Дьявольские реки

2148 год. Полтора года спустя. Пусан.       Легкое платье игриво развивалось на вечернем ветру. Аккуратный жакет из белой кожи небрежно был накинут на изящные плечи. Стук маленьких лодочек наполнял грязный переулок. Девушка шла быстро, пытаясь как можно скорее пройти этот ужасный участок своего пути. В бумажном пакете, в такт ее шагам, тряслись шоколадные эклеры. Две штучки, для нее и ее маленькой сестры. Она наконец-то получила свою первую зарплату, поэтому чувство вселенской силы еще не успело покинуть ее, а лицо озаряла яркая улыбка. Она работала допоздна и всегда возвращалась почти в полупустом вагоне метро, она была единственным пешеходом в этом отдаленном районе Пусана, медленно шагая по одиноким улицам. Ее достаток не позволял снимать квартиру рядом с метро или в центре, поэтому, каждый раз выходя из дома на всякий случай она брала маленький перочинный нож, который купила в одном из подземных переходов. На всякий случай. Но именно сегодня, ее «маленький спаситель» остался лежать на комоде в прихожей, она жутко опаздывала на работу, снося и забывая все на своем пути. Заметив некую пустоту в сумочке, уже едя в метро, она лишь усмехнулась, посчитав себя параноиком.       Свернув как обычно в узкую темную улицу сразу железнодорожной станцией, которая помогала сократить путь на десять с лишним минут, она ускорила свой шаг. «Странно, лампа сегодня не горит», - заметила она, проходя мимо железной двери электрической будки. Дорога была освещена лишь лунным светом, а в лицо дул прохладный ветер, вызывая по телу волну мурашек.       Неожиданно, за спиной она услышала тяжелые шаги, каблуки ботинок громко топали по асфальту. Несколько сотен метров. Ноги обмякли, замедляя свой ход, приступ паники подступил к горлу. Мозг кричал «Беги!», но почему-то девушка обернулась. Высокий мужчина, одетый в приличный офисный костюм, почувствовав на себе испуганный взгляд, остановился, он был освещен лишь луной со спины, лицо было окутано непроглядной тенью. Но она чувствовала его похотливую улыбку. Руки потянулись к ремню на черных брюках, нервно расстегивая его.       Девушка не смогла вскрикнуть. Глотая воздух ртом, словно маленькая рыбка, выброшенная на берег, он безуспешно пыталась ускориться. Тщетно. Ноги подворачивались, то и дело она теряла равновесие. Эклеры в бумажном пакете уже превратились в кашу Мужчина догнал ее быстро, одной рукой прижав к каменной стене, покрытой мхом. Удар был сильным, девушка закашлялась, слегка хрипя, в спине что-то хрустнуло. Слезы заполнили ее глаза, лишь яркая луна четко проглядывалась сквозь их пелену. Грубые мужские руки ловко шмыгнули под кремовое платье и по-хозяйски начали рыться в кружевных трусах. -Прошу, прекратите, - девушка еле сдерживала всхлипы, но в ответ лишь получила звонкую пощечину. -Сама же вынудила. В таком эротичном платье тут гуляешь, да еще и в такое время. А не заткнешься, я оттрахаю тебя, а потом скину вон на те пути.       Толстый волосатый палец мужчины указал в сторону станции, мимо которой с огромной скоростью пронесся KTX, разрезая ночную тишину своим шумом. Девушка задрожала, пытаясь не издавать лишних звуков, страх сковал ее. Мысленно она желала умереть, но в голове зазвучал звонкий голос сестры, которая всегда радостно встречает ее с работы, выбегая с кухни, где своими неумелыми ручками готовит на них двоих рамен. Она закусила губы и подняла глаза в небо, моля каких угодно богов, чтобы этот позор быстрее закончился. Рядом что-то зашуршало. Ветер игриво поднял обертку от конфеты в воздух. Большие карие глаза девушки заметались по темноте, пока возле ее уха раздавался протяжный мужской стон. За спиной насильника она увидела темный силуэт, едва различимый в слезах. Взглянув на его руки, ее глаза поползли на лоб, что-то яркое, словно лезвия ножа, сверкнуло в лунном свете. -О, ты замолчала? Неужели прониклась процессом? - мужчина прошептал ей на ухо, спуская ее белье до колен, -так и быть, буду нежным, насколько это возмо….       Но тут же его голос резко прервался, а перед испуганными карими глазами девушки предстала окровавленная шея, лишенная головы. На своих щеках она почувствовала мелкие теплые брызги. Тело мужчины обмякло, повалившись на нее всем своим весом, она еле успела отскочить в сторону. Натягивая трусы дрожащими руками, она не могла спустить глаз с таинственного незнакомца. Одной ногой он грубо толкнул тело в сторону, после чего на корточках сел сверху, разрывая белую рубашку на спине. Длинный язык облизал окровавленные пальцы, а спаситель издал протяжный стон. Стон удовольствия и некой досады. -С-спасибо, что спасли меня, - тихо начала девушка, но голос ее дрожал, прерывая слова на буквы.       В секунду юноша оказался перед ней, держа длинными пальцами бумажный пакет, на котором остались кровавые отпечатки. Луна осветила его лицо и крик ужаса застыл на губах девушки. Небесной красоты лицо было цвета меда, собранного в самых цветочных плантациях мира. Выразительные глаза были полностью черными, в них читалось лишь сожаление и горечь. По щекам стекали единичные капли черных, как уголь, слез, которые капали на бежевую футболку. На носу была прелестная родинка. -Это ваше, - низкий хриплый голос прозвучал так громко в этой ночной тишине, что девушка невольно вздрогнула, -и прошу вас, больше не оборачивайтесь назад. Звук ее туфель растворился в ночном воздухе, заглушаясь очередной электричкой.       «За что спасибо?», -Тэхен оторвался от головы, смакуя во рту кровь и смотря на луну. Рядом с ней, горела полярная звезда, ярко сверкая на темном небе. Быстро выпив остатки крови из головы, двумя резкими движениями он разрезал широкою спину мужчины на куски, словно это была лазанья в каком-нибудь итальянском ресторане. Трапециевидная мышца была по-особенному сочной, этот мужчина явно был фанатиком в качалке. «Пресвятые небеса», - широкая улыбка озарила лицо Тэхена , белоснежные клыки блестели в свете луны, из уголков рта стекала алая кровь, капая на его кроссовки. Тэхен резко отодрал с шеи небрежно торчавший кусок мышцы, который портил его красивую ровную рану.       Он впервые за последние несколько лет чувствовал такой прилив сил. Каждая клеточка его тела, словно, возрождалась из пепла. Тэхен вдруг снова осознал свою силу и мощь, и этот восторг его пьянил. Но весь восторг тут же омрачался осознанием своего животного начала. Напоследок, он отодрал с головы ухо, смакуя во рту хрящ, но случайно раскусил, морщась от мерзкого звука.       