Миссия

***Истинные тирроганцы Неймо вырвало прямо там, на заднем дворе старой церкви, на раскаленные серые плиты. А потом он пил из фонтанчика в виде змеи, сунул туда голову, прогоняя из нее звон и туман. Малолетние супруги отирались рядом, заглядывая ему в лицо, но Неймо на них не смотрел. Потом он подписывал с главой клана и священником договор о вечном союзе, потом он вытаскивал Райниха из гомонящей и поющей толпы южан. Синий поганец уже успел передраться с половиной там присутствующих, а теперь они клялись в дружбе, пили некую дрянь из кружек друг друга и целовались взасос. — Где папа? — спросил Неймо. — Съебался, — заржал Райних, махая ручкой друзьям навек. — Не бойся, мелкий, к отлету нарисуется твой папенька, ему по-быстрому одно дельце надо. — Ладно, — согласился Неймо, решив начать беспокоиться о папе позже. Пусть тот пока сделает свое дельце, сколько можно носиться подтирать ему задницу... Уже в аэропорту он проверил папу по спутнику, тот явно ехал в их сторону, все в порядке. — Ты себе не до конца рожу залечил. Райних хмыкнул, разглядывая себя в зеркале: — До конца, чтоб ты понимал... Неймо пригляделся и понял, что родич снял всю некрасивую опухлость, оставив только живописно надорванную губу и роскошный синяк под глазом, от незаконченного лечения пошедший разноцветными оттенками — от черного до зеленовато-желтого. — Хорошо тебя отделали. — Ты еще их не видел! — оскорбился Райних. Неймо закрыл глаза и откинулся в кресле. — Господин... — Айлика осторожно погладила его по руке. — Вы сердитесь на нас? — Называйте меня по-имени, — буркнул он. — Да, сержусь. Отвратительная выходка с вином. — Простите! — хором воскликнули котята, причем девочка состроила жалобную мордочку, а мальчик расстроенно опустил уши. — Брысь, — сказал Неймо. — Сидите на месте и не мявкайте. — А помнишь, как ты нас слабительным опоил? — хихикнул Райних, отвлекаясь от гордого созерцания своих боевых шрамов. Неймо болезненно сморщился на эти слова, к тому же Айлика принялась тихо и горестно всхлипывать, а Димир сидел, печально повесив голову. Окружающие смотрели на него с гадливым осуждением и пониманием. Еще бы им не понимать, твари. — Кончай париться, — хмыкнул Райних, почесывая хвост. — Подумаешь, подрочили ему прилюдно. Тоже мне, античная трагедия. — Только подрочили? — слегка оживился Неймо и с надеждой посмотрел на синего кота. — Ага, стянули штаны, потерлись голыми пузами, и ты обкончался через две секунды, как позорный малолетка, — с удовольствием поведал Райних. Неймо испытал невероятное облегчение — ничего ведь, по сути, и правда не произошло, даже улыбнулся котятам. Те с надеждой встрепенулись и живенько подобрались поближе, принялись обниматься и подставлять уши под руки. Они были теплые и доверчивые, и он стал их выспрашивать о школе, размышляя, куда отдаст их учиться. "Не хочу в школу, хочу быть певицей", таинственно сообщила ему Айлика. "Школа — это даже для певицы важно, а то всякий тебя обмануть сможет", убеждал ее Неймо. Скоро приполз донельзя довольный папа, уселся к Райниху на коленки и принялся ему нашептывать, тараща глаза и показывая некие размеры. "Ах, ты ж блядь!" — восхищался его рассказами Райних. "Скоро мы будем дома, — успокаивал себя Неймо, косясь на них. — И там они не осмелятся на свои выходки". *** Встречающий их Дитте окаменел лицом, увидев Райниха: — Ты что, бил его? — Что? — Неймо оглянулся на родича, красующегося перед Лиссой. — Нет, старший, это он с местными подрался. — А, ладно тогда, — Дитте оторвался от брата и опустил взгляд на розовых котят: — Они тирроганский понимают? — Несколько слов, — Неймо нервно пригладил растрепавшуюся гривку Димира. Дитте улыбнулся, заметив этот жест: — Хорошие котята. Поехали уже, дома о своих похождениях расскажете. А позже, услышав подробности, Дитте лишь покачал головой: — Зачем же ты это сделал, Неймо. — А разве у меня был другой выход? — упрямо набычился Неймо. Дитте посмотрел на Райниха: — А разве нет? — Я договорился! — засмеялся тот. — Уже договорился, что за двойной выкуп они не станут требовать участия в обряде этом, свадьбе, — последнее слово он растянул с явным удовольствием. — Но мелкий — херакс! Вылакал за раз целый рог