Последний знак

      Хиаши Хьюга бдил за сохранностью своей дочери так же ревностно, как разъярённый огнедышащий дракон охранял принцессу в замке. Саске он принял, разумеется, не иначе как за похотливого принца, который своими губищами намеревался лезть, куда не следует. Или за его подручного осла.       — Какие у вас намерения в отношении Хинаты? — Учиха, огорошенный внезапным и совершенно неуместным вопросом, едва не выплюнул дорогой зелёный чай прямиком в морщинистое лицо старика. Его единственным намерением в тот момент было поскорее смотаться из аскетичного традиционного дома, по которому, словно охрана, носилась многочисленная прислуга. Атмосфера была почти как в закрытом женском католическом монастыре, куда таким как он соваться было чревато сломанным носом. Будто ему не хватило взбешённой кобылы, которая фырчала и недовольно смотрела на него всё то время, что Саске объяснял Хинате, почему ей необходимо уехать с Окинавы вместе с ним. Кто сорвётся и нападёт первым – кобыла на Саске, или он на неё – казалось вопросом времени. Единственным условием девушки стало официальное разрешение отца. И если сначала Саске думал, что ему нужно будет всего лишь навешать лапши на уши добродушному простофиле-островитянину, то при встрече понял, почему Хьюга как рогами упёрлась, отказываясь уезжать без объяснений. Хиаши производил впечатление человека, который кого угодно из под земли достанет, и даже брат с адвокатской лицензией тут ничем не поможет.       — Она показала отличные результаты на прошлых соревнованиях, — быстро собрался с духом Саске, на ходу додумывая детали наспех состряпанной истории, которую Хината предусмотрительно ему изложила. — Я всего лишь скаут. Вероятно, Хината забыла сообщить вам о том, что Университет связывался с ней. Сегодня последний день для регистрации. В противном случае, её грант уйдёт кому-то другому.       К счастью, тщеславие Хиаши, несказанно довольного тем, что Токийский Университет направил гонца, чтобы заполучить его дочь в качестве студентки, сыграло на руку. К тому же, до официального совершеннолетия Хинате оставалась ещё пара недель, так что ей нужно было сопровождение, чтобы зарегистрироваться. Учиха молился, чтобы ему не пришлось потом действительно оплачивать девчонке учёбу в самом дорогом университете страны или, того хуже, бежать из Японии, чтобы разгневанный ложью Хиаши его не порешал. К счастью, пафосная, украшенная вензелями визитка с номером телефона Шисуи, представленная, как контакт официального представителя университета, оказалась достаточным аргументом, чтобы перестать лебезить. Пусть уж лучше с этим драконом воюет кузен. Это было маленьким отмщением за худшее место в самолёте. В конечном счёте, вызволить принцессу Саске удалось, под орлиным взором её отца затягивая тяжеленный фиолетовый чемодан в багажник машины уже через полчаса после напряженной беседы. Слои вранья оставили горький привкус на языке, но сказать правду Учиха бы не смог.       Хината же, несмотря на поразительный навык плетения небылиц, которыми кормила Хиаши, болтливостью не отличалась. Всего за сутки с девушкой стало понятно, что даже Саске Его Молчаливое Величество Учиха разговаривал более охотно. Только усердные радиоведущие бодрыми голосами разбавляли тишину в машине, которая, спустя часы, становилась немного гнетущей. Лицо Хьюга не выражало почти никаких эмоций, и Саске вдруг подумал, что они в чём-то похожи. Эта мысль заставила Учиху с тяжёлым сердцем и постной миной принять факт того, что он – такая себе компания. Ситуация усугублялась ещё и абсолютной безнадёгой, которая тяжёлой тучей нависла над их головами. Ни у Саске, ни у Хинаты долго не было идей, куда следует отправиться дальше, а звонить плакаться братьям Учихе не позволяла гордость.       — Может, храм Инари в Киото? — после долгих минут раздумий, выдала Хьюга. Мимолётная надежда на то, что Хината видела гораздо дальше, чем можно было себе представить, рассыпалась пылью практически сразу, как появилась. — Мне кажется, если подать знак, что нам нужна помощь, то верное направление появится, — умоляющий щенячий взгляд девушки скрутил язык Саске в рогалик прежде, чем он успел облить желчью глупое предположение. Она всерьёз предлагала просить помощи свыше! Разве эти хвалёные типы «свыше» и не являлись причиной мракобесия, которое развернулось на планете? — Да и ведь Киото довольно крупный город. Если ты никогда в нём не был, то не можешь знать наверняка, что это неверное направление.       