Эта вынужденная мера в убийстве возникла неожиданно, когда Тэхен сидел на очередном собрании в штабе разведки Пусана, еле сдерживая очередной порыв зевоты. Скучные доклады ни о чем, однотипные отчеты, его окружали не меньше десяти человек, и один обалдуй, из ненавистного Ульсана, умудрился поцарапаться листком бумаги. Еле сдержавшись тогда от запаха крови, Тэхен вылетел пулей из зала, оставив всех в легком шоке.       За последние полтора года его слезы начали выходить из-под контроля все чаще и чаще, а голод сдерживать было все сложнее. Но такую бурную реакцию он не помнил в своей жизни. Именно слезы стали причиной переезда Тэхена в Пусан. Хосок ему в этом помог, уговорив господина Чона подписать нужные документы о переводе, тот возражать не стал, видя на сколько быстро ухудшается здоровье командира Кима. Тэхен не предупредил никого и, как всегда, испарился, словно его никогда и не существовало. Через пару месяцев он все-таки связался с Чимином, сославшись на то, что врач обязал его переехать поближе к морю, а так как филиалы штабы разведки были во всех городах страны, не возникло никаких проблем в том, чтобы перевести Тэхена на свою же должность. Чимин безрезультатно пытался приехать в гости, но планы их никак не могли состыковаться, словно, сама судьба была против этого.       В пучину его проблем бросился и Хосок, которого он навещал каждый божий вечер, чтобы выпить в его лаборатории пару стаканов свежей крови и немного расслабиться. Хосок не задавал лишних вопросов, он прекрасно понимал чувства, бушующие в душе командира, поэтому его кабинет стал маленьким спасительным островком на этот долгий срок. Вместе они тщетно пытались понять, что происходит внутри Тэхена. Тот добровольно отдался под опыты, полностью доверяя ученому. Иногда Тэхен выходил из себя, превращаясь в ужасное чудовище, Хосок лишь чудом спасал свою жизнь, убегая прочь из лаборатории, но всегда на его лице горела улыбка невероятного азарта. -Ваши результаты настолько разные, просто невероятно, - Хосок удивленно бурчал себе под нос, сидя в своем кабинете и сравнивая данные исследований объекта №235 и Тэхена, - словно, вы не из одной мутации. Тэхен попивал свежесобранную кровь через трубочку, закатывая глаза от удовольствия и заполняя очередную анкету, он уже не помнил какая она по счету. «Вы когда-то чувствовали себя одиноко?». Что за тупые вопросы. Он недовольно хмыкнул, написав в графе для ответа «всегда».       Опыты принесли огромные плоды, теперь в коллекции Хооска было аж две толстых папки, где хранились самые сокровенные секреты «черных слез», но все же, этого было слишком мало. Он четко представлял возможности и силы как Тэхена, так и объекта №235, а поэтому не знал, кто из них опаснее. Но до сих пор он не имел даже малейшего понятия о том, как произошла эта мутация, когда и почему.       Лежа одной теплой ночью на траве возле лаборатории, Хосок задумчиво вглядывался в звездное небо, где пролетали одинокие звезды, сгорая в атмосфере. «Они как дополнения друг друга», - Хосок резко поднялся, попутно срывая разноцветные полевые цветы вокруг себя, - «чем их больше, тем они сильнее. Значит, в одиночку, они малого добьются. Им нужны одинаковые цели, иначе они разорвут друг друга». В памяти всплыли кадры из фильмов о гражданской войне, где захваченные чернослезные, перед своими казнями говорили свои последние слова. И каждый, на вопрос почему, как под копирку повторял: «свобода, равенство, уважение». Попутно Хосок вспомнил, как разыгрывал эту сцену с объектом №235, предложив ему ответить, за что он будет бороться в этом мире. «Свобода, равенство, уважение». -Не знаю даже, - Тэхен почесал макушку, задумчиво смотря на дипломы в рамках, висевшие в кабинете, - свобода у меня есть, мне за нее воевать не надо. Я бы пошел на войну ради своих близких людей, чтобы спасти их. Мне по боку интересы других, я бы боролся за будущее тех, кто важен и кого я люблю.       Хосок нервно усмехнулся, вспоминая ответ Тэхена. Тот, кто был чудовищем, был человечнее всех других. Небольшой полевой букет из васильков, ромашек и клевера слегка подрагивал на теплом ветру.«Кого он считает близкими людьми? У него ни семьи, ни родственников, да и друзей от силы пара человек». Рука Хосока остановилась в миллиметре от стебелька очередного клевера, которому была уготована судьба попасть в его букет. Фиолетовые глаза ярко блестели в ночных сумерках, отражая в себе полную луну. Он неожиданно осознал, что если бы такой вопрос задали ему, то ответил бы так же, хоть никогда и не знал значение слов «близкий человек».       Эти два чернослезных были как огонь и вода, слишком разные, у каждого свои убеждения. Хосок лишь надеялся на то, что их мысли никогда не пересекутся, иначе на горизонте может возникнуть вторая волна гражданских войн. Внутри себя он молился, чтобы в стране не было еще других представителей "дьявольских рек". -То, есть когда ваши глаза активны, вы видите картинку перед собой черно-белой? – Хосок покусывал колпак ручки, возвращаясь обратно в реальность из потока своих воспоминаний. -Мхм, когда они активны, люди отсвечивают красным. Как тепло-радар: трупы синим, живые красным. -У объекта №235 такой функции нет, - хмыкнул Хосок, записывая что-то на свободных местах листка, - он может оставлять свои отпечатки на жертвах. Помечает их «на будущее», вы, наверняка, уже успели заметить. -У меня так и не получилось это сделать, - недовольно хмыкнул Тэхен, комкая пластиковый пакет и под крови и швырнув его сетчатое железное ведро, - какие-то цыганские фокусы. -Я и говорю, что вы безумно разные. Страшно представить, если вы с ним встретитесь, вы, словно, маленькие дополнения друг для друга. -Перестаньте говорить такие ужасные вещи, - Тэхен встрепенулся, словно его ударило током, -Никаких вестей про него нет? Полтора года уже прошло, может он сдох где-нибудь. -Никаких, - повторил Хосок, откладывая документы в сторону, -но точно знаю одно, вашу жертву списали на него. Тот мужчина у железнодорожной станции, даже разбираться не стали. -Хвала небесам, его руки и так уже испачканы в крови десятков невинных людей. Простите, что сорвался, доктор Чон. Вы даете мне кровь чуть ли не каждый день, но мои слезы все равно, живут своей жизнью. И в этот раз, это словно был не я. Теперь, когда они катятся из моих глаз, я будто схожу с ума. Эта безумная жажда крови. -Мне все равно, Тэхен-ши, вы прекрасно об этом уведомлены. Я понимаю вашу натуру, тем более, вы убили грязного подонка, у которого на уме не было ничего кроме секса. Животное. А та девушка, вам не хотелось…       Тэхен удивленно посмотрел на фиолетовые глаза Хосока, которые сканировали его, подмечая каждое легкое движение мимических мышц. От них было не скрыться. Иногда, Тэхену казалось, что он следит за ним даже ночью, сквозь сны. «Бред», -постоянно думал Тэхен, но после, снова встретившись с Хосоком глазами, считал свои опасения не столь беспочвенными. -Нет, я полностью контролировал себя в тот момент, в плане цели. Девушку я трогать не собирался. Но то, с каким упорством я разодрал тело, даже я сам себя испугался. -Вы гораздо более развиты в плане самоконтроля, Тэхен-ши, - Хосок рассмеялся, скидывая с плеч халат и сладко потягиваясь на стуле, - это результат того, что вы жили среди людей, а не в стеклянной коробке, окруженный сотнями очкастых людей, постоянно что-то написывающих в свои блокноты. -Вы вроде не очкастый, - Тэхен слегка прищурился, словно вглядывался в лицо Хосока, от чего тот рассмеялся только сильнее, - Хосок-ши, а вы один? -Хотите пригласить меня на ужин? Я скину вам адрес любимого ресторана, сегодня четверг, я обычно ем морепродукты. -Конечно, но я о другом. Есть еще люди с такими глазами как у вас?       