Восторг на скорби

Устроившись на забутоне рядом с Какаши, Ирука дотянулся до его руки под котацу и ободряюще сжал ее. За последние полтора года он не раз обедал с семьей Нара. Их дом был таким же гостеприимным и уютным, каким он его помнил. Но как бы комфортно он себя не чувствовал, сидя напротив Шикаку и Йошино, для его друга это было не так. Какаши держался жестко — спина прямая, плечи напряжены. Он был похож на человека, готового вместо обеда отправиться на войну. Йошино-сенсей проявила свой энтузиазм, приготовив для них замечательный пир. На столе были все их любимые блюда. Ирука даже не хотел знать, как она узнала о предпочтениях Какаши в еде. До него дошли слухи, что она была шпионом до того, как вышла замуж. Как бы он ни любил Йошино-сенсей, она была просто ужасна. Ирука лично уложил Шикамару-тяна на ночь. Малыш только взглянул на него, протянул руки, чтобы его обняли, и отказался уходить. Йошино попыталась забрать малыша из рук Ируки, но Шикамару-тян только отвернулся от матери с криком: «Нет!» Эта упрямая решимость явно удивила всех, кроме Какаши. Это было совсем не похоже на обычного ленивого малыша. Чувство вины скрутило желудок Ируки. Прошло довольно много времени с тех пор, как он в последний раз заходил в гости. Он не хотел расстраивать Шикамару-тяна, просто было неправильно продолжать посещать его после того, как он отверг щедрое предложение четы Нара. Вот поэтому он и Какаши сейчас были здесь — чтобы решить этот вопрос раз и навсегда. Шикаку спокойно сидел рядом с женой, положив одну руку ей на плечи. Йошино-сенсей откинулась на его бок, молча ища утешения в своей тревоге. Ирука очень хорошо знал эту реакцию. Он часто опирался на Какаши подобным образом. Поймав взгляд Какаши, Ирука кивнул и ободряюще погладил его по ладони. Они провели последние несколько дней, обсуждая предложение Нар, все плюсы и минусы, как они оба к нему относятся и почему. В конце концов, выбор, на который они решились, они сделали вместе. Как семья. Рука Какаши крепко сжалась на его собственной ладони, пальцы слегка дрожали. — Ты уверен, что тебя это устраивает? — Да, это то, что мы решили вместе, Каши. Тихо вздохнув под маской, Какаши вытащил из оружейной сумки документы об усыновлении и законном опекунстве. Бумаги выглядели так, будто они прошли через слишком много миссий S-ранга — сложенные несколько раз, края стерты, бумага смята. Зная Какаши, это могло быть именно так. Он разгладил документы и молча подвинул их через стол к Нарам. Резко задохнувшись, Йошино-сенсей быстро подняла руки, чтобы закрыть рот. Глаза Шикаку слегка расширились от удивления. Ирука усмехнулся, не в силах больше сдерживать свое возбуждение. Та часть документов, которую Нары оставили незаполненной, теперь была исписана небрежными каракулями Какаши. И он, и Ирука расписались внизу. Какаши поднял руку с раскрытой ладонью, прежде чем пара успела что-то сказать. — У нас есть условия. Йошино-сенсей нахмурилась, ее щеки залил гневный румянец. Шикаку мягко положил руку ей на плечо и сжал. — Можете оставить себе свою квартиру. — Аната… Шикаку покачал головой, подавляя протесты жены. — Мы это уже обсуждали, Йоши. Они оба шиноби Конохи. Для того чтобы это сработало, необходим компромисс и общение. Ирука придвинулся немного ближе к Какаши, позволяя их ногам прижаться друг к другу. — Откуда вы знали, что мы попросим оставить нашу квартиру? — Логическое умозаключение, — пожал плечами Шикаку. Его рука соскользнула с плеча Йошино-сенсей и легла ей на бедро. — Вы были совершенно независимы почти три года. Просить вас отказаться от этого было бы несправедливо по отношению к двум шиноби, — его внимание сосредоточилось на Какаши, — особенно учитывая твою уникальную ситуацию. Какаши напрягся, и взгляд его видимого