Ехать куда глаза глядят или ехать в Киото, в сущности, было одним и тем же, поэтому Саске нехотя согласился. В конечном итоге, начать поиски иголок с самых крупных стогов сена в их случае было не худшей мыслью.       Раздавшийся в машине звонок заглушил радиоведущих, вырывая Учиху из утомительных размышлений. Он с облегчением выдохнул, увидев на экране приборной панели определившийся номер Итачи.       — Официальный представитель Университета в Токио? Ты спятил?! — у Шисуи даже голос опустился на пару октав ниже, распространяя по машине почти что рык. Саске краем глаза заметил, как Хината напряглась, но не смог сдержать довольную ухмылку. Он заблокировал номер кузена, как только они с Хьюга пересекли вход в аэропорт Окинавы и занялись покупкой билетов. Шисуи перед тотальным баном от брата получил лишь предупреждающий сигнал, недвусмысленно обозначивший в смс – «Тебе хана.» — Ты хоть понимаешь, что мне пришлось гуглить этот идиотский факультет прямо во время досмотра в аэропорту? Этот дядька на меня грозился свору собак спустить, если с его дочерью приключится неприятная история! У меня, наверно, седые волосы сегодня появились! — На заднем плане послышался смех Итачи, — Да я твоему номеру телефона оформлю подписки на все рекламные рассылки… — тут кузен немного замялся, очевидно, выбирая масштаб мести, — в ЯПОНИИ! — прокричал он, и тут же повесил трубку.       Саске взглянул на Хинату и, увидев её ошарашенное лицо, в голос расхохотался. Кузен был так зол, что не дал ему слова вставить. Учиха не признался бы в этом вслух даже под пытками, но он рад был услышать пышущий гневом голос Шисуи, а раздавшийся в машине смех заставил Хинату немного оттаять. Саске подозревал, что она его побаивалась.

***

      Хината Хьюга стояла ровно посередине стендов со снеками в небольшом магазинчике на заправке, где Саске остановился по дороге в Киото. Девушка всё поворачивала голову то налево, то направо, теряясь в рядах сладостей и чипсов, почти как люди тонут в зыбучих песках: ни схватить хоть что-нибудь, ни выбраться. Будь её воля, она бы скупила тут всё, от чупа-чупса со вкусом кока-колы до пожухлых сырников в странной полиэтиленовой упаковке. Вспомнив, сколько времени не пила газировку, Хината чуть отшагнула, подумав, что стоило и её прихватить, но спонтанное движение заморозил строгий взгляд Саске Учиха.       — Захвати мне тоже поесть, — он бросился в неё этой фразой как гранатой, пока расплачивался за бензин. «Господи, но что?» Округлив глаза от испуга, Хината кивнула и вернула тело в исходную позицию. Теперь выбор стал вдвое тяжелее, учитывая, что она понятия не имела, какую еду едят нормальные люди. Назвать Саске совершенно нормальным она тоже пока не могла, но знала наверняка, что сама от этого понятия так же далека, как земля от луны.       Дома вопрос выбора не стоял перед ней никогда – он был прерогативой отца. Завтрак, обед и ужин всегда готовила прислуга, и это обычно были полезные традиционные блюда. До первого класса Хината даже не знала, что существует пицца, а рамён можно заваривать в стаканчике, не добавляя овощей и мяса. Она никогда не жаловалась, что в семье строго следили за тем, куда они с сестрой ходят, с кем общаются, и даже что они едят. Но реальный мир вне острова оказался гораздо разнообразнее, чем то, что Хьюга привыкла видеть дома. Её как будто ограждали от цивилизации, что за последние сутки вылилось в просто непомерно глубокий чан с проблемами. «Это неприлично для девушки» – универсальный ответ на подростковые прихоти устами отца. За сознательную жизнь Хинаты эта фраза отпечаталась на подкорке и перекрывала доступ ко многим вещам, что могли быть ей интересны. Яркая одежда, компьютерные игры, музыка, что на два тона тяжелее, чем классическая – все клеймилось как непристойное, заставляя смиренно опустить взгляд и не сметь даже украдкой глядеть на всю эту вульгарщину. Но Хината иногда подглядывала. В те моменты, когда отец не знал, она воображала себе, как выходила на улицу не в привычном молочном кимоно, а в том, что однажды случайно увидела в журнале: ярком и блестящем, цвета морской волны.       Возможно, выглядела Хината так, будто ей было совершенно безразлично, что покоилось на полках. На самом же деле, она ещё в аэропорту вызубрила название всех пышных десертов с клубникой и взбитыми сливками, которые приметила в маленькой кофейне зоны ожидания. Она даже мысленно отвела на это строчку в скромном бюджете, собираясь скупить целую коробку, когда Саске не будет видеть.       