Миссия

***Свадьба Дитте, разбуженный ни свет ни заря, сказал много чего, в основном, матом, в то время, как Неймо, чувствуя, как горят уши, щеки, и сводит живот, поведал ему зловещие новости о том, что не уследил за родичами, а те попались в лапы местных проходимцев и ввязались в нехорошую историю, и что из этого вышло. — Это моя вина, старший... Но я привезу этих детишек в Тирроган, ведь здесь им светит только бесконечная продажа для очередного бракча, но по дешевке уже, порченый товар... Если они тебе не понравятся, то буду сам содержать. — Ты хоть говорил с ними? — вздохнул Дитте. — С теми, кого собираешься привести в клан? Неймо недоверчиво вскинул на него глаза: неужели тот сразу согласится взять неизвестных котят? "А вдруг они воришки", вспомнил он райниховское и благодарно улыбнулся альфе: — Нет, еще не особо разговаривал, сначала с тобой посоветоваться. — Отлично, если ты сочтешь, что они могут жить с прайдом — так тому и быть, примем их. — А если... — Неймо нервно дернул ухом, — если я ошибусь. — Все ошибаются. Он с улыбкой провел пальцем по погасшему комму, сидя в темноте кабинета, в окно мигали отблески реклам, а потом пошел в свою спальню. Котята, выкупавшиеся, как им и было велено, смирные и голенькие сидели на кровати. Неймо оцепенел, а кошечка быстро дернула покрывало, прикрывая себя с братом: — Простите, мы думали наш господин придет... — Он не придет. — Но почему? — девочка вскочила и зачастила: — Если хотите, можете меня проверить, я и правда девственница, а брат все время со мной был, правда-правда... Она подошла к нему на пару шагов, утянув за собой покрывало, а котик испуганно схватил подушку и съежился, пытаясь спрятать голые лапки за мелкой постельной принадлежностью. — Дело не в этом, — сказал Неймо и объяснил, что тирроганцам закон запрещает брать детей до пятнадцати. — А у нас с двенадцати отдают, — расстроилась кошечка, ее звали Айлика. Она погладила золотую монограмму на простыне. — Все смеяться будут... и все равно никто не захочет взять, как в первый раз... чтобы такой красивый господин... отдадут солдатам. Она зашмыгала носом, а Неймо посмотрел на мальчика. Тот болезненно кривил губы, невидяще глядя сквозь сестру. — Не отдадут, — сказал Неймо, — если хотите, можете уехать завтра с нами в Великий Тирроган, и вас примут в прайд. У нас не положено вне прайдов заводить союзы, обязательно надо приводить избранника... — он осекся, вспомнив. Но детишки обрадовались, неверяще распахнули на него глаза: — В ваш прайд, господин... — Да, — натянуто улыбнулся Неймо, — сегодня же днем и уедем, пока бракчный контракт действует. Ложитесь спать. — А правда, что в Тиррогане улицы золотые? Он присел на кровать и принялся рассказывать им о Тиррогане и о своем прайде, а детишки осторожно ему улыбались из-под одеяла и слушали, словно сказку. Неймо решил отдохнуть немного в кабинете, там была вполне удобная кушетка, надо только предупредить Райниха и папу о скором отъезде, и чтоб не вздумали смываться. Он зашел в спальню синего кота и обнаружил там сразу двоих родичей. Отец был распластан на кровати, он раскинул руки и ноги, подобно морской звезде, и стонал. А Райних сосредоточенно склонялся над ним, гладил по животу и прикладывался ухом, словно хотел что-то там услышать, словно его вторая рука, запущенная в папину задницу чуть не по локоть, могла производить какие-то звуки в тонком напряженном теле. И, глядя на сведенные мучительно брови своего отца, его полуоткрытый словно в тихом крике рот, безвольной тряпочкой лежащий на бедре член, вцепившиеся в простыни пальцы, слыша прерывисто-ритмичное дыхание, Неймо не выдержал, наконец: — Да что же ты делаешь, ему же больно! — Стимулирую дальний сфинктер, и это очень приятно, так Энкем? — медленно растягивая слова, сказал Райних. — Так... хорошо... мне хорошо, сынок, иди... — выдохнул папа, прозрачная капелька пота стекала по его виску. — Сегодня