серого глаза стал жестким. Руки вцепились в штанины, крепко сжимая их, хотя он ничего не сказал против оценки Шикаку. Ирука знал, как трудно ему было прикусить язык. Вытерев слезу с уголка глаза, Йошино-сенсей заерзала на своем забутоне. Признак того, что она начинает нервничать. — Однако у Ируки здесь тоже будет спальня. Это будет его дом так же, как и ваша квартира. Там будут двухъярусные кровати, на случай, если Какаши-сан решит остаться, — ее темные глаза переместились на Какаши, губы изогнулись в понимающей улыбке. — Я бы предложила комнату и тебе, но ты ведь не примешь ее, правда? — Мма, вы правы. Какаши не отрывал взгляда от стены позади Йошино и Шикаку, демонстративно игнорируя разочарованную гримасу Ируки. Это должно было быть для них обоих, а не только для него. — Это прекрасно, — скрестив руки на груди, Йошино-сенсей нахмурила брови. — Тем не менее, я ожидаю, что вы оба будете здесь каждое воскресенье на семейном обеде, без исключений, если только вы не на задании! — она быстро добавила последнюю часть, когда Какаши открыл рот, чтобы возразить. — Я ясно выразилась? Какаши ощетинился в ее сторону. Ирука быстро взял его за обе руки и переплел свои пальцы с негнущимися пальцами друга. — Да, мэм, — ухмыльнулся он, несмотря на опасения Какаши. Головокружительное тепло медленно распространялось по его животу и груди. Это происходило на самом деле. Он мог бы иметь семью со всеми своими близкими. Йошино-сенсей, Шикаку, Шикамару-тян и Какаши. Он сморгнул слезы, выступившие на глазах. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть Какаши не пожалеет, что согласился на это! Казалось бы удовлетворенная этим, Йошино смягчила выражение своих темных глаз. — Хорошо, что еще? — Ирука по-прежнему числится моим ближайшим родственником, — прямо заявил Какаши. По его тону было ясно, что спорить с ним бесполезно. –…Какаши. Ирука уставился на друга, с трудом сглатывая внезапно появившийся в горле комок. Они не обсуждали этот вопрос, но он явно тяготил Какаши. — Ближайший родственник шиноби обладает полной медицинской властью, если шиноби не способен самостоятельно принимать решения. Это включает в себя потенциально опасные для жизни решения, — задумчиво проговорил Шикаку, его пальцы нежно пробежались по руке Йошино, чтобы успокоить ее. Наклонившись к жене, Шикаку нежно что-то прошептал ей на ухо, прерывая ее несколько раз, когда она пыталась спорить. Наконец Йошино фыркнула и смягчилась. — Хорошо, я доверяю твоему суждению об этом Шикаку. Командир джонинов тяжело и глубоко вздохнул. — Йошино и я хотели бы быть в списке ближайших родственников Ируки в обмен на это, и я также буду указан в качестве второго контакта для тебя, Какаши-сан. — Это… — Это к лучшему, — тихие слова прервали его. Это был тот же самый тихий авторитет, которым обладал Хирузен. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы такое судьбоносное решение легло исключительно на плечи Ируки-куна. Мы здесь, чтобы поддержать вас обоих, это все, чего мы хотим. Челюсть Какаши напряглась под маской. — Да, сэр. –…Кто сейчас мой ближайший родственник? — спросил Ирука после того, как между ними воцарилось напряженное молчание. — Сандайме-сама внёс свое имя в твои документы после того, как Иккаку и Кохари погибли. — Шикаку провел пальцами по своей бородке. — Ч-что? — Ирука резко вдохнул, округлив глаза от шока. — Зачем ему это делать? Почему он, а не Какаши? Разве его друг не хотел этого? — Анонимность АНБУ мешает им выполнять такую роль для шиноби не АНБУ, — Шикаку вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Что касается Хирузена-сама, похоже, наш Хокаге очень любит тебя, Ирука-кун. — Он был очень добр ко мне, хотя я знаю, что он очень занят. Они больше не встречались для еженедельного