Дьявольские реки

      Прорезиненная подошва военных берцев неприятно поскрипывала, соприкасаясь с белым полом. Эти светло-серые стены лаборатории, шершавые, с отвалившимися кусками краски, кое-где еще остались небольшие брызги грязи, которые прочно въелись в структуру, вызывали у Тэхена тошноту, а все тело начинало ныть, особенно болели суставы. В голове застряли сотни мерзких ругательств, все внутри него начинало вскипать от ярости.       Впереди шла молодая девушка. Ее бедра двигались в такт бежевых лодочек, игриво подрагивая при ходьбе. Вельветовая юбка-карандаш обтягивала ее неидеальную фигуру, выставляя на всеобщий показ широкие бедра. Белый халат был расстегнут, небрежно развиваясь. Эта нотка портила весь ее образ чистоплюйки, с зализанными в пучок волосами, которые вместе с кожей головы натягивали и глаза, делая их в несколько раз уже. Тэхен окинул еще раз ее взглядом с головы до ног. «Никакая», - хмыкнул он, переводя свои глаза на портреты ученых, которые натужно улыбались, но их надменные взоры в никуда, даже с фотографий, вместо восхищения вызывали лишь отвращение. -Доктор Чон? К вам господин Ким, - голос этой девушки пусть и был нежным, все равно ужасно раздражал, как у маленькой певчей птички, которая ранним утром распевает свои высокие мелодии, прерывая твои сладкие сновидения. -Господин Ким, рад вас видеть. Но могу спросить? Что вас привело сюда в столь поздний час, - Хосок дождался, пока дверь его кабинета хлопнула, а после развернулся лицом к Тэхену, отрываясь от огромной книги, покоящейся на его коленях.       Зрелище было не из приятных. Луна освещала его со спины, казалось, что он словно светится. Настольная лампа захватывала лицо не полностью, а поэтому в ее мягком желтом свете ярко выделялась лишь правая часть лица. Цвет глаз, казалось, стал ярче, и действительно напоминал самые ранние фиалки. Под этим же глазом виднелся приличных размеров синяк, уже пожелтевший, значит ему дней пять, не меньше. Аккуратные губы были изуродованы десятками ссадин. На плечи был небрежно накинут халат, а вместо изящных лаковых туфель, которые так любил Хосок, на пальцах болтались мягкие тапки. - Спасибо, что приняли, доктор Чон, -Тэхен аккуратно плюхнулся в кресло напротив, прихватив со стола маленькую конфетку в яркой обертке,- и извините за столь поздние посещения. -Да мне только в радость, - Хосок недоверчиво взглянул на дверь, в щели между ней и полом виднелась тень массивных ног, - лишний час без избиений. Так что, это вам спасибо.       Тэхен не стал спрашивать за что, так беспощадно измывались над молодым доктором, для него это было слишком очевидно. Тело снова заболело, словно его стегали розгами. -Доктор Чон, сегодня были обнаружены восемь трупов. Пять обезглавленных и иссушенных. Один был просто убит. От другого остались только ошметки кровавого мяса, с остатками кожи.       Тэхен запнулся, ловя на себе безумный взгляд Хосока. Фиолетовые глаза едва заметно дрожали. Он поднес руки ко рту, бормоча лишь губами «восемь трупов», а книга прямиком полетела с колен на пол. -Кхм, и последняя жертва, как бы так сказать. Она не была убита, но кто-то приложил все усилия, чтобы она умерла. Эта девушка, двадцати лет, и она полностью подходит под описание индивидов с черными слезами.       Тэхен снова запнулся, словно что-то внутри него запрещало говорить ему «с черными слезами». Сквозь зубы он произнес эту реплику, будто ему в рот совали кляп, чтобы он не проболтался. Он нервно цыкнул, передернув плечами. В кабинете вдруг стало не хватать воздуха, он чувствовал, как его тело покрывается потом.       Хосок молча продолжал смотреть на молодого командира, который сейчас елозил в кресле, словно уж на сковородке, то и дело оттягивая воротник своего свитера. Великолепие, лишь одно слово застряло в голове, при взгляде на этого статного юношу. Он был не первый, про кого Хосок так думал. Несколько месяцев назад, играя в очередную шахматную партию с объектом №235, это же самое слово промелькнуло в его голове. Но в чем же заключалось это великолепие? Красота? Возможно. Ум? Наверняка. Но что-то говорило Хосоку, на уровне подсознания, что это восхищение больше похоже на животный инстинкт, когда слабые особи видят пред собой вожаков. Главарь, который способен подчинить себе других. Объект №235 и Тэхен идеально подходили на эти роли, и было непонятно, кто из них сильнее. -Доктор Чон? – Тэхен продолжал сидеть напротив, впитывая в себя пронизывающий взгляд фиолетовых глаз, от его голоса Хосок встрепенулся. -Извините, господин Ким, что-то я задумался, - Хосок откинулся на спинку кожаного стула и, слегка прищурившись, и еще раз посмотрел на лицо Тэхена,- Так еще раз, зачем вы ко мне пришли?       Тэхен удрученно вздохнул. Он терпеть не мог повторять дважды. Обычно, он просто молча уходил, мысленно уничтожая такого человека, но тут был другой случай, поэтому свои привычки пришлось запихнуть далеко и надолго. -По поводу одной из жертв, доктор Чон. Возможно ли, что черные слезы появляются у человека уже в возрасте? Не с рождения?       Хосок быстро взглянул на маленькую круглую камеру, висевшую под потолком, в самом дальнем углу, из которого открывался прекрасный вид на весь кабинет. Красная лампочка не моргала, значит, в отделе охраны их еще не включили. На часах 21:40. У него есть не больше двадцати минут. -Невозможно, - холодно сказал он, доставая блокнот и верхнего ящика стола, - могли бы вы описать жертву, господин Ким? Может, это было не то, о чем вы говорите, а вашему мозгу показалось из-за стресса.       Тэхен быстро пересказал все тонкие моменты, представляя перед глазами тело той девушки. Даже запах гнили будто снова проник в его обонятельный центр. Хосок молча записывал, но на последних строчках рука его дрогнула, ломая тонкий грифель механического карандаша. -Невозможно. Чипа не было? – зрачки Хосока сузились и, казалось, вовсе исчезли,- Хотите сказать… да быть не может…вы серьезно?       Руки его нервно начали перебирать по столу, разбрасывая в стороны стопы листков, словно осенние листья, они плавно полетели на пол. Тэхен слегка напряженно следил за ними, пока вдруг не почувствовал напряжение, которое воцарилось в кабинете. Все эти резкие хаотичные движения Хосока больше походили на нервный приступ. Один листок упал подле ног. «Опыт №100901, 10:12». Рука сама потянулась, чтобы поднять его. Пальцы Хосока и Тэхена столкнулись почти у самого пола. Оба подняли глаза, смотря в испуганные лица друг друга. Фиолетовые слезы тонкими ручейками стекали по изящным скулами Хосока.       «Завораживает», - подумал про себя Тэхен, как тут же почувствовал крепкую хватку на запястье, пальцы с силой сжимали соссуды, от чего кожа начала бледнеть. Длинный рукав белого свитера быстро оголил искусанное правое предплечье, где на коже не осталось живого места. Кровь ударила в голову, телу стало вдруг невыносимо жарко, опять воздуха не хватало. Хосок молча смотрел на укусы, слегка обводя их очертания длинными пальцами, холодные, они вызывали волну мурашек, когда дотрагивались до кожи. -Вам это помогает, господин Ким? -Хосок не поднимал глаз, словно боясь увидеть что-то страшное перед собой, - поедание собственной крови? Губы Тэхена приоткрылись, но ни одного слова не сорвалось с них. «Конечно нет», - пронеслось в голове, Тэхен моментально разозлился таким тупым вопросам, да и ситуации в целом. За какие-то жалкие десять минут, этот фиолетовый хрен раскрыл его, словно это была головоломка для детей 0+. Что это вообще такое, брать чужих людей за руки и сдергивать их одежду. Все из-за этих фиолетовых глаз, которые заставляли все тело цепенеть. Тэхен чувствовал, как напрягаются его мышцы, а картинка перед глазами приобретает черно-белый цвет. -Камеры еще выключены, поэтому ваша тайна так и останется в тени незнания, - Хосок небрежно отдернул обратно рукав свитера, - господин Ким, мои глаза обладают не меньшими способностями, чем ваши. Неужели, вы думали, что я не понял ваш секрет еще тогда, в академии, на лекции? Когда вы вошли в зал, у меня внутри сжался каждый орган, словно я находился перед лицом смерти. Ваши шаги, даже в этих мерзких скрипящих берцах, были еле слышны. А еще вот этот шрам. Странно что вас не раскрыли другие, видимо вы хорошо справлялись. Я восхищен!       Хосок постучал по коже за левым ухом, Тэхен тут же прикрыл его ладонью. Каждый день, рано утром, обычно после душа, Тэхен стоял прикрытый лишь одним полотенцем возле большого зеркала в своей спальне. Слегка запотевшее, с стекающими каплями воды, оно преображало образ Тэхена до неузнаваемости. Мокрые волосы, слегка завивающиеся на концах, прилипали к мокрому лбу. Всегда хмурясь и слегка высовывая язык, он тратил десять минут своей жизни на то, чтобы нарисовать за левым ухом что-то похожее на чип под кожей. Выбрать нужную тень, размер и форму, за двадцать лет своей жизни он выучил каждую мелкую деталь. Но была одна проблема в этом идеальном плане. Шрам, оставшийся после отторжения чипа, плохо закрашивался, ярко выделяясь бледным пятном на фоне темной кожи.       Всего этого спектакля хватало для обычных людей, коллег и студентов, для тех, кто не привык обращать такое пристальное внимание на столь мелкие детали. Для тех, кто не особо наблюдателен и умен. -Недооценил ваших способностей, - Тэхен раздраженно цыкнул, отводя глаза в сторону, а на душе зародился ураган ярости, смешивающийся с отчаянием, - правду говорят, что ваши глаза просто невероятны. Ну или видать я идиот. «Начали чернеть», - Хосок заметил черное пятно в белке левого глаза, которое разрасталось на глазах. -Я не выдам вас, господин Ким, так что можете успокоиться. Таким как мы, лучше держаться вместе. Глубоко дышите, подумайте о чем-нибудь приятном… «Таким как мы» прозвучало слегка с нервной насмешкой, словно они были чудовищами, которых не признавала ни одна душа в этом мире. Хотя, так все и было, особенно для Тэхена. -Моя ситуация хуже вашей, Хосок-ним. Если вы покажете свои глаза, вы останетесь живы. Вам дадут работу, кров и будут платить деньги. Вы будете относительно свободны, сможете любить кого-то, завести семью. Если я раскрою свои, молниеносно отправлюсь к прародителям с пулей во лбу. И неважно, насколько доброе у меня сердце и как долго я работал на государство. Люди боятся неизвестного. По мнению всех в мире я не достоен иметь ни семьи, ни любви, что уж говорить про жизнь и свободу.       Удручающая атмосфера повисла в четырех белых стенах кабинета. 21:55. Хосок недовольно хмыкнул, взглянув на дверь за спиной Тэхена. В проеме появилось еще несколько теней, а разговоры стали чуть громче. -Я бы хотел вас расспросить о вашей жизни. Это невероятно, что вы сидите сейчас тут, передо мной. Вы единственный представитель своего рода, живой и рожденный как и все люди. Но, увы, времени осталось мало. Я успею лишь ответить на ваш вопрос, с которым вы сюда пришли, Тэхен-ши. Появление черных слез невозможно в таком позднем возрасте в обычной среде. Возможно лишь передать эти черные слезы от естественно рождённого индивида другому человеку.       Глаза Тэхена расширились и, не моргая, смотрели на доктора Чона, следя за движением его губ. -Одна капля слез в свежую рану, и человек превращается в животное, в голове лишь одна установка- принести еды себе и своему хозяину. Обычные люди не способны примириться с такой силой, а поэтому умирают спустя несколько часов. Мы проводили такие опыты с объектом №235, без его ведома. Брали его слезы и капали подопытным. Лишь два человека продержались полгода, после чего умерли от отказа внутренних органов. Уверен, что если взять ваши слезы, мы увидим абсолютно тот же результат. -Мои? Стойте, одну минутку, про этих «обращенных», они питаются тем же, что и… - Тэхен неловко подвигал руками, словно пытался создать образ своего собрата, которого в жизни не видел, но постоянно слышал. -Да, только они звери, разум которых затуманен. Считайте, что они маленькая голодная армия, которая ищет пропитание себе и своему вожаку. Если совсем станет скучно, то можете развлечься на досуге, поискать добровольцев, - Хосок рассмеялся, - Господин Ким, время на исходе. Давайте вы напишите мне, приблизительно через неделю. Не думаю, что хорошая идея говорить на такую тему в этих стенах. У них ведь тоже есть уши, а у государственных учреждений они везде.       Хосок достал из кармана халата визитку с причудливым узором по ободку. Человеческая ДНК пастельных цветов.

«д.м.н. Чон Хосок, заведующий блоком генной инженерии. Тел. +351-09-ХХХ , AAAA@vbv.kr ».

-Напишите мне завтра утром, чтобы я сохранил ваш номер, и мы договорились о дне. Я могу вам не ответить сразу, - Хосок еще раз взглянул на тень ног под дверью, - но как приду в себя, сразу же отвечу вам. Не беспокойтесь, моя почта полностью зашифрована, тем более, это мой личный вариант визитки, не имеющий отношения к университету и лаборатории.       Стоя на платформе центрального вокзала в Пусане, Тэхен все еще рассматривал маленькую визитку. Длинные балки, накрывающие станцию, нарезали небо на длинные темные полосы. «Он сильнее, чем я думал. Почему же он терпит все эти избиения?»- Тэхен посмотрел на яркую звезду, единственную, кого свет города не перебил своими фонарями. Она игриво мигала на востоке и была главной на этом небосводе. Как странно. Ее уже не существует возможно сотни или тысячи лет, а яркий свет от нее до сих пор каждую ночь появляется на небе.

«Ты моя маленькая звездочка, Тэхен-а. Прости меня за мой эгоизм. Прости за то, что забрала тебя с небес и подарила этому жестокому миру».