Улыбка застыла на лице, а глаза потускнели. В ярком свете настольной лампы, едва заметно блеснули слезы. Хосок тяжело вздохнул, переводя взгляд между разными углами кабинета. Он сам не знал, да и давно уже отчаялся узнать ответ на этот вопрос. -Я никогда никого не видел. Возможно потому, что я всю жизнь был здесь, в лаборатории, подобно объекту №235, - Хосок немного помолчал, в голове всплывали сотни быстро мелькающих кадров его взросления в стеклянном кубе, - не могу сказать наверняка. Надеюсь, что есть кто-то еще, такой же, как и я. -А у вас нет телепатии между друг другом? – Тэхен покрутил пальцем у виска, артистично закатив глаза, - потому что я уже повеситься готов от этого ублюдка. Постоянно слышу его голос, мерзкий такой, надменный. А ещево снах его слышу, вижу его фигуру. Честно, можно было бы пристрелить его там, сделал бы незамедлительно. «Во снах», так Тэхен говорил про свое маленькое пространство в подсознании. Он рассказал об этом Хосоку недавно, после пары бутылок пива, увлекшись разговором и сравнением силы друг друга. Он описывал это как комнату, огромный класс, всегда погруженный во тьму. За окном стояли голые деревья, вечный депрессивный ноябрь, а густые серые тучи нагоняли тоску еще сильнее. Тэхен проваливался в это место в своих снах, обычно по новолуниям. В лужах крови лежали его жертвы, все их лица он помнил наизусть. Кто, где, когда, иногда он припоминал даже час трапезы. Тэхен никогда не выходил за пределы своей комнаты, так как боялся встретиться с надоедливым соседом, голос которого постоянно слышал в своей голове. Даже во время сна этот ублюдок вечно подстегивал его, рассказывал истории и хвастался количеством новых жертв. Этот голос жил сверху, постоянно громко топал ногами, расхаживая по своим угодьям. Пару раз он стучался в двери Тэхена, с силой и упорством, пытался выломать замок. Но спустя десяток попыток просто плюнул на это дело, предпочитая телепатию, чтобы доколебать Тэхена. -Вы ему отвечали? -Я похож на идиота? Игнорировать его, уже вошло в привычку. Ай, Хосок-ши, как вы так перевели стрелку разговора на меня? Уберите свой блокнот!       Тэхен приподнялся со стула, агрессивно выпадая вперед и протягивая руку, чтобы вырвать ручку из рук Хосока. Тот лишь резко развернулся на стуле, показывая язык и прижимая блокнот к груди. -Я манипулятор, Тэхен-ши, поэтому вряд ли у вас получится сделать так, чтобы я играл по вашим правилам. -Вызов принят, - Тэхен ухмыльнулся, играя бровями, - Кстати, сегодня такая мутная луна, взгляните.       Оба молодых человека посмотрели в небольшое вытянутое окно, находившееся под самым потолком. Словно на картине, висевшей на стене, там плыли облака, укутав в свою дымку белый диск. Не было видно ни кратеров, ни четких очертаний луны. -Плохой знак, - подытожил Хосок, слегка постучав себя по щекам, словно приводя в чувства, - может случится что-то нехорошее. Хотя, это слово уже давно вошло в наш привычный обиход. -К смерти, - тихо пробормотал Тэхен, не спуская карих глаз с окна, - я читал это на сайте про природные знаки. Там еще было что-то про безысходность, разрушение привычного мира и страдания. -Не перестаю вам удивляться. Может вы еще на картах гадаете? -Было дело, конечно, но это не мое, не могу я с серьезным лицом врать людям. -Какое благородство, - улыбнулся Хосок, подпирая щеку рукой и открывая желтую потрепанную методичку, в которой мелким шрифтом было исписано страниц двести, не меньше. -Благородство-мое второе имя, - Тэхен поднялся со стула, оттряхивая колени и недовольно морщась, - стулья у вас неудобные. Все затекло.       Хосок бросил кроткий взгляд на полуразвалившуюся табуретку, одиноко стоявшую посреди кабинета. Одна ее ножка так и норовила сломаться прям сейчас, на публике, и с хрустом повалиться на пол. «Откуда он ее вообще принес?» - пронеслось в голове у молодого доктора, пока он, не стесняясь удивленно выпучил глаза на мирно стоявшего Тэхена, насвистывавшего себе под нос мелодию из детской песенки.       Их диалоги были редкими. Обычно этот молодой юноша молчаливо смотрел на звездное небо через окно, попивая кровавый коктейль через трубочку, либо листал очередную толстую книгу из личной библиотеки Хосока. Он мог не проронить ни слова за вечер и уйти, даже не попрощавшись. Но иногда его словно подменяли. Тэхен мог без устали болтать о том, о сем, отпуская шуточки и вступая в словесные перепалки, как сейчас. В такие дни его карие глаза, цвета миндаля, становились темнее и в них пробегала искра безумства. Хосок пытался связать эти резкие перепады настроения с лунными циклами, но ничего не выходило. Тэхен был загадкой, ответ на которую не знал ни один человек в этом мире. За полтора года Хосок так и не смог привыкнуть к его этим странным выходкам. В какой-то момент казалось, что манипулятор именно Тэхен, окружение слушало его, затаив дыхание и не спуская восхищенных глаз, даже Хосок мог пойти по его просьбе в самый дальний магазин и лишь на кассе уже очнуться, пугливо осматриваясь по сторонам и оплачивая покупки своей картой.       Когда молодой командир удалился прочь, продолжая насвистывать легкую мелодию, Хосок снова посмотрел на луну. «Действительно мутная», - в телефоне он открыл интернет и нажал на первый сайт, который ему выпал. Прочитав всю эту белиберду до конца, у него заболела голова, и он раздраженно откинул телефон на стол. -Как он вообще может такое читать? – Хосок нервно массировал виски, боль в которых становилась только отчетливее, -И чего же нам ждать?       Его обращение было адресовано к луне, которая полностью скрылась за серыми облаками, оставляя этот вопрос без ответа. Как всегда.

