Последний знак

      Возле Шисуи по-королевски выхаживала какая-то обольстительная Багира, чуть ли не размахивая хвостом от удовольствия. Саске готов был поклясться, что, стой он ближе, ему было бы слышно, как она мурчала. Братец, тем временем, обаятельно улыбался, припадая губами к тонкой руке в галантном поцелуе. Можно было принять его за принца из девчачьих грёз, если бы Саске не наблюдал эту картину примерно в сотый раз, давно уже выучив наизусть порядок движений.       Сердобольные дети, вроде Итачи, таскали домой побитых собак, чтобы вылечить им лапу. Шисуи таскал различного рода мамзелей, начиная примерно с пятнадцати лет. И уж ладно бы они лечили лапы собакам Итачи, а не посвящали ещё слишком маленького Саске во все хитросплетения отношений полов. Ненамеренно, разумеется. Этот черноглазый дамский угодник, будто мёдом намазанный, притягивал к себе столько умилительных барышень, что гостиная на первом этаже грозила превратиться в водопой на пастбище. Не ровен час, заглянет какая-нибудь олениха в школьной форме.       Тогда-то и стало понятно, что Шисуи в доме — к беде. Пока Микото и Фугаку целыми днями пропадали на работе, а трое из ларца были предоставлены сами себе, старший беззастенчиво пользовался пустующим особняком дяди и тёти в качестве любовного гнёздышка. Пташки менялись с такой ужасающей скоростью, что Саске перестал пытаться запоминать их имена. Если бы Итачи не отвешивал воспитательные подзатыльники, он бы и не здоровался с ними при встрече.       В один прекрасный день Микото вернулась с работы пораньше и едва сумела подобрать челюсть, обнаружив племянника в недвусмысленной позе под недвусмысленной девицей во, в прямом смысле, её собственной гостиной. Саске до сих пор злорадствовал, вспоминая, как мама за уши растаскивала подростков друг от друга, грозясь постричь нерадивого племянника в Шаолиньские монахи, чтоб неповадно было. Шисуи так досталось от родителей, что он в тот же вечер притащил Микото букет цветов размером с него самого. Вместе с букетом на разъярённую тётю повалилась и тысяча извинений, неустанно сыпавшихся из его рта, пока он на коленях молил прощения и слёзно каялся в содеянном. Прохвоста помиловали после того, как он на месяц превратился в целомудренную копию Итачи, и можно даже было подумать, что оздоровительный пинок под зад от Микото возымел действие.       Саске фыркнул, услышав, как Багира начала кокетливо хихикать, разрушая его душевный покой высотой фальшивых децибелов. Шисуи, как опытный соблазнитель, даже не поморщился. Только отодвинул тяжёлый стул, чтобы женщина села. Красное шёлковое платье, неприлично вульгарное для полудня, тут же немного задралось, выпячивая хищнику добычу во всей её оголённой красе. Шисуи, тем временем, выверенными движениями наливал Багире красное вино в пухлый бокал.       Пагубная привычка вылавливать женщин на рабочем месте развилась в Шисуи с тех пор, как он в третий раз поменял жизненные ориентиры и превратился в лайф-коуча. К нему на курсы целым косяком заплывали симпатичные русалки при деньгах, которым нечем было заняться, кроме как в рот смотреть черноглазому красавчику, пока тот учит их жить эту жизнь. Поначалу исполненные глубокого дзэна лекции начали превращаться в импровизированные стендапы, когда Шисуи осознал, что женщины совершенно его не слушали. Они не обратили бы внимания, даже если бы он низким голосом призывал ведьму Урсулу, чтобы передать по контракту души новой партии жертв. Какой уж там дзен. Вот старший братец и начал нагло пользоваться положением мачо в малиннике, искусно орудуя хорошо подвешенным языком, пока приглашал очередную слушательницу на свидание.       