      «Что это такое?»- Тэхен почувствовал обжигающую слезу, скатившуюся по щеке, но тут же ветер от приближающегося скоростного поезда снес ее прочь. Этот звонкий женский голос, с неподдельной нежностью, вдруг зазвучал в его голове так звонко. Он думал, что забыл его. Сердце застучало быстрее, даже заглушая скрип тормозов поезда.       За окном проносились рисовые поля, небольшие индустриальные города и десятки зеленых гор. Но из-за темноты снаружи и яркого света внутри вагона, Тэхен лишь видел свое отражение. Уставшее лицо, слипающиеся глаза, волосы слегка взъерошены. Он приметил, что родинка на кончике его носа стала чуть ярче. Он не любил смотреть на свое отражение, хотя считал себя не последним уродом. Просто он боялся однажды увидеть не себя, а то существо, которым создала его природа. С черными глазами, в которых видна лишь жажда крови и безумия, с острыми окровавленными зубами, длинным языком и причудливым узором темных сосудов, выступающих через бледную кожу.       Тэхена передернуло от одной лишь мысли об этом, и он отвернулся прочь, переключая на телефоне музыку. Но желания слушать ее не было. Он до сих пор слышал женский голос, который эхом повторял ту фразу. Тэхен закрыл глаза.

******************

      Черные волосы развивались на ветру. Бежать было тяжело, ноги то и дело заплетались, но упасть, значило проиграть. Слезы безостановочно лились из прекрасных карих глаз, размывая тушь. Воротник белой футболки впивался неровным колючим швом в кожу на шее. Руки все крепче прижимали к сердцу что-то маленькое. Укутанный в пушистый белый плед маленький мальчик следил за лицом своей матери, не отрывая глаз. В свете желтых фонарей она была еще прекраснее. Аккуратные черты лица, слегка вздернутый нос. Пухлые губы были приоткрыты, обжигая теплым дыханием. Прекрасные карие глаза блестели от слез. Полные горести и отчаяния.       Положив голову на грудь, он слышал, как быстро бьется ее сердце. Этот звук успокаивал, глаза невольно закрывались.       Длинная улица, освещенная высокими яркими фонарями. Глубокая ночь царила в небольшом городке, в паре сотен километров от Тэгу. На улице не было ни души, лишь фонари, мигающие светофоры и деревья, покачивающиеся на ветру.       Плед слегка сполз с головы мальчика, открывая его взору прекрасное звездное небо. Миллионы блестящих точек сверкали в темноте, словно приветствуя его. Маленькая ладошка потянулась к ним, но запуталась в волосах матери.       </center>Она кротко взглянула на сына. Эти огромные черные глаза были поистине прекрасны, отражая в себе яркий небосвод. Девушка всхлипнула, прижимая маленькое теплое тело ближе к себе. Ручки обхватили ее шею, а маленький носик тяжело засопел.       Она бежала так быстро как могла. Руки ее все крепче сжимали ее кровинушку, боясь уронить это ценное сокровище. Дыхание сбилось окончательно. Девушка резко остановилась на одном из перекрестков, беспокойно оглядываясь по сторонам. Вдалеке она увидела небольшое каменное здание, окруженное высоким забором. Набрав в легкие воздуха, она побежала еще быстрее. «Детский интернат округа Тэгу»- гласили золотые буквы на зеленой железной пластине, которая намертво была прикручена к столбу.       Девушка остановилась, спуская сына на землю. Укутав его, она убрала нависшие на ангельское личико волосы. Черные глаза смотрели ей в душу, а по щечкам скатились черные слезинки. В углу рта запеклась кровь, уродуя маленькие алые губки. -Мамочка? – тоненький испуганный голосок кольнул в самое сердце, - а куда мы пришли?       Маленькое существо быстро завертело головой, пытаясь найти знакомые пейзажи. Он никогда здесь не был раньше, это пугало его. Но видя пред собой заплаканное лицо матери, он немного успокоился. -Золотой мой, это твой новый дом, - девушка еле сдерживала всхлипы, поправляя маленькие синие штанишки, - обещай мне, что ты вырастишь достойным человеком, Тэхен-а.       Мальчик внимательно ее слушал, не отрываясь ни на секунду от выразительных карих глаз. Родной запах смешивался с ночной прохладой. Тэхен навсегда запомнил его, еще не раз он всплывет в его воспоминаниях. Девушка обняла своими нежными руками маленькие ладошки, поднеся их к своим губам. -Прости меня, Тэхен-а, прости, что родила тебя таким прекрасным для этого мира. Из-за моего эгоизма ты вынужден страдать.       Мальчик хлопал длинными ресницами. Он не знал значения этих слов, но почему-то маленькое сердце заболело от горести. -Ты помнишь уколы, которые вы делали с папой утром? – мама, дрожащими руками, достала небольшую коробку из холщовой потрепанной сумки, - Тэхен-а, от этого зависит твоя жизнь, поэтому продолжай делать их, и никому не открывай ее. Это твой секрет, сохрани его. Ты сильный мальчик и все стерпишь. Просто мир еще не готов к таким прекрасным людям как ты.       Тэхен молча взял коробку, не отпуская глаз с матери. Он понимал, что это последний раз, когда он видит ее. Темно-вишневые слезы полились потоком, а с губ сорвалось всхлипывание. Девушка заревела еще сильнее, прижимая лоб сына к своим губам. Ее щеки тоже были окрашены черными слезами. - Ты моя маленькая звездочка, Тэхен-а. Прости меня за мой эгоизм. Прости за то, что забрала тебя с небес и подарила этому жестокому миру. Мы с отцом всегда будем следить за тобой. Не сердись на этот мир, Тэхен-а. Не омрачай свое сердце гневом.       Она поцеловала заплаканного мальчика в каждый уголок милого личика. Черные слезы, замаскированные под красные, были слегка кислыми на вкус, с некой горечью. Горесть жизни в столь юных годах. -Если у тебя будут вопросы, на которые ты не знаешь ответов, либо ты потеряешь смысл жизни, Тэхен-а, посмотри на эту яркую звезду на востоке. Наши с отцом души всегда будут следить оттуда за тобой, и мы всегда пошлем тебе ответы.       Оставив последний поцелуй на носу Тэхена и вытерев на сухо пухлые детские щечки, девушка резко вскочила, нажимая маленький звонок возле ворот. -Мы любим тебя, Тэхен-а. Надеюсь ты не вспомнишь эту ночь, но, если вдруг, просто знай, ты не виноват!       Ветер стал невыносимо холодным, пробирая до костей. Маленький мальчик, всхлипывая, держал в ручках маленькую коробочку, украшенную рисунками. Плед снова спал с его головы, а волосы задрожали на ветру. Спина мамы быстро отдалялась от него, до нее уже не дотянуться, никогда. Она не обернулась. Сердце Тэхена разбилось на сотни кусков, а глаза потеряли всю детскую искренность. -Малыш, ты как тут оказался? – полная женщина, возрастом за пятьдесят, открыла скрипящие ворота, - Как тебя зовут?       Тэхен молчал. В маленькой голове крутилось новое слово, которое случайно родилось само по себе: «предательство».       Женщина обошла мальчика и ахнула, взглянув на прекрасное ангельское личико. Огромные карие глаза были пустыми и смотрели куда-то вдаль, а из глаз уже стекали не черные, а темно-бордовые слезы. Женщина закачала головой, доставая из синих брюк телефон. Больше пары минут она агрессивно разговаривала с кем-то на другом конце, а потом снова подошла к Тэхену. На лице ее была легкая улыбка, дружелюбная и искренняя. Она накинула плед на голову Тэхена и взяла его на руки. Он не сопротивлялся. Больше у него не было дома и семьи, теперь он остался один. -Меня зовут Ким Тэхен, мне 4 года - тоненький голос раздался рядом с ухом женщины, а карие глаза не отрывались от маленькой коробочки. -Какое красивое имя! – голос женщины был строгим и ровным, но он не пугал, а наоборот, вызывал необъяснимое чувство спокойствия, - Добро пожаловать, Тэхен-а. Ты у нас первый такой. -Такой? – маленькие бровки выгнулись в вопросе, а губки сложились в маленькую трубочку -У тебя особенные слезки, - женщина аккуратно убрала маленькую слезинку с нежной щечки, - впервые вижу такой красивый цвет. Как спелая вишня в конце июля.       Тэхен молча посмотрел на маленькую слезинку на пальце женщины. В ней отражалось звездное небо, игриво мигая и переливаясь. И ярче всех сверкала полярная.

