Ноев Ковчег

Шаг. Простой шаг, давшийся ему с таким дьявольским трудом. Борьба с собой отнимала слишком много сил, и он решил сдаться, потому что продолжать было уже попросту невозможно. Слишком много энергии тратилось на попытки быть кем-то, кто этому миру не нужен. В глобальном, масштабном плане его дар был лишь одним из механизмов правосудия. Кого при таких высоких ставках беспокоила судьба одного сломленного тяготами работы и жизни человека? В этой игре Уилл проиграл, едва встретив Ганнибала. Но он боролся. Боролся до последнего: с собой, с Ганнибалом. Жертвенность Грэма стоила ему всего и сразу. И ради чего? Ради Аланы, так быстро променявшей свою привязанность на секс и иллюзию понимания от наставника? Ради Джека, видевшего в Уилле лишь безропотно работающий механизм вроде шариковой ручки или рабочего планшета? Механизмы не задают вопросов. Техника не лжет, не спорит, техника не переживает депрессивных эпизодов, не спит, не конфликтует, не страдает от аутизма или нервного истощения. Чего ему стоило то предательство? О, это была лишь одна из жертв, которые Уилл принес ради эфемерной и теперь уже такой неоднозначной жажды справедливости. И продолжил бы приносить, если бы в деле Потрошителя не была поставлена жирная точка. Ганнибал сдался сам, плюнув в лицо и правосудию, и всем истраченным на его поимку за долгие годы расследований ресурсам. Как сдаться так, чтобы, даже оказавшись в уязвимой позиции, выйти из затеянной игры победителем? Как сказать этим больше? Уилл, Алана, Джек. Что вообще случилось со всеми ними за это время? Они прошли через жернова условностей и переродились в чертовых моральных инвалидов, став намного ближе к Ганнибалу, чем были когда-либо до этого. Они не могли оставаться теми, кем были раньше. Убивающий дракона, сам им становится. Каждый из них стал в какой-то степени тем, кого презирал изначально. Пройдя через подобное, сложно не осознать, насколько зыбко твое представление о добре и зле на самом деле. Все твои представления о мире сбрасывают настройки, и ты становишься таким же бездушным и этически мертвым, как и тот, кого ты так яростно преследовал. Становишься такой же инфернальной тварью. Все еще не замечающий этой в себе перемены, все еще не готовый принять то, что ты такая же мразь, такой же предатель, но предавший уже свои личные идеалы, так тесно связанные с общественными. Как сдаться так, чтобы не предать себя? У Ганнибала получилось. Уилл закрыл лицо руками, надавливая на глаза. Решение было принято, шаг сделан, сумка собрана. Что дальше? Придется действовать без промедлений. Не думать. В ФБР поймут, что в дело вмешался Уилл. Но, если все пройдет удачно, то через полчаса после побега они с Лектером будут далеко. Ориентировки разошлют быстро, но прежде им придется наладить связь с сервером. Грэм скользнул взглядом по столику: поддельные паспорта, карты, список адресов. Сможет ли ФБР публично заявить о том, что снова облажалось? Сможет ли Чилтон забить тревогу сразу? Он, определенно, будет в ужасе. Они все будут. Но станут ли они препятствовать им в своем нынешнем состоянии? Готовы ли они будут снова пожертвовать всем, чтобы исполнить свой гражданский долг? Или пошлют все к черту и сбегут? Джек сломлен, он, скорее всего, плюнет и уйдет в отставку. Вынашивающую ребенка Алану беспокоит безопасность новой семьи. У нее есть Марго и ее деньги. Они сбегут и исчезнут с радаров. Чилтон слишком бесхитростен для того, чтобы противопоставить им что-то существенное. Они не рискнут поднимать панику и попытаются решить проблемы своими силами. Пока они наладят связь и доберутся до камеры Лектера, Уилл и Ганнибал уже будут в частном самолете. Билеты в Италию, взятые на чужие имена, казалось, жгли кожу сквозь подкладку куртки. Скрываться у всех на виду. Если все пойдет по плану, то они затеряются в Венеции. Беседы с Потрошителем прослушивались, но уже в который раз взятки решали все, а зашифровать необходимую информацию и передать ее частями через подкупленных санитаров было несложно. Грэм был