чая, но Хирузен по-прежнему часто навещал Ируку. Время от времени они вместе играли в шоги. Однажды Ирука даже был близок к победе. — Сандайме-сама считает каждого жителя Конохагакуре своей семьей. — Йошино снова пошевелилась, засунув руки в рукава хаори. — Есть еще что обсудить? Была еще одна вещь, кое-что важное. Очень важное. Ирука перевел взгляд с Йошино на Шикаку, и его желудок скрутило в узел. Он любил Йошино-сенсея с тех пор, как она впервые вошла в его класс в Академии четыре года назад. За то время, что он провел с Шикаку — уроки шоги, семейные обеды — он полюбил и его. А Шикамару-тян? Он заполнил боль в сердце Ируки, о которой тот даже не подозревал, пока эта боль не утихла. Младший брат, которого он мог бы наставлять и защищать. Они заботились о нем, поддерживали его, лелеяли, когда в этом не было необходимости. Никогда ничего не ожидая и не желая взамен. Как это делали его собственные родители до того, как он потерял их. Ему все еще было больно думать о них. Иногда боль была такой сильной, что Ирука ничего не мог поделать, только свернуться калачиком и плакать. Он гордился тем, что является сыном Умино Иккаку и Кохари. Они были героями. Ирука очень, очень их всех любил. В этот момент он принял мгновенное решение.  — Я хочу использовать двойную фамилию, — тихо начал Ирука. Он прижался плечом к плечу Какаши, пытаясь успокоить его. Весь разговор он был напряжен и слегка дрожал. Они говорили о том, что он сохранит фамилию Умино, так что это был очень неожиданный сюрприз. — Я хочу иметь возможность… Рыдания Йошино-сенсей оборвали его слова. Вскочив на ноги, она обогнула котацу и притянула Ируку к себе. — Я так сильно люблю тебя, Ирука. — Ирука на мгновение застыл, а потом полностью растаял в ее объятиях. Он крепко зажмурился, когда слезы наконец нашли выход. — Мой мальчик, — Йошино уткнулась лицом в его конский хвост, одна рука скользнула вверх, чтобы погладить его по затылку. Она поцелуями смахнула слезы с его щек. — Наконец-то наш сын. Шикаку, у нас есть еще один сын.

***

Какаши инстинктивно отступил назад, как только Йошино пошевелилась. Потом Ирука оказался в объятиях своей новой матери, и он понял, что согласиться на это было ошибкой. Его грудь сжалась, заставляя дышать быстро и неглубоко, чтобы набрать достаточно воздуха в легкие. Какаши здесь не место, ни сейчас, ни когда-либо. Он был черным пятном на этой семье, свободным концом, с которым нужно аккуратно обращаться. Они не хотели его видеть. Никому не нужен такой опозоренный Хатаке, как он. Никому. Мышцы Какаши были так напряжены, что он чувствовал, как они дрожат под кожей. Зрение потемнело по краям. Он должен был уйти, должен был уйти отсюда, пойти туда, где такому мусору, как он, действительно самое место. Там, где он может быть полезен. Еще одна миссия, у командира всегда были одиночные… Ладонь, крепко прижатая ему между лопатками, чуть не заставила Какаши выпрыгнуть из кожи. Его инстинкты взвыли, одна рука автоматически потянулась к сумке за оружием. Все тело замерло, когда пальцы коснулись сумки. Тени скользили по его руке, заставляя тревожные колокольчики звенеть в голове. Дзюцу Шикаку, Теневое связывание. Он не мог пошевелиться, не мог… — Сделай глубокий вдох и медленно выдохни, — прошептал Шикаку достаточно громко, чтобы он услышал. — Успокой свое сердцебиение, и все остальное пойдет следом. Сделать глубокий вдох? Сделать глубокий вдох?! Как, черт возьми, он мог это сделать, если не мог дышать? Пальцы Какаши впились в рубашку, сжавшись так, что костяшки пальцев побелели- Дуновение теплого воздуха коснулось его лица. Ощущение было настолько нереальным, что его мозг внезапно остановился. Это повторялось снова и снова. Ровный, размеренный ритм. Шикаку глубоко вздохнул, сделал длинный