Восторг на скорби

Солнышки мои! Я решила, что не стоит уходить в Новый год с незаконченной работой. Так что сегодня выкладываю последнюю главу этой части. С наступающим вас!

***

Почему Какаши всегда так сильно страдает?

***

Тихонько зевая, Ирука закинул руки за голову и хрустнул шеей. Многочасовое чтение книг о суйтоне и кеккай-генкаях начинало сказываться. Исследования его способности сочетать сродство к воде и огню шли так же успешно, как и некогда исследования печати его матери. Очень немногие шиноби в Конохе обладали способностью сочетать вместе две природы чакры. Большая часть того, что он нашел, было про мокутон Сенджу Хаширамы. Разве это не ирония судьбы? Наследство прадеда нависло над его головой. Было ли это своеобразным бременем или даром? Он не был уверен, что лучше описывает его ситуацию, как и не знал, что с этим делать. Может быть, способность сочетать два сродства чакры была унаследована от Шодай Хокаге? Был ли кто-нибудь еще в его необычном генеалогическом древе с такой способностью? Простых ответов не было. Даже знания Шикаку по этому предмету были ограничены, а он был гением! Может быть, его странная двойственность огня и воды даже составляет кеккай-генкай футтон? Или это была простая случайность, возникшая из отчаянного, адреналинового порыва во время битвы? Иноичи-сенсей тренировал контроль чакры у своей команды. Какаши всегда говорил, что шиноби отступают от базовых инстинктов, когда теряют контроль над битвой. Именно так шиноби остаются в живых. Плюхнувшись на стол в своей новой спальне, Ирука сдул с глаз челку. Какаши был на задании, поэтому он решил провести несколько дней со своими приемными родителями и младшим братом. Его родители и младший брат. Головокружительное тепло вернулось, медленно распространяясь в груди. После всех трудностей, тяжелой работы и неуверенности, через которые он прошел, эти последние несколько месяцев казались почти нереальными. Как будто он мог в любую минуту проснуться от блаженно-счастливого сна. Разве это не было бы самым жестоким кошмаром? Ирука иногда ловил себя на том, что ждет, когда это произойдет, но он никогда не просыпался, никогда не оказывался пойманным в гендзюцу. Он обязательно проверял — ущипнув себя и попробовав технику освобождения так много раз, Шикаку начал кидать на него обеспокоенные взгляды через доску для шоги. Это было на самом деле реально. У них с Какаши была семья! Родители и маленький брат! И о, если бы Шикамару-тян не привязался к Какаши так быстро! Поначалу это были мелочи, вроде того, чтобы следовать за Какаши или плюхаться рядом с ним, когда он пытался уединиться с книгой. Затем малыш начал оставлять свои книги у дополнительного футона, и намерения Шикамару-тяна стали мучительно ясны. Прежде чем кто-либо понял, Шикамару-тян нагло вторгся в жизнь Какаши с упрямой силой, пугающе напоминающей Йошино-сенсей. Он забирался на колени Какаши во время игры в шоги с Шикаку… (Это само по себе было восхитительным сюрпризом. Ирука не знал, что Какаши умеет играть в шоги. Но Шикаку воспользовался этим.) … и часто «дарил» свои игрушки Какаши. В тот день, когда Шикамару сунул ему под нос книгу сказок с простым «читай», Какаши барахтался, как рыба, вытащенная из воды. Какаши понятия не имел, что делать с Шикамару-тяном. Он не совсем паниковал, но его лицо бледнело, а руки дрожали каждый раз, когда маленький мальчик подходил к нему, требуя внимания. Когда друг посылал Ируке беспомощные взгляды и молчаливые мольбы, он всегда шел к ним. Сворачиваться калачиком рядом с Какаши стало уже второй натурой. Шикамару в его объятиях согревал его изнутри. Быть с ними обоими? Что ж, он чувствовал себя как дома. Это заняло некоторое время, но Какаши постепенно