вина и пошел на алтаре кувыркаться, я и оглянуться не успел. Местные очень, очень расстроились, что денежки уплыли, — он со значением потрогал свой синяк. Неймо смотрел на него, закусив губу. Боже, что за помрачение разума помешало ему самому торговаться тогда? Южане же обожают это дело... — Да, — сказал Дитте, — или можно было вспомнить все же о королевском законе, и на основании временной опеки, этого вашего бракча, принять котят в прайд... Правда, это заняло бы времени. Адвокаты. И мне лететь бы пришлось. — Да, — согласился Неймо, глядя на бледно-голубое небо в просвете беседки. — Я анацефал. Райних развеселился, а папа жалостливо сложил бровки домиком: "Что ты, сынок..." — Нет, — Дитте хлопнул его по плечу, — молодой просто, впредь умнее будешь. — Зато дешево все обошлось, — заметил Райних. — Да и котятам твоим вроде свадьба понравилась. — Да, — Неймо потер глаза. — Для них это очень важно, чтоб все по божескому закону... — Удивительно, что наш закон признает это извращение, вечный союз, — с осуждением произнес Дитте. — О, это поразительный юридический выверт! — оживился папа и забрался на скамейку, привлекая внимание. — Я выяснял, одна из признанных конфессий Великого Королевства является родственной религии южан. И некоторые их обряды имеют официальную силу, представьте себе! — О, значит, и у нас есть свадьбы, — Райних потянулся к Дитте, но тот оттолкнул его лапу: — Можешь идти, поучаствовать во всех. — Что, почему? — на морде Райниха отразилось искреннее недоумение. — Ты же поехал туда с девственниками развлекаться? Давай, братишка, вперед, в Тиррогане их тоже навалом, — Дитте направился на выход. — Но я же ничего не сделал! Ни с кем, кроме Энкема... — потрясенно воскликнул ему вслед Райних, но Дитте ушел, не оглядываясь, и синий кот добавил уже совсем тихо и растерянно, словно для себя: — Даже с миротворцами не трахался... Глядя на горестно застывшего своего вечного соперника, Неймо не почувствовал удовлетворения, он лишь подумал о том, с какой легкостью Райних оправдал себя и забыл все, чего не было. И верно ведь, раз не сделал, так не виноват, что тут париться... Ему было неловко тут находиться, но Райних загораживал выход, печально разглядывая свою руку, ту, что Дитте оттолкнул. — Неймо, что это, паразиты?!? — вдруг взвыл Райних, и папа, подбирающийся к нему, чтоб приластиться, испуганно метнулся в угол. Неймо внимательно исследовал точки между его пальцами: — Да, клещи. — Вот блядун, чем ты меня еще заразил? Презервативами-то хоть пользовался, а, Энкем? Папа жалобно прижал уши. — Теперь в карантине клиники придется сидеть? — уныло спросил Райних. — Достаточно дальнего домика в саду, — ответил Неймо, размышляя о том, что надо провериться самому и сделать полное обследование котятам... *** Тем же вечером Неймо пришлось выставить розовых котят из своей спальни. А на следующий день они пробрались к нему снова, жалобно мяукая: "мы просто рядом полежать, пусти, господин..." На третий вечер он сдался и остался в их спальне, лежал с ними в кровати, болтая, пока те не заснули, потом только к себе ушел. Позже он услышал, как Айлика говорила брату: "Ничего, вот станет нам по пятнадцать, и не отпустим его, не расстраивайся". Неймо носился, хотел устроить их в школу, где будет частичное преподавание на южном наречии, есть же у них эмигранты? Значит и школы должны быть. — И не вздумай, в нормальную школу их отдадим, в нашем районе, — сказал Дитте, узнав о его планах. — Пусть растут истинными тирроганцами. А язык им легко дается, я смотрю. Неймо усмехнулся: его розовые котики тайно, как им казалось, враждовали с синими котятами и вовсю уже с ними переругивались. Пятерняшки были на три года младше, но по росту уступали хрупким южанам не так уж много, к тому же были крепко сбитой бандой — среди них был мелкий альфа. Бесконечные детские подлянки живо напоминали его собственную давнюю вражду с Райнихом, и Неймо как никогда сочувствовал теперь Дитте. — Как ты нас терпел, старший? — Забавно было, — с легкой грустью улыбался Дитте, так и не помирившийся с братом. Да, папа с Райнихом излечились от своих паразитов и парочки позорных болезней за четыре дня, но синий кот так и остался жить в садовом