ровный выдох. Это движение привлекло внимание Какаши и дало ему возможность сосредоточиться на чем-то конкретном. Он прерывисто дышал, больше задыхаясь, чем следуя инструкциям. Шикаку старался дышать ровно и не комментировал. Его ладонь медленно и твердо провела по спине Какаши. — Какаши-кун, — теплые пальцы обвились вокруг его руки и погладили тыльную сторону ладони. Он вздрогнул, его пальцы задергались, движения восстановились после удаления дзюцу Шикаку. Йошино слегка коснулась его пальцев своими, ее дыхание было медленным и ровным, как у мужа. Ирука устроился рядом с ним, напротив Шикаку — теплое, спокойное присутствие, которое он знал слишком хорошо. Друг схватил его за рубашку и крепко сжал. Какаши крепко зажмурился, каждый мускул его тела напрягся. Сердце стучало в ушах. Шаринган Обито болезненно пульсировал. Знакомое ощущение крови, липкой струйкой стекающей по щеке. Обито всегда плакал кровью. Он не мог думать, не мог придумать, как уйти. Контакт был слишком сильным, слишком ошеломляющим, слишком… …теплым. Очень, очень теплым. Он не знал, сколько времени это заняло, но его дыхание постепенно выровнялось в соответствии с ритмом Шикаку и Йошино. Глубоко вдохнув, он позволил ровному ритму их дыхания омыть его. Черт побери, если Шикаку не прав. Его мышцы медленно расслаблялись, хотя и болели от сильного напряжения. Мягко улыбаясь, Йошино осторожно вытерла кровавые слезы со щеки Какаши рукавом кимоно. — Ну вот, ты молодец. Стыд обжег его щеки, от чего они покраснели под маской. Какой стыд, что шиноби его калибра нуждается в других людях, чтобы успокоиться. Его с юных лет учили справляться с собственным дерьмом, и все же вот он: разволновался из-за выбора, который сделал по собственной воле. Ты согласился на это, Какаши, разберись с этим. Шикаку прочистил горло после минутного напряженного молчания. — Уже довольно поздно, Йоши. — О! Да, верно, — Йошино вскочила на ноги, сцепив руки. — Слишком поздно отправлять вас домой. Сегодня ночью должна быть метель. Около фута снега, если я правильно помню. Почему бы вам не остаться? Это был долгий вечер, мы можем обсудить все утром. Какаши почувствовал, что мышцы снова напряглись. Ирука привлек его внимание легким прикосновением к руке. — Это нормально? –…Конечно, — заставив свой видимый глаз изогнуться в не совсем искренней улыбке, Какаши смирился с бессонной ночью. Он согласился на это, пообещав попытаться ради того, кто ему дорог. Если отступить сейчас, это уничтожит Ируку. Нет, он никогда не хотел быть причиной слез Ируки. Больше никогда. Улыбка Ируки была солнцем. Он защитит этот яркий свет. Без особой суеты Йошино разложила для них запасной футон в новой спальне Ируки. Она была больше, чем их кухня и гостиная вместе взятые. — Надеюсь, вы не против поделиться. Остальные футоны уже перенесли в дом Иноичи на предстоящие праздники. Ирука развернул рубашки, которые та принесла им, чтобы переодеться. — Все в порядке, Йошино-сенсей. Мы обойдемся одним футоном. — По размеру было ясно, что рубашки принадлежат Шикаку, и неважно, какую он выберет, Ирука утонет в любой из них. В конце концов, он оставил зеленую футболку с символом клана Нара на спине и бросил Какаши простую синюю на пуговицах. — Спасибо вам за все. Поцеловав его в лоб, Йошино притянула Ируку к себе. Он подошел к ней, как маленький ребенок, изголодавшийся по ласке. Она мягко покачала его, не желая отстраняться. — Спите спокойно, завтрак ровно в восемь. Не опаздывайте. Брови Какаши поползли вверх. В восемь часов? Когда они в последний раз спали после шести? — Мма, мы придем вовремя. — Я ловлю тебя на слове, Какаши-кун, — помахав напоследок рукой от двери, она крикнула: — Оставьте свою грязную одежду в прихожей, я выстираю ее к завтрашнему дню, — и ушла. Как