Её площадкой для самовыражения на Окинаве стал давно изученный автомат со снеками в школе, и теперь каждое новое симпатичное пирожное будто ласковым голосом просило себя попробовать. Как назло, на заправке ни одного из батончиков, которые она перепробовала в школе, не оказалось. Хината едва понимала, что находилось внутри упаковок, неподвижно сканируя взглядом нагромождённые едой полки. Пришлось остановиться на упаковках сэндвичей, которые на вид были самыми свежими.       «А если у него аллергия на что-то?»       Спросить шанса не представилось, потому что Саске куда-то испарился, бросив Хинату на амбразуру мук выбора. Хьюга, закрыв глаза, быстро выдернула руками несколько пачек, и, даже не стремясь посмотреть, что именно схватила, направилась к кассе. По дороге она уже с открытыми глазами, которыми старательно избегала образовавшуюся в её объятиях гору упаковок, водрузила сверху бутылки с водой. Кассир на её выбор странно нахмурился, что заставило Хьюга нервно закусить нижнюю губу. «Наверняка купила какие-то несъедобные опилки. Интересно, что такое лакрица…» Именно эту громадную чёрную пачку продавец изучал взглядом дольше положенного.       Пока Хината боролась с желанием не покупать ничего вообще, боясь не угодить гастрономическим пристрастиям Саске, входная дверь на заправку со скрипом отворилась. Надеясь увидеть в проёме Учиху, который ещё успел бы предотвратить непоправимое, Хината столкнулась с бегающим взглядом узких глаз совершенно другого мужчины. Он был одет в поношенный чёрный пиджак, совсем не по погоде, а на лоб натянул тёмную кепку. Но это было не единственным, что заставило Хинату обратить на него внимание. У неё мурашки по спине побежали от одного вида вошедшего. Лицо мужчины выглядело как потрескавшаяся скорлупа, а под его ногами, словно сама по себе, волочилась мрачная тень. Хьюга пришлось протереть глаза, чтобы попробовать избавиться от навязчивой картины. Она никогда раньше такого не видела, и на секунду показалось, что ей привиделись разломы на чужой коже. Наваждение, однако, не желало исчезать, с каждым тяжёлым шагом вошедшего только усиливаясь. Её бросило в холодный пот.       Ужас прервался кашлем продавца, который пытался обратить на себя внимание, чтобы озвучить сумму. С трудом найдя силы обернуться к кассе, Хината вздохнула с облегчением, не обнаружив похожего искажения на лице кассира. Прежняя картинка разломов на чужом лице, теперь, когда она убедилась, что не сошла с ума, казалась ещё более устрашающей.       Поспешно расплатившись, Хината вновь обернулась, но теперь трещины, которыми ещё мгновение назад был покрыт мужчина, прятались за высокими полками – она могла видеть только тёмную макушку, торчащую за стендом. Постояв так ещё пару секунд, Хината двинулась на выход, почти физически ощущая, как лёгкие сжимались, когда она проходила мимо нового посетителя. На улице дышать стало значительно легче, и она решила поскорее запрыгнуть в машину.       — Всё в порядке? — Саске выглядел немного недовольным. Видимо, он уже долго ждал её в машине, так что Хината слегка трясущимися руками протянула ему пакет с едой, чтобы оправдать опоздание. Она всё ещё слегка дрожала, пытаясь понять, что ей привиделось, но делиться этим с Саске почему-то не осмеливалась. Хьюга повернула голову в его сторону и, встречаясь с недоумевающим взглядом чёрных глаз, с трудом сглотнула. «Нет, нет. Мне наверняка показалось. Он подумает, что я сумасшедшая…» — Хината! — Учиха помахал рукой прямо перед её лицом, возвращая в реальность.       — Ну… там… — Хьюга чуть повернула корпус в сторону магазина, указывая пальцем на вход, но не находила слов. Да и что она могла сказать? Что у неё плохое предчувствие? Он бы наверняка закатил глаза на россказни школьницы и просто завёл машину. — Мне показалось… — Чем более озадаченным становился взгляд Саске, тем сильнее заикалась Хината, разрываясь между желанием не показаться глупой и проверить, увидит ли Учиха то же, что и она. В конце концов, Хьюга просто опустила голову и грустно вздохнула. — Всё в порядке. — протараторила она, мысленно ругая себя на чём свет стоит.       Учиха Саске, судя по всему, особой чуткостью не отличался, так что неловкий ответ его устроил. Он лишь пожал плечами, забрасывая пакет с едой на заднее сидение, и завёл машину.       