******************

      Прошло около двух недель с того момента, как Тэхен ушел из секционного зала, никому ничего не сказав. Больше никто не видел его ни в академии, ни в штабе. Словно он провалился сквозь землю. В кабинете отряда №3 царила ужасающая пустота, а полки с книгами покрылись плотным слоем пыли.       Чонгук сидел за последней партой, смотря на плывущие облака. Сегодня они были особенно большими. В душе зародилось неистовое желание упасть в них, чтобы они поглотили тебя в свою мягкую структуру, окутывая все тело. Чонгук широко зевнул, бросив кроткий взгляд на доску. «Господи, что вообще мы проходим», - пронеслось в его голове и он снова отвел глаза на небо. -Наверное сегодня будет дождь. Мама говорила, что такие высокие облака — предвестники грозы. И так на ул-л-лице холодно, а если еще и ливанет,- Суа сидевшая рядом, оторвалась от телефона, слегка потягиваясь на стуле.       Из идеального черного хвоста выбились прядки молодых волос, которые еще не доросли до того, чтобы попасть в прическу. Ким Суа была красива, но по-своему. Ее красота была странной: узкие выразительные глаза, слегка квадратное лицо с острыми скулами и пухлые губы, которые закрывали даже носогубную складку. Что делало ее еще более необычной, так это веснушки, которые усеивали обе ее щеки. Она была спокойной и застенчивой, часто говорила не впопад, после чего краснела словно помидор. Но в компании Минсу, Минджэ, Шиюна и Чонгука она была дерзкой, веселой и волевой. Яркий пример того, как человек меняется в приятной ему обстановке. Она была третьим ребенком в семье госслужащего, который толком то и не знал, сколько у него детей и как их зовут, так как постоянно проводил время на работе. Мать ее частенько выпивала, не особо заботясь о делах дочери. Две старшие сестры уже создали свои собственные семьи, поэтому на Суа им было все равно. Одинокий красивый цветок, который рос сам по себе среди серых булыжников, так можно было описать Ким Суа. Чонгуку нравилось болтать с ней, она казалась ему гораздо умнее и интереснее других одногруппников. Тем более то, что они служили в одном отряде, невероятно сблизило их. Но он не испытывал к ней чувств любовных, и это было взаимно, хотя все шушукались о их страстном романе. Суа однажды сказала: «Им бы лишь бы обсудить кто с кем т-трахается, а что до настоящих отношений они даже слушать не станут. Люди любят сплетни, ведь так ты можешь забить мозг, чтобы не тратить его силы на что-то более стоящее». Удивительно, как красота и ум могли сочетаться в одной девушке, так прекрасно дополняя друг друга. -Ребята сегодня в патруле? – Чонгук начал что-то рисовать на полях тетради Суа, а она даже не обратила внимания. -Да, Миндже сказал они сегодня недолго, предложил сходить в бар вечером. Пятница же. -Мхм. Господин Ким связывался с ними? Или до сих пор ни слуху, ни духу?       Глаза Суа потускнели, когда до ее ушей донеслась фамилия командира. Прошло уже две недели с тех пор, как господин Ким ушел, никого не предупредив. Чонгук давно заметил, как она затихала и начинала нервничать еще больше, когда командир брал их с собой куда-то. Ее щеки заливались румянцем, стоило только Тэхену поздороваться, а глаза начинали блестеть от слез. «Любят же девушки страдать», - однажды сказал Шиюн, наблюдая за заикавшейся Суа, которая о чем-то болтала с командиром. Эти чувства были обречены остаться безответными, но Суа ловила каждый момент, чтобы быть налюбоваться этим красивым лицом и чарующим голосом.       Чонгук прекрасно понимал Суа. Пусть он и был парнем, но бескрайне восхищался командиром, тоже испытывая неловкость общения и краснея, когда слышал свое имя из его уст. В данном случае, он выигрывал у своей одногруппницы, так как Тэхен больше времени проводил с ним, беря с собой на задания чаще. Иногда он ловил ревностный взгляд Суа на себе, но ничего не мог поделать с собой, на лице расплывалась наглая ухмылка. -Две недели уже прошло, а он так и не объявился. Ты же говорил с господином Паком, он разве ничего не сказал?       Опять этот ревностный взгляд и сучья интонация на «ты же», Чонгук закатил глаза, слегка прицыкивая и отбрасывая ручку прочь. -Он сам толком не знает. Тоже удивился, когда не увидел Кима в зале. Он у нас скрытная штучка, как оказалось.       Суа слегка усмехнулась, кладя голову на парту. Карие глаза плавно двигались, следя за плывущими облаками. Она тяжело вздохнула, сдувая теплым дыханием волосы, прилипшие к ее губам. -Смотри, оппа, даже листья не колышутся на ветках. Затишье перед бурей не иначе. -Может вы уже заткнете свои дупла? Нихера не слышно, кроме ваших сопливых переговоров, - юноша в очках, сидящий впереди, резко обернулся, сверля взглядом резко выпрямившуюся Суа, - жалко выглядишь, Суа, наверное, ночью уработалась?       Пухлые губы, слегка подведенные карандашом малинового цвета, вздрогнули. Глаза девушки заметались по кабинету, словно она искала укромное место, чтобы спрятаться. Юноша в очках горделиво смотрел, ехидно ухмыляясь, тонкими как нить, губами.       Это был Квон Нэмджу, тот самый парень, который сидел на первой лекции рядом с Чонгуком. Их распределили в одну группу, и после этого Чонгук возненавидел Нэмджу всем своим сердцем. Самовлюбленный нахал, единственный сын какого-то богатого толстого мудака, который без зазрения совести воровал государственные деньги, пихая их в свои карманы. Парень был высокого роста, внешность обычная, слегка симпатичная, но до уровня Чонгука ему было далековато. Лицо было вытянутым, с ярко выраженными скулами, а на щеках остались шрамы от юношеского акне. Черные волосы были завиты химической завивкой в мелкие кудри.       