Едва ли у такого болтуна, как Шисуи, могла появиться постоянная пассия. Он бы, может, и рад был, но его разговорчивость каждый раз играла злую шутку, вызывая у преисполненной нежных чувств Багиры приступ яростной ревности. А ярость Шисуи не любил, как и вообще проявление любых негативных эмоций. Кузен был почти воинствующим пацифистом и зачастую вёл себя как типичный хиппи, ратующий за всеобщую любовь, свободу, мирное сосуществование всех и вся и лигалайз. Он был счастлив, как ребёнок, когда его спутница смеялась над шутками и приходила в восторг от свиданий. Шисуи совершенно не чувствовал угрызений совести относительно всё возрастающей цифры объектов его любовных обожаний и искренне влюблялся в каждую. Саске едва умещался в лифте с Шисуи и его любвеобильностью, заполняющей всё пространство вокруг в радиусе километра. Вот и в этот раз Саске хмуро сидел за самым дальним столом ресторана, не желая ввязываться в Шисуины игрища, и покорно терпел спектакль, пока не придёт Итачи.       Появление Итачи отразилось на лице Шисуи ещё раньше, чем Саске того ожидал. Его дама повернула голову на мирно прошествовавшую мимо их стола высокую фигуру и не сдержала обожательного междометия: что-то между «ах» и «ох». Саске усмехнулся, наперёд понимая, чем всё кончится. Максимально незаинтересованное лицо Итачи имело свойство пленять женщин не хуже, чем доброжелательность Шисуи. Багира украдкой переключила внимание и улыбнулась, всё задорнее скаля белые зубы.       И так каждый раз. Итачи достаточно было молча стоять где-нибудь рядом, чтобы на него упала парочка восторженных взглядов.       Шисуи заметно скис — Гринч случайно похитил у него рождество.       — Юмико, когда придет выписка, то сразу составь письменное обращение в банк. Сама никаких возвратов не смей делать, — прижимая телефон к уху, Итачи устало опустился на стул и, не глядя, поставил кожаный портфель-дипломат рядом на пол. Брови его хмурились с каждой секундой все больше, пока он внимательно вслушивался во взволнованный голос собеседницы из динамика. Он безумно желал вскипятить напиток в бокале Шисуи одним взглядом, лишь бы избавиться от гневного пожара, раздирающего грудную клетку. — Параллельно с этим, открой субсчёт по невыясненным платежам, отправь всю сумму на него до разбирательств и подготовь документы, что никакого договора между нами нет. Пусть он даже не надеется на сотрудничество.       За свою жизнь Итачи обнаружил две вещи, что могли вывести его спокойный нрав из равновесия и довести до состояния белого каления. Во-первых, это когда Саске наводил собственные порядки на кухне и всегда ставил его любимую кружку не в тот ящик. В этом плане у них в принципе был разный взгляд на обустройство квартиры. Казалось бы, два аккуратиста и перфекциониста должны души друг в друге не чаять в вопросе быта, но не сошлись на самых тривиальных вещах: где и как должна храниться посуда; какой ящик под полотенца для рук, а какой для лица; чья зубная щетка будет стоять в правой дырке подстаканника. Во-вторых же, это люди из категории аферистов, взяточников и лжецов, или, резюмируя всех в одно: суки позорные. И если с Саске проблема была взаимно решена посредством разъезда, то со второй Итачи продолжал периодически сталкиваться, каждый раз сокрушаясь от нескончаемой наглости некоторых индивидуумов.       Выучившись на адвоката и с трудом наработав тот уровень опыта, чтобы иметь возможность быть более избирательным в клиентах, Итачи и подумать не мог, что однажды на него нахлынет немалое количество нечестных проходимцев, желающих отмазаться от наказания. Конечно, среди коллег по цеху были те, кто не брезговал грязными делами, и в погоне за крупными суммами занимался спекуляциями похлеще, чем режиссёры показывали в кино. Деньги для них пахли настолько опьяняюще, что полностью отшибали рассудок. Подобных адвокатов Итачи коллегами не считал. Он откровенно их презирал, приравнивая к тем же преступниками.       Он не гнался за деньгами, наживу не включал в систему своих ценностей. Ему не нужен был домик у океана где-нибудь на Хонсю, чтобы по утрам в белоснежном халате выходить с кружкой кофе на балкон и почтительно здороваться с алчными коллегами, живущими по соседству. Он желал справедливости и сам жил по закону. Однако, даже если на двери своего кабинета вывесить объявление «Вход только для невиновных», это не убережет от случайных жуликов, вторгающихся в его святую святых.       