Миссия

***Хорошее дело — Неймо, — спросил его Дитте где-то через полгода, в начале осени уже, — ты можешь сейчас взять отпуск на неделю примерно? А то у меня засада совершеннейшая с этим новым делом. — Конечно, старший, за несколько дней паразиты никого без меня не сожрут, — он улыбнулся и погонял туда-сюда одного из своих змеемонстров. Они снова играли вечерами вдвоем с Дитте, как когда-то давно. — А что случилось? — Да твой папенька с Райнихом, два долбоеба... — Дитте замолк, увлеченно проводя своих спецназовцев через засаду. — Вот змееныш! Неймо засмеялся: ему удалось сожрать монстрами половину отряда Дитте, редкая удача. — Что они выкинули, старший? — А, так вот, Энкем намылился с журналистским расследованием в Северный Бжар, а Райних за ним увязался, якобы присмотреть, ну, сам понимаешь. Да уж, Неймо понимал, этих родичей было и поодиночке опасно выпускать, а вдвоем... Северный Бжар, благополучный сосед Южного Гжара, практически одна культура и язык, такие же розовые полосатые котики... В груди заныло. — Я присмотрю за ними, конечно же, — тихо сказал Неймо. — Уверен, с тобой они будут в безопасности, ты знаешь этих южан насквозь, — Дитте хлопнул его по плечу, вставая. "Я постараюсь, старший, изо всех сил", подумал Неймо, с неуверенной улыбкой глядя на альфу снизу вверх. Как заставить родичей себя слушаться? Он же для них мелочь, не авторитет. *** Папа задумал серию статей о жизни гжарских беженцев, "только горячие факты, сынок, это будет бомба". И теперь они хихикали и шептались с Райнихом в креслах напротив, Неймо краем уха уловил райниховое похабное "ебать девственников", надел наушники и отвернулся к иллюминатору. Небеса полыхали розовым закатом под грохот синтетических барабанов, и Неймо было почти хорошо. Он снова кинул взгляд на родичей, увидел, что папа забрался к синему коту на колени, они укрылись одним одеялом и там копошатся. Тогда Неймо встал и задернул шторку, ограждая их полукупе от любопытных взглядов. Да, в Северный Бжар летала гражданская авиация, и можно было расслабиться с удобствами первого класса. А в Бжаре на них пеленой пала жара, влажно обняла, мучительно напоминая иное, но так и не смогла растопить холода, сковавшего Неймо. Он разрывался, сопровождая папу по святым миссиям и каким-то притонам, переводил для него, стараясь не впускать в себя чужую жизнь и мытарства. Даже смотреть на гжарцев — как тревожить старую рану. А еще надо было приглядывать за Райнихом, тот днем шнырял по рынкам, охотясь за древностями, а ночью — по кабакам и роскошным клубам, причем таскал за собой папу, когда тот был не занят. Неймо не мог спать. На четвертый день папа встретился со своей коллегой, милой розовой кошечкой, и они все вчетвером отправились исследовать особенно таинственные закоулки бжарской жизни. А на пятый вечер они снова собрались на "совершенно особенную местную дискотеку", в который раз особенную. — Тебе совершенно необязательно тащиться туда с нами, — ласково улыбаясь, говорил ему Райних. — Что там может приключиться, в центре столицы. — И правда, сынок, — вторил ему папа, — отдохни, а то ты какой-то совсем замученный. — Ладно, — с сомнением протянул Неймо, уже который день мечтающий уколоться и забыться. Или хотя бы проглотить снотворное и выспаться. — Ладно, посплю до четырех, а потом подъеду к вам. Два негодяя согласно кивали, а папа даже встал на цыпочки и чмокнул его на прощание в щеку. У Райниха был проколот левый сосок, а у папы — правое ухо, и Дитте, не надеясь только на жучков в их коммах, вставил им тайно спутниковые следилки в пирсинг. Так что в пол пятого утра Неймо легко нашел гулящих котов в притоне на окраине города, обожравшихся кислоты и упившихся местного сладкого вина. В компании четырех таких же бухих миротворцев и двух розовых полосатиков не старше двенадцати лет, мальчика и девочки. Последние сидели у Райниха на коленях, поджав хвостики, и он рассеянно поглаживал их по спинкам, что-то втирая солдатне. Неймо схватил поганого