уверен, что Ганнибал поймет всё правильно. Он не мог не понять. — Это последнее, — Уилл поднял взгляд на молча изучавшую ключи Чийо. — Затеряйся, как и хотела. Брось машину и растворись в воздухе. Остальное неважно. Бета кивнула. За все это время она не задала ни единого вопроса. Уиллу было что сказать Ганнибалу, но на первое время следовало обеспечить себе небольшое алиби, чтобы ненадолго сбить их с толку, поэтому он поедет другим путем. Отчасти из-за того, что он не сможет посмотреть Лектеру в глаза сразу после освобождения. Ему было нужно немного времени. Было еще кое-что. Кое-что, о чем Ганнибал должен был узнать, но при свидетелях говорить о таких вещах было нельзя. Он расскажет об этом потом. В самолете или позже. Если тот не догадается сам. В сумке было собрано необходимое после побега. Частный самолет вылетал не из крупного аэропорта, находящегося в относительной близости к месту заключения, а из небольшого сектора немного дальше. Правоохранители точно кинутся изучать записи камер видеонаблюдения. В это время они будут уже далеко. — Выдвигаемся. *** «Я скучаю по собакам. По тебе скучать не стану. И не стану тебя искать. Я больше ничего не хочу. Не хочу знать, где ты и чем занимаешься. Даже думать о тебе не хочу» Закрывая глаза, Ганнибал прокручивал у себя в голове этот момент снова и снова. Уилл Грэм выстоял. Выжил в эпицентре взрыва. Старательно избегающий любого зрительного контакта, он заглянул в око своего шторма. И как бы Уиллу ни хотелось этого избежать, но ему ещё предстояло научиться с этим жить. Три месяца в террариуме Аланы явно стоили того, чтобы увидеть его снова. Стоили бы и три года и, пожалуй, даже больше. А ждать Ганнибал умел как никто другой. Однако Уиллу снова удалось его удивить: Лектеру казалось, что на осознание и принятие своих истинных желаний у столь упрямого омеги уйдет куда больше времени. Ему хотелось знать о причинах подобных перемен, но Грэм не сдал себя ни полунамеком, ни взглядом. Джек пригрел в своем отделе существо, которое на свою беду так и не смог по достоинству оценить и постичь. Кроуфорд вообще имел склонность недооценивать омег — относился к ним наполовину как к детям, наполовину как к психически неполноценным. Уилл, по сути своей, не относился ни к одним, ни к другим. ФБР само фактически устроило Ганнибалу и Грэму короткое свидание по просьбе Джека, когда отдел снова перестал справляться со своей работой. Никто не озвучил того, что изначально идея увидеться с Лектером принадлежала именно скромно раскладывавшему на столе бумаги Уиллу. О таких вещах не говорят, потому что испытывают стыд. Кроуфорд чувствовал себя отцом, сын которого в очередной раз попытался сбежать к не прошедшему одобрение родственников любовнику. Стыд. Бесконечный стыд. Пожалуй, будь Грэм помладше, Джек бы в воспитательных целях даже поставил его в угол. У Кроуфорда не было своих детей, а его жена-бета умерла, так и не дав ему потомства, и он развлекал себя тем, что играл роль родителя для своих подчиненных. Джека можно было назвать справедливым и даже добрым, что не отменяло того, что он являлся помешанным на эффективности невеждой, едва не сгубившим самородок: работа на ФБР на добровольно-принудительных основах из раза в раз доводила профайлера до нервного истощения. Омега же в большинстве случаев просто не мог отказать властному начальнику-альфе, ломаясь под чужим напором и не имея в себе моральных сил обратиться к тому за помощью, когда это было действительно необходимо. Уилла не раз отвергали те, кто должны были обеспечивать его безопасность. Ганнибал же как никто другой знал, как с таким сокровищем стоило обходиться. Осознавал он и необычайную выносливость, и опасность обманчиво хрупкого на первый взгляд Уилла Грэма. Мангуст, перегрызающий горло змее. Но никак не фарфоровая чашечка из редкого сервиза Джека, нет. Лектеру было очевидно, что между ним и Уиллом сформировалась поразительно прочная связь, о которой говорят, упоминая редкие случаи воссоединения Истинных. Это понимал и Грэм. И оно его