привык к откровенной привязанности малыша. Ирука не был уверен, что тот когда-нибудь полностью освоится с Шикамару. Он всегда выглядел таким напряженным, таким испуганным, но все равно прижимал малыша к плечу, и сердце Ируки начинало биться сильнее. Шикамару-тян в полной мере воспользовался тем, что у него было два старших брата, готовых потворствовать его презрению к ходьбе. В конце концов, малыш унаследовал большую часть своей внешности и личности от Шикаку. Ирука был слишком счастлив, чтобы держать и носить своего младшего брата. За последние несколько месяцев они потеряли много времени, которое могли провести вместе. …По крайней мере, так было до тех пор, пока Йошино-сенсей не начала ругать его за это. Ничто не могло утихомирить ее гнев, даже большие щенячьи глаза и надутые губки Шикамару-тяна. От одной этой мысли по спине Ируки пробежала дрожь. Протянув руку, он закрыл учебник, который читал последние несколько часов. Генма был достаточно любезен, чтобы послать своей подруге Шизуне письмо с вопросом, узнала ли она что-нибудь о футтоне во время своих путешествий. Проблема была в том, что он отправился на задание вместе с Какаши. Ожидая возвращения Генмы, Ирука снова принялся пытаться извлечь из учебников максимум информации. Это все, что он мог сделать. Иноичи-сенсей запретил ему практиковать футтон без него. Что было действительно к лучшему. Иноичи-сенсей был их командиром и медиком команды. Попытка что-либо сделать вместе с ним обычно приводила к сеансу исцеления. Ирука не слишком стремился снова получить ожоги второй степени во рту и пищеводе. До сих пор каникулы дали ему единственную реальную возможность проверить это. Додзё Яманака, окруженное множеством печатей и защиты, оказалось отличным местом, чтобы попытаться смешать два типа чакры. Все, что удалось сделать Ируке, — это выпустить кипяток изо рта и обжечься. Но с таким количеством других вещей, которые тогда происходили, никто не был действительно сосредоточен на тренировках. По традиции, кто-то из ино-шика-чо принимал гостей на праздники. В этом году была очередь Иноичи-сенсея. О боже, это был хаос! Многолюдно, шумно, очень энергично и так весело. С середины декабря до первого дня Нового года в доме Яманаки Иноичи было от шестнадцати до восемнадцати человек. Вспоминая, Ирука пересчитал всех по пальцам (и пальцы быстро кончились). Иноичи-сенсей и Ино-тян, Чоуза-сан, его жена и Чоуджи-кун, затем старая команда генинов Чоузы-сана, состоящая из Генма-семпая, Гая-сана и Эбису-сана, который только иногда заглядывал по вечерам, так как у него была своя семья. Потом Изумо и Котецу, Ибики-семпай и его младший брат Идате. В истинной манере Нара он, Какаши, Шикаку, Йошино-сенсей и Шикамару-тян прибыли последними. Какаши сделал один шаг через парадную дверь, увидел чудесную катастрофу, которую представлял из себя отдых с ино-шика-чо, и сбежал бы, если бы не крепкая хватка Шикаку на его плече. Генма-семпай быстро соблазнил его новым фантастическим романом и тихой комнатой для чтения. Затем Шикаку втянул Какаши в игру в шоги на террасе, и Гай бросил ему вызов, чтобы подбрасывать малышей (что очень понравилось Ино-тян и Чоуджи-куну), и… каким-то образом, каким-то образом, все получилось хорошо. Никто не думал дважды о том, что Какаши нужно тихое место, чтобы пойти, когда огромное количество людей, привязанность, счастье, переполняли его. Он был там, вместе со всеми, где ему и место. Все остальное не имело значения. Четыре дня спустя Райдо-сан прибыл прямо с задания с опасно низким уровнем чакры и глубоким порезом, который тянулся от колена до бедра. Йошино-сенсей только взглянула на него, с помощью Иноичи вылечила ему ногу и тут же отправила спать. Ибики-семпай