Последний такой оказался настолько настырным в своем нежелании присесть за мошенничество, что Итачи готов был вручить ему медаль за тупость. В первую встречу он профессионально и молча указал рукой на выход. На второй, руки неистово чесались, прося размазать лицо наглеца по идеально белым стенам кабинета. В третий раз несостоявшийся клиент решил действовать хитрее, внезапно перечислив немалую сумму денег, нули которой превышали аж пять штук, на счёт его агентства. Его бухгалтер первые несколько секунд заикалась в трубку, пытаясь объяснить, что произошло. Когда же ей удалось оформить слова в связные предложения, то Итачи ощутил, как глаз нервно задергался. Корпус зажатого телефона в пальцах опасно хрустнул.       Нервно постукивая пяткой по полу, Итачи откинулся на спинку стула и, завершив вызов, небрежно бросил телефон на стол. Тяжелым взглядом он обвел молчаливую все это время компанию, с удивлением натыкаясь на незнакомку в красном, что кидала многозначительный взгляд в его сторону. Рядом с ней сидел Шисуи, в недовольстве поджав губы и скрестив руки на груди. Итачи шумно выдохнул, чувствуя, как раздуваются ноздри. Еще пару таких выдохов и точно повалит горячий пар. Незнакомка намека явно не поняла, обворожительно улыбнувшись и обнажив выбеленные не одним походом к стоматологу зубы. Она порывалась уже что-то сказать, но резким движением руки Итачи прервал попытку, выстроив между их лицами своеобразную стену из ладони.       — Прошу прощения. — не обращая внимания на растерянные хлопки ресницами спутницы кузена, Итачи изо всех сил постарался сделать интонацию мягкой. — Шисуи, не припомню, чтобы я звал кого-то еще, — сверля взглядом братца, он медленно опустил руку на подлокотник, сжимая его пальцами. В редкие моменты гнева вся его доброжелательность превращалась в полыхающий очаг, куда он готов был бросить любого, кто попался бы под горячую руку. Шисуи грозило встать вторым в очередь на костер. Сразу после того настойчивого недоумка со своими деньгами. — Про плюс один, я, кажется, тоже ничего не говорил. И где Саске? — уверенный в том, что Саске точно не опоздал, а мастерски изображал предмет интерьера, не желая находиться возле Шисуи с его мадам, Итачи осмотрел зал. Заметил он его за дальним столиком и, вцепившись пристальным взглядом, Итачи бегло дернул зрачками в сторону пустого стула рядом с собой, призывая присоединиться.       Саске не потребовалось много времени, чтобы понять намёк Итачи. Выглядел он и впрямь как Гринч — с недовольным лицом и совершенно не в духе, так что стать той самой каплей, которая доведёт его до кипения, не хотелось. Быстро бросив на стол пару купюр, чтобы расплатиться за заказ, он как на эшафот, поплёлся в сторону невесёлой компании. Единственной, кто получала удовольствие от происходящего, оставалась Багира. Когда она повернула голову в сторону и увидела, что напротив стола появился ещё один силуэт, в её глазах что-то блеснуло: балласт в красном платье совершенно точно решил, что сорвал куш. Внутри черепной коробки победно звякнуло, когда выскочила третья долгожданная семёрка. Саске чуть заметно нахмурил брови. На долю его самообладания за один день выпало уже второе испытание. Женщина, глядя на него, облизнула нижнюю губу, и он тут же вспомнил Карин. Управиться с такими самками и не потерять контроль над гневом было почти как пройти войну во Вьетнаме — потом ещё долгое время будешь страдать от посттравматического синдрома.       — Время с моей спутницей пролетело совершенно незаметно. Я был уверен, что у нас есть ещё около часа… — Шисуи умело вплетал комплименты в оправдания, невинно пожимая плечами и расплываясь в чеширской улыбке. Его спутница, тем временем, беззастенчиво изучала взглядом тёмно-синюю рубашку Саске. А может, воображала, как всё выглядело под ней. Саске был уверен, что у неё уже слюна выделялась, как у собачки Павлова.       Пока горе-учёный пытался отвести от себя праведный гнев Итачи, Саске понял, что лучше взять всё в свои руки. В прямом смысле слова. Он чуть склонился около женщины и протянул ей ладонь. Когда та, в надежде познакомиться, ответила тем же, Саске крепко сжал её руку и с силой помог подняться со стула.       — Боюсь, мой кузен совсем сошёл с ума, раз решил, что пытаться напоить женщину вином в полдень — это прилично. — чувствуя, как Шисуи буравил взглядом его спину, Саске начал тянуть балласт поближе к выходу из ресторана. По утренним боевым действиям он уже понял, что главное — не давать врагу возможности вставить хоть слово и вступить в ожесточенный бой за внимание. В противном случае выдержка будет лежать растоптанная солдатскими ботинками блудливой генеральши. — Мы обязательно напомним ему о манерах. Уверен, в вашу следующую встречу он такой глупости не сделает. — не давая ей возможности раскрыть рта, Саске раскрыл перед ней дверь, чуть поклонившись. — Всего доброго. — не имея иного выхода, кроме как того, около которого уже оказалась, Багира исчезала с горизонта, грустно волоча поникший хвост. Когда Саске вернулся, Шисуи одним взглядом готов был его испепелить и превратить в радиоактивный пепел.       — Ты как всегда! Ни себе, ни людям, — кузен с презрительным видом постучал указательным пальцем по виску, как обычно намекая, что у младшего мозгов не хватает вести себя с дамами чуть более любезно.       — Скажи спасибо, что я не рассказал ей по дороге, какой ты юбочник, — услышав со стороны усталый вздох Итачи, Саске вернул внимание к нему, полностью игнорируя грозный вид кузена. Шисуи растянул бы никому не нужную зефирную сцену прощания на целую вечность, которой, судя по лицу Итачи, у них не было.       — Лучше бы это было что-то серьёзное, — фыркнул Шисуи, оставив попытки потемневшими от досады глазами разложить Саске на атомы.       Итачи хмыкнул, слегка склонив голову вбок и пальцами помассировав кожу над виском. В их семье так было всегда. Шисуи и Саске никогда не упускали возможности схлестнуться в словесной битве. Как истинный ценитель прекрасного пола, Шисуи часто подшучивал, говоря, что характер у Саске дрянной от того, что ему не хватало женского общества. А девушка ему нужна боевая, чтобы научила подколодную змеюку манерам.       Саске брызгал ехидством в ответ, с каждым разом все сильнее удивляя изворотливостью фраз. Итачи не знал, где он умудрялся накапливать запас своего злорадства, но был уверен, что с голоду они никогда не помрут, ведь в случае чего сарказмом Саске можно было запросто идти торговать на рынке.       Сам Итачи зачастую выступал амортизационной подушкой, спасая мир от столкновения двух нестабильных частиц. Но сегодня же раздражение шло вразрез присущей ему дипломатии. Столовые приборы тихо брякнули, когда он с глухим стуком тяжело опустил ладонь на стол.       — Если бы вы оба хоть иногда интересовались глобальными вещами, то уже бы поняли, зачем я вас собрал. — процедил Итачи, закатив глаза. — По вашим препирательствам я точно не скучал, — удостоверившись, что словесные баталии прекратились и за столом воцарилась тишина, он медленно потянулся к дипломату. — Но зная, с кем имею дело… — в надежде он обвел взглядом лица братьев, которые продолжали молча душить в себе недовольство. Буркнув себе под нос что-то бессвязное и матерное, Итачи открыл портфель. — Ладно, начнем по порядку.       Вытащив из сумки несколько распечаток, он точным движением пальцев разделил стопку пополам, настойчиво вручив листы им в руки. Саске принялся изучать текст. Шисуи же, даже не глянув на бумаги, вопросительно изогнул бровь. Ёмко заключив: «читай», Итачи устало откинул голову на высокую спинку стула и прикрыл глаза.       