в одиннадцать надо быть в аэропорту, улетаем, — сказал Неймо и вышел. Увиденная сцена жгла под веками. В кабинете он прижался лбом к стеклу и подумал: а позволил бы Раззук обращаться с собой так? Наверно, позволил бы, он все ему позволял, мучить себя снова и снова, а Неймо и пользовался, не замечая... Почему таким, как его отец или Райних, любой кошмар — словно весенняя лужа, отряхнулся и пошел дальше, а Неймо обречен снова и снова платить по счетам за свои ошибки, ежечасно. — Вы плачете, господин? — Что? Нет, — он обернулся, — почему ты так думаешь? Розовый котенок, Димир, кажется, его звали, робко ему улыбнулся, а потом подошел поближе: — Взрослые так тихо плачут, и не заметишь, моя мама... тоже... — Нет, со мной все в порядке. А ты чего не спишь? — Я... я хотел сказать... — мальчик облизнулся, зажмурился и выпалил: — Меня уже один раз отдавали. В бракч. Айлика не знает, она тогда болела, а я... Вы же все равно узнаете, там ведь бумаги были... Вы только меня отошлите назад, а Айлику не отсылайте, она чистая... — Нет. — Она чистая, господин... — Нет, мы никого отсылать не будем, — Неймо помотал головой и осторожно притронулся к подрагивающему уху котенка. — В Тиррогане считается, что все дети чистые, а грязь — остается на тех, кто принес им зло. Так что ты тоже чист. Пусть у них так не считалось, а только говорилось, но ведь не сильно он и соврал... — Правда, господин?.. — Димир поймал его за руку, благодарно целуя. — Правда. Тебя... не обижали в том бракче? — Нет, немножко больно было, а потом господин конфетами кормил... — Господин из Тиррогана? — сморщился Неймо. — Да. Ну, конечно же, чертовы секс-туристы, так бы и придушил всех собственными лапами. А нет, лучше посадить, хотя б на несколько месяцев, и пусть хлебают позор до конца своих дней. — Я всегда думал, у меня это по-другому будет, — вдруг сказал мальчик, — по-божески. — Да, так все и будет... — ляпнул Неймо, просто не нашелся, что сказать, опять. Ему хотелось погладить котенка по голове, но он не осмеливался к нему прикоснуться, помня о принципах южан, таких строгих в своих извращениях. Только господин на это имел право. Только чертов долбоеб Райних. Вместо этого Неймо начал трепаться вдруг о гонках, и котенок оживился, мгновенно превратившись в азартного подростка, практически ребенка, каким он и был на самом деле. *** В аэропорту было шумно и душно, кондиционеры не справлялись со ставшей совсем невозможной жарой, и Неймо считал минуты до начала посадки. Димир и Айлика, чистенькие и переодетые из своих дурацких тряпок в купленную утром приличную одежду, упрямо таскались за Райнихом. Новоявленный господин нервно задергал хвостом, когда оба котенка синхронно повалились на колени из-за какого-то его резкого слова. Утомленные отдыхом соотечественники брезгливо косились на них. — Немногие решаются на такое, — стоящий рядом с Неймо серенький кот указал на Райниха бутылкой с водой. — Вечный союз, освященный и подтвержденный перед лицом предков, — кот неприлично хихикнул. — С чего вы... — Неймо не успел договорить, всех пригласили на регистрацию. — Просим извинить за причиненные неудобства, — симпатичная полосатая кошечка не стала им улыбаться, как другим пассажирам, и отказалась оформлять перелет для двух котят, предложив решить вопрос напрямую с начальником таможенной службы. — Мы обязаны передать данные вашего родича, того, который временный супруг, в службу опеки и контроля над несовершеннолетними Великого Королевства Тирроган, — сказал толстый таможенник Неймо в кабинете полчаса спустя, — из всех бракчей, заключаемых в Бжаре, в Тиррогане признается только подтвержденный... — Перед лицом предков, — закончил Неймо. Боже, ну и мерзость. Неужели придется... но как?! — В случае заключения такого бракча, — задорно добавил пухлячок, подмигнув, — вы спокойно можете вернуться на родину. Малолетние бжарцы получат гражданство и будут