ничего не сказал в защиту своего парня, когда Генма-семпай провел весь следующий день, издеваясь над Райдо. Те дни, когда все те, кто был ему дорог, были вместе, счастливые и в безопасности, были похожи на мыльный пузырь — хрупкий, прекрасный и мимолетный. Но воспоминания о тех днях навсегда останутся в его памяти. Ирука лелеял каждое из них, начиная от украшения торта с госпожой Акимичи и Йошино-сенсей до шоги с Шикаку, спаррингов с Гаем и игр с малышами. То, как они устраивали снежные бои, допоздна смотрели жуткие фильмы ужасов, обменивались подарками и то, как он засыпал рядом с Какаши. Все это были воспоминания, которые Ирука хранил в своем сердце, чтобы думать о них, когда он чувствовал себя подавленным. Это было чувство сопричастности, знакомое ему с детства, по которому он тосковал после нападения Кьюби. Не только потеря родителей, но и всей общины заставила его пошатнуться. Теперь у Какаши и у него было место, которому они принадлежали, и люди, которые их любили. Ничего не могло быть лучше. Резкий стук костяшек пальцев по окну спальни вырвал Ируку из его мыслей. Быстро закрыв блокнот, он отодвинул занавеску и замер. С сердцем, застрявшим в горле, он толкнул створку вверх. — Чем могу быть полезен, АНБУ-сан? Медвежья маска АНБУ слегка склонилась набок. Ирука знал, что он был немного менее формален с элитой, чем большинство генинов. Он списывал это на компанию, с которой общался. — Умино-Нара Ирука? — Да, мэм? Достав из нагрудного кармана свиток, Медведь сунула его в протянутую руку Ируки. — Вас вызвали в больницу. Пожалуйста, поторопитесь, — с этими словами она сложила пальцы в печать овцы и исчезла в вихре листьев. Ирука разорвал свиток, его темные глаза быстро пробежали содержимое. Он резко вдохнул, страх скрутил желудок. Вызов ближайших родственников. Какаши был в больнице. Вспышка чакры зажгла свиток, и Ирука вылетел в окно. Он мчался по крышам со скоростью, которой Гай-сан мог бы гордиться. Одетый в полную броню АНБУ, с маской Кицунэ, закрывающей лицо, Генма ждал его прихода. Сердце Ируки застучало в ушах, когда он остановился перед своим семпаем. — Кицунэ-сан, — он вцепился кулаками в штанины, борясь с желанием дотянуться до Генмы. Он был в форме, в общественном месте. Как бы ни был взволнован Ирука, он не мог выдать своего друга. — Ты в порядке? Плечи Генмы на мгновение напряглись, потом со вздохом медленно расслабились. Он протянул руку, чтобы взъерошить волосы Ируки. — Бывало и хуже, малыш. Окровавленные бинты тянулись по его левой руке, перекрещиваясь под высоким воротником облегающей форменной майки. На его руке не было щитка, и несколько трещин прорезали маску почти до самого подбородка. Похоже, взрыв прогремел рядом с его левым плечом. — У тебя усталый голос, — мягко настаивал Ирука. Какаши был не единственным, о ком он беспокоился, когда речь шла о миссиях АНБУ. Легкий смех был единственным ответом на его вопрос. — Ну же, давай перейдем к настоящей причине твоего появления здесь, — Кицунэ протянул ему свою здоровую руку. Прикусив нижнюю губу, Ирука крепко сжал затянутую в перчатку руку Генмы. — Мы с Гончей-саном обязательно придем, если ты сильно пострадаешь, семпай. Рука Генмы слегка дрогнула, когда пальцы, затянутые в грубую кожу, обхватили ладонь Ируки. — Я знаю. Они шли молча, спустившись на несколько этажей ниже уровня земли, мимо лабораторий, комнат технического обслуживания, склада и морга. Когда они приблизились к моргу, Ирука замедлил шаг, крепче сжимая руку Генмы. Слепая паника охватила его так быстро, что он почти потерял сознание. — Семпай?! О нет, нет, нет, нет! Какаши не был мертв! Этого не может быть. Генма сказал бы ему, прежде чем тащить его сюда, не так ли? Дал бы ему время