Чонгук спокойно смотрел на злорадствующего Нэмджу, сверля его большими карими глазами. Черные берцы, на подошве которых белым маркером был написан номер пропуска, плавно двигались в сторону стула юноши. Чонгук аккуратно поставил носок на железную ножку, пытаясь лишний раз не качнуть стул, иначе все могло сорваться. Про себя он начал отсчет от десяти. -Э, ты-то чего вылупился, Чонгук-а? -Нэмджу, наигравшись с Суа, резко перескочил на Чона, который слегка шевелил губами, надменно улыбаясь и играясь бровями.       Аккуратно вытерев слезы, чтобы не смазать тушь, Суа с напряженно опустила глаза. Легкий смешок вырвался случайно и совершенно неожиданно. -Один, - Чонгук улыбнулся во все зубы, слегка поморщив нос и направил всю свою силу в носок правой ноги.       Ножка стула оторвалась от земли, наклоняя вперед ничего непонимающего Нэмджу. Развалистая поза в секунду сменилась на хаотично двигающиеся руки, а пятая точка сползла под стол. Стул сверху накрыл пыхтящего от злости Нэмджу. Суа и Чонгуку отвесили друг другу «пять» под столом, злорадно ухмыляясь. -Последние парты! Что там происходит? – госпожа Цзинь громко ударила кулаком по столу, отрываясь от своего любимого предмета «Распределение ресурсов среди населения». Лицо ее скривилось в ужасной гримасе, а из ушей чуть ли не валил пар. -Госпожа Цзинь, солдат Чон и Ким мешают мне заниматься! – Нэмджу поднялся из-под парты, нервно поправляя очки на носу, - они нарушают общую дисциплину!       Госпожа Цзинь метнула свои яростные глаза, которые, казалось, искрились, как бенгальские огни, на сладкую парочку сзади. Чонгук с Суа, еще до ее злостных выкриков, встали из-за парты, слегка поклонившись. -Солдат Ким и Чон, понимают свои ошибки, госпожа Цзинь, - хором проговорили они, точно повторяя интонацию друг друга. -Мне наплевать, понимаете вы или нет. Марш, к господину Чхве! – рукой она указала на дверь, после чего добавила, - Вы же состоите в отряде №3? Ух, господин Ким вам устроит сладкую жизнь. Вон!       Суа вздрогнула. От громких звуков у нее начиналась паническая атака, она терялась во времени и пространстве, начиная неустанно икать. Она первая вылетела пулей из кабинета. Чонгук же еще раз поклонился госпоже Цзинь, одаряя ее легкой улыбкой. Заметив на себе взгляд четырехглазого Нэмджу, он тихо прошептал: «Крыса», после чего легкой походкой вышел прочь. -Не сказал бы что рад вас видеть, солдат Чон, - господин Чхве громко печатал что-то на прозрачной клавиатуре, буквы на которой горели приятным голубым цветом, - а вас, солдат Ким, вообще не ожидал в своих хоромах.       Кабинет господина Чхве находился на четвертом этаже академии, рядом с небольшим кафетерием, и так как вентиляция была совмещена, тут всегда царил легкий аромат кофе и свежей выпечки. На стене висели многочисленные дипломы за научные публикации и исследования.       На столе рядом с компьютером стояло две фоторамки. На одной, приятной наружности женщина, немолодого возраста с каре, обнимала девушку, с длинной чёрной косой, которая кривлялась, чуть высунув язык. Ее лицо казалось Чонгуку знакомым, словно он видел ее уже, и не раз. Рядом была фотография с какого-то научного симпозиума, на ней господин Чхве стоял с Хосоком, слегка приобнимая за плечи. Чонгук вспомнил ту лекцию, которую вел доктор Чон. Тогда господин Чхве тоже носился с ним, не желая отпускать ни на минуту. «На отца его не похож». -Так, ну что же будем делать с вами, мои хорошие? – господин Чхве оторвался от компьютера, мягко улыбаясь, - Что там у вас произошло, рассказывайте, мне старику так хочется вернутся в студенческие года. -Чонгук-ши заступился за меня, когда солд-дат Квон, Квон Нэмджу, начал оск-корблять меня, - Суа опять начала заикаться, теребя на куртке маленький замочек. -Ну, в вашем воспитании, солдат Чон, я не сомневался никогда, - господин Чхве достал две пустых карточки бежевого цвета с надписью «Отработка» и квадратным полем для штампа, - никто сильно не пострадал? Госпожа Ким?       Суа залилась румянцем, зарываясь в свои волосы, и слегка покрутила головой. Чонгук продолжал смотреть на фотографию на столе. -Я не буду наказывать вас сильно, так как лично знаю солдата Квон, и имею представление о том, какой он человек. Останьтесь вечером, вымойте холл третьего этажа и кафетерий. Думаю, вам достаточно. Завтра принесите мне эти карточки, штамп- голограмму можете поставить в соседнем кабинете. Господину Киму я ничего не расскажу.       Господин Чхве подмигнул солдатам, вызывая яркие улыбки на их лицах. «Благослови господь этого человека», - подумал про себя Чонгук, радуясь одной свободной ночи без патруля. Хотя тут же улыбка исчезла с его лица. -Господин Чхве, а можно спросить? – Чонгук дождался, пока мужчина взглянет на него, закончив заполнять карточки, - а где господин Ким? Мы не знаем что с ним, а уже две недели прошло.       Суа громко вздохнула, тут же встрепенувшись и заерзав на стуле. -Ах, его отправили в командировку на прошлой неделе в Ульсан, а до этого он брал недельный отпуск. Господин Ким много работает, тратя все свои силы. Я думаю, вы и сами прекрасно видели, как он плохо выглядел в последнее время. На отпуске настоял ваш отец, солдат Чон. Вы так переживаете за него, я так рад, что он нашел тех, кто волнуется за его жизнь. Знаете, он всегда был один, даже когда рядом были люди. Такой уж ваш господин Ким, но с вашим появлением солдат Ким, солдат Чон, он начал преображаться. -Конечно мы переживаем! Почему он не предупредил своих солдат? – Суа почувствовала какую-то обиду в глубине души, - мы же должны знать, что с нашим командиром. -Суа-ши, это же господин Ким. Просто он такой, прими его, он не хотел обидеть нас, - Чонгук засунул руки в карманы куртки, кивком слегка откинув нависшие на лицо волосы,- вспомни, что наши сонбэ говорят.       Господин Чхве решил промолчать. Слегка приподняв уголки рта, отдаленно напоминая что-то наподобие улыбки, он вернулся к своим делам в компьютере.       Огромные облака за окном продолжали медленно плыть по голубому небу.