только дверь захлопнулась, плечи Какаши устало опустились. Усевшись на котацу, он уставился на рубашку в своих руках. Это происходило на самом деле. Он согласился, чтобы Нара Шикаку и Йошино были его законными опекунами. Он проигнорировал тугой узел, сжимающийся в животе. Теперь пути назад нет. Ирука натянул рубашку Шикаку, положив на стол оружейную сумку и аптечку. Он сбросил грязную одежду в кучу, решив не снимать боксеры. Футболка была такой большой, что доходила ему почти до колен. Дрожа, он забрался под одеяло и улегся на живот. –…Ты действительно не против всего этого, Каши? Тот остановился на середине движения, снимая повязку с верхней части бедра, и посмотрел на своего молодого друга. Ирука распустил волосы из конского хвоста и еще глубже нырнул под одеяло. — Ну, скажи мне честно, ты счастлив? — расстегнув серый жилет, он сбросил его с плеч. Ирука перекатился на спину, темные глаза встретились с серым. — Да, счастив. — Тогда я не против. Быстро переодевшись, Какаши бросил грязную одежду за дверь и скользнул под одеяло рядом с Ирукой. Он откинулся на спину, сжимая пальцами фантастический роман, который носил в своей аптечке. Генма предложил это, когда Ирука был на своей первой миссии С-ранга. Все то время он был очень нервным. Чтение же давало возможность сосредоточиться на чем-то другом и немного расслабляло. С тех пор Генма и Гай начали приносить ему разные книги, начиная от фэнтези и заканчивая биографиями, приключениями и даже странными романами. На свой шестнадцатый день рождения он не получил ничего, кроме целой стопки книг. Не то чтобы он жаловался. Наблюдение за тем, какие романы выбирали для него друзья, превратилось в увлекательное исследование характера. …Его друзья. — Какую книгу ты сейчас читаешь? — Ирука перевернулся, чтобы взглянуть на роман, который он держал в руках. Обняв его за плечи, Какаши приподнял обложку, чтобы Ирука мог видеть. — «Обломки», Джирайя-сенсей прислал его из Юкигакуре на мой день рождения. — Джирайя-сенсей?! — у Ируки от удивления отвисла челюсть. — Как господин Джирайя, легендарный саннин? Ах, конечно, Ирука знал, кто такой Джирайя. Йошино вбивала политику кланов и деревенскую историю в своих пре-генинов, как и все остальное, чему учила — с жестокой эффективностью. — Мма, мой сенсей был в команде генинов Джирайи. — Он осторожно раскрыл роман, чтобы не согнуть корешок. Минато-сенсей любил повторять, как драгоценны книги, что к ним нужно относиться бережно, ведь в них заключены знания всего мира. Какаши старался быть осторожным с книгами, чтобы почтить слова своего сэнсэя. — Он периодически выходит на связь, — исключительно из чувства вины. Последнюю часть он не произнес вслух. Пальцы Какаши обхватили обложку и заднюю страницу романа. Джирайя не проявлял особого интереса к ученикам Минато-сенсея, пока не стало слишком поздно. Случайные письма и подарки не компенсировали его отсутствия. Какаши не был тем, кто нуждался в Джирайе. — Э-э, Каши. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Моргнув, Какаши проследил за взглядом Ируки и увидел роман в своих руках. Он переломил корешок книги пополам. Вот тебе и забота о подарке на день рождения. Он со вздохом отложил книгу в сторону. — Уверен. Ирука, казалось, не поверил, но, к счастью, не стал развивать эту тему дальше. — Может, нам стоит немного поспать? — Мма, звучит как план. Выключив лампу, Ирука свернулся калачиком, положив голову на грудь Какаши. Ирука по-прежнему любил обниматься, особенно в холодные месяцы. После более чем двух лет периодического совместного сна Какаши обнаружил, что на самом деле он не возражает. — Эй, Каши? — Да, Ирука? –…Я рад, что ты здесь со мной. Медленно вдохнув, Какаши закрыл глаза. — Нет такого места, где бы я предпочел оказаться.