Последнюю неделю, кроме работы он тщательно мониторил информационные сайты и не пропускал ни одного новостного ролика по телевизору. Все началось с того, что Итачи едва не свалился в обморок на пол собственного кабинета, когда в очередной раз разбирался с бумагами до полуночи. Саске или Шисуи спокойно бы списали такое состояние на усталость и переработку, банально посоветовав просто выспаться как надо, но Итачи относился к своему здоровью с большим вниманием. Уже через пару дней он сидел у врача, который нелепо разводил руками, заключая, что анализы в порядке, а пациент здоров как бык. Но одна маленькая деталь, брошенная в разговоре будто между делом, насторожила. Доктор упомянул о странных случаях болезни, что уже как две недели охватила другие города. Столица исключением не стала, просто поначалу было не так заметно среди плотного населения. Однако теперь, даже больницы Токио ломились от количества поступающих пациентов. Итачи, заметив в этом недобрую закономерность, распечатал всю информацию, что смог найти, и решился собрать срочный совет из себя и двух братьев-оболтусов, чтобы рассказать о догадках.       — Шисуи, насколько, по-твоему, это серьезно? — Итачи приоткрыл глаза и перевел взгляд на Саске; в его лице читалось полное замешательство, брови хмурились, когда глаза скользили по строчкам. — Ничего странного не ощущали в последние пару недель?       Саске отрицательно покачал головой, сумев припомнить разве что мигрень, от которой хоть на стену ползи. Он отказывался рассматривать это как стоящую ремарку. Кроме утра на острове Окинава, ничего сверхъестественного не происходило.       — Годы идут, а я не молодею, — устало пропел Шисуи, продолжая бегать глазами по страницам. — Тридцатник стучит в твою дверь с букетом из болезней, о которых ты раньше и не догадывался. Я перестал обращать внимание на такие вещи… — лицо Шисуи приняло редкое для него серьёзное выражение. Ему вся эта ситуация тоже показалась подозрительной. — Видимо, зря. — успев сложить все вводные и осознать, что семейные посиделки плавно перетекали в формирование генерального штаба, он отложил страницы и, сложив руки на груди, посмотрел на Итачи. — Думаю, надо проверить места, где хранились наши свитки.       Саске, наконец, отвлёкся от бумаг и в полной растерянности оглянулся на старших братьев.       — Хочешь сказать, это на самом деле может быть связано? — Саске никогда не вдавался в подробности их связи со свитками и не интересовался последствиями, которые могут наступить в случае, если эта связь будет разорвана. Мыслительный процесс прервался яркой вспышкой озарения. — Стоп. Вы что, нашли свои и забрали их? — на утвердительный кивок Шисуи Саске готов был лопнуть от негодования. — Когда успели? И почему мне не сказали?       — Да это в прошлый раз было. Ещё до тебя, — манера общаться с Саске как с ревнивой любовницей, чтобы его раздраконить, стала открытием года. Шисуи никак не мог нарадоваться тому, что нашёл в свою коллекцию новую ниточку, за которую можно было дергать нервишки младшего братца. Саске устало закатил глаза: даже в такой ситуации этот прохвост оставался собой.       Итачи выпрямил спину, переведя на Шисуи неодобрительный взгляд и поджимая губы. Судя по интригующей улыбке, растянувшейся на его лице, объяснять подробнее он не собирался. Это напомнило детство, когда маленький, только поступивший в школу Саске прибегал к ним с очередным любопытным вопросом почемучкой, и Шисуи накидывал пуха, выдавая знания за таинственные секреты, которые не каждому дано понимать. Итачи после, конечно же, всегда разжевывал отчего небо синее, а трава зеленая, удовлетворяя любознательность ребенка. Видимо, и в этот раз введение в курс дела ложилось на его плечи. Итачи недовольно цокнул, поворачивая голову в сторону Саске.       — Знаешь, два случая еще можно как-то списать на совпадение, но столько разом, — не глядя схватив со стола листы, Итачи показательно потряс стопкой в воздухе. — Я вижу в этом уже странную закономерность, и то, что Шисуи тоже это заметил, лишь подтверждает мои опасения. Я бы очень хотел ошибаться, но… — внезапный звонок телефона, заставил отвлечься. Он бегло посмотрел на экран и выпросив жестом оттопыренного указательного пальца минуту на разговор, ответил на вызов. — Слушаю, Юмико. — периодически угукая в трубку и внимательно выслушав свою сотрудницу, Итачи облегченно выдохнул. — Ты молодец. И кстати, отмени все мои записи на ближайшую неделю, — он перевел взгляд на Шисуи; тот отрицательно мотнул головой. — Хм, а лучше даже на две. У меня намечается срочная конфиденциальная командировка. — завершив разговор еще парой наставлений, Итачи убрал телефон в карман пиджака, возвращая взгляд на Саске.       — Как вам это удалось? — вместе с облегчением, которое принесло понимание того, что оба брата успели себя обезопасить, на Саске обрушилось еще одно ощущение. Тревога. Он понятия не имел, как найти собственный свиток и никак не мог взять в голову, почему старшие не потрудились рассказать ему раньше. Клоунада Шисуи, выстроенная вокруг чувства детской ревности, каждый раз становилась гвоздём программы.       — С трудом, — хмыкнул Итачи, вновь откидываясь на спинку стула и в задумчивости покусывая нижнюю губу изнутри. Это первый уникальный случай на его память, который вызывал столько подозрений. Никогда до этого он даже не задумывался о том, что однажды что-то может пойти не так. И впервые теперь задался вопросом: смог ли кто-то еще найти свой свиток? — Я расскажу, но вот о чем думаю сейчас. Надо найти остальных, ведь их это касается ничуть не меньше. — нахмурив брови, Итачи поднял взгляд на Шисуи, а после с осторожностью скосил его на Саске. — И мне кажется, этим стоит заняться тебе.       — А мне кажется, местный Казанова и его коммуникабельность подойдут куда лучше. — сдавать без боя своё счастливое затворничество Саске не собирался. Меньше всего на свете он хотел мотыляться по миру в поисках людей, до которых ему не было совершенно никакого дела.       — Нет никакой гарантии, что ими окажутся прекрасные дамы, мой глупый кузен, — Шисуи получал несказанное удовольствие от прокисшего лица Саске. Все трое прекрасно понимали, что лучше Саске никто не справится. Шисуи вступил в словесную баталию скорее забавы ради и грустной смазливой моськи для. — Мужчины в среднем по палате ко мне уж больно враждебно относятся. Не выдерживают конкуренции, очевидно. Я уже говорил, что тридцатник сделал меня более хрупким? Побереги брата! У тебя не так много запасных! — по двум усталым вздохам родственников поняв, что заходит слишком далеко в своей шутке, Шисуи притормозил. — Да и твоих способностей у меня нет, — Саске скорее поспорил бы насчёт запасных братьев, чем пытался отразить этот аргумент. — Ты почувствуешь их быстрее всех. Мы тебе не нужны.       — Согласен с Шисуи. — утвердительно кивнув, Итачи расслабился. Зная о прагматичности брата, он понимал, что на это ему нечего возразить. Оставалось лишь слегка надавить. — Саске, — мягко позвав его, Итачи медленно развернулся всем телом в сторону младшего. Даже корпусом подался чуть вперед, опираясь рукой о подлокотник. В отличии от Шисуи, который только и делал, что гладил против шерсти, заставляя лишь яростнее ощетиниваться, он знал методы, что работали гораздо лучше. — К сожалению, время сейчас не на нашей стороне. Мне бы очень не хотелось бодаться с тобой и я правда считаю, что только у тебя получится найти их. Без тебя ничего не выйдет, понимаешь?       — Я знаю, откуда начинать, — нехотя признал Саске, откидывая голову на спинку стула. Итачи бил ниже пояса, но, несмотря на грязные приёмчики, метко попадающие в братскую любовь, эти двое были правы. Хоть и ставить слова «прав» и «Шисуи» внутри одного предложения даже в мыслях Саске не любил. — Утром я был на Окинаве. Готов поставить на кон запасного брата, — он многозначительно зыркнул на Шисуи, — один из них живёт там.       — Уже покупаю тебе билет. — Шисуи уткнулся в мобильник, будто только рад был избавиться от змеёныша, готового запросто проиграть драгоценную жизнь родственника. — Полетишь завтра утром. Но пасаран, братишка!       — Притормози… — Саске устало потёр переносицу. — Дальше-то что? Что делать, когда я найду их?       — Спасибо, — Итачи тепло улыбнулся, прищурив глаза. Потянувшись рукой, он осторожно коснулся головы Саске, слегка взъерошив черные волосы так, как всегда делал в детстве, когда брат делился с ним последним данго, либо забирался на его кровать, удерживая тяжелую книгу сказок с просьбой почитать на ночь. — Найди кого сможешь, и отправляйтесь во Вьетнам.