***

      Темный коридор освещался лишь одной исправно работающей лампой, висевшей возле автомата с напитками. Увидев, где придется мыть полы, Суа молниеносно впихнула швабру Чонгуку и, хватая белую тряпку, побежала мыть столы в кафетерии. Там было светлее и спокойнее, а еще добродушные продавцы не успели уйти домой, считая деньги в кассовом аппарате.       Чонгук старательно тер черные полосы от военных солдатских берцев, которые, казалось, появились здесь еще во времена учебы его отца. Скинув куртку на ближайший чистый подоконник, Чонгук остался в одной белой футболке, которая была ему велика и топорщилась в воротнике, слегка обнажая грудь. На дворе уже царил октябрь в своей поздней фазе, а поэтому отопление работало во всю, даже чересчур.       Вдоль молочных стен стояли железные шкафы, ростом с человека, на каждом был замок, который открывался только с помощью пластиковой карты с кодом студента. Обычно там хранился различный хлам, которому не находилось место дома. Многие оставляли в своих шкафах учебники и тетради, а поэтому, ходили налегке, не таща на своих спинах неудобные рюкзаки. Кто-то скидывал туда весь мусор, различные фантики и банки. В общем, кто на что горазд. Чонгук прятал в своем пачку сигарет, которую ему всучил Шиюн, когда мама избила его мокрым кухонным полотенцем, обнаружив у сына целую табачную фабрику в комнате. Так же там висела запасная белая футболка, затасканные кеды, которые он купил себе еще в последних классах старшей школы, и пара учебников.       Чонгук старательно тер шваброй очередное пятно, которое мирно себе жило за краном с питьевой водой, изливаясь потом и бренча армейским жетоном. Оглянувшись назад, он удрученно вздохнул. За полтора часа работы он не вымыл даже половины. «Наверное, я слишком серьезно подошел к этому», - подумал Чонгук, глядя на маленькое черное пятнышко возле его ног. Наступив на него, оно исчезло, так же, как и нужда его отмывать. Чонгук улыбнулся своей шалости и, без зазрения совести, помахал шваброй вокруг себя, словно это была волшебная палочка.       Уборка пошла в разы быстрее. Чонгук порхал вдоль коридора, слегка касаясь мокрой шваброй пола. Он пританцовывал, кружась с ней, словно с прекрасной дамой в нежном вальсе. Это была их маленькая сцена, освещенная яркими белыми фонарями, стоящими на улице, которые заменяли софиты. Чонгук был грациозен, погружаясь с головой в свой импровизированный танец. Каждое движение было навеяно ему настроением, а поэтому казалось таким изящным и чувственным. Этот темный пустой коридор, осенний вечер, переходящий в сумерки, и он один. Иногда, одиночество бывает прекрасным, и это был тот самый момент.       Тэхен вернулся с командировки из Ульсана уже поздним вечером. Его неумолимо клонило в сон, но документы, которые он вез в небольшой папке, нужно было принести в академию. Его это раздражало. Еще и дичайший голод, который в последние дни стал невыносим.       Это была самая отвратная поездка в его жизни. Все семь дней он был окружен толпой «пустоголовых» коллег, которые каждый вечер звали его выпить пиво и посмотреть футбол. Тэхен отмахивался обеими руками, выдавливая из себя хоть что-то похожее на улыбку, но всегда проигрывал. В итоге, за всю эту неделю, он так не разу и не дошел до прекрасного шумного моря, которое было главной достопримечательностью этого города. На вокзале он даже не обернулся, провожающим его сослуживцам, которые радостно махали ему вслед и звали приехать еще раз. «Да никогда в жизни», - подумал про себя Тэхен, заваливаясь в мягкое кресло скоростного поезда.       Он был интровертом, в котором была любовь к людям, но предпочитал, когда они держались от него на расстоянии. На это влиял и его характер, и его особенность. Он уже давно перестал понимать, почему он так остерегается их, был это страх или просто неприязнь. Он боялся самих людей, не понимая, чего от них можно ожидать. Но также, Тэхен боялся навредить им.       Он считал одиночество самым дорогим подарком судьбы, ведь все, что он делал, он делал лишь для себя и полагаясь лишь на себя. Он был независим и всегда знал свои цели. Конечно, у него были близкие люди, тот же господин Чон или Чимин. Но чувство страха за то, что он может принести им боль, всегда делало его отношение к ним холодным и отстраненным. В глубине своей души он уже давно попрощался с ними, ведь он никогда не знал, как пройдет следующий день. Но за последние пару месяцев в его голове засели еще несколько людей, имена которых почему-то особенно зацепились за подкорку. Та кучка малолетних дураков из его отряда. «Из всех пятнадцати человек, я запомнил лишь этих», - обычно за обедом думал Тэхен, сидя в солдатской столовой и глядя на стол своего отряда.       Он был единственным командиром, который ел отдельно, из-за чего постоянно выслушивал упреки Чимина, мол: «Ты с ними единое целое, как вы можете работать дружно и слаженно, если ты даже имен их не помнишь». -Минсу, Шисюн, - Тэхен начал загибать пальцы, пытаясь возродить в своей голове лица солдат, - или Шиюн? Минджэ, Суа, Чонгук.       Последнего он запомнил особенно хорошо. Не потому, что он был сыном его учителя, вовсе нет. Этот самовольной, легкомысленный малец со своими, иногда, тупыми поступками не вызывал у него отвращение или злость. Наоборот, когда Чонгук стоял рядом, Тэхен чувствовал себя более спокойно и расслаблено, словно это был Чимин, которого он знал уже три года и успел к нему привыкнуть. Рядом с Чонгуком он забывал свое настоящее нутро, он чувствовал себя самым обычным человеком. Эти пустые разговоры солдата Чона ни о чем, наполняли смыслом каждый день Тэхена, ему просто хотелось слушать, быть молчаливым участником диалога.       Слишком мало времени прошло с момента их первой встречи, чтобы Тэхен мог точно понять цели и стремления Чонгука, но он не чувствовал с его стороны опасности. Этот парень, был маленькой звездой коллектива, вокруг которого всегда крутились люди. За собой Тэхен начал замечать, что ему льстит, когда Чонгук без лишних вопросов идет за ним, полностью ему доверяя. Он давно не чувствовал себя таким нужным.       Докуривая сигарету возле главных ворот академии, Тэхен увидел, что в окнах кафетерия все еще горит свет. Недоверчиво, он бросил взгляд на свои часы, мирно покоящиеся на запястье. 23:12. Никого в такое время уже не должно было быть в стенах здания, кроме двух охранников.       Полный мужчина, сидевший в будке, слегка похрапывал, укутавшись носом в теплый потрепанный шарф. Ночи уже были холодными, а цифры на градуснике часто опускались ниже нуля. Услышав, звук открывающейся калитки, мужчина недовольно забурчал, резко заерзав на стуле. -Ах, господин Ким, это вы! Уже вернулись, ну как вам в Ульсане? – голос мужчины был пусть и прокуренным, но очень добрым и по-отцовски заботливым. -Было бы лучше, если бы меня не окружали столь большой заботой, - Тэхен легко улыбнулся, оставляя свою подпись в журнале посещения. -Ох, господин Ким, грех жаловаться, - мужчина засмеялся, тяжело закашлявшись, - многие мечтаю об этом, а вы бежите прочь. Удивительный вы человек!       Тэхен промолчал, отводя глаза обратно на окно кафетерия. -А чего у нас за вечеринка там? -А это у нас молодняк отрабатывает свои проступки. Давно такого не было. Мне как господин Чхве сказал, я аж не поверил ушам. Помню, последний раз драили полы только вы, господин Ким. Как давно это было!       