***

Скрип двери вырвал Ируку из дремоты. Нарушитель, на три часа. Тонко отточенные инстинкты заставили Ируку сесть с кунаем в руке, прежде чем потрясенный сном разум уловил его действия. — Мма, довольно маловат для незваного гостя, — ленивое протяжное бормотание Какаши и легкий кивок его головы в сторону двери привлекли внимание Ируки, прежде чем он бросил кунай. — Однако твои рефлексы улучшаются. Моргнув немного сонными глазами, Ирука наклонился вперед, чтобы заглянуть за Какаши. — О, Шикамару-тян, — он отложил кунай в сторону. Малыш стоял в дверном проеме, пухлые щечки надулись так очаровательно, как Ирука никогда не видел. Темные глаза перебегали от него к Какаши и обратно, оценивая сцену перед ним. Какаши снова надел сумку с оружием и потертую аптечку, что свидетельствовало о том, что он уже некоторое время не спал. Он все еще был в рубашке Шикаку поверх своей обычной обтягивающей майки с прикрепленной к ней маской. Он сидел в ногах футона, держа в руке поврежденный роман. — А, доброе утро, Шика-тян. Ты уже познакомился с Какаши? — Ирука встал на колени и вылез из-под одеяла. –…Нет, — нахмурившись, Шикамару посмотрел себе под ноги. Это была не та реакция, которую он ожидал. Шикамару обычно был апатичен к незнакомцам, а не… Не дуется ли он? Ирука бросил на Какаши вопросительный взгляд. Тот только пожал плечами в ответ. — Ммм… здесь холодновато, почему бы тебе не залезть под одеяло? — Ирука похлопал по пушистому одеялу. — Футон хороший и мягкий, Шика-тян. — Рука! — малыш топнул ножкой, одна его крошечная рука упиралась в дверной косяк. Если предыдущее поведение Шикамару было не в его характере, то Ирука понятия не имел, чем оно вызвано. — Э-э… — пробормотал он, беспомощно глядя на Какаши. — Кто-то ревнует, — подсказал тот. О. О нет! Это было не то, чего он хотел! Шикамару был таким милым. Прошло много времени с тех пор, как Ирука в последний раз проводил с ним время. А теперь в доме появился незнакомец. Чувство вины неприятно сжалось у него в животе. — Ой, Шикамару, иди сюда, пожалуйста, — Ирука протянул руки к маленькому мальчику. — Мне очень жаль. И в тот же миг надутое личико исчезло. Крошечные ножки затопали по полу быстрее, чем Шикамару когда-либо двигался, а потом Ирука уже держал на руках сопящего, заплаканного малыша. Крепко прижав мальчика к себе, он мягко, успокаивающе погладил его по спине. — Не плачь, Шика-тян. Я обещаю, что с этого момента буду рядом гораздо чаще, хорошо? Потирая пухлым кулачком глаз, Шикамару икнул. –…Ладно, — его руки вцепились в рубашку Ируки. Черные глаза пристально изучали Какаши. –…Привет. К чести Какаши, он колебался лишь мгновение, прежде чем его видимый глаз мягко изогнулся. Стянув маску до подбородка, он улыбнулся малышу. — Привет, Шикамару, приятно познакомиться. Меня зовут Какаши. –…Каши, — медленно повторил малыш, затем кивнул, словно принимая важное решение. — Ладно, Каши. — Шикамару протянул руку и поймал пальцы, которыми Какаши вцепился в свою маску. И вот так, казалось, все было в порядке с этим миром. Глаза Ируки наполнились слезами, когда внутри него разлилось тепло. Тревога, облегчение, возбуждение, счастье, надежда — все эти мириады эмоций нахлынули на него. По коридору поплыл запах яиц и жареной сайры. Йошино-сенсей громко пела на кухне, пока готовила завтрак. Зевая, мимо открытой двери прошел Шикаку, лениво махнув рукой в знак приветствия трем мальчикам. Это были люди, которых он любил больше всего. Его семья. Никогда еще утро не было таким ясным.