Заправка осталась позади и стремительно отдалялась, однако выбросить из головы увиденное Хинате не удавалось. Она буквально прилипла к окну, обеими руками вжимаясь в стекло и до последнего наблюдая за магазинчиком. Никак не могла объяснить самой себе, что же на самом деле она видела. Понять, правильно ли она сделала, что промолчала, тоже не получалось. «Было бы очень некрасиво, если бы мы просто так потревожили мужчину». Не приученная к какому-либо выбору вообще, Хината впервые в жизни с ним столкнулась и не была уверена, как действовать. «А если бы сказала. То что дальше? Кто поверил бы?» Предчувствие и глаза могли и обмануть, а обвини она невинного незнакомца в злых помыслах, то сгорела бы от стыда прямо посреди тех же стендов, где её постигли муки выбора. Узнай об этом отец, наверняка заставил бы помыть рот с мылом, чтобы неповадно было говорить оскорбительные вещи.       Во время поездки Хината то и дело поглядывала в экран навигатора, прикидывая, как долго им еще осталось ехать до Киото. Судя по расстоянию – не больше пары часов пути. Не то, чтобы она сильно торопилась, но не меняющиеся виды за окном на протяжении всего их пути надоели. И даже несмотря на это, она все равно во все глаза пялилась в густые лесные заросли. Предложение Саске откинуть спинку или перебраться на заднее сиденье, чтобы поспать, было тактично отвергнуто. А вдруг пропустит что-то интересное? Но ничего интересного не происходило, поэтому они продолжали ехать в полной тишине под музыку из радио.       «Интересно, чем он занимается? Какую еду любит? А правда, что в Токио есть такие салоны, куда приходишь просто пообниматься с незнакомцем? А в Киото есть такие места?». Неозвученные вопросы так и остались в мыслях. В сторону Саске было смотреть страшно, не то что рот открывать. Хинату охватывало трепетное волнение от предстоящей встречи с культурным центром Японии, который она видела раньше только на картинках. Она даже почти заерзала по сиденью в нетерпении, наблюдая, как синяя стрелка на экране навигатора стремительно поедала голубую маршрутную линию, но вовремя осеклась и испуганно скосила взгляд на Саске. Он сосредоточенно смотрел на дорогу и ему, кажется, вообще было все равно.       Радиоведущие отточенной дикцией вещали последние новости, рассказывая об ужасном нападении грабителя на один из магазинов FamilyMart. В ходе происшествия были пострадавшие.       Хината скучающе прислонилась виском к стеклу, вслушиваясь в голос ведущего. «FamilyMart? Где-то я это видела.» Пока за стеклом сменялись деревья, в голове сменялись все вывески, которые встречались Хинате по дороге. Зациклившись на названии, она изо всех сил пыталась вспомнить, где же видела его. И ведь как будто бы было совсем недавно. Голубые буквы логотипа всё более яркой и чёткой картинкой проявлялись в памяти.       «FamilyMart?!». Ее будто по затылку ударили. Хината встрепенулась и, подскочив в кресле, во все глаза уставилась на цифры радиоволны, внимательно слушая речь ведущих. Сообщение о том, что неизвестный мужчина ограбил продуктовый магазин у заправки на трассе, ведущей в Киото, заставило Хинату в испуге прикрыть ладонью рот. Она вся побледнела, когда услышала, что продавец был тяжело ранен и сейчас находился в реанимации. Судя по времени инцидент произошел около восьми вечера. Они ехали уже примерно час, поэтому Хьюга украдкой глянула на цифры в углу экрана, которые показывали девять часов тридцать три минуты. «Неужели это тот магазин и тот мужчина?». Хината застыла на месте, продолжая со страхом в глазах гипнотизировать черный дисплей, выжидая дальнейших подробностей. Но ведущий бодро сообщил об окончании новостной рубрики и поставил в эфир заводную попсовую песенку, оставив Хьюга наедине со своими мыслями.       — Ты ведь видела? — с водительской стороны раздался строгий голос Саске, и Хинате показалось, что он вложил в эту интонацию весь существующий в мире упрек. Она и так вся съежилась в желании слиться с сиденьем от стыдного понимания, что промолчала, хотя почувствовала опасность. Осуждение в тоне Учиха и вовсе заставило почувствовать себя жалкой и ничтожной букашкой. Если бы она была смелее, если бы не позволила своей боязливости заглушить внутренний голос. Если бы сказала тогда Саске о своих подозрениях. Но она промолчала. «Может лучше, если бы меня посчитали сумасшедшей? Может, тогда ничего бы этого не произошло?» Нерешительность снова съедала ее изнутри.       