домике, заявив Неймо: "Он не хочет меня видеть". Дитте не навестил их ни разу там. А папа переселился обратно и мучился теперь неимоверно: альфа не обращал на него внимания, обиженный Райних ударился внезапно в целибат, Чинэ-ли все еще была в Гжаре, только Лисса иногда чесала за ухом. А гулять белый котик при альфе опасался. Впрочем, папа живо компенсировал невнимание к своей особе, и одним солнечным утром Неймо за завтраком увидел в газете собственную фотографию — алтарь, свадьба, розовые полуголые котики. Все смазано и без лиц, но уж собственный позор он не узнать не смог. — Отец, как ты мог! Ты хоть о детях подумал? — заорал Неймо, вскакивая, и папа, роняя стулья, сиганул от него в окно. — Да, зачетно отпиарил, — смеялся Райних. — Хотя там фотографии и поудачнее были. — Ты... — Неймо сжимал кулаки, не находя слов. — Успокойся, — Дитте хлопнул ладонью по столу. — Да, статейка грязная, как обычно, но тебя лично там не узнать. Неймо, все еще кипя от злости, прочитал злосчастную статейку несколько раз. И под конец даже смирился с судьбой. К тому же и папа писал так жалобно, что прямо сердце кровью обливалось: и про горемычную судьбу гжарских беженцев, вынужденных надругаться над собственными религиозными обычаями и торговать детьми, лишь бы выжить. И про аукционы девственников на дискотеках, и про похабных тирроганских туристов, позорящих Отечество... На следующий день на работе с ним вдруг связался представитель благотворительного Общества помощи пострадавшим в гражданских войнах: "У вас ведь богатый опыт работы с гжарцами, доктор Неймо. Мы хотим облегчить участь беженцев. Вы же читали эти скандальные статьи?" "Да, — ответил Неймо, много размышлявший об этом, и даже писавший, безответно правда, в это самое общество. Надо же, как помог папа. — И надо обязательно взять под контроль ювенальной полиции вывезенных малолетних гжарцев. И облегчить процедуру их законного принятия в прайд, для тех неков, которые захотят помочь им, я готов ко всяческому сотрудничеству." Домой он возвращался радостный и полный энергии, хотелось немедленно поделиться новостями с Дитте. — Он в саду, — сказала Лисса. Неймо бодро зашагал по сумеречным тропинкам, размышляя о деталях будущего общественного проекта. И наткнулся на них, Дитте сидел на скамейке, а Райних лежал у него головой на коленях и страстно шептал, целуя ладони альфы: — Больше никогда, веришь, Дитте? Никогда... — Конечно верю, Райних, никогда, — Дитте улыбался слегка насмешливо, но не отрывал довольного взгляда от лица брата, и тот так же светился от счастья. Неймо попятился, решив им не мешать. Он дождался их в гостиной, играя со всеми семью котятами по сети в змееловов. — Прекрасно! — сказал Дитте, услышав новости. — Ты просто молодец. — Отличный общественный капитал для нашего клана, — улыбнулась Чинэ-ли с экрана, мордочка у нее была запыленная. Райних зевнул и погладил Дитте по спине. — Общественный капитал! — восхитился папа, преданно глядя на изображение альфа-кошки. — Дитте станет комиссаром, а ты, госпожа, главврачом! Все засмеялись: "Ну, до этого еще далеко..." — Как там дети, не передрались ли еще, — сказал Неймо, вставая. — Надо пойти с ними всеми в горный поход, — сказал Райних, — вдруг подружатся. Как думаешь, Дитте? — Хорошая идея, — одобрил альфа. Неймо закивал, точно, в горах легко подружиться. Котята показывали друг другу языки и кривлялись, он взял своих розовых за лапки и повел их укладывать спать. — Какие послушные, — восхитилась им вслед Лисса. — Вот через три года ты меня тоже будешь гладить, как взрослого, — мечтал Димир, лежа в постели и сплетая с ним тонкие пальцы. — Дурак, — фыркала Айлика и пыталась укусить брата за хвост. Неймо молча улыбнулся, он вдруг подумал, что давно уже не мерз, да, ему снова было тепло, хотя в Тиррогане и стояла ледяная поздняя осень. КОНЕЦ. ***Порно-трейлер: Сбежавший папа. Презанятный все же обычай, этот бракч. Энкем с удовольствием рассматривал снимки, особенно последние. Как вырос его сыночек, и членище себе отрастил, в кого, интересно... Вокруг галдели возбужденные вином и зрелищем гости, Райних с кем-то спорил, повторяя местные ругательства, которым его научили миротворцы. Кстати, о