***

      Саске содрогался от одной только мысли об острове Окинава. Ещё вчера он готов был поклясться, что даже работа не заставит его вернуться, снова рискуя здесь собственной шкурой и натянутыми нервишками. Шисуи и его шестое чувство выбрали сидение в самолёте аккурат около семейной пары с детьми, так что утро Саске потратил на попытки не дать двухлетнему ребёнку вырвать все волосы из головы. В какой-то момент он не выдержал и состроил классическую кирпичёвую морду, которая обычно на раз-два всех заземляла. Стало только хуже. Бесконечные крики не заглушал даже прокуренный голос здоровенного рокера в дорогих наушниках. Хотя преждевременного облысения и удалось избежать, слуховой аппарат теперь пригодится ему раньше, чем хотелось бы. Неясно, откуда в таком маленьком тельце было столько вокального потенциала. Ясно только, что судьба снова выжимала хлипкое терпение как тряпку. Последний ряд в хвосте рядом с уборной добавлял перчинки в путешествие. Иногда Саске казалось, что кузен был его наказанием свыше, но за что именно, он за три часа в этой благоухающей семейной камере пыток так и не понял.       К счастью, Карин Хозуки не являлась тем человеком, которого предстояло найти. Это он осознавал совершенно точно, а потому раздражался чуть меньше, чем мог бы. Тем не менее, бесконечная езда кругами вдоль и поперёк треклятого острова заставляла крепко вцепиться в руль арендованной машины. Он давил на педаль уже примерно столько же времени, сколько дети в самолёте давили на его нервы, и готов был поспорить, что каркас руля начинал трещать от силы, с которой его сжимали. На очередном повороте Саске чуть к чертям не вырвал его, когда понял, что он в нужном месте.       Выйдя из машины, весьма довольный собой он с удивлением обнаружил ипподром. «Сейчас только в лошадином дерьме не хватало увязнуть». Саске ненадолго прикрыл глаза и медленно вдохнул. На правом плече сидели маленькие версии Итачи и Шисуи, которые вчера весь день поясняли за важность этого сомнительного мероприятия ради вселенского равновесия. На левом выигрывали схватку стервозный характер и нежелание заляпаться. Ноги отказывались и шаг ступать дальше деревянной изгороди, которая отделяла чистую одежду от типично плохого ипподромного запаха и женщин в костюме наездниц. В целом, их прикид был единственным, что хоть немного порадовало за последние семь часов. Особенно до тех пор, пока не начали появляться мужики в похожих обтягивающих трико. Как раз на этом моменте ангелы и демоны на плечах и начали своё сражение.       Саске понятия не имел, где именно находился нужный человек и не совсем понимал, каким образом будет определять его среди столпившихся в кучу любителей облегающей одежды. До этого момента, способность ощущать себе подобных пригодилась ему лишь раз. К тому же, тогда всё вышло скорее случайно, и с тех пор у него не было никакого желания ей пользоваться. Шисуи занимал в его жизни вполне достаточно места, второго такого экземпляра он мог и не полюбить как родного брата.       Спустя несколько минут кислая мина, с которой Учиха взирал на людей вдалеке, стала преображаться в нечто более презентабельное. Внутри знакомыми синими лучами начал разливаться странный тёплый свет, всё сильнее сдавливая грудную клетку. Это чувство заставило отступить на пару шагов от ипподрома, приближаясь к эпицентру невидимой силы. Обернувшись назад, Саске услышал, как громко голосила взмыленная лошадь, а в миллиметрах от своего носа обнаружил пролетающие подковы.       — Чёрт! — он вовремя рухнул на землю, едва успев спасти фамильное сокровище в виде типичного для их семьи красивого лица. На кобыле сидела молодая девушка, на вид совсем как старшеклассница. Длинные тёмные волосы выбивались из высокого хвоста, а бездонные фиолетовые глаза с сожалением и испугом взирали на него сверху вниз. Она с трудом управлялась с животным, одновременно с этим боясь произнести хоть слово.       «Нашёл…»