Леший

День был сложным. Даже не сложным, а дурацко-тяжелым. Звонки, разговоры, постоянное мельтешение коллег и посетителей, кружение по конторе. За пределы помещения не выходила, а ощущения, словно марш-бросок по пересечённой местности устроила. Как-то из присущей ей любознательности Татьяна взяла у дочери умные часы и засекла пройденное за день расстояние. Четыре с половиной километра вокруг нескольких столов в трех кабинетах с постоянным контролем: то уворачиваться приходилось от людей, то обходить мебель, то пытаться не врезаться в косяки, стараясь с кем-то разминуться в дверном проеме.  И все это на каблуках. М-да, старовата становится уже, не девочка, на семи сантиметрах ходить, пусть и по ровной поверхности. Надо менять обувь, раз организм бастует и устает быстрее, чем раньше. Ну что сказать, обувь она так и не сменила, за что сегодня расплачивается ноющей болью в стопах и общей какой-то усталостью. Надо сделать пометку в памяти – или записной, – что в следующий поход по магазинам в список покупок обязательно войдет пара туфель на более низком каблуке, желательно, не тонком. А сегодня… Сегодня очень не хотелось домой. Хобби свои она как-то давно забросила, заниматься давно осточертевшим хозяйством не было никакого желания. Да и хозяйства того курам на смех. Дома обычно чисто, генералку устраивать смысла нет. Разве приготовить что-то вкусненькое, но на это сил нет, точнее, желания. Татьяна медленно шла с остановки домой. Погулять бы, но все так же усталость удовольствия не даст. Вернуться на улицу зайдя домой было уже сложно. Прилечь с книгой? Тоже не вариант, от информации в голове, а, главное, эмоций, и так слегка дурственно. Определенно надо куда-то выбраться на выходные. Дачи нет, но есть вариант на денек просто за город. А если спланировать заранее и договориться о ночевке в селе, то оба дня посвятить отдыху от городского шума. Сейчас многие подрабатывают на таких вот отдыхающих, которые на день-другой стараются вырваться из города. Одно время, помнится, экологический туризм был в моде: городские жители массово разъезжались по селам пожить как деревенские, включая отсутствие нормального душа-туалета-водопровода, наличие печного отопления и вкусив прочих прелестей провинциальной жизни, начиная с ранней побудки петухами и непролазную грязь после дождей. Дочь только рада будет: серьезная третьекурсница иногда позволяла себе побездельничать или устроить посиделки с подружками, благо мать периодически уезжала в командировки на несколько дней. Так что решено, поедет Татьяна за город, по лесу походит, воздухом подышит, от людей отдохнет. Начало осени, пока тепло и негрязно – идеальное время. Клен бы найти, такой, побольше, не у самых дорожек и тропинок, протоптанных местными и заезжими грибниками и просто любителями погулять. В городе кленов – на каждой улице, наверное, но не подходят они. Слишком много в себя впитывают отравы, что физической, что энергетической, и ничем не помогут. А ей клен помогал. Есть вещи, в которые можно верить, можно не верить, но от последнего они не исчезают и не перестают работать. По друидскому календарю деревом Татьяны был именно клен, и вот иногда, когда становилось совсем худо от переполнявшей тело негативки, она старалась хоть немного побыть рядом с деревом. Вообще считается, что необходимо обнять ствол и стоять так до появления чувства очищения и свободы. Но в городском парке такое поведение вызвало бы вопросы со стороны гуляющих, а там и до общения с нарядом недалеко. Не ночами же с деревом обниматься! Вот так, задумавшись о плане на ближайшие два дня – найти жилье, собрать вещи, еды захватить, репеллент, лекарства, она и дошла до подъезда, на автомате поднялась на третий этаж и зашла в квартиру, встретившую ее запахом чего-то сладкого, пекущегося, кажется, с яблоками. Дочка решила побаловать семью шарлоткой или пирожками. Неважно чем, главное, вкусно и еще более приятно. – Я пришла! И Татьяна двинулась прямиком на кухню к обязательному ритуалу обнимашек, хотя именно сегодня это делать не стоило бы.