приятном. У Энкема остался номерок одного из них, как жопой ведь чувствовал тогда, что веселье обломится. Он оглянулся на Райниха, хотел сказать, что пойдет проветрится, а потом передумал. Тот и сам обо всем догадается, когда освободится от драчки. И сыну сейчас нет никакого дела до отца, все его бросили... Энкем вздохнул, опустил хвост и поплелся к резным воротам, по пути копошась в комме. Его вызову были искренне рады! Какое счастье! Энкем призывно зашевелил ушами и тоже включил видео. — Приветик! Я тут заблудился немного... — Стой где стоишь, малыш, я тебя подберу! — рыжий котяра, имя которого он не записал в комм, подмигнул ему, показав кончик языка. — А твои товарищи, — Энкем изобразил печаль, — заняты? — Для тебя все свободны, — ответил Реззе, наконец-то он вспомнил имя... Или Шеззе... — Ты около старой церкви, да? Энкем закивал, выслушал советы не входить туда, особенно, если там играют свадьбу. Это страшный обычай, сказал ему Реззе, мы с друзьями лучше сами тебе расскажем и покажем. Томление в заднице усилилось от последних слов рыжего, Энкем незаметно потер соски сквозь рубашку, вспоминая, как его лапали в клубе, такого беззащитного, и собирались с ним сделать ужасные вещи, просто кошмарные. Он уселся на лавочку, незаметно притираясь попой к нагретым доскам, скорей бы уже за ним приехали. — Залезай, — Реззе распахнул перед ним дверцу кара, и он был там один, проклятье, и в штатском! Какое невезение, Энкем чуть не взвыл обиженно. — Что-то не так, малыш? — котяра погладил его по щеке и засунул в рот кончик большого пальца. — Может, не поедем к ребятам? Энкем замотал головой и промявкал "поехали", и еще рукой замахал, мол, быстрее уже. Кар резко дернулся, сразу набирая скорость, и он откинулся на сиденье, предвкушая. Еще по дороге миротворец запустил ему руку в штаны, поглаживая, забираясь пальцами за мошонку, и чувствительно ущипнул. Энкем вскрикнул и попросил еще. Хорошо-то как, господи, а будет еще лучше, подумал он, расстегнув ширинку и всосав член Реззе, кар вильнул, а Энкем царапнул зубами налитую красную головку. — Выпорю за такое, — на голову ему опустилась тяжелая рука, и развратный папочка застонал с набитым ртом и тут же получил струю спермы в глотку. — А где еще один? — он оглядел номер, куда они прибыли, ничего так, хотя и получше бывает. Гадкий Реззе так и не дал ему кончить. Злой! — Горячий ты какой, троих тебе мало, значит? — белый, такой же как сам Энкем, котище подошел сзади, кусая его за ушко, а двое других принялись раздевать. — Не надо, — замяукал Энкем, — пожалуйста, нет... Нечьи лапы тут же отпустили его, а Реззе толкнул на огромную кровать, стоявшую посреди номера, и что-то сказал товарищам, вроде: "это как раз, как ты любишь, Грах". Реззе-то сразу его понял, только переспросил еще раз, точно ли он хочет так поиграть. А потом его шлепали по голой беззащитной попе, и он кричал, и терся стоящим членом о чьи-то ноги, боже, какой стыд, и так хорошо. А под сильным накачанным телом уже просто выл, дергаясь и выгибаясь, его держали крепко и обзывали по-всякому. — Нет! Да! Отпустите... еще... — Энкему казалось, что он сходит с ума, как всегда в такие минуты, он был готов умереть вот так, с членами в заднице, сейчас в него входили сразу двое, даруя и боль, и удовольствие, и восторг, зарождающийся где-то под сердцем и брызжущий во все стороны. — Времени сколько, — хрипло застонал Энкем, приходя в себя, вот это трах, даже сознание потерял. Он сидел на руках у Реззе, тот нежно гладил его и пытался напоить водой, а двое других безымянных ебарей обеспокоенно топтались рядом. — У меня бывает, — великодушно успокоил их Энкем и запоздало вспомнил про презервативы. А меж тем было уже полшестого по местному времени. Проклятие, не хватало еще на рейс опоздать. Он резво вскочил, оттолкнув поддерживающие лапы, и бросился в ванную, грохнувшись по пути. Голова закружилась. Его тут же подхватили на руки и понесли мыться, Энкем стонал и причитал от каждого прикосновения, грубые, злые котищи, как у них только лапы поднялись... — Придешь еще? — спросил его Реззе, и Энкем с удовольствием ответил, что вот прям сейчас уезжает. Нет, отвозить его не надо, доедет на такси. Всем до свидания.