Да, был грешок в жизни безупречного Ким Тэхена. На втором курсе академии он подрался с каким-то упырем в туалете, когда тот назвал его сыном проститутки, которую обрюхатил какой-то высокопоставленный чиновник, а после она бросила ребенка, не смотря даже на его глаза. Господин Чон наказал его тогда, заставив отмывать полы в холлах, хотя в душе был полностью на стороне Тэхена. -Ну, все мы не идеальны, - засмеялся охранник, кутаясь обратно в шарф, - как закончите, господин Ким, вы мне наберите, я открою вам калитку. Боюсь, что могу задремать.       Войдя в стены родной академии, Тэхен глубоко вдохнул аромат только что начищенных берцев, которые стояли вдоль стены у главного входа. Ничего не менялось, все, как и четыре года назад. Солдатские куртки висели на длинной вешалке, каждая была подписана индивидуальным номером. Нашивки кадетского корпуса академии слегка поблескивали золотыми нитями от света ярких фонарей. На противоположной стороне висели фотографии выдающих выпускников. Командиры штабов и высокопоставленные люди, руководящие нынешней армией. В начале ряда висела фотография господина Чона. Его приятная улыбка, даже через стекло фоторамки, отдавала теплом и спокойствием. Дальше шли профессора, которые всю свою жизнь посвятили тому, чтобы обучать зеленых солдат, готовя их к различным вариантам будущего.       На первом этаже находились спортзал, с двумя волейбольными площадками, тренажерный зал, класс музыки и библиотека, а также два санузла и комната отдыха, в который жили прелестные маленькие черепашки. На втором располагались кабинеты отрядов и учебные кабинеты. Эти двенадцать маленьких комнат находились в самом дальнем крыле, каждая из которых отличалась по интерьеру, показывая всю сущность команды.       На третьем этаже так же были расположены учебные комнаты и кафетерий. На самом верху располагались учительская, две небольшие лаборатории для занятий по токсикологии и биологии, а также пару кладовых, в которых стояли огромные коробки, покрытые толстым слоем древней пыли. А также здесь находился огромной лекторий с четырехступенчатыми рядами, на восстановление которого ушли почти средства академии.       С тех пор, как Тэхен забрал свой диплом, он посещал родную академию достаточно редко, по особенным случаям или праздникам. Обычно он делал это вечером, когда толпа студентов уже разбежалась по домам и общагам, а в кабинетах остались только измученные преподаватели. Он знал каждый закуток этого старого здания, в котором прошли его лучшие годы жизни. Он до сих пор с некой робостью вспоминает первый день, когда его зачислили в отряд №1. Тогда он познакомился с Чимином, который по сей день был его самым близким другом.       Останавливаясь на каждой ступени широкой лестницы, он будто снова возвращался в прошлое. В носу даже застрял запах завтраков, доносившийся из кафетерия, где-то в начале первых пар. 95. В голове промелькнул номер его родного шкафчика, где он обычно хранил учебники и подарки от поклонниц. «Интересно, кому он принадлежит сейчас?», - Тэхен начал воображать в своей голове образ солдата. Он должен быть высоким, с большими карими глазами и слегка детской улыбкой, умным, сдержанным и терпеливым. Тэхен заулыбался, понимая, что в голове зарождается образ самого себя, легкий смешок моментально развеялся в пустом лестничном пролете.       Ступая на очередную ступень, которая была предпоследней, отделявшей его от четвертого этажа, Тэхен услышал странные посвистывания, доносившиеся из темного коридора. Большие двери были открыты на распашку, а в лицо ударил прохладный ветер.       «Наверное сквозняк», - Тэхен слегка пожал плечами от холода, тут же немного раздражаясь. В голове проносились морозные утренние построения, во время которых ты молил всех существующих богов, чтобы не окоченеть прям на главной площадке. А после, когда сломя голову мчался в кабинет, чтобы наконец-то отогреться, какой-то умник открывал все окна на этаже, проветривая помещения.       «Холод стимулирует работу мозга», - сказала когда-то одногруппница Тэхена, невысокая девушка, с изящной фигурой и прелестным личиком. Она была старостой, а поэтому постоянно произносила подобный бред, чтобы убедить всех в правильности своих действий. Тэхену она нравилась, они даже пару раз ходили на свидания. Но, к сожалению, она стала неинтересна ему спустя всего пару месяцев, а поэтому они расстались, не держа обиду друг на друга. Он знал, что она успешно вышла замуж и сейчас жила в Тэгу, воспитывая дочку. Карьера не была ее главным смыслом.       Тэхен резко остановился в распахнутых дверях, занося одну ногу над маленьким порожком. Он невольно задержал дыхание. Перед самым его носом, кружась словно осенний лист на ветру, пронесся Чонгук, нежно прижимая к себе железную швабру. Черные берцы бесшумно скользили по чистому блестящему полу. В небольших лужицах, которые не успели еще высохнуть, отражались фонари академии. Глаза Чонгука были закрыты, а лицо украшала нежная улыбка. Слегка отросшие волосы были небрежно убраны на правую сторону, а на лбу виднелись маленькие капельки пота.       Тэхен не спускал глаз. Что-то невероятно прекрасное предстало его глазам. Ощущение внутреннего спокойствия и умиротворения озарило его сердце, а стены академии, словно стали еще более родными. Смотря на Чонгука, который полностью отдавался своему танцу, Тэхен сам хотел пуститься в пляс. На очередном кругу вальса, Чонгук слегка закрутился, ноги пошатнулись, и он неловко оступился, толкнув плечом Тэхена, который стоял в дверях, наблюдая за своим солдатом с неподдельным восхищением. -Господин Ким! – Чонгук вскрикнул так громко, что ушные перепонки Тэхена чуть не лопнули от неожиданности. Вслед за Чоном, железная швабра издала мерзкий лязг, оставшись без своего партнера и упав плашмя на пол.       Тэхен вдруг понял, что вся эта ситуация была невероятно странной. Он стоял тут, не меньше трех минут, не спуская взгляда с Чонгука, который плавно скользил по темному коридору, освещенный лишь фонарями и светом нарастающей луны. «Сталкер», - Тэхен закатил глаза, покрывая себя трехэтажным матом. Ладони его рук вспотели, словно у ребенка, нашкодившего дома, пока родители были на работе. -Хорошо танцуете, солдат Чон, - тихо начал Тэхен, чувствуя, как его щеки начинают слегка припекать, а подняв свои глаза, он увидел не менее красное лицо Чонгука, который смущенно рассматривал пол. -Благодарю, господин Ким! – Чонгук низко поклонился, пытаясь лишний раз спрятать свое лицо с глаз командира, в душе творилась солянка из чувств: смущение, радость, волнение и легкое раздражение перемешались между собой.       Тэхен окинул взглядом темный коридор. Никого. Только он, швабра и Чонгук. А еще около сотни железных шкафчиков, открытое окно, впускавшее прохладный ночной ветер, и луна. -Что вы забыли здесь? Ваши занятия должны были кончиться еще пять часов назад, - Тэхен взглянул на сенсорные часы. 23:25. -Решил помочь персоналу академии, - Чонгук ярко улыбнулся, - они и так постоянно убирают за нами мусор и грязь. -А если честно?       Чонгук тяжело выдохнул, отпуская улыбку прочь с своего лица. Вранье никогда не входило в состав его жизненного кредо, но и рассказывать правду, он тоже не хотел. Про свою вспыльчивость Чонгук и так прекрасно знал, ежедневно слыша упреки отца по поводу своей дерзость.

***

-Как его зовут еще раз? – Тэхен слегка нахмурил брови, смотря на яркую луну за окном, которая освещала темное небо вокруг себя, создавая белый ареол, - Нэмджин? -Не, Нэмджу, - Чонгук игрался со своим железным жетоном, висевшим на шее, - Квон Нэмджу, его отец один из самых богатых людей Кореи. -В каком он отряде? -Он не состоит в отряде, господин Ким. Он, конечно, умен и находчив, но физическая подготовка у него не выше тройки. Да и мразь он. Ой, простите. -Тогда даже запоминать его не буду, - Тэхен закинул руки за голову, громко вздохнув,- А что, солдат Ким пользуется спросом среди мужской половины?       Чонгук не особо понял, как они с Тэхеном вдруг оказались сидящими на подоконнике огромного окна, где-то в середине коридора. Швабра так и осталась валяться около дверей, а сами они удобно расположились на белоснежном огромном выступе, который был, на удивление, удобен. Тэхен вальяжно расположился с одной стороны, Чонгук сел напротив него, свесив ноги и облокотившись на прохладное стекло. «Странно это все» - промелькнуло у него в голове, но шанс пообщаться с командиром вне учебной обстановки, заставлял сердце Чонгука радостно трепетать. Он нехотя соглашался с самим собой, он соскучился по командиру, его голосу и лицу.       Как всегда его командир был аккуратно одет. Выглаженная белая водолазка с длинными рукавами, начищенные до блеска берцы, аккуратно убранные волосы, идеально чистая кожа. Лицо Тэхена в лунном свете казалось Чонгуку еще более сказочным и красивым. Хотелось любоваться часами напролет. -Суа красивая и умная девушка, поэтому нет ничего удивительно, что она пользуется популярностью, - Чонгук почувствовал некую неловкость, воцарившуюся в воздухе, от которой бросало в холод, - но мне она нравится только лишь как человек.       Тэхен медленно перевел глаза с ночного неба на Чонгука, слегка приподнимая бровь и улыбаясь. В голову ударила кровь, а лицо стало белее подоконника. «Зачем я вообще сказал это?» - в своей голове Чонгук неистово закричал, ударяясь головой об стену. -Понятно, - Тэхен посмотрел в сторону шкафчиков, пробегая взглядом по их идеально ровному строю, - Когда я учился на втором курсе то подрался со своим одногруппником. Достаточно жестокая вышла потасовка. Я сломал ему нос, разбил губу и чуть не лишил его зрения. Но за все свои слова нужно нести ответственность. «А все меня вспыльчивым называют», - Чонгук молча слушал, заинтересованно смотря на лицо Тэхена, пытаясь уловить каждую мимолетную эмоцию. Командир говорил так редко, а про свою жизнь, так и вообще, никогда не раньше не заикался. -Меня тоже тогда наказали. Заставили драить холлы третьего и четвертого этажей после занятий. Жаль, что я тогда не додумался потанцевать, -легкая, едва заметная улыбка промелькнула на губах Тэхена и тут же растворилась в небытие. -Никогда не подумал, что вы можете нарушать правила, - Чонгук усмехнулся, отводя глаза на небольшой стадион за окном, - с виду вы кажетесь таким правильным, господин Ким. Словно вы не человек. -Не человек? -Я не хочу вас обидеть, ни в коем случае. Наоборот, вы настолько нереальны. Вы умны, красивы, воспитаны, сильны. Иногда кажется, что в вас нет изъянов, от слова совсем.       Тэхен молча следил за губами солдата, который говорил медленно, продумывая каждое сказанное слово. «Нет изъянов». -Я один сплошной изъян, Чонгук-ши, - Тэхен тихо пробормотал, поджимая колени к груди, опуская на них свою голову, - не нужно превозносить меня над всеми, я не достоин такой чести. -Господин Ким, я говорю только то, что вижу. А еще, я вижу, что вы безумно одиноки. -Одиночество – это не так уж и плохо. Ты думаешь, что все люди, которые создают браки и семьи, не одиноки? Многие из них так и умирают, думая, что нашли свою половину в этом мире. А на деле его сердце окутано болью и страданием. А друзья? Сотни «друзей»…. Когда ты умрешь, про тебя вспомнят лишь парочка человек, а на могилу придет один. Так и скажи мне, на кой черт они нужны. -Вы так считаете? Я согласен, что своего человека нужно еще найти. Но каждый в этом мире находит лишь то, что ищет. Все зависит от твоих усилий и стремлений. И что это за жизнь такая, в одиночку? -Я много думал над этим. Пока ты ищешь это чувство, оно никогда не покажет себя. Это происходит резко, осознание того, что нашел того единственного. И не обязательно это должна быть семья. Любовь такое чувство, которое не поддается законам. Твой человек может быть некрасивым, слегка туповатым, инвалидом или убийцей. Но ты же будешь любить его за другое, только вот встает вопрос, за что же?       Чонгук завороженно слушал, стараясь, даже дыханием не перебивать поток мыслей командира. Каждое слово прочно оседало на подкорке, впечатываясь в каждую клетку тела. Все что говорил Тэхен, всегда находилось на поверхности, но почем-ту только сейчас Чонгук погружаться в пучину раздумий. -Я никогда раньше не задумывался над этим, - Чонгук посмотрел на звездное небо, на востоке горела яркая полярная звезда, игриво мигая на черном небе, - знаете, любить человека же можно и просто лишь за то, что он существует. -Наверняка вы правы, солдат Чон. Понимание слов, их истинных значений, как свет от звезд, доходит лишь спустя длительное время. Людей, которые сказали тебе это, уже может не быть на этом свете, а ты только сейчас осознаешь смысл сказанного ими. Так же и с чувствами. Я плохо помню своих родителей, но помню последние слова мамы, что я всегда смогу найти ответ на любой вопрос, если посмотрю на полярную звезду. Лишь она одна постоянно светит на небосводе, давая ответы на все. Видишь, даже сейчас.       Тонкие пальцы Тэхена слегка постучали по холодному окну. -Господин Ким, а что случилось с вашими родителями? – голос Чонгука слегка дрогнул. Он готов был убить себя за любопытность, но интерес уже душил его. -Я тебе не отвечу, так как сам не знаю, - Тэхен облизнул губы, доставая из-под футболки тоненькое серебряное колечко, напоминавшее виноградную лозу, - я вырос в приюте. Меня подобрали около ворот, укутанного в плед, а на шее висело это колечко. Я не помню отца, но лицо матери и ее нежный голос иногда всплывают в моей голове. Я живу с чувством потери с самого детства. -Говорят, что те люди, которые теряют в своей жизни все, начинают светит ярче, даря надежду другим, - Чонгук слегка улыбнулся, смотря в удивленные карие глаза Тэхена, - господин Ким, я думаю вас ждет великое будущее. -Как и тебя, Чонгук, - Тэхен немного усмехнулся, покрутив еще немного в пальцах маленькое колечко, -Надеюсь, что твоя жизнь сложится, без моего участия.       Чонгук непроизвольно сложил руки на груди, хмуря черные изящные брови на переносице. -Я не тот человек, за которым нужно следовать. Да и эти отряды. Терпеть их не могу. Каждый раз смотря на ваши молодые, воодушевленные лица бросает в дрожь. Это скотобойня, красиво обозванная, чтобы молодые сами выкладывали себе дорогу к смерти.       Чонгук спрыгнул с подоконника, громко ударяясь берцами о пол. В свете луны его спина казалась еще больше и мощнее, каждая мышца слегка просвечивалась через белую хлопковую футболку. Он бросил кроткий взгляд на командира. В глазах читалось упорство и неповиновение. -Не думаю, что нам суждено так быстро расстаться, господин Ким, - надменная улыбка озарила молодое лицо, а внутри у Тэхена похолодело от тяжелого взгляда солдата, - все в жизни происходит не зря. И пусть это прозвучит грубо, но я сам волен решать, за кем мне следовать и кого мне ставить в пример. Вы появились в моей жизни в переломный момент, и стали для меня, своеобразной путеводной звездой. Как полярная, которая сейчас ярко светит на небе.       Чонгук улыбнулся, повторив движение пальцами по стеклу.       Тэхена кольнуло раздражение. Ему перечат, да еще и солдат, который решил, что его идеи о жизни кому-то интересны. Но в душе его наступила весна, сердце безудержно трепетало, а в голову ударила горячая кровь.       Никто из них не представлял, что этот их диалог станет последним на ближайшие полтора года. Тэхена переведут в Пусан, по распоряжению господина Чона, а сам отряд №3 расформируют, за ненадобностью, ведь чернослезный маньяк тоже пропадет и в течение полутра лет не появится ни одной новой жертвы. Все ребята вернутся в обычное русло, погружаясь с головой в учебу и экзамены. И только воспоминания о этих странных двух месяцах будут согревать сердце Чонгука в одинокие ночи, а голос Тэхена будет убаюкивать его перед сном.