Осознание собственной бесполезности сдавило голову тугими тисками, заставив Хинату тихо всхлипнуть от бессилия. Из-за ее безучастности пострадал человек. Настоящий и живой, желающий вернуться со смены домой, а не оказаться на больничной койке, борясь за жизнь. Её подбородок мелко задрожал, а все тело охватил мандраж. Она не хотела смотреть в сторону Саске, ведь все, что он подумал о ней, оформилось в один простой вопрос: «Ты ведь видела?». От этой фразы ком встал в горле, с ноющей болью просясь наружу.       Видела и ничего не сделала. Страшная мысль о том, что помимо грабителя это и ее вина тоже, прочно закрепилась в голове. Хината сжалась в комок и закрыла лицо руками, чувствуя, как давящий глотку сгусток рвался на свободу. Как бы она ни старалась, но под гнётом чужого злодеяния сопротивляться больше не могла и против воли разразилась звучным рыданием. Она плакала горько, навзрыд, заливая пальцы слезами и периодически вытирая под носом тыльной стороной ладони. В этот момент последнее, о чем она думала — как выглядит сейчас перед Саске. В голове как мантра звучало обвинение: единственная, кто знала, допустила то, что могла попытаться предотвратить.       И зачем вообще ей даровали такую способность, чтобы она так бездарно не пользовалась ею во благо? Такой дар должен был достаться человеку посмелее, а не блеющей овечке, не способной слова лишнего произнести. Вот Саске, например, был бы гораздо более достойным кандидатом. Хината была уверена, что он бы не промолчал.       Сам Саске, тем временем, как завороженный изучал асфальт и фонари, расставленные вдоль дороги, по которой они ехали. Он представления не имел, что делать с женскими слезами. Ещё меньше представления у него было о том, что делать со слезами, причиной которых стал он сам. Про себя Учиха упорно перебирал утешающие фразы, которые когда-либо доводилось слышать и с ужасом осознавал, что от его самооценки упрёки отлетали, как от щита. Он был совершенно не восприимчив к мелким замечаниям, и потому сейчас растерялся.       — Хината… — «Чёрт возьми, кто тянул меня за язык? Я ведь мог просто промолчать.» Вместо слов утешения по разуму тут же стали метаться ругательства, которые он с упоением обрушал на себя же. — Тебе стоит больше полагаться на свои способности. — Пальцы Саске начали отбивать одному ему известные ритмы на руле. Вероятно, подсознательно он выстукивал сигнал SOS. Только усилившиеся рыдания Хинаты заставляли уши свернуться в трубочку. Он молчал почти всю дорогу. Как так вышло, что чуть ли не единственная фраза его авторства вызвала такую истерику? А все последующие – только усугубляют её?       Учиха начал рыскать правой рукой по бардачку, надеясь нащупать там салфетки. Но машина была арендованной, поэтому пальцы то и дело упирались в какие-то фантики. Нащупав небольшую картонную упаковку, Саске слегка воспрял духом, понадеявшись, что везение вернётся к нему хотя бы под конец дня. Схватив находку, Учиха поднял её на уровень глаз, стараясь не отвлекаться от дороги. От осознания увиденного глаза чуть не вылезли из орбит. «Да вы издеваетесь?»       — Твою ж…. — Поздно осознав, что собирался выругаться вслух, Саске закатил глаза и швырнул пачку презервативов XXL на заднее сидение. Эти резинки ситуации точно не помогут. — Я не тебе, — зачем-то добавил Учиха и тут же подумал, что неплохо было бы как следует приложиться тупорылой головой к рулю, чтобы потерять сознание и перестать уже страдать из-за какой-то ерунды. Саске нервно сжал пальцы на руле, молясь всем богам, чтобы Хината просто устала плакать. Потому что он устал паниковать. Дотошное молчание, которое висело в салоне машины всю дорогу, и без того достаточно накапало ему на нервы. Теперь ещё рыдания. И презервативы. — Ты ни в чём не виновата, ясно?! — Интонация была гораздо громче и агрессивнее, чем Саске планировал. — То, что произошло, произошло не из-за тебя. Свидетель не может быть виновным в чьём-либо преступлении. Не стоит брать на себя слишком много. Вершить правосудие по дороге – не твоя ответственность.       Учиха понял, что балансирует на тонкой грани между утешением и новой порцией оскорблений. Этого стоило избежать, но подбирать слова становилось всё сложнее и сложнее. Особенно с учётом того, что в любой другой ситуации Саске просто продолжил бы тыкать человека в его ошибки.       — Просто… — Учиха взглянул на навигатор и как никогда захотел поскорее оказаться около какого-нибудь отеля или гостиницы. Совсем скоро они окажутся в Киото, но до этого города нужно ещё как-то умудриться не растерять последние нервы. — Скажи мне в следующий раз, когда что-то покажется тебе подозрительным, ладно? Вероятно, твои глаза способны многое увидеть. Эта способность очень важна. — Наконец-то! Саске понял, куда надо катить эту телегу. — Твоя задача – помочь мне найти остальных. Без тебя я бы долго возился, а с такими глазами мы в два счёта разыщим нужных людей. — Учиха шумно выдохнул и внезапно кое-что осознал. Все вот эти беспомощные «без тебя я бы не справился» он уже где-то слышал. И совсем недавно. Мысль прогремела в сознании с таким оглушающим грохотом, что ему снова захотелось как следует выругаться. Подлый Итачи! Подлый он, подлый Шисуи и подлые манипулятивные фразы! На которые Саске и сам повёлся пару дней назад. В момент отчаяния Учиха прибегнул к тому же трюку, который ощутил на себе. Проклянув пару раз про себя старших братьев, Саске с опаской глянул на Хинату.       Пока он говорил, из-за громких рыданий и заложенных ушей Хината едва слышала его слова. Она до красноты теребила пальцами нос, глаза, и только когда голова начала болеть от взлетевшего вверх давления, а рев постепенно превращался в заикающееся хныканье, услышала последнюю фразу про ее важную способность, без которой не обойтись. Не поднимая головы, прилагая нечеловеческие усилия, Хината с шумом втянула воздух сквозь заложенный нос и воспаленными глазами посмотрела на Саске. «О чем он вообще? Как он может говорить о моей полезности после случившегося?». Внутри снова накатила волна отчаяния, но Хьюга прижала к губам сжатые в кулак пальцы, помогая себе подавить ее, чтобы снова не впасть в истерику.       — Я… — она попыталась ответить, но всхлипы заглушили все буквы. Саске вряд ли бы расслышал тихий шепот, которым она пыталась донести до него главную истину, поэтому, снова глубоко вздохнув, Хината повысила громкость. — Я не справлюсь! — слова сорвались громче, чем она того хотела, и отрикошетили в тесном салоне обратно в собственную голову. — Я даже тут не справилась. — гнусавым голосом Хината пробормотала себе под нос.       Но вопреки всему, где-то глубоко внутри ей показалось, что замаячил тусклый фонарик надежды, что, возможно, с ней и ее даром еще не все потеряно. На память Хинаты, Саске оказался единственным человеком, от которого она услышала о своей полезности. Это никак не могло исправить случившуюся ситуацию, но маленький кусочек веры в нее со стороны кого-то все же помог успокоить начавшуюся истерику.       Саске устало прикрыл глаза и вспомнил слова старших братьев, которые подействовали на него ещё лучше, чем трюк с щекотанием эго.       — Если ты не справишься – миру, каким мы его знаем, придёт конец, — выдохнул Учиха и решил ничего больше не добавлять. Он оставит Хинату с этой мыслью. Хотя Саске понятия не имел, воспримет ли она эти слова так же, как он сам, большего он сказать просто не мог. Носиться с её самооценкой сил не было.       Хината осторожно перевела взгляд на Саске, в теле которого слабо мерцали потоки голубых лучей. Самый эпицентр приходился на районе груди. Засмотревшись на светлое сияние, она вдруг зажмурилась и дернулась назад, вжимаясь спиной в кресло. Глаза накрыло странным свечением, как будто включился телевизионный кинескоп, в котором предстала туманная картинка плохого качества.       В смутной мешанине тусклых цветов подошва чьих-то ботинок стремительно отрывалась от земли. Чью-то кисть, перехватив пальцами поверх черных часов с красной стрелкой, насильно тащили за собой. Расплывчатое, нечеткое и совершенно неразборчивое видение, казалось просто размытым пятном.       Хината мотнула головой, встряхивая длинные волосы, и странная галлюцинация исчезла также быстро, как появилась. Девушка в оцепенении уставилась взглядом на дорогу впереди и нервно сжала пальцами ручку двери. «Что это было?». Хьюга тихо сглотнула в попытках понять игра ли это ее воображения или она действительно сейчас что-то увидела. Все произошло настолько мимолетно, что она вряд ли смогла бы объяснить это простым языком так, чтобы ее еще и поняли. «Я правда что-то видела? Моя способность, о которой говорил Саске?». Слишком много сегодня информации на нее одну. Хината поджала пальцы на ногах, чувствуя как внутри ее разъедают две сущности: любопытный ребенок, желающий поскорее выяснить, что произошло, и скромная, такая привычная самой себе Хьюга, предпочитающая молчать, если не спрашивают.       