пугало. Пожалуй, даже больше, чем что-либо ещё. Им часто руководил страх. Страх, становящийся его силой, которую ему ещё не посчастливилось ощутить сполна без примеси горького чувства вины. В полной мере для него это было возможно лишь рядом с Ганнибалом. Скинуть оковы вины, страха, стыда. В его возрасте было пора учиться переставать искать родительское одобрение у Джека. Открыв глаза, Лектер прищурился в стерильном свечении ламп своего изолятора — дешёвой копии убранства его квартиры. Алана пошла ему навстречу, выполняя это условие, скорее всего, невероятно довольная сладкой иллюзией власти. Мужчина медленно встал из-за стола, поведя плечами и разминая шею. Наручники тихо звякнули на запястьях. Он подошёл к стеклу, вглядываясь в вязкий сумрак за ним. Здесь Чесапикский Потрошитель содержался подобно редкой и опасной рептилии. Поглазеть на него в этом странном террариуме приходил красующийся в ореоле лживой славы Чилтон и гордая, но несовершенная в своих субъективных оценках Алана Блум. Другие гости бывали у Лектера редко. Его тюремщики боялись, что Ганнибал захочет выдать им их угнетающие тайны. Ганнибал едва заметно усмехнулся, продолжая неподвижно стоять перед толстым стеклом. Памятник бессилию ФБР — лично сдавшийся для ареста преступник, державший в ужасе Штаты и Европу. Если всё пройдёт успешно, этой ночью Потрошитель окажется на свободе. Сигнализация, освещение, коды замков — Уилл Грэм продумал все детали побега, но раскрывать мотивов столь разительных перемен не спешил. Что ж, с этим ещё предстояло разобраться. Но Лектер был уверен, что любая игра со столь желанным для него призом непременно придётся ему по вкусу. Мужчина провел кончиком языка по пересохшим губам, вспоминая вкус поцелуев Грэма и тонкий аромат мяты, которым Ганнибал успел насладиться сполна, прежде чем мальчишка в очередной раз попытался его убить. Сердце пропустило удар, дыхание слегка участилось в предвкушении, зрачки расширились. Уилл Грэм выпустит его на свободу. А затем Лектер отыщет ещё тысячи способов показать тому, как много они значат друг для друга в рамках этой бесцветной системы. За прозрачным стеклом вереницей мелькали образы его немногочисленных посетителей: отпечатки зыбких отражений оставались на поверхности, наслаиваясь друг на друга и складывались для Потрошителя в одно, всегда более явное и чёткое — его собственное. «Дом, который построил Джек» разрушался по кирпичику, как и все его обитатели, уже не уверенные ни в своей непогрешимости, ни в надёжности клетки, выстроенной вокруг своего кошмара. Несмотря на заключение и холод металла на запястьях, доктор практически не чувствовал себя взаперти. Зато в каждом взгляде, направленном на него, читались тревожная настороженность и молчаливое ожидание. Отняв своей насмешкой у федералов триумф от поимки серийного убийцы, Ганнибал с удовлетворением созерцал итоги своих выверенных ходов и смятение тех, кто по своему малодушию так просто позволил обвести себя вокруг пальца. Шаблонные герои всех мастей часто имели один существенный недостаток: несоизмеримую действительности веру в себя и праведность своих решений. Ганнибал ждал. Зная, что Уилл слишком восприимчив ко всему, что касалось их связи, даже находясь под стражей, альфа незримо расшатывал иллюзорно безопасное пространство своего возлюбленного. Лектер сдался властям у Грэма на глазах прямо перед его домом. Он стоял на коленях у его крыльца, и даже Джек Кроуфорд в тот зимний вечер не посмел прервать их зрительного контакта. А потом Ганнибал оказался здесь — в этом неубедительном подобии плена. Письмо, одна встреча в рамках расследования, давшаяся Уиллу с видимым трудом, но, несомненно, желанная. Пути назад больше не было. Теперь у Ганнибала была вся информация для побега, переданная ему в кратчайшие сроки. Но не стоило недооценивать этого омегу. Лектер был уверен: если бы тот хотел — даже в ущерб себе — положиться на торжество справедливости, он бы это сделал. Всё происходило слишком быстро. В этом уравнении явно имелись неизвестные Ганнибалу переменные. Этой ночью охрана должна была смениться, что давало ему пятиминутную заминку. Ганнибал догадывался, что Уилл был намерен вывести из строя механизированную систему. Сбой серверов позволит Потрошителю практически беспрепятственно покинуть свою тюрьму. Но действовать стоило быстро. *** На часах была без пяти минут полночь, когда свет замигал и отключился. Резервного обеспечения пока предусмотрено не было, поэтому, миновав в полутьме несколько дверей, отделяющих его от парковки, и в суматохе успешно обойдя охрану, Ганнибал бросился к перелеску, вдыхая холодный март: лёгкая одежда заключённого явно не подходила для этого сезона. Он не сбавлял скорости, пока не вышел на пересекающую лес трассу. Услышав тихое гудение мотора, альфа снова ушел в тень леса, но, когда показавшийся из-за поворота автомобиль с выключенными фарами сбавил ход и притормозил, направился к нему и забрался на переднее сидение. Оказавшись в машине, Лектер смерил водительское сидение жадным взглядом, впрочем, обнаружив там вместо Грэма знакомую ему с юных лет бету, только недавно выступавшую для них с Уиллом в качестве прикрытия во время побега из поместья Вергеров. — Он будет ждать тебя в самолёте, — ответила на не озвученный вопрос девушка. — Спасибо, что участвуешь в этом. Я свяжусь с тобой, как только сочту это достаточно безопасным, — Ганнибал со спокойной благодарностью взглянул на девушку, давая понять, что тверд в своем намерении не забыть о её услуге. Та не ответила. Лишь коротко взглянула на него и кивнула, набирая скорость. Почему Уилл не приехал сам, а решил отправить Чийо? Ганнибал не сомневался, что профайлер не упустил бы возможности продемонстрировать ему своё стратегическое превосходство и лично заняться побегом. Преподнести свою победу как когда-то он принес Лектеру тело поверженного Рендалла Тира. Однако Грэм оттягивал момент их встречи. Ганнибал лишь надеялся, что тот в последний момент не передумает и не поддастся страху. *** В небольшом частном самолете, несмотря на работающие кондиционеры, было невероятно душно. Уилл откинулся на мягкую спинку, стискивая зубы и уговаривая себя не нервничать, но это было невозможно. Он сжимал поручни вспотевшими от перенапряжения пальцами, иногда бессознательно прижимая ладонь к животу, не отрывая взгляда от иллюминатора, хотя прекрасно понимал, что машина должна будет подъехать с другой стороны, но специально сел именно в это кресло. За многослойным стеклом сквозь ночную дымку виднелось поле и далекая кромка леса. Взлетная полоса разрезала темно-зелёную вязь травы и устремлялась к горизонту. Три месяца. Все эти чертовы три месяца он надеялся, что это какая-то ошибка. Ведь не могло же на него свалиться всё из возможного дьявольского репертуара случайностей. Могло. Еще как могло. Теперь об этом говорили не только тесты, но и небольшой бугорок в районе живота, еще не особо заметный, тем более в его возрасте и с его комплекцией, но уже имеющийся. Выходит, когда они были у Вергера, оно уже было с ним. В нем. Черт… Там все ещё был тот самый шрам. Белел на коже напоминанием о месяцах в больнице, но больше не вызывал у Уилла никаких эмоций. Вероятно, Грэм уже пережил слишком много дерьма, чтобы страдать из-за каких-то там выпущенных кишок. Он уже не чувствовал ничего от мысли о том, что это с ним сделал его альфа. Уилл болен. Болен так же, как и Ганнибал. Это не лечится, а от сопротивления все становится только хуже. Глубокий вдох. Он каким-то чудом пережил буквально вывернувшие его наизнанку первые недели токсикоза. На работе о его положении не догадывались. Немного гормональных духов, немного специальных подавителей. Джек был уверен, что Грэм попросту выгорел, и какое-то время не привлекал его к расследованиям вообще. Особенно после того, как на нервной почве на первых неделях тот послал и его, и ФБР в целом к чёртовой матери. Когда-то раньше — казалось, уже в прошлой жизни — за такое нарушение субординации Кроуфорд бы, конечно, не уволил, но в унизительной отповеди не отказал. Теперь же