кота за синее ухо и зашипел: — В местную тюрягу на экскурсию захотел, педофил несчастный? — Да не трогал я их! — возмутился тот, вырываясь, а потом упорото заржал: — И вообще, все по закону! — Ты кто такой? — с угрозой спросил один из миротворцев, отвлекаясь от вылизывания раскинутых лапок папы. Разумеется, белый котик был совершенно голым среди полностью одетой компании, затраханно извивался и якобы жалобно мяукал, пока его все лапали, как всегда, вечный и непрекращающийся позор. — Это коты моего прайда, — сказал Неймо. — А хуй в жопу? — поинтересовался другой миротворец. И Неймо молча продемонстрировал им комм с идущей трансляцией, и дорогие соотечественники немедленно смылись. Заявив на прощание, что вообще только мимо проходили. Кому же хочется быть запечатленным в пьяной компании с несовершеннолетними. — Что ты там про закон говорил, — спросил Неймо, розовые котята испуганно на него таращились. — Закон израта! — гордо объявил Райних. — Они это называют временным союзом пред лицом господа, прикол, да? На него даже согласие главы прайда не нужно. — Да-да, представляешь, сынок, — голый папа возмущенно крутил хвостом и подпрыгивал: — Детская проституция под видом законных отношений! Мы на одну дискотеку пошли, а там! Аукцион девственников, буквально, Райних прямо на месте и заключил однодневный союз, это называется бракч, и знаешь... — Я знаю, — процедил Неймо. — Немедленно одевайся. Еще бы ему не знать, у них с Раззуком был заключен такой "союз веры" на пять лет, по другому розовый котик с ним жить отказывался, "не по-божески", говорил. По-божески если, так Неймо следовало тогда сменить и конфессию, но полупрозрачный от старости служитель не обратил на это внимания, они соединились в маленькой старинной церкви, среди разрушенного Гжара, и тогда это вовсе не казалось извращением, было так красиво и романтично... А здесь даже и церкви не нужно, надо же, какую мерзость устроили из их религиозных обычаев, и как отец всегда умудряется находить самое дерьмище. — Какого дьявола ему одеваться, — заявил Райних, вставая и драчливо топорща гривку, — я желаю продолжить веселье. А ты иди спать, мелкий. — Да, малыш, ты лучше иди, отдохни, — поддакнул папа. — Ебать девственников, значит, — завелся Неймо. — Без согласия альфы, так, Райних? Детишек. И что же, интересно, скажет альфа? — Да кто же знал, что они такими мелкими окажутся! — неприлично взмявкнул Райних, моментально сдуваясь. — Я думал, приличные девственники будут, совершеннолетние, лет по пятнадцать... Ты только Дитте не говори, ладно? — В кар! — зарычал Неймо, подаваясь вперед. Папа, натягивающий как раз штаны, испуганно подскочил, запутался и упал. А Райних удалился на выход, независимо сунув руки в карманы и подергивая хвостом. Кажется, послушался. Неймо смотрел ему вслед, сжимая кулаки, а потом вдруг подумал, что с Раззуком он не постеснялся бы распустить руки, а Райниха вот не тронул, ведь последний и сдачи дать может. Гадкая мысль мгновенно остудила его гнев, затопив привычной болью и виной. Он посмотрел на жмущихся друг к другу котят. — Мы на самом деле девственники, господин, — дрожащим голоском промяукала девочка. — И брат тоже, не оставляйте нас тут... — Не оставлю, — хрипло ответил Неймо. — Вам есть куда идти? Я подброшу. *** — Зачем ты их сюда притащил!? — Райних возбужденно бегал по блистающей золотыми завитушками гостиной их номера. — Что значит, некуда идти? Дай им денег и отправь обратно в прайд, наш этот... бракч скоро прекратится, пусть продают их заново. — У тебя же самого дети, как ты можешь так? — Неймо просто ушам не верил. — Мои — не такие. А эти... шлюшки. — Какая ужасная судьба... брошенных котят... — папа вздохнул, горестно шевеля ушами. — И она не постигнет этих котят, — зло сказал Неймо. — Раз вы взяли их в наш прайд. — Но что скажет Дитте?! — взвыл Райних. — Ах, теперь это тебя вдруг взволновало? Раньше надо было думать, — отрезал Неймо. — Он меня прибьет, — Райних трагически прикрыл лицо лапами.