***

Полтора года спустя. 2148 год. Тэгу.       Тэиль сидел в изящном светлом кабинете, выполненным в дизайне минимализма. Два уровня комнаты делали ее несказанно огромной. На первом находился длинный стол, выполненный из мрамора цвета слоновой кости. На нем было идеально чисто, словно он стоял здесь красоты ради. Рядом стоял огромный зеленый фикус, листья которого упирались в боковые части стола. На потолке висела люстра, напоминающая средневековые канделябры, которые украшали каменные замки. На второй уровень вела деревянная лестница, ступени которой подсвечивались, когда кто-то поднимался наверх. Там же были видны огромные книжные шкафы, стоявшие вдоль периметра, полностью забитые книгами. По середине возвышалась статуя К.Маркса, но Тэиль видел лишь мраморную макушку. Около входной двери из редких видов дуба висело большое зеркало от потолка до пола. Оно тоже придавало комнате визуально дополнительное пространство. В нем отражался этот самый стол, фикус и развалившийся на кресле Тэиль. Юноша медленно пробежался уставшими глазами по своему отражению.       Некогда молодое красивое лицо, пышущее здоровым цветом, сейчас было похоже на посмертную маску. Впалые щеки, слегка прикрытые глаза, сухие губы, с мелкими красными трещинами, кончик носа вздернулся кверху. Он недовольно цыкнул, вглядываясь в дрожащие руки. Пальцы были похожи на осиные веточки, такие же тонкие и хрупкие. -Как я докатился до такого, - юноша закрыл лицо ладонями, массируя его резким движениями. Глаза были иссушены и болели, да так сильно, что даже двигать ими было невозможно, поэтому Тэиль крутил головой, чтобы посмотреть в стороны, отчего в шеи ныло и периодически стреляло. -Мой дорогой Тэиль, простите за ожидание! – пухлый мужчина, лицо которого походило на крысиное, запыхавшись ввалился в кабинет. Тэиль даже не удостоил его взглядом.       Его маленькие опухшие ноги шкрябали по чудесному лаковому паркету, оставляя черные следы от туфель. На коже блестели капли липкого пота, а тяжелое дыхание эхом отражалось от стен огромного кабинета. Пуговицы рубашки держались из последних сил на огромном животе. Тэиль подумал, что оторвись они сейчас и попади кого-нибудь в голову, могли бы убить быстро и безболезненно. -Тэиль-ши, вы себя плохо чувствуете? – наигранная забота резала уши, вызывая еще большее отвращение. -Ну вы пожрите бомжатину на протяжении несколько месяцев, я посмотрю как вы будете выглядеть, - Тэиль подпер щеку рукой, смотря на макушку Маркса на втором уровне,- Если вы вызвали меня сюда, что бы накормить меня очередными обещаниями, то боюсь это последний раз, когда мир увидит вас живым. -Ваша сила духа поражает! – мужчина засмеялась, промокая лоб дрожащими руками. Он избегал взгляда юноши, боясь его всем своим нутром, - Не переживайте, мой дорогой, сегодня все изменится.       Толстяк хлопнул в потные пухлые ладоши и двери за его спиной открылись, впуская в помещение двадцать семь молодых солдат. Этот запах молодости и чистой крови ударил в голову, от чего Тэиль слегка пошатнулся. Слюни потоком заполонили его рот, а приятное головокружение создавало ощущение легкого опьянения. Почти все были парнями, высокого роста с широкими плечами и прекрасной физической формой. Одетые лишь в легкие майки и шорты, невозможно было не заметить груду их мышц. Улыбка самопроизвольно появилась на лице Тэиля. -Почти несколько месяцев, господин Тэиль, вы упорно тренировались, совершенствуя свои навыки. И по последним результатам, жертвы с вашими слезами преодолели порог выживаемости в три месяца. Поэтому.. -Это все мне? – Тэиль совершенно неожиданно оказался возле группы солдат, вглядываясь в их напряженные испуганные лица.       Глаза его полностью почернели, он не хотел больше держать себя в руках. Чувствуя аромат этой свежей крови разум его мутнел, а сам он готов был застонать от оргазма. Проведя по идеальной коже одной из немногочисленных девушек, он улыбнулся, обнажая свои острые зубы. Его тяжелое горячее дыхание обжигало, девушка чуть ли не рыдала от испуга. -Господин Тэиль, эти солдаты станут вашей армией, их есть нельзя, - мужчина жестом показал охране отвести Тэиля от бедных молодых людей, - мы же с вами боремся за одно и то же? Господин Тэиль? -За равноправие и свержение коррумпированной власти, вы об этом? – Тэиль незаинтересованно взглянул на приближающихся амбалов , - может быть. Я борюсь за то, что у меня забрало государство. Свободу выбора. Что до денег, которые эти ублюдки пихают в себе карманы, мне все равно. Если они хоть как-то поддерживали кровавые действия против моих собратьев, я убью их всех.       Мужчина расплылся в улыбке. Тэилю были неизвестны его планы, созревшие в крошечном мозгу. Пока этот человек давал ему свободу воли и был полезен, Тэиль был с ним заодно. -Господин Квон, а когда мне привезут еду? Не вот эти ваши трупы, которые еще отдают теплом, а живых людей. И не бомжатину всякую, которую вы отлавливаете в подворотнях.       За спиной Тэиль услышал недовольное бурчание одного из солдат. Тихое и едва уловимое, но такое гневное и ненавистное. -Ты чего-то хочешь сказать? – Тэиль неестественно склонил голову назад, глядя выпученными черными очами на юношу в очках, а следы постакне на щеках делали его лицо несимпатичным, хотя глаза были выразительным и утонченными. -Нэмджу-а, - господин Квон громко ударил убогим кулаком по столу, но ожидаемой реакции это не вызвало, - ты что там самовольничаешь? Простите моего сына, господин Тэиль. Он сам рвался в ряды добровольцев, не знаю, чего он вдруг разбурчался. -Просто поразился тому, как вы ни во что не ставите человеческую жизнь, - Нэмджу улыбнулся, ловя на себе заинтересованный взгляд Тэиля, который все еще с презрением в лице слушал его, - А можно задать вопрос? -Валяй, - Тэиль поковырял ногтем в острых зубах, - все равно потом пару недель только слюни будешь пускать. -Вы сказали, что будете убивать всех, кто причинил боль вам и вашим собратьям. Но краснослезные, они же такие же как вы, хотя убивают вам подобных, словно это никчемный кусок мяса.       Тэиль поднял брови, не спуская взгляда с лица молодого солдата. «Это он меня сейчас провоцирует?» - раздраженно хмыкнул он себе под нос, чеша затылок. -Солдат Квон, замолчите, - толстяк уже был красным как помидор, то и дела пыхча в сторону своего сынка. -А у вас какие-то претензии к этим слабакам? – услышав вопрос Нэмджу лишь просиял, злорадно улыбаясь. -Просто не люблю я этих выскочек. Правильно вы говорите, слабаки, которые только и могут языком ворочать. -Господин Квон, есть еще какие-нибудь новости? Или я могу пойти в комнату, где меня будет ждать свежий тепленький завтрак, махающий ручками и ножками?       Один из солдат непроизвольно громко цыкнул, но тут же прикрыл рот руками, кланяясь и извиняясь. -Минутку, господин Тэиль. Как вы чувствовали себя пару дней назад? Было что-то необычное? -С чего вы это спрашиваете?       Но увидев лишь улыбку толстяка, Тэиль удрученно опустил глаза. -Как и обычно. Херово. Живот болел от голода, пару раз вырвало из-за того, что вы мне приносите. -Может, ваши слезы текли сами собой, без вашего контроля, ничего не припоминаете? -Ну было. Ночью, дня два назад, проснулся от того, что они лились не останавливаясь. Голова болела, глаза тоже.. Но такое вполне нормально, если посмотреть, чем вы меня кормите. -Взгляните, господин Тэиль. На этих фотографиях вас что-нибудь смущает?       Тэиль недоверчиво взял из потных рук скомканную в углах фотографию. На ней был запечатлен труп мужчины, лет так за сорок, неплохо одетого. Он лежал животом на земле, руки словно тянулись куда-то вперед. Чуть впереди, возле раздавленной банки из-под газировки валялась голова, лишенная глаз и уха. Рот был раскрыт в крике, а кожа обтянула зубы, на спине выдраны куски мяса. -Где это было? -В Пусане, пару дней назад. Он очень напоминает ваших жертв, не правда ли, Тэиль-ши?       Тэиль не мог не согласиться, но слова не сорвались с его полураскрытых губ, он лишь слегка кивнул. -Но последний год я живу здесь, господин Квон, под надзором ваших тупоголовых охранников и камер. Тем более, я не в лучшей своей кондиции, поэтому вряд ли за два дня добежал до Пусана и обратно. Но рана на шее, и то, что в теле не осталось крови, действительно похоже на меня.       Тэиль резко замолчал, а глаза вот-вот бы выскочили из орбит. Осознание свалилось на его голову. Он быстро очутился возле господина Ковна, пихая ему в лицо фотографию, глаза начали чернеть. — Значит, есть еще один, который сейчас на свободе и беспрепятственно перемещается по стране? А заперли вы только меня? Подвергая этим ужасным пыткам?! Господин Квон, вам жизнь перестала быть дорога? -Господин Тэиль, мы ничего не знаем об этом! – мужчина нервно замах руками, подзывая к себе охранников, - Эта информация тщательно скрывается государственными службами, моему сыну чудом удалось урвать эту фотографию. А пока, давайте успокоимся!       Тэиль недоверчиво посмотрел на Нэмджу, улыбка которого была похожа на отцовскую и вызывала лишь отвращение. Светло-карие глаза пристально сверлили Тэиля, словно искали слабое место, куда можно воткнуть нож предательства. -Бесит, - хмыкнул себе под Тэиль, плавно вылетая из дубовых дверей прочь.