Плакать Хьюга перестала, и это помогло проделать оставшуюся до Киото часть пути в мирной тишине. Мысли Саске то и дело вертелись около девушки, но он не хотел возвращаться к тому, через что они уже, кажется, переступили. Если каждый раз придётся приходить ей на помощь – от неё действительно не будет никакого толку. Учиха просто понадеялся, что она сможет переварить его последние слова и осознает, насколько важно верить в свои способности. Ведь без них всем и правда не поздоровится.       Спустя два часа перед глазами начали мелькать городские фонари, освещающие пешеходные дорожки около невысоких домов, вывески магазинов на фасадах, деревья и редких местных жителей и туристов. Они, наконец-то, добрались. Саске проехал ещё немного вглубь города, чтобы оказаться поближе к туристическому центру – скопление гостиниц, по всем законам капиталистической природы, должно быть именно там. С трудом найдя место для парковки, Учиха выбрался из машины и расслабленно выдохнул. Осталось только отыскать ночлег и он, наконец, остается один. Центр Киото ожидаемо дышал жизнью. Люди толпились около ресторанчиков и баров, туристы так и норовили заехать прохожим по голове селфи-палкой, а снующие туда-сюда школьники создавали непомерное количество шума. Среди всего этого гула довольно быстро нашлась небольшая гостиница.       Саске махнул Хинате рукой, и они направились в сторону входа. На ресепшене доброжелательная девушка с грустной улыбкой сообщила, что свободных номеров нет, поскольку в Киото всё ещё разгар туристического сезона. Именно поэтому Учиха не горел желанием сюда ехать – город, как резиновый, вмещал в себя огромное количество людей, ежегодно принимая много туристов. Здесь тяжело отыскать тихое и безлюдное место, и точно также тяжело было бы распознать во всей массе людей тех, кого они ищут. Казалось, чем больше народа снуёт около него, тем сильнее притупляются его способности.       — На этой улице довольно много гостиниц, — безо всякого энтузиазма произнёс Саске, разглядывая чередующиеся с отелями небольшие бары и круглосуточные магазины. — Давай просто пройдёмся по ней. Возможно, в одной из гостиниц будут свободные номера.       Хината неуверенно кивнула головой в ответ и они двинулись вперёд, огибая группы туристов и компании друзей, то и дело вываливающихся на улицу из очередного бара.

***

      — Да ладно вам, мужики, вы же сами слышите, какое фуфло включает ваш диджей! Я просто хотел дать парочку советов, — Наруто изо всех сил дергал руками в попытках вырваться из стальной хватки вышибал. Из бара его грубо вытаскивали на улицу два мордоворота. Оба выглядели так, будто перед тем, как устроиться охранниками, проходили кастинг, кто больше кирпичей разобьет своим лицом.       — Вот тебе совет – вали отсюда, малец — тот, что крупнее в размерах, и, судя по его страшенному лицу, явно стал победителем по превращению камня в крошку, с силой пихнул Узумаки. Наруто едва удержался на ногах, чтобы не улететь носом в асфальт. Он всего лишь хотел чуть-чуть подкрутить микшер и показать глупенькому диджею, как правильно настраивать звук, чтобы несчастные колонки не выдавали звуков пердежа вместо музыки. Уже через час в окружении отвратительного дребезжания уши совершили кульбит и завернулись внутрь. Наруто не мог больше терпеть такого неуважительного отношения к слушателям и музыке в первую очередь. И вместо этого его выкинули как назойливую муху, еще и обозвав мальцом! Да что вообще эти Квазимодо себе позволяют?!       — Малец?! Это ты меня-то мальцом назвал? — Наруто резко развернулся, гневным взглядом буравя нерадивых охранников и сжимая пальцы в кулак. В сравнении с этими бугаями он хоть и правда был мальцом, но вот так вот называть посетителя! В парадигме Узумаки это было неприемлемо. — Да знаете что? Пошли вы со своим заведением куда подальше! Музыка у вас та еще дрянь, а бармен еще и несовершеннолетним наливает! И это я сейчас не про себя. — Узумаки так громко разорался на всю улицу, что испуганные прохожие старались обходить его за несколько метров. Наверняка подумали, что клиент перепил и готов был устроить драму мирового масштаба со всеми вытекающими последствиями. — Да у вас мозги от этой музыки точно в кашу превратились, если вы считаете, что можно так просто выгонять посетителей и оскорблять их!       — Пацан, не вынуждай прогонять тебя силой — второй охранник, чуть поменьше ростом, но не менее крупный, угрожающе двинулся вперед. Он демонстративно повел плечами, разминая руки и явно намереваясь угомонить Узумаки совсем не дипломатичным способом. Наруто злостно ощетинился, прикидывая свои шансы. Сейчас как нельзя кстати было бы уравнять силы, но зрители, собравшиеся вокруг, сдерживали порыв. Им нельзя было увидеть то, чего они никогда не смогли бы себе объяснить.       — А ты рискни — упрямый, вспыхнувший как спичка, Узумаки уже не мог остановиться. Сначала «малец», потом «пацан». Все это настолько задело мальчишескую гордость, что он готов был до победного отстаивать свою честь. Его храбрость и безрассудство всегда тесно шли рука об руку. Как говорил Нара: «Тебе бы научиться вовремя прикусывать язык». Наруто этому еще не научился. — Думаешь, напугал меня своей жуткой мордой?       Как только вопрос сорвался с губ, Узумаки почувствовал удар в область левой скулы и по инерции отлетел назад, приземляясь на пятую точку. Выпад был настолько резким и неожиданным, что Наруто едва успел сообразить — ему только что прилетело в лицо. В глазах замерцало, а мозг, кажется, болезненно заметался по черепной коробке, ударяясь о ее стенки.       — Проваливай — грубо выплюнул бугай и, снова поведя плечами, развернулся, направляясь ко входу. Второй здоровяк стоял у двери со скрещенными на груди руками и самодовольно покачивал головой.       Скулу жгло от удара. Наруто приложил ладонь к щеке и исподлобья покосился на спину уходящего охранника. В груди накатил гнев и яростное желание отомстить, но их было двое, а Узумаки не мог использовать козырь, который хранился в его рукаве. Взгляд случайно переместился со спины ударившего его вышибалы ниже, и на губах заиграла злорадная улыбка. В мгновение Наруто вскочил на ноги, с силой оттолкнулся и побежал в сторону уходящего. В глазах горел ребяческий азарт и, словно в замедленной съемке, он видел, как в воздухе поднимается его нога, ступня летит аккурат к заднице охранника, и с силой прикладывается подошвой к мягкому полупопию. Пендель вышел столь неожиданным и сильным, что вышибала внезапно даже пискнул и как тасманский дьявол в секунду развернулся, замахиваясь рукой, но Наруто уже успел отскочить в сторону.       — Ах ты сопляк!       В глазах охранника пылал гнев вперемешку с растерянностью, лицо его покраснело от злобы, а руки в защитном жесте схватились за собственный зад, будто снова ожидая очередного подлого пинка. С громким смехом Наруто почти бросился наутёк, но был внезапно остановлен двумя парами удивленных взглядов. Парень с черными волосами и такими же глазами смотрел, как на умалишенного, а рядом с ним стояла милая молодая девчонка, испуганно взирая на него снизу вверх. От них чувствовалось что-то свое, родное.       — Ты поплатишься за свою выходку! — не было времени выяснять, а потому, ведомый какой-то своей внутренней интуицией, Узумаки с улыбкой схватил ошарашенную парочку за руки и потянул за собой. В след ему летели ругательства и угрозы на какой из флагов его порвут когда поймают. Наруто хотел было выкрикнуть, что предпочел бы на родной – японский, но лишь громче разразился заразительным смехом и прибавил газу.       Адреналин взыграл в крови, сердце стучало где-то в районе глотки и казалось, что преследователь дышал ему прямо в затылок. Фантазия разыгралась настолько, что он и вправду ощутил себя заядлым преступником, за которым гоняется вся полиция Японии. Но скорее всего в затылок ему уже шумно дышали лишь двое неизвестных, кого он утащил за собой как соучастников преступления. Добежал до какого-то переулка, втолкнул ребят туда и убедился, что позади только недоуменные взгляды толпы. Наруто согнулся пополам, упираясь руками в колени, и с тяжелым дыханием рассмеялся. Девушка, приложив ладонь к груди, оперлась спиной о стену и на подкашивающихся ногах осела на корточки. Парень же гневным взглядом буравил Узумаки, также удерживаясь рукой о стену и шумно дыша.       — Что? — не разгибаясь, Наруто посмотрел в темные глаза напротив и улыбнулся своей обворожительной улыбкой. Скулу по прежнему жгло. Узумаки был уверен, что багровое пятно завтра обязательно превратится в очаровательный синяк под глазом.