подготовиться. Если он сломается в морге, это никому не поможет, верно? Ближайшие родственники должны опознать останки… — Он не умер, — Генма практически выдернул Ируку от большого эркерного окна. Он последовал за ним с сердцем, застрявшим в горле. Не мертв, не мертв, Какаши не мертв. Он цеплялся за эту мысль, не отрывая взгляда от окна. Ряды мешков для трупов тянулись вдоль каталок и столов, аккуратно помеченные для вскрытия, поиска родственников или что там деревня делала со своими мертвыми шиноби перед погребением. Он никогда раньше не видел морга, даже когда умерли его родители. Деревня была так переполнена убитыми, ранеными и пропавшими без вести, что любой, кто мог опознать человека, делал это. Ирука часто задавался вопросом, кто опознал останки его родителей, и был чрезвычайно благодарен, что ему не пришлось этого делать. Он никогда не забудет, когда в последний раз видел свою мать, ее безжизненное тело, разорванное пополам, эти мертвые глаза, смотрящие прямо сквозь него… Коридор заканчивался тупиком в нескольких метрах от морга. Знакомая чакра Генмы потянулась вперед, прощупывая бетон, пока что-то не щелкнуло. Стена задрожала, когда они шагнули вперед. Знакомое ощущение защиты укололо их чакру — вспышка зеленого для Генмы и желтого для Ируки. С другой стороны их ждал ирьенин, сложив перед собой руки в перчатках. — Кицунэ-кун, ты должен отдыхать, — он не выглядел сердитым, скорее встревоженным и озабоченным. Темные брови сошлись вместе, а рот скривился в хмурой гримасе. — У меня недостаточно чакры, чтобы снова закрыть эту рану. — Я в порядке, — устало посмеиваясь, Генма отмахнулся от его беспокойства. Он снял маску и пристегнул ее к поясу. — Кто-то должен был проводить ребенка. — Я заверил тебя, что сделаю это. Ярко-красная катакана, обозначающая медицинский корпус, выделялась на фоне его коричневой униформы. Руки медика вспыхнули мягким зеленым светом, когда он провел ими по бинтам Генмы. — АНБУ должны свести к минимуму тех, кто знает, кто они такие, Генма-кун. — Что я могу сказать? Ирука — умный ребенок, — Генма игриво потянул медика за высокий воротник. — Ты слишком много беспокоишься, Кито. — И всегда буду, — мягкая, грустная улыбка изогнула губы медика, когда его внимание переключилось на Ируку. Он слегка склонил голову в знак приветствия. — Умино-сан, я полагаю? — С Кака-эээ, с Гончей. С Гончей все в порядке? — Ирука вовремя спохватился. Кодовое имя Какаши ощущалось странно на языке после того, как он так долго был так близко к нему. — Я сделал для него все, что мог. Остальное зависит от времени и Гончей-куна. С его губ сорвался стон. Какаши не умирал. Все будет хорошо. Облегчение захлестнуло Ируку, оставив мышцы расслабленными и ноющими. Неужели он действительно был так напряжен? — Т-тогда зачем меня вызвали? — он перевел взгляд с Генмы на Кито. — Я думал, что ближайших родственников вызывают только для медицинских решений или для опознания тела? Пара обменялась взглядами. Генма просто пожал плечами и прикусил свой сенбон. — Гончая спрашивал о тебе с тех пор, как мы вернулись в деревню. — Я подумал, что ваше присутствие поможет ему лучше отдохнуть, — мягко добавил медик. — Я сделал официальный запрос, чтобы вас вызвали. — Похоже, удовлетворенный тем, что Генма не усугубил свои раны, Кито легонько похлопал АНБУ по плечу. — Пожалуйста, поспи немного, ради Камизуки-сана и Хагане-сана, если не ради себя. — Прекрати использовать гремлинов против меня, Кито, — сенбон прыгал между губами Генмы, пока он говорил. Он нахмурился, скорее раздраженно, чем сердито. — Как только я отведу парня в палату, я присоединюсь к тебе в гостиной, хорошо? — Ты не против улуна? — Да, конечно, хотя лучше сделать дополнительный. Кито