**** три дня спустя***

      Нервно ходя по периметру небольшой комнаты, на белоснежных дверях которой красовалась желтая табличка с надписью «стерильно», Тэиль покусывал ногти, изнывая от ожидания. Слезы продолжали стекать из его черных глаз, в которых отражались десятки огоньков от светодиодных ламп, а все его тело было напряжено, да так, что мышцы начали ныть. Голод моментально ушел прочь, когда мимо него провезли железный столик с двадцатью семью капсулами, черная жидкость в которых слегка плескалась, размываясь по стенкам. «Они все равно не будут идеальным, но уже что-то» - улыбка расплылась на его лице, оголяя острые зубы, но тут в голове возник образ мужчины с фотографии, портя на корню появившееся хорошее настроение. -Что же ты молчишь, друг, - Тэиль выгнул спину, давая волне хруста пробежаться по каждому позвонку, от поясницы до шеи, - думаешь, долго будешь играть в прятки?       Дверь медленно открылась, а один из амбалов господина Квона едва заметно кивнул в сторону огромного прозрачного куба, из которого исходили несколько гофрированных трубок, скрывающихся где-то в потолке. -Кислород стабилен, выкручен на полную. Температура внутри двадцать по Цельсию. Влажность 70%. Все условия соблюдены, - женщина в белом халате отшвырнула диктофон в сторону, с испугом вглядываясь в незримое дно глаз Тэиля, медленно остановившегося подле. -Тогда приступаем! – господин Квон нажал на маленькую кнопку, баррикадируя тем самым выходы из куба, - дорогие мои, подопытные! Мы премного вам благодарны за то, что вы добровольно согласились стать частью эксперимента. Судьба обделила вас слезами, но мы даруем вам шанс, получить самые сильные из них. Перед вами лежат капсулы, со слезами уважаемого господина Тэиля, которые вам вживят через какие-то пару минут. К сожалению, вы наверняка не вспомните следующе пару месяцев, но будьте уверены, очнувшись, вы сможете изменить мир.       Мужчина, стоявший внутри куба и державший в руках странный аппарат, похожий на пистолет, с причудливым сенсорным завитком вместо курка, неспеша подошел к столику с капсулами, пока двадцать семь человек не моргая следили за ним. Тэиль продолжал нервно покусывать ногти. Первая капсула ловко заняла свое место, а мерзкий хруст длинного острого дула сообщил всем о готовности. Первой шла девушка с длинными русыми волосами, которые уже прилично отросли у корней. Большую пышную грудь обтягивала футболка размера L, а сама она вздрагивала, тщетно пытаясь успокоить панику внутри себя. На бледном запястье виднелись многочисленные расчесы. Острое дуло аппарата аккуратно коснулось уголка ее глаза, распространяя железный холод по всему телу. Она нервно сглотнула, а глаза заметались по пустому воздуху, ища поддержки и спасения. Звук спуска курка заставил вздрогнуть даже Тэиля, который про себя поблагодарил небеса за то, что родился с такими глазами, а девушка упала плашмя на мягкий пол, закатывая глаза, и ни единого звука не сорвалось с ее губ.       Процедура теперь ожидала каждого внутри стеклянных стен, и все шло хорошо, до юноши, который по счету был под номером четырнадцать. Он стойко принял этот выстрел капсулой себе в голову, но не прошло и минуты, как его тело упало на пол, изгибаясь в неестественных позах. Все отпрянули по периметру, зажимая свои рты, чтобы лишний раз не вскрикнуть от ужаса. Мерзкий звук хруста костей наполнил уши каждого, а руки и ноги вывернулись в те стороны, которые им не суждено выгибаться природой. Из глаз, носа, рта хлынул поток черной жидкости, образовывая под юношей черное море, в котором он трепыхался, словно, рыба. По всему его телу начали выступать черные сосуды, узорами украшая бледную кожу. Но после мерзкого животного крика все прекратилось. Тэиль недовольно цыкнул, закатывая глаза, но чья-то рука аккуратно опустилась ему на плечо, слегка сжимая его. -Ничего страшного, Тэиль-ши. Мы спокойно стерпим неудачу с двумя образцами, - голос господина Квона звучал холодно, словно н говорил о крысах, а вовсе не людях. «Кто из нас еще чудовище», - Тэиль резко дернул плечом, сбрасывая пухлую руку прочь.       На протяжении двух месяцев он, как заботливая мать, навещал своих детищ, мирно спящих в позах эмбриона. Кто-то мирно сопел, а кто-то дрожал, то и дело всхлипывая во снах. Сквозь кожу уже стали проглядываться черные вены и артерии, а на руках отрастали длинные ногти. -Изголодались, наверное, бедные, - ладонь невольно опустилась на стенку стеклянного куба, а теплое дыхание оставило причудливые узоры, - осталось немного.       Инкубационный период был для Тэиля самым мучительным, за прошедшие месяца ему показалось, что седина начала проявляться в его черной шевелюре. Голод так же отошел на второй план, все его мысли и желания были сконцентрированы на двадцати шести людях, внутри которых сейчас происходило страшное для их организма, перестройка органов и систем. И один из организмов дал сбой в самом конце, незадолго до пробуждения.       Это был юноша с коротко, почти под ноль, стриженными волосами, его руки были все в татуировках, а над бровью был небольшой шрам. Он спал в самом дальнем углу комнаты, а его грудная клетка едва вздымалась, давая Тэилю лишний повод для переживаний, хоть и индикатор здоровья, который был связан с чипом, показывал абсолютно хорошие показатели. В очередное утро, Тэиль, зевая, шел по коридору к своим отпрыскам, то и дело отпивая горячий кофе, который, как ни странно, неплохо удалял жажду крови. Всю ночь его сердце было не на месте, словно предвещало что-то плохое. Бегло осмотрев всех взглядом, Тэиль снова остановился на том пареньке. Его смущало не только его тихое дыхание, но и поза, которая так и не сменилась за все эти месяцы. Подойдя с другой стороны куба, так, чтобы теперь более четко разглядеть лицо, он увидел, что месте чипа уже виднеется огромная черная язва, неровные края которой уже расползлись чуть ли не до ключицы. -Сюда, кто-нибудь! – Тэиль сам поразился тому, как громко крикнул, а его голос эхом разнесся по лаборатории, - Черт, слишком рано, слишком. Еще как минимум недели три! Кто-нибудь!       Но помочь юноше уже было нельзя. Дух покинул его тело не меньше, чем недели полторы назад, а поэтому открыв куб, вонь разлагающегося тела моментально въелась в слизистую носа. Его выволокли двое мужчин, одетых в костюм биологической защиты, и кинули на черный пакет. Глаза полностью черные навсегда смотрели куда-то вдаль, а свет от ламп в них казался тусклым. Тэиль бегло проверил зубы, проведя по ним пальцами, а также сосуды на открытых частях тела. В области печени, на коже, красовалось приличных размеров пятно фиолетового цвета. Уже на вскрытии выяснится, что у парня была слабая печень, врожденная гемангиома, множественные сосуды которой быстро впитали все черные слезы, тем самым губя ее. Все развитие парня прошло быстро, только вот созревал не тот орган.       Его тело сожгли в печи, а пепел Тэиль самолично развеял в воздухе, давая ветру разнести его над небольшим озером. Чувства неумолимой скорби тоски неожиданно рухнули Тэилю на сердце, заставляя скупую слезу сорваться с глаз. -Я плачу из-за смерти чужого человека? – он аккуратно убрал черную слезинку с щеки, с удивлением рассматривая ее, - старею что ли?       