**

Утро субботы началось еще затемно. Будильник честно оповестил о времени подъема в половине шестого утра, когда предрассветные сумерки  еще не сменились светло-солнечным утром. – Мама, ты чего так рано-то? Лена прошлепала в здоровущих зайцетапках размера на два больше, чем нужно, в кухню, где Татьяна допивала кофе и складывала в пакет приготовленные с вечера коробочки с бутербродами и заливала в термос чай. – Пробки. Если до семи не выехать, точно на час-два в дороге больше времени проведу. Сначала тут застряну, а потом по трассе, как дохлая лошадь, в колонне тащиться буду. – А-а-а. Я забыла, что ты уезжаешь. Татьяна рассмеялась. – Обычно дети не забывают, что родители из дома на выходные уезжают. Ты сама чего вскочила? Спать и спать еще можно. Если, конечно, не надумаешь прямо сейчас со мной рвануть. – Не, не надумаю, – зевнула дочь. – Я посплю еще, потом поучусь. А вечером с девчонками погулять собирались, если не передумаю я или они. – Деньги еще есть или оставить? – Да не, есть. Мы ж не по ресторанам ходить будем, а на бургер или мороженко у меня осталось. Татьяна впихнула пакет с едой в рюкзак, предварительно установив вертикально термос, подумала, добавила пачку салфеток, лишними не будут. – Тогда ладно. Отдыхай, учись, выспись в конце-концов. А то учебы всего три недели, а ты уже бледная ходишь. Лена согласно покивала, провожая мать ко входной двери, где с вечера стояла собранная сумка. – Ты там не гони, а то знаю тебя, на пустой трассе летаешь, а я переживай потом, – пробурчала. Татьяна усмехнулась: как раз с дочерью в машине она  почти никогда не гоняла. Та скорость не любила, в отличие от бабушки, и всегда нервничала, особенно при обгонах. – Не буду, обещаю. Просто и тащиться не хочется, засыпая над рулем. Опять же, в лесу темнеет раньше, а по темноте там гулять я точно не стану. Доехать, вещи кинуть, поговорить, добраться. Полдня уйдет. Так что поехала я. – Не задерживайся завтра, а то волноваться буду. Лена обняла мать, помахала на прощание рукой и закрыла входную дверь, отправившись досыпать.

**

Скорость Татьяна любила. Еще лет десять назад вообще могла уехать в ночь, носясь по трассе вокруг города, включив музыку погромче и отключаясь от дневной суеты. Редко получалось выбираться: работа, маленький ребенок, домашние обязанности. Но каждый раз был по-своему особенным. Иногда она к тому же съезжала с трассы на примыкающие проселочные дороги и останавливалась у заросшего поля. Земля, зелень, небо, иногда звездное, а иногда освещенное лунным светом – и никого. Мелкая ночная живность не мешала совершенно. Пару раз она встречала перебегающих дорогу лис, с опаской следящих за автомобилем. Однажды даже встретила кота, непонятно как забредшего достаточно далеко от дома. Хотя, возможно, его просто выбросили. Во всяком случае, на ее «кис-кис» он не отреагировал и спрятался в гречихе. Котейку было жаль. Зимой мышей не станет, все попрячутся. Да и морозы такие, что хороший хозяин собаку на двор не выгонит… Так, вспоминая о старых поездках и слушая по радио музыку, если не пропадала волна, она доехала до Березовки, в которой нашла на два дня (фактически, на сутки, но плата за два дня была выше, и хозяевам было считать так удобнее) временное пристанище. Если понравится что место, что условия, то можно будет на зиму на такие поездки договариваться. Три часа на машине с учетом выезда из города  вполне приличное время. У ее босса дача в полутора сотнях километров, так он вечерами туда по четыре часа добирается. – Надежда Григорьевна? Татьяна подошла к калитке, предварительно сверившись с адресом, записанным в блокноте и  увиденным на воротах, где кто-то неровно, но разборчиво написал: веселая 3. Стоящая во дворе с миской в руках  женщина прищурилась: – А ты, значит, Татьяна Николавна? Та кивнула. – Да, добралась вот даже быстрее, чем думала.  – Так заходи. Машину поставить есть где. А не хочешь с воротами маяться, мало ли как день пойдет, так никто и на улице не тронет, не заведено энто у нас. В первую минуту Татьяну как-то передернула от тыканья. Но оно было ровным, не злым, впрочем, она сама формальности не любила, на работе хватало. И  хозяйка была лет так на –дцать постарше. – Заходи, чаю попьешь с дороги, встала, поди, рано в выходной, – приветливо пригласила хозяйка и пошла в дом, показывая дорогу. – Твоя комната вона слева будет, – указала рукой на отдельно стоящую времянку. Уже наливая на небольшой кухне чай, пояснила: – Семья раньше большая была, в гости часто ездили друг к другу, муж покойный комнатенку-та и настроил, чтобы, кто семейный приедет, нам не мешал, а мы им. Там две комнаты, ток небольшие. Умывальник есть, а вот уборная на улице, не обессудь, не сподобился достроить, а мне уж и не надо. Татьяна кивала, запивая услышанное терпким, немного горчащим чаем. – Спасибо, думаю, меня все устроит. Видите, одна приехала. – И, опережая вопрос, добавила, – дочь  дома осталась, а мужа давно нет. Шуметь не шумлю, подышать хочу, а то в дожди не нагуляешь много. Надежда Григорьевна согласно кивнула: – Имей в виду, что темнеет у нас рано, ложатся спать все тоже не поздно,  если пропадешь, до утра не кинемся. Так что не задерживайся. Или предупреди, чай женщина взрослая, сама все понимаешь. Татьяна кивнула, поблагодарила за информацию и пошла осматриваться и  закидывать вещи во времянку. Затем взяла рюкзак и, руководствуясь подсказкой хозяйки, отправилась в другой конец деревни, откуда вела вполне утоптанная и даже немного проезжая дорожка в сторону леса. Она шла медленно, наслаждаясь прогретым воздухом, смесью запахов чуть влажной земли, прелых листьев и чего-то неуловимого, но присутствующего в лесу в любое время года. Решила пройти немного по дорожке, а потом свернула и побрела параллельно ей, далеко не удаляясь, но желая самой выбирать место, куда поставить ногу. Голова постепенно очищалась от мыслей, в большей части мусорных и ненужных. Наконец, она дошла до небольшой полянки, даже прогалины и решила передохнуть. Татьяна устроилась на самой границе света и тени от раскидистого клена, в который чуть лбом не ткнулась. Это был отдых. Нет, не так. Это был Отдых с большой буквы, когда ничто не мешало расслабиться, тпроветрить голову и сбросить, наконец, накопившееся напряжение. Возможно, живи она в частном доме и, копаясь в земле, было бы проще. Но квартирные комнатные цветы не помогали ничуть, в особо неудачные недели пропадая на глазах,  в парке особо не отдохнешь. А вот так, лежа в траве, – очень даже и да. И опять сослагательное наклонение: будь у нее другое наследие, жилось бы не в пример спокойнее. Но Татьяна была потомственной ведьмой. Наверное, ведьма – это слишком громко сказано. Но… везде есть свои «но», как известно. В ее случае ситуация была и хорошей и не очень одновременно. Ей не грозили проблемы, с которыми сталкиваются практикующие ведьмы, взявшие на себя определенные обязательства, причем что черные, что белые. Татьяна помнила рассказ свой бабушки о соседке, старой ведьме, у которой в семье были только сыновья и не одной подходящей невестки или ученицы. Умирала та долго и тяжело, так, что соседи еще пару месяцев обходили подворье стороной. Старая ведьма почти умоляла Татьянину бабушку принять силу, что не давала уйти в мир иной спокойно. Бабушке повезло, пожалуй, отказаться. Мать о способностях узнала в достаточно взрослом возрасте и не стала обучаться. А вот самой Татьяне предлагали. Дважды предлагали принять силу и пройти обучение по пользованию энергией. Но тогда, скорее всего, пришлось бы выбираться сторону: серых было очень мало, и они, часто, жили непросто, постоянно уравновешивая хорошее дело плохим. Наверное, это сложно – всегда знать, что именно ты делаешь, просчитывать шаги и контролировать поступки, отмерять добро и зло порциями и не дать любому из них приоритет. Если хорошо подумать, то сама Татьяна сама так поступает, зачастую неосознанно, лишь позже, размышляя об определенной ситуации, отмечала причины некоторых своих поступков. Кому помогла, хоть и не собиралась, на кого крикнула, сорвавшись. Лучше всего помогает вода, большая или текучая, но с плаваньем не сложилось. Когда Татьяна была еще Танюшкой, лет так в шесть-семь, она едва не утонула. С тех пор в воду заходила максимум по пояс. В озерной воде долго не высидишь: греется плохо, остывает быстро. Сезон короткий для озерного отдыха и если удается пару раз съездить, то можно сказать, повезло. Благо, регион лесной. И светлые березовые рощи встречаются, и довольно мрачные сосновые. На любой вкус, настроение, по разным надобностям. Ей вот клены нужны и хорошо, что не пришлось далеко забираться – вечером не придется долго возвращаться. Было бы теплее, можно и позагорать под теплым осенним солнышком бабьего лета, но земля постепенно остывает, так что эту идею Татьяна отбросила сразу: теплый плед из машины с собой не потащила. Можно поваляться да перекусить пора, в принципе. И Татьяна полезла в рюкзак, доставая еду и чай, но отвлеклась на шум. «Только не отдыхающие любители шашлыков!» – подумала и посмотрела в сторону негромкого треска. В нескольких метрах от нее из-за деревьев вышел человек в камуфляжной форме. Татьяна не поверила своим глазам: – Алексей?! Ей остро захотелось закурить, плюнув на почти шесть лет после того, как бросила зажженную сигарету в борьбе за свое здоровье.