стянул одну перчатку и вложил вторую в первую. — Чайник будет готов через пять минут. — Да, сэр, — Генма отсалютовал медику двумя пальцами, направляя Ируку за угол. — Проклятый медик, — пробормотал он с нежным вздохом. — Он сделал это нарочно. — Генма-семпай? — Не волнуйся, малыш, просто хороший медик делает свою работу, — Генма повел Ируку по другому коридору, осторожно положив руку ему между лопаток. С каждым их шагом мускулы Ируки дрожали все сильнее. Он не мог не волноваться, хотя знал, что с Какаши все будет в порядке. Он должен был быть очень сильно ранен, чтобы спрашивать о нем. Какаши никогда этого не делал. Черт возьми, он никогда добровольно не оставался в больнице. Долгая миссия, которую они с Генмой завершили прошлой зимой, доказала это. Только после того, как Ирука увидит своего друга, тревога, сжимающая его желудок в узлы, утихнет — Вот мы и пришли, — Генма легонько сжал его плечо, прежде чем убрал руку. — Здесь? — Ирука поднял брови к своему хитай-атэ. Там, свернувшись в тугой клубок спиной к двери, сидел еще один АНБУ. Примерно с него размером, если Ирука не ошибся. По тому, как плотно тот прижимал ноги к груди, трудно было что-то сказать. Ирука не мог правильно определить пол АНБУ из-за его позы. Каштановые волосы выбивались из-под зеленой с красным маски и падали на узкие плечи. Это был не охранник. Позиция АНБУ кричала о чувстве вины, которое Ирука слишком хорошо знал. Самобичевание. Должно быть, он был на задании вместе с Генмой и Какаши. Ирука почтительно склонил голову перед АНБУ. — Спасибо, что присматриваете за Гончей. Маска быстро поднялась, невольно открыв кошачьи черты. — Я… я не был, я не… Это семпай всегда присматривал за мной. Из-за чувства вины, пронизывающего голос, этот шиноби казался еще моложе. Это же невозможно, правда? Какаши было тринадцать, когда он присоединился к АНБУ. Ируке было уже тринадцать. Этот мальчик должен быть, по крайней мере, его ровесником, верно? — Гончая всегда будет делать все возможное для своих друзей. Я рад, что вы сохранили друг друга в безопасности. — Ирука улыбнулся и протянул другому мальчику руку. — Давайте я помогу вам встать. Кошачья маска переместилась между Ирукой и Генмой, прислонившемуся к стене позади них. Его плечи напряглись. — Кицунэ-семпай, твоя маска. — Все в порядке, Рысь, — сенбон Генмы звякнул о зубы, когда он ухмыльнулся. — Ирука выяснил, кто я такой, несколько месяцев назад. –…Я вижу, — глаза, смотревшие на Ируку сквозь прорези маски, были бесконечно черными, как чернила. АНБУ по прозвищу Рысь изучил его протянутую руку, прежде чем принять этот жест. Черный спандекс сомкнулся вокруг его пальцев в неловкой, слишком жесткой хватке, скорее напоминающей Какаши. Этот жест говорил о многом. — Спасибо, — пробормотал он, когда Ирука поднял его на ноги. — Спасибо, что прикрываете Гончую, Рысь-сан. — Ну разве вы двое не самое милое зрелище на свете? — поддразнил их Генма и взлохматил обоим волосы. — Идем, Рысь. Кито заваривает чай в комнате отдыха. — Не дожидаясь ответа, он схватил младшего мальчика за плечо и с силой направил его назад, туда, откуда они только что пришли с Ирукой. — Передай Гончей привет от нас, Ирука! — крикнул он через плечо. Вот так Ирука остался один на один со своими тревогами. Его дрожащие пальцы сжали дверную ручку. Какаши был прямо за этой дверью. В каком состоянии он найдет его? Ирука был почти напуган, подумав о том, насколько серьезными должны быть травмы, чтобы держать Какаши в больнице. Глубоко вздохнув, Ирука хлопнул себя по щекам, чтобы укрепить решимость. — Ну и ладно! — в какой бы форме ни был Какаши, они справятся с этим вместе. Они были семьей. Восстановление может быть трудным, но он будет со рядом