тот помолчал в трубку. Не извинился, но в голосе эти невысказанные извинения читались и так. До последнего времени Уилл продолжал давать лекции в Куантико, но в какой-то момент осознал, что его разбитое состояние стало слишком заметным для окружающих: ученики косились на него сочувственно, но, слава богу, ничего не говорили. Из-за статей Фредди каждая собака знала о том, что Грэм упек в террариум Блум и Чилтона своего собственного альфу. И, каким бы монстром тот ни был, это вызывало сопереживание, которое вгоняло Уилла в еще большую фрустрацию. Последний «привет» от Ганнибала дал о себе знать через неделю после суда. Грэм сомневался, что это было спланировано. Скорее роковая случайность, сделавшая его положение еще более унизительным и шатким. Ему не хотелось думать о том, как поведут себя другие, узнав обо всем. Лакомый кусочек. Смотрите: профайлер федералов — подстилка Чесапикского Потрошителя. Еще один признак того, что ФБР облажалось. Фредди была бы в восторге. А если он просчитался? Если что-то уже пошло не так? Если Ганнибал не смог сбежать? Если… Уилл судорожно выдохнул, услышав тихий шорох шин и урчание мотора. Чувство облегчения затопило его с ног до головы, и он с трудом удержался на месте, чувствуя, как внутренности прошивает нервное возбуждение, а сердце начинает стучать быстрее. Ганнибал заметит. Точно заметит. Альфы всегда чувствуют изменения в запахе своего омеги. Лектер почувствует это, наверняка, еще быстрее и резче, чем другие, если его не собьет с толку гормональный подавитель. Стоило успокоиться. Звуки шагов казались слишком громкими. Грэм сдавил переносицу, приподняв очки, а затем просто отложил их на выдвижной столик. Какая-то часть его бессознательного начала грустить о том, что он встречает своего альфу в очередной клетчатой рубашке, но омега быстро выдвинул эту мысль на задворки разума: не время и не место. Ганнибал остановился и несколько секунд молча смотрел на него: — Уилл? — прозвучало скорее утвердительно. Вместо приветствия. Грэм выдохнул. Чужой голос вызвал в нем неконтролируемую вспышку эмоций. Ему следовало оставаться спокойным хотя бы внешне. Держать себя в руках. Он посмотрел на альфу, бессознательно чувствуя, как снова крепнет между ними эта больная отвратительная связь. Уилл выдохнул, практически сразу отводя взгляд, не зная, что именно ощущает и как ему следовало действовать теперь, когда его план, черт возьми, сработал. Неужели он смог… Боже… — Ганнибал, — Грэм едва заметно улыбнулся, приподняв голову, но все еще смотря в сторону на стык панелей под иллюминатором. Дверь самолета закрылась, он пришёл в движение. — Никаких неожиданностей? — омега слабо кивнул на место напротив себя и непослушными руками попытался застегнуть ремень безопасности. Ганнибал опустился на предложенное ему место, не сводя непроницаемого темного взгляда с профайлера: — Чийо отлично справилась со своей задачей. Свидетелей не было. — Не было или не осталось? — Уилл замер, беспомощно смотря на не поддающуюся слегка заржавевшую защелку. Вместо ответа Лектер криво усмехнулся уголком губ, а затем подался вперёд, легко помогая омеге пристегнуться. Пальцы скользнули по ткани чужой рубашки, на мгновение ощущая жар тела под ней. Уилл едва ощутимо вздрогнул. Несмотря на некоторую настороженность относительно мотивов Грэма, сейчас Ганнибал особенно четко осознал, насколько ему не хватало того рядом. В разлуке с Уиллом и его неповторимым даром альфа чувствовал себя куда менее законченным и совершенным. С недавнего времени убийца в нем отделил желание обладать Грэмом живым или мертвым — в качестве трофея и в качестве пищи — от желания просто обладать. Ему хотелось стать с ним одним целым. Принимать всё, что тот захочет преподнести. Так же, как Уилл каждый раз благодарно принимал подарки и уроки Ганнибала. Самолет, разгоняясь, двигался по взлетной полосе. Грэм молчал, поэтому Ганнибал продолжил: — Полагаю, у нас не так много времени до момента, когда они начнут шевелиться, — Лектер откинулся на спинку и осмотрелся, затем снова переключая внимание на омегу. — Они не знают о том, какие суммы твоими стараниями оказались у меня в распоряжении… — профайлер с трудом разлепил пересохшие губы. Он красноречиво двинул бровями, при этом совершенно не изменившись в лице. — Скорее всего, начнут с записей из крупного аэропорта, а этот не такой известный и находится подальше. Неочевидный вариант. Что-то вроде филиала, раньше был военным, теперь практически не используется, а рейс в публичных базах найти не удастся, частники туда не вносят. Так что, пока бюро получит ордер, пока отправит запрос… Уилл казался вымотанным и раздраженным, что, в принципе, соответствовало его базовой линии поведения в стрессовой ситуации, не требующей физической мобилизации. Все же Грэм практически в одиночку устроил Чесапикскому Потрошителю побег из тщательно охраняемого места заключения с многоуровневой системой безопасности. Это было оправданным поводом для стресса. Самолет взлетел. — Какое место ты выбрал для нашего дальнейшего пребывания, Уилл? — Ганнибал протянул руку и осторожным бережным жестом коротко сжал его ладонь. — Я выбрал местом назначения Аэропорт Valerio Catullo, — что-то внутри Грэма встало на место. Беспокойство отпустило. Он поднял серьезный прямой взгляд на Ганнибала и, небрежно высвободившись из хватки, выложил на столик несколько комплектов документов. — Там можно арендовать автомобиль, — омега указал на левый конверт. — Здесь — местные права и паспорта. — Верона? — в голосе доктора прозвучало легкое сомнение. — Венеция, — практически фыркнул Грэм в ответ, раздраженно морща нос. — Я знаю, что у тебя там есть кое-какое имущество, не спрашивай откуда, — Уилл сделал глубокий вдох. Он видел, что Лектер принюхивается, но никаких открытий это ему явно не дало. Ганнибал с первой их встречи постоянно совал свой нос в его личное пространство. Что ж, это доказывало хотя бы то, что беременность явно не была частью его очередного плана. Ганнибал, явно обдумывая произнесенное Уиллом, провел рукой по своим волосам, частично ликвидируя образовавшийся в них беспорядок и со скрытым недовольством мысленно отмечая свой неподобающий вид: — Хороший выбор, — он кинул поощряющий взгляд в чужие глаза. — Затеряемся там на неск… некоторое время, — Грэм тяжело сглотнул, стараясь выглядеть безразличным, но и сам не мог прекратить изучать чужое лицо взглядом. Ганнибал изменился с их первой встречи. Не только внешне. Прошлый Ганнибал бы никогда добровольно не сдался полиции. Он уже один раз устроил из-за этого резню, в которой погибла Эбигейл. И ради чего? Наказать Уилла? — Если ты не против, я бы хотел переодеться. — Я взял сменную одежду, она в сумке под твоим креслом, — профайлер увлажнил нижнюю губу кончиком языка, подаваясь вперед. — И… Движение машины отследить будет довольно проблематично. Им придётся действовать наугад. Они будут в панике. Они уже в панике. Еще, возможно, они для начала начнут расследование внутри штатов. У тебя не так много союзников, — Уилл прикрыл глаза, ощущая, как после облегчения на него накатывает усталость и лёгкая сонливость. Он надеялся, что ФБР не запросит медицинскую карту и не узнает его маленькую тайну. — Про Чийо они не знают. Возможно, будут проверять связи с мафией или сотрудниками психиатрической клиники… — Грэм зачесал отросшие кудри назад, открывая лоб, и прижал к нему прохладную ладонь. — Скорее всего, — профайлер приподнял брови, коротко задумываясь, — Марго и Алана уже пакуют чемоданы, а Джек пишет увольнительную. — Джек слишком сломлен, чтобы продолжить. Возможно, позже у него откроется второе дыхание, но время будет упущено. Это, несомненно, крах его карьеры, — последние слова Лектер произнёс с легким сожалением. Кроуфорд был сильным противником, но Ганнибал оказался сильнее. — Чилтон забьется в панике под ближайший камень… Признаться, во время моего пребывания под наблюдением меня позабавила его бравада. Похоже, он единственный ощущал себя в безопасности, — лицо Ганнибала оставалось спокойным, но в глаза закралась ирония. Уилл понимал, что доктора веселит факт того, что в итоге все шишки в очередной раз посыплются на незадачливого коллегу. Он уже подставлял Фредерика раньше, он подставит его и сейчас. Не то чтобы Грэму было сильно того жаль. Разве что совсем немного. Чилтон был высокомерным омегой, но ни в коем случае не плохим человеком. Как бы там ни было, он явно не заслуживал происходивших с ним злоключений. А заслуживал ли их Уилл? Оставив права с паспортами на столике, Ганнибал встал и занялся вещами. Лектер вытащил аккуратно сложенный простой светло-серый костюм и отправил сумку обратно под сидение. Мужчина выпрямился, перекинув одежду через руку, и повернулся к профайлеру. Несколько секунд он задумчиво рассматривал усталого и немного сонного омегу, а затем приблизился к нему, склоняясь над креслом и все так же не сводя с него взгляда: — Ты отлично справился, — в голосе звучало спокойное твёрдое одобрение. — Полагаю, Уилл, ты заслужил это, — Лектер с легкой улыбкой приподнял его лицо за подбородок, касаясь сухими губами чужих мягких и чуть приоткрытых губ. Поцелуй застал Уилла врасплох, теплый влажный язык проник в его рот, вырвав из его груди слабый стон. Грэм не думал, что ведущий себя настолько по-деловому Ганнибал так резко вторгнется в его личное пространство. Признаться, он даже успел от этого отвыкнуть за последний год. Их близость во Флоренции имела все же несколько… отличный характер, хотя и разбавила обычную уже очень привычную для них игру, в которой все всегда делали вид, что не понимают, что именно между ними происходит. Тогда все случилось слишком внезапно. Когда Уилл выписывался из больницы после Балтиморской резни, ему уверенно говорили, что после подобной травмы он, скорее всего, никогда не сможет иметь детей. Грэм был уверен, что Ганнибал сделал это специально, то ли вдохновившись примером Вергера, то ли в порыве своего «творческого» вдохновения. Не то чтобы Уилл сильно рассчитывал на реализацию своей репродуктивной функции, но сообщение вогнало его в депрессивное состояние. После новостей о внутренних повреждениях, не в силах дать хоть какой-то вразумительный ответ, омега лишь слабо поджал губы, невольно вспоминая про Марго. Как с этим справилась она? Калейдоскоп событий доводил его до исступления: тяжело было видеть, как ломается изнутри Джек Кроуфорд, как передвигается на инвалидной коляске Алана Блум… Потом к Уиллу пришло окончательное осознание смерти Эбигейл. Ганнибал тогда отобрал ее у него во второй раз. Потом во Флоренции у него случилась первая послеоперационная течка, которая должна была быть «пустой», но, судя по всему, врачи оказались не правы. Было нечто дикое в том, что, пока «мужей-убийц» во всю искала подкупленная Вергером итальянская полиция, те расшатывали кровать в одном из хостелов на окраине города. Для Грэма это была первая за всю жизнь течка с альфой, и он до сих пор вспоминал ту ночь с внутренним трепетом и чувством удовлетворения. А потом он снова попытался Лектера убить. Уилл ответил на поцелуй. Его руки как-то сами потянулись к вороту чужой тюремной робы. Он прикрыл глаза, жадно втягивая носом запах Ганнибала. Такой, кажется, безобидный на первый взгляд, но такой опасный на самом деле: что-то близкое к темному шоколаду с легкой коньячной примесью. Совершенно не приторно. Грэм никогда бы не признался в этом даже себе самому, но он мог вдыхать этот запах бесконечно. Однако Ганнибал отстранился и одарил Уилла долгим взглядом из-под полуопущенных светлых ресниц, а затем медленно произнёс, практически интимно понизив голос: — Но, mon cher, учти, что я не слишком люблю сюрпризы, — он постарался звучать мягко, чтобы не вызвать у профайлера ненужной паники, но безошибочно коснулся ладонью сквозь ткань рубашки омеги продолговатого шрама. Уилл похолодел, медленно опуская руки, а следом — взгляд, ощущая, как в груди снова закручивается в узел напряжение. А с чего он вообще взял, что Лектер примет этого ребёнка? Что всё это вообще значило? Задним числом Грэм понимал, что речь идет о его предательстве во Флоренции и том, что было до этого, но слова Ганнибала никогда не имели единого смысла, нужно было видеть все смыслы разом. Ведь Эбигейл была необходима лишь для того, чтобы… манипулировать Уиллом, не так ли? Лектер отстранился, отпуская омегу, и, ненадолго оставив его одного, отправился приводить себя в порядок. Грэм беспомощно откинулся на спинку, заметно бледнея, чувствуя сильную слабость, и отсутствующим взглядом уставился в иллюминатор, в сущности ничего перед собой не замечая. Вскоре Ганнибал вернулся к своему спутнику уже куда более довольный собственным внешним видом. Теперь его волосы были аккуратно уложены (насколько это вообще было возможно в таких условиях), а вместо хлопкового комбинезона на нём была надета рубашка из плотной ткани и неожиданно хорошо подошедший по размеру светло-серый костюм стандартного кроя. Сам доктор Лектер вряд ли бы выбрал для себя одежду такого уровня, но то, что совершенно не привыкший к такому стилю профайлер попытался угодить его вкусу и даже не ошибся с размерами, практически трогало. Приводя себя в порядок, он размышлял о том, с какой готовностью и голодом Уилл ответил на поцелуй и как осёкся после его маленького предостережения, мгновенно замкнувшись и уйдя в себя. Сейчас альфа и вовсе застал профайлера неестественно бледным и будто бы обессиленным: казалось, тот даже не заметил, как вернулся Ганнибал. Мужчина вздохнул. Он знал, что поступил с Уиллом жестоко, надолго отправив того в больницу и лишив репродуктивных способностей. Но того требовала ситуация. Чашка должна была разбиться. Тем не менее, Грэм был прощен и уже сполна заплатил за свои ошибки, ему незачем было страдать и дальше, а нынешнего Ганнибала куда сильнее занимало его благополучие и их совместное будущее. Альфа опустил ладонь мужчине на плечо, и тот поднял на него расфокусированный, но напряженный взгляд. Доктор поднял с соседнего сидения куртку Грэма и накинул её тому на плечи: кондиционеры работали на полную мощность, а в тонкой зеленой клетчатой рубашке Уиллу явно было холодно. На это профайлер лишь зябко поежился, будто только сейчас замечая, насколько замерз, и рассеяно отвел взгляд, низко опуская голову. Весь оставшийся полет Уилл проспал, забравшись с ногами на широкое мягкое сидение и обхватив себя за колени, понимая, что с этого момента вполне может скинуть с себя всю ответственность за передвижение на Ганнибала. Убивать тот его, в любом случае, пока что не собирался, так что Грэм решил, что может расслабиться. Он уткнулся носом в колени, чувствуя, как постепенно согревается и отключается. После начала беременности сил у него заметно поубавилось, если можно было вообще сказать, что они у него до этого были. Благо на третьем месяце хотя бы самочувствие выровнялось и уже не было настолько хаотичным и нестабильным. Уилл переместил руку на живот и, почувствовав тепло, провалился в сон. *** Спустя несколько часов они уже были в Вероне, и Ганнибал вышел из арендованного ими автомобиля, ненадолго оставляя Уилла, чтобы сделать несколько звонков с одноразовых телефонов. Он занялся переводом части своих средств на счета местных банков и активацией имеющихся здесь карт. Также мужчина распорядился о подготовке своего жилья к их приезду через проверенных лиц в сфере обслуживания. Остальная часть пути показалась слишком быстрой. Вымотанный перелетом и напряженным планированием накануне, профайлер практически все время провел в полудреме, пользуясь тем, что Ганнибал пока не пытался завести никаких разговоров. Пока тот вел машину, Уилл периодически приоткрывал глаза, видел перед собой залитые солнцем улицы, а затем засыпал. В какой-то момент он отметил, что они едут по широкому мосту Свободы. Омега едва заметно улыбнулся. Они были практически на месте. Но тревога не отпускала. Его слегка знобило. Впервые он задался вопросом: а нужен ли он Ганнибалу теперь? Уилл кинул быстрый взгляд на спокойно сжимающего руль Лектера. В любом случае, терять Грэму было уже нечего, поэтому он решил плыть по течению. Теперь можно.