находиться под опекой своего... хм... супруга до совершеннолетия. Больше я вам ничем помочь не могу. Ну-ну, не расстраивайтесь, не вы первые, не вы последние, кто попал в сети этих стервецов. Вот, почитайте, что пишут об этом в местной прессе. — Спасибо, — минуту спустя сказал ему Неймо, возвращая журнал с купюрами. Хорошо, что у него с собой были наличные, в Бжаре без них никуда. — Не за что, — тот довольно улыбнулся, заглянув меж страниц. — Вашему родичу не о чем беспокоиться, ведь его однодневный бракч недействителен вот уже целых десять минут. А значит, и сообщать не о чем. До свидания, и удачи вам. — Ты правда заключишь с нами святой союз, господин? — Айлика радостно захлопала в ладоши, прыгая по номеру. — Нужно разрешение от главы вашего клана, и выкуп, или как это называется, — Неймо погладил прижавшегося к нему Димира по розовой шерстке. Райних с папой тискались на диване и ухмылялись. "Почеши, и хвост почеши, и уши... Ооо, и вот здесь особенно..." — Не беспокойтесь, господин, — Айлика хитро сверкнула глазками, — после однодневного бракча за нас не попросят много. В ближайшей ювелирной лавке Неймо покупал им браслеты и кольца. И два колечка себе. Он все еще надеялся договориться с родичами Димира и Айлики, чтобы избежать этого позорного обычая, свадьбы, ограничиться ритуалом в церкви. — Вы, любезный господин, не уважаете наши традиции — сказали ему. — Разве можно отдать детей тому, кто не чтит обычаи? У Неймо поплыло перед глазами от злости. Да что же за дерьмо здесь творится! Котята стояли в сторонке, держась за руки и прижав ушки. Я обещал им, напомнил себе Неймо, обещал увезти отсюда, рассказал о новой сытой жизни, дал надежду. — Любезный Канах, — он улыбнулся, но получилось не очень, — я принимаю ваши условия. Когда можно будет назначить день свадьбы? — Как только вы заплатите выкуп. — Отлично, — подал голос Райних, услышавший знакомое слово "выкуп", безмозглый котяра был удивительно одарен лингвистически и умудрялся даже успешно торговаться на рынках, — тогда давайте сделаем это прямо сейчас. — А что будет-то? — шепотом спрашивал папа у Райниха, когда они ехали к церкви. — Не знаю. Свадьба какая-то, — отвечал тот, старательно выговаривая новое слово, — еще один прекрасный местный обычай. Драка, наверное, и попойка! Неймо резко повернулся к ним, борясь с подступавшей тошнотой: — Я должен буду трахнуть этих детей на глазах у всех гостей и родственников. Сразу после обряда соединения в церкви. Это и есть, свадьба, подтверждение вечного союза по закону израта. Негодяи заржали: — О, а нам можно будет на это посмотреть? Почему у нас нет таких свадеб? — И бракчей, бракчей! — веселился Райних. — Это же так миленько. — У меня не встанет, — зло ответил им Неймо. Скорее бы наступил вечер, и все они оказались высоко в небе, на пути домой. Неймо демонстративно отвернулся от родичей, те тихо ржали над ним всю дорогу, а на него напало безразличие, даже не стал их одергивать, да и бесполезно было бы. Ему что-то подмешали в бракчное питье. Испив чашу легкого вина почти до дна, Неймо почувствовал звон в ушах, и приятная истома быстро превратилась в напряжение между ног. Его разряженные в яркие платья супруги о чем то шептались, Неймо расслышал только "не думала, что он все сразу выпьет", а потом перед глазами поплыли разноцветные круги, его вели куда-то за руки, укладывали на мягкие подушки... По телу скользили прохладные змейки, но ему все равно было горячо, и жарко, и очень хотелось пить. Спасительные змейки подбирались к его паху, и Неймо застонал, подставляясь, пусть, пусть они остудят его тело, освободят от этого жара. Он почувствовал почти боль, а потом сразу же облегчение, кровь стучала в ушах, яйца гудели, как свадебные колокола. Котята помогли ему подняться на ноги, и, застегивая штаны, Неймо испачкал руку в своей сперме и понял, что в очередной раз извалялся в дерьме, добровольно и с песней...