с Какаши на каждом шагу. Ухватившись за эту мысль, Ирука рывком открыл больничную дверь и тут же замер на месте. Мир вокруг него, казалось, остановился и рухнул в тот же миг. –…К-какаши. Голова Какаши повернулась к Ируке, когда всхлип сорвался с его губ. Его видимый серый глаз расширился. –…Рука? — его челюсть задвигалась под маской, пытаясь сформулировать слова. Ирука услышал изумление в его голосе, как будто он пытался решить, действительно ли Ирука был здесь или нет. Может, он попал под другое гендзюцу? — О… нет, Какаши… — сердце Ируки упало прямо в желудок. — Ты здесь? Руки АНБУ лежали поверх мягкого одеяла, натянутого до груди. Каждый сантиметр его торса был туго обмотан окровавленными бинтами. Шаринган был покрыт подавляющей печатью, нанесенной чернилами прямо на бинт. Массивные синяки в форме рук покрывали его шею. Левая сторона головы Какаши была выбрита достаточно, чтобы свежий, грубый шрам был виден на бледной коже. Череп Какаши был начисто расколот и впоследствии залечен опытным медиком. Если Кито действительно работал над Какаши, неудивительно, что у него было так мало чакры. По крайней мере, его голову можно починить. Но его руку нет. У Какаши не хватало пальцев. — Д-да, я… я здесь, — Ирука заставил себя подойти к кровати. Каждый шаг отягощал его ноги всепоглощающим чувством страха. Какаши, его дорогой человек. Что случилось? Кто это с ним сделал? Его пытали,  — раздался тихий голос из глубины его сознания. Ирука вздрогнул, прекрасно осознавая такую возможность. — Я здесь, Каши. — Его пальцы дрожали, когда он потянулся к раненой руке Какаши. Тот напрягся от этого прикосновения, но ладонь Ируки не позволила ему отстраниться. Он знал, что если сделает это, то Какаши полностью замкнется в себе. Это больше не повторится, после всего, что они пережили вместе. Это было еще одно препятствие, которое они должны были преодолеть. Вместо этого Ирука наклонился ровно настолько, чтобы поцеловать тыльную сторону его забинтованной руки. Он услышал резкий вдох Какаши, почувствовал, как его оставшиеся пальцы сжались в крепкой хватке. Зажмурившись, Ирука прижал к губам раненую руку дорогого человека. Горячие слезы текли по его щекам и капали с подбородка. Его плечи дрожали, когда он плакал. Какаши был тяжело ранен, но он был здесь, живой и в сознании. –…Ты вернулся ко мне. Матрас сдвинулся, когда Какаши откинулся на подушки в полусидячем положении. — Я обещал, — прохрипел он, каждое движение давалось с трудом от того, насколько израненным было его тело. Не раздумывая, Ирука быстро забрался на узкую кровать, чтобы помочь. Сдвинув подушки, чтобы лучше поддерживать Какаши, Ирука осторожно, насколько мог, уложил его обратно. Он мог только догадываться, через что прошел его друг. Дрожащие пальцы Ируки вцепились в обтягивающую майку Какаши. Как он мог помочь? Он хотел все исправить. Они должны были поддерживать друг друга! –…Ирука, — Какаши прижал их лбы друг к другу и медленно выдохнул. Его взгляд был рассеянным, когда видимый глаз закрылся. Сколько обезболивающих ему дали? Тихо всхлипывая, Ирука скользнул руками по плечам Какаши в свободном объятии. Бесполезный, он был таким бесполезным. Все усилия, которые он вкладывал в обучение, в то, чтобы стать сильнее, изучить все, что мог, были бессмысленны, если он не мог защитить человека, которого любил больше всего! Он так любил Какаши, этого непонятного, доброго, замечательного человека. Несмотря на все его достоинства и недостатки, Ирука любил его. Внезапное осознание наполнило Ируку импульсивным, головокружительным теплом. Это подстегнуло его, и осторожность была отброшена в сторону. С залитым слезами лицом, Ирука прижался губами к покрытому тканью рту Какаши в неуклюжем, нескоординированном поцелуе. Их носы неловко соприкоснулись, Какаши напрягся и замер. Жар медленно поднимался по щекам Ируки, пока все его лицо не вспыхнуло. Хлопковая маска оказалась удивительно мягкой под губами. Болезненно осознавая, как напряжен был Какаши, Ирука быстро отстранился. — Я… я… — заикаясь, произнес он, сжав губы и опустив глаза на колени. Мудрец, помоги ему! Что он делает?! Он только что поцеловал Какаши! Какаши, который ничего не сказал и не сделал в ответ. Жар от лица быстро распространился до самых ушей. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Какаши. Желудок Ируки сделал неловкое сальто. — И-извини, я просто подумал… Шорох ткани привлек его внимание. Ирука вскинул голову достаточно быстро, чтобы увидеть, что Какаши успел стянуть маску до подбородка. Обхватив щеку Ируки здоровой рукой, Какаши слегка наклонил голову и сократил небольшое расстояние между ними. У Ируки перехватило дыхание, его разум с визгом остановился. Жар разлился по всему его телу, усиливая румянец на несколько оттенков. Губы, прижатые к его губам, были слегка потрескавшимися, но мягкими и такими теплыми. За этим мягким действием скрывалась нерешительность и неуверенность. Тихо вздохнув, Ирука почти растворился в поцелуе. Его первом поцелуе с Какаши. Все закончилось слишком быстро. Мягкий румянец покрыл щеки Какаши, когда они расстались. –…О, — Ирука с благоговением уставился на Какаши, его лицо неумолимо краснело, пока он не почувствовал себя перезрелым помидором. Какаши поцеловал его. Смущенный стон застрял у него в горле. Ирука быстро уткнулся лицом в грудь друга. Святой мудрец, Какаши только что поцеловал его! Легкий смех раздался из груди Какаши. Он снова упал на подушки, увлекая за собой Ируку. — Все в порядке, — тихо сказал он. — Все будет хорошо. Вытянувшись рядом с ним, Ирука задержал взгляд на правой руке Какаши. Его безымянный палец и мизинец полностью исчезли. –…Но твоя рука, — Ирука осторожно провел пальцами по ладони. Какаши никогда не жаловался на боль, но потеря части тела была совсем другим делом. Он был бы просто развалиной, если бы они поменялись местами. Какаши замычал, его оставшиеся пальцы согнулись от прикосновения Ируки. — Моя команда вернулась в целости и сохранности, это небольшая цена. –…Я думал, вы с Генмой-семпаем работаете в паре. — А, так ты познакомился с Рысью, — Какаши провел большим пальцем по нижней губе Ируки. — Мне показалось, что… — Ирука прикусил щеку, подыскивая подходящее слово, чтобы описать другого мальчика. Он не мог избавиться от тоненького голоса, который продолжал говорить ему, что Рысь была причиной пыток Какаши. Да, пытки, а не просто травма. В пылу сражения пальцы так просто не отрывались. То, что действительно произошло на миссии Какаши, скорее всего, уже было засекречено, поэтому он не спрашивал. — Вы с Рысью-саном друзья? Какаши тщательно обдумал вопрос, прежде чем ответить: — Да, наверное, так оно и есть. Никто не теряет пальцы из-за предполагаемого друга, но признать это было прогрессом для Какаши. — Он ведь мой ровесник, верно? — Думаю, что да. Ирука придвинулся чуть ближе к нему и медленно переплел их пальцы. — Как ты думаешь, он захочет как-нибудь устроить спарринг? Щека Какаши опустилась на его макушку. — Мма, я думаю, да. После этого они погрузились в уютное молчание, довольствуясь тем, что просто оставались рядом друг с другом. Это был только вопрос времени, когда Шикаку сообщат о госпитализации Какаши. Высокоуровневые обереги не удержат Йошино-сенсей далеко, и чай Кито не займет Генму надолго. Ирука был уверен, что Рысь не отстанет от Генмы. Однако в данный момент у них была эта мирная тишина друг с другом. — Эй, Какаши? — Хм? — Добро пожаловать домой.