Но скорбь его длилась недолго, примерно с недели две. Сидя у себя в комнате и дожевывая кусок свежего сырого мяса, он задумчиво смотрел в стену, читая свои надписи, сделанные маркером. Кровь с говяжьей туши капала на белоснежный ковер, слегка зацепляя и его босые ноги. -Господин Тэиль, первый очнулся, - дверь в комнату с грохотом отворилась, а на пороге стоял молодой ученый, очки которого уже совсем съехали на кончик носа от такого быстрого бега.       Глаза Тэиля расширились, а окровавленные губы расплылись в улыбке, оставляя во рту не дожеванный кусок мяса. Он не помнил, как бежал, тело само руководило им, пока разум пребывал в испуге и восхищении от того, что же ждет его. По пути он сбил двух сотрудников, которые с силой повалились на пол, разбивая свои умные головы. -Следите за фонариком, Нэмджу-ши, - врач в выглаженном халате уже сидел внутри куба, осматривая новообращенного, который щурился от яркого света, с недоверием рассматривая свои длинные ногти. -Как он? – Тэиль схватил юношу за щеки, бегло пробежался по лицу, отмечая все сосуды, цвет глаз, зубы, и самое главное чип, который отсутствовал и теперь мирно валялся у него под ногами. -Чип отпал сегодня ночью. У девушки рядом с входной дверью он тоже начал отторгаться. Думаю, либо сегодня ночью, либо завтра утром она уже очнется. Я осмотрю каждого, можете радоваться, господин Тэиль, к концу этой недели все они уже будут трапезничать с вами.       Так и оказалось, к концу второго месяца все двадцать пять человек очнулись, попрощавшись в своих снах с прошлой жизнью. Первые дни они ели безостановочно, то и дело накидываясь на стены куба, когда видели за ними семенящих ученых, пытавшихся как можно быстрее скрыться из лаборатории. Тренировки по выносливости были долгими и мучительным, даже Тэиль не смог взять над собой контроль окончательно, каждый раз вздрагивая от возбуждения, как в нос ударял запах крови. Но он был чернослезным от рождения, а эти новенькие еще недавно питались нормальной едой, потому их желудки достаточно быстро приспособились к двойному рациону. Еда обычная утоляла голод, но ненадолго и совсем не восстанавливала силы.       По мимо бледной кожи, черных слез и глаз, а также недюжинной силы, все они получили способность от Тэиля, давать своей жертве мимолетные минуты жизни чудовищем, капая свои слезы в открытые раны. Бедолаги становились животными, с такими же глазами и зубами, у которых срывало крышу от голода, и они без разбора набрасывались на все живое. Их жизнь была коротка, не больше часа, но бед они успевали натворить прилично.       Превращения получались почти у всех, лучше всех справлялся Нэмджу, который словно должен был родиться изначально с черными слезами. Его следы постакне исчезли совсем, да и кожа в целом стала выглядеть гораздо лучше, ему больше не нужны были очки, но, чтобы не вызвать подозрений по возвращению в академию, он все равно носил оправу с линзами-обманками. Его сила, скорость и выносливость поражали Тэиля, и он нехотя соглашался с тем, что этот юноша весьма неплохой сосуд для его слез, если вдруг с ним что-то произойдет.       Его соперником стал молодой ученый, сынок одного из руководителей научной академии, Минсу, который еще полтора года назад служил в отряде господина Кима. Он всегда молчал, слушая остальных и записывая слова Тэиля в свой потрепанный блокнот. Все его действия были четкими и скоординированными, в отличие от эмоционального Нэмджу.       Но были и те, кому мутация особо не помогла. Одной из таких была пышногрудая Джиюн, которая пусть и прилагала все свои силы, ее черные слезы почти ничем не отличались от обычных. Из десяти жертв она смогла обратить лишь двух и лишь на пару минут. Тэиль сразу поставил ее имя в список «пушечное мясо», даже не надеясь на ее успехи. Но она старалась и росла, а поэтому количество ее обращенных превысило отметку в пять человек и продолжительность жизни в пол часа. -С такими зубами долго не протянешь, - приметил однажды Тэиль, когда они ели завтрак, и Джиюн тщетно пыталась оторвать кусок мяса, - они у тебя не развились. Научись отмечать особенности кожи человека, выбирай женский пол для еды, а дрищеватых парней для обращения. -Может ее лучше вообще не отправлять на задание? – в пустых черных глазах Нэмджу мелькнуло переживание, но скорее не за даму, а ее пышную грудь и прекрасную фигуру.       Минсу и остальные лишь закатили глаза, продолжая с упорством рвать куски свежего мяса. Тэиль недовольно цыкнул, громко отбрасывая от себя тарелку и прожигая взглядом юного паренька, сидевшего напротив. -Перед тем как мы с вами расстанемся, скажу лишь одно, и это будут мои последние наставления вам, больше помощи не ждите. Куда бы вы не попали, ищете чернослезных. Сдохните, но доложите мне. Если будете скрывать информацию, я самолично буду с вас сдирать кожу лоскутками и закидывать себе в рот, пока вы будете кричать от боли. Все же знают, зачем мы все это начали? -Убрать краснослезных с государственных позиций и заставить их заплатить за столько жестокие действия против других представителей мутации, - громко прокричали двадцать пять человек. -Тэиль-ши, а почему, наряду с ними должны страдать и обычные люди? - одна невысокая девушка, прищурившись, глядела на юношу с другого конца стола. -А ты хочешь сказать, что они не причастны? К геноциду стольких людей, которые просто боролись за свои права? Которым просто хотелось быть такими же как все, а не терпеть пытки и жить на окраинах страны, в разрушенных домах?       Неловкое молчание повисло над столом, убирая прочь голод. Тэиль еще раз окинул свою небольшую армию, в этих новоиспеченных черных глазах читалась жажда мщения. «Как прекрасно», - подумал он про себя, восхищаясь своему манипуляторскому искусству, - «как прекрасно, что этим жалким людям можно так легко запудрить мозги…»

***

Все тот же 2148 год. Сеул. Чон Чонгук       В академии прошли семестровые экзамены. Сдав их на отлично, Чонгук спокойно расслаблялся дома, делая все, что его душе было угодно. Рисование, музыка, чтение книг, готовка, уборка квартиры, он не знал за что ему взяться сегодня. Лень овладела им с головы до пят, поэтому в основном он лишь пускал слюни на подушку, смотря очередной выпуск низкосортной юмористической программы.       Как обычно, проснувшись уже ближе к десяти часам, он поплелся в ванную, шкрябая черными тапками по паркету из светлого дуба. Его волосы были истинным воплощением хаоса, а глаза все еще не могли нормально открыться. В эту ночь он спал плохо, то и дело резко вскакивая и жадно хватая воздух. Пришлось даже выпить таблетку от головной боли. -Мамочки, - его голос по утрам походил больше на голос прокуренного мужика, который всю свою жизнь играл в шашки возле пивнухи в своем районе, а опухшее лицо вызывало лишь чувство жалости.       Паста была омерзительна вкус. Сегодня она как никогда разъедала слизистую, от чего во рту Чонгук почувствовал железный привкус. Сплюнув, белые слюни отдавали розовым оттенком, а сама десна ныла и болела. -Странно, - он не спускал глаз, следя за тем, как слюна медленно сползает в отверстие раковины, в голове гудело.       Чонгук достал с полки над ванной ополаскиватель для рта, чтобы промыть рот и обезвредить ранки, но бутылек выпал его рук, с треском расколовшись об керамическую плитку, цвета глицинии. Он резко наклонился к зеркалу, оттягивая нижнее веко правого глаза вниз. Ресницы беспорядочно хлопали, мешая четко разглядеть то, что привлекло его внимание так резко. Ничего не видно. Чонгук недовольно цыкнул, замахнувшись кулаком на зеркало. Еще раз взглянув на свое отражение, которые с неприкрытым раздражением смотрело на него, он увидел на белке правого глаза небольшое пятнышко, едва заметное, которое почти полностью прикрывалось нижним веком. Слегка надавив на глаз, он чуть не вскрикнул от резко появившейся боли. -Все хорошо, сынок? – проходя мимо, госпожа Чон заметила странное поведение Чонгука, который как обезьянка, крутился у зеркала, чуть ли не вжимая в него свое лицо. -Ничего, - резко встрепенулся Чонгук, нежно улыбнувшись, и поцеловал маму в щеку, - а где отец? -Он сегодня утром пулей вылетел, даже не закрыв входную дверь. Ему кто-то позвонил, еще солнце не встало, да и сам он плохо спал ночью, все время вскакивал, - госпожа Чон смотрела в одну точку, отпивая горячий кофе, - А ты как спал? -Да тоже странно, если честно. Постоянно просыпался. -Скоро полнолуние, да и луна странно ведет себя в последнее время. Я в интернете читала, там какие-то циклы сместились, какая-то фаза сменила не ту которую надо. В общем, я ни черта не поняла, но говорят такого не было с начала столетия, мол, как мутация ваша появилась. -Я думал, что ты умнее, мам, чтобы верить в эти бредни. -Да как не верить-то, я живу под одной крышей с двумя чудиками. Так одного еще и сама уродила, - госпожа Чон громко рассмеялась, кулачком пихнув сына в плечо и слегка капнув на свою белую футболку кофе, -тц, только надела же. Ладно, родной, я побегу на работу, а то и так уже опаздываю.       Госпожа Чон быстро чмокнула Чонгука в лоб и, только собравшись скрыться в спальне, чтобы снять розовое бигуди, в дверь позвонили. Долгий протяжный звон, ударяющий по барабанным перепонкам, словно молоток по гвоздю.       Открыв входную дверь, на пороге уже никого не стояло, лишь небольшой черный конверт с сургучной печатью, на который красовался орел с распахнутыми крыльями, валялся на коврике. Чонгук ногой захлопнул дверь и, издавая протяжный зевок, вскрыл конверт. Небольшой листок, сложенный втрое, на верху, перед вступительной частью, виднелся герб академии, а рядом символ штаба разведки. Бегло прочитав, Чонгук еще раз выглянул за входную дверь, недоверчиво оглядывая коридор. -Чонгук-а, кого там принесло? – мама на ходу натягивала приталенный черный пиджак, чуть не споткнувшись о неаккуратно стоявшие ботинки у комода в прихожей, - от отца приходили? -Мам, слушай, - Чонгук все еще не отрывал глаза от текста письма, - а летом тоже проводятся военные сборы? -Ну, когда мы с твоим отцом учились, у нас такого не было. А что? Академия лагерь организовывает? Как здорово! Хоть делом займешься, да и я отдохну от твоего лица!- мама звонко засмеялась, жадно целуя Чонгука в щеки и убирая нависшие на глаза волосы назад. -Всегда знал, что ты меня поддержишь, - он лишь закатил глаза, слегка смеясь, - вот глянь, оставили на пороге. Герб академии и штаба отца.       Госпожа Чон бегло пробежалась по тексту, покрутив листок в руках. Стрелки на ее глазах делали их еще более выразительными, а слегка подкрашенные губы шепотом читали слова. Легкий аромат табака и апельсинов – это был ее любимый тип духов, который безумно раздражал отца, да и самого Чонгука, заставляя их безудержно чихать. Ее природный запах был куда более прелестным, он напоминал запах свежих фруктов, такой сладкий и манящий, Чонгук любил класть маме голову на грудь, вдыхая с шеи этот чудесный аромат. -Странно, - вдруг неожиданно произнесла она, пихая бумажку обратно Чонгуку, - там в начале написано «спортивные сборы», потом где-то в середине «учебный лагерь», а в конце «пробная мобилизация». Походу, они сами не определились, что это такое вообще. Но, Чонгук-а, выбора у тебя нет! Твоя экстренная сумка валяется у нас в комнате, помой ее от пыли сначала.       Мама сочувствующе похлопала Чонгука по плечу, показав пальцами букву L, которая означала ничто иное как лузер. Быстро натянув свои черные туфли, она послала воздушный поцелуй и скрылась за дверьми. -Я же просто хотел отдохнуть, - простонал Чонгук, опуская лицо в листок, - где я так согрешил?       Проходя мимо ванны, он вновь взглянул на свое отражение в зеркале. Черная точка в правом глазу, как назло, казалась ему больше. Недовольно цыкнув, он в очередной раз до красноты натер глаз, но лучше не стало. Походы к врачам тоже не увенчались успехом, он был не меньше раз восьми, но те только руками разводили, выписывая дорогущие капли. «Возможно, это у вас родинка, такое случается», - сказал однажды врач средних лет, лениво листая карту Чонгука на компьютере. «Родинка, конечно, но она бы так не болела». За последние полгода у Чонугка пропал аппетит, появилась бессонница, раздражительность и выматывающие боли в этом, чертовом, правом глазу. Он стал слышать голоса в голове, обоняние усилилось втрое, а еще, теперь постоянно, словно по пятам, его преследовало чувство необъятной паники. -Надеюсь, что на мед осмотре, мне поставят жирную печать с надписью «негоден», - Чонгук злорадно ухмыльнулся, подмигнув своему отражению, - если нет, разыграю приступ эпилепсии, других вариантов нет.       Через три часа, стоя в раздевалке спортивного зала академии, Чонгук пристально рассматривал себя в заляпанном зеркале. Новая форма сидела на нем уж слишком хорошо, приятно облегая все интересные места. Рядом, на небольшой скамейке, валялась справка от врача военной комиссии, с жирной подписью "годен". Все попытки убедить доктора в том, что его состояние сейчас не особо подходит для каких-то там сборов, потерпели крах. Этот дед лишь рассмеялся, согласно кивая и вспоминая истории из своей молодости. Резкий звук, и на листке уже стояла зеленая печать. -Гондон….Еще и эта форма. Не солдат, а порно-звезда, - цыкнул он, крутясь вокруг свои оси, и бросая раздраженный взгляд на округлые ягодицы. За спиной послышались хихиканья смущающихся девушек, которые тоже не могли оторвать свой взгляд от столь прекрасной картины.       Черные штаны и водолазка подчеркивали спортивную фигуру с изящной талией. Куртка цвета хаки, на правом рукаве которой была эмблема с орлом, а на грудном кармане имя и светоотражающая полоска, где скрывался очередной чип, с данными о солдате, делала плечи Чонгука еще шире. Под ней красовался серый бронежилет, весивший килограмм десять, а на поясе штанов куча каких-то отсеков и для пистолетов, и для лекарств. На скамье рядом с зеркалом, чуть дальше справки, лежала лазерная винтовка, о которой раньше Чонгук читал только в книгах. Ее изящная форма, плавные линии и углы, вызывали волну неподдельного возбуждения, когда она ложилась в руки. Мягкий курок, приятный материал, восхитительная легкость. Солдаты постарше чуть ли не расцеловали ее в пункте выдачи оружия, пуская свои слюни. -Ну, зато, если надо будет убегать, мы тебя первым поставим, чтобы все бабы за тобой и твоим задом ломанулись, - рассмеялся Минджэ, который сидел рядом с Чонгуком, с силой затягивая резиновые шнурки новеньких берцев.       За те месяца, что они не виделись, Минджэ слегка изменился, казалось, пубертатный период напоследок закинул ему приятных подарков. Его лицо слегка вытянулось, ярко подчеркнутые скулы приятно дополняли узкие глаза, делая его более загадочным и красивым. Прочь ушли все прыщи, а шрам под бровью добавлял щепотку брутальности. Так же с ними была и Суа, переодевавшаяся в самом дальнем углу комнаты, за шкафами. Она никогда не любила фразу «у солдата нету пола», а поэтому всей душой ненавидела, когда на очередных выездах мальчикам и девочкам предоставлялись смежные комнаты, санузлы и раздевалки. За полтора года она неплохо раскачалась, и теперь стеснялась показывать свою фигуру на людях еще больше, ибо грудь совсем ушла в небытие, а плечи стали подстать Чонгуку. -Суа-а, в палатке будешь с нами спать, - Минджэ игриво подмигнул заливающейся румянцем девушке, которую тут же атаковали гневными взглядами другие барышни, попавшие в один отряд с ними.       Чонгук все еще рассматривал себя в зеркале, думая, как же ему выйти в таком виде в люди. Сверив бирку на брюках, он удрученно вздохнул-это был его размер. -В-вы еще кого-нибудь знаете? – Суа подошла к парням, заплетая волосы в пучок, - я так понимаю, студентов тут мало, вон те, около душевой, вообще на наш возраст не похожи. -Как я понял, они позвали и выпускников. Моему кузену пришла повестка, но он не прошел мед комиссию. А он закончил академию…дай подумать… лет пять назад – Минджэ почесал ухо, протяжно зевая, - чем меньше страперов будет с нами, тем больше шанс, что мы станем первыми в общем рейтинге отрядов. Хотя, я не уверен, что нас распределят вместе. -Ну, тут в основном контингент людей не старше тридцати лет. Хотя, некоторые выглядят в разы старше, - Суа снова кивнула в сторону душевой, - Чонгук-оппа, твоего отца направляют в качестве руководителя?       Чонгук утвердительно кивнул, резко подняв Минджэ за руку, он встал рядом с ним у зеркала, сощурившись на столько, что глаза напоминали две щелки. Миндже громко присвистнул, увидев как штаны облегают пятую точку Чонгука. -Я пойду менять штаны, - нервно бросил он, снимая куртку и бронежилет, - я не могу так ходить. Можно тогда просто в трусах по лесам или полям бегать. Какого черта, на тебе, Минджэ-ши, все сидит идеально? -О, что за претензии? Я, в отличие от некоторых, на каникулах спортом занимался, а не бездельничал! И как видишь, я теперь в прекрасной атлетической форме, - Суа лишь закатила глаза, наблюдая за позерством Минджэ перед зеркалом, то и дело, целовавшего свои бицепсы через рукава водолазки.       Отдел обеспечения находился на четвертом этаже, в кабинете напротив того самого окна, где почти два года назад Чонгук последний раз болтал с Тэхеном. И в этот раз юноша не смог пройти мимо. Он шел тихо, словно боясь спугнуть ту атмосферу, которая, казалось, все еще осталась вокруг этого окна. Слой серой пыли быстро пристал к подушечке пальца. Шаги замедлились, а возле окна так он и вовсе замер. Снаружи была ясная погода, лишь где-то вдалеке, на севере, плыли высокие облака. Скоро должен был начаться сезон проливных дождей, когда все улицы превращаются в ручейки, по котором плывут сотни разноцветных зонтов. На площади под окном все еще стояла толпа людей. Высокие и низкие, мужчины и женщины, в строгих костюмах и летних нарядах, все были такие разные, но через какие-то пару дней они все будут одинаковыми, обличенные в одну и ту же форму, соблюдая один и тот же порядок дня. Кто-то болтал со своими бывшими одногруппниками, ярко улыбаясь, другие угрюмо стояли в стороне, дожидаясь своей очереди. -Куда ж их столько, - приятный тихий голос прозвучал прям рядом с Чонгуком, тяжело вздыхая, его обладатель встал рядом.       Чонгук медленно повернулся, вглядываясь в нового собеседника, который оказался тут так неожиданно. За последнее пару месяцев слух его стал острее, поэтому ночью он плохо спал, слыша даже как травинки колышутся на ветру, а тут, он не услышал человеческих шагов. -Чонгук же, да? – Чимин с некоторым испугом окликнул Чонгука, который был уже в паре сантиметрах от его лица, пытаясь распознать обладателя голоса. -Ох, простите, господин Пак! - юноша низко поклонился, ругая себя в голове, - Не думал вас увидеть. Вы подошли так тихо.       Напряжение повисло в воздухе, оба смотрели друг на друга с неподдельным интересом. -Во-первых, я и сам не думал, что меня вызовут сюда, а во-вторых, конечно, ты меня не услышал, я солдат с многогодовой подготовкой, поэтому даже такие как ты, меня вряд ли услышат. -Не думали? То есть, вы тоже не в курсе? – Чонгук открыл рот в изумлении, переводя взгляд на толпу людей, - я думал, вы будете одним из руководителей, командиром отряда там. -Господи помилуй.... Вообще, я отсыпался дома, на заслуженном отдыхе, выпив вечером две бутылки соджу. А в итоге, какая-то малолетняя шпана выдернула меня из дома чуть ли не в пижаме. Я успел схватить его за шиворот, когда этот солдатик пытался скрыться в дверях лифта. Скулил как испуганный щенок. Потом я прошел всю эту организационную херню, на которой все молчали, как рыбы, лишь согласно кивая на все твои вопросы. И теперь, Чонгук-а, стою тут рядышком с тобой. Смотрю, тоже штаны не подошли. «Что?» - чуть не вырвалось у Чонгука. Он мимолетно бросил взгляд на ноги Чимина, на которых штаны хрустели по швам. Ягодицы командира Пака также были ярко подчеркнуты этими чертовыми брюками и не уступали Чонгуку. -Слышь, прекрати смотреть на мой зад, - сквозь зубы процедил Пак, поднимая пальцем подбородок Чонгука и грубо отворачивая его к окну, - я же на твой орех не смотрю! И, кстати, размеров больше у них нет. -Только не говорите мне… -Увы. Придется ходить осторожно, чтобы, ничего не треснуло.       Неловкое молчание снова повисло между ними. Каждый из них смотрел в окно, но Чимин провожал глазами плывущие облака, а Чонгук смотрел на колыхающуюся листву небольшой ивы. -Господин Пак… -Просто Чимин, мы больше не в отрядах. Теперь мы, считай, коллеги, может даже соседи по комнате, если повезет. А может, наоборот, не повезет. -Чимин-ши, а вы говорили с командиром Кимом? Как он? -Мы переписывались, раза два в месяц, - Чимин потянулся, расплавляя лопатки с тихим хрустом, а затем слегка улыбнулся, думая, что ответить на второй вопрос, - нормально, я думаю. Думаю, ему тоже пришла эта «прелестная» повесточка. Ох, представляю, как он материт всех, на чем свет стоит. Он терпеть не мог эти лагеря, когда мы были студентами, постоянно на комиссиях прикидывался больным. Или, один раз он своими красными слезами нарисовал струйки из носа и ушей, вот умора была, когда твой отец его отчитывал перед всеми.       Чонгук молча слушал, воображая в своей голове эти моменты. Он не мог представить командира Кима в столь идиотской ситуации, но звонкий смех Чимина, который уже эхом отзывался в ушах, говорил об обратном. «А мы с ним чем-то похожи», - в голове вновь пронесся неисполненный план с приступом эпилепсии, который еще утром казался Чонгуку идеальным. -Надеюсь, Чонгук-а, что мы с тобой еще поболтаем, - Чимин развернулся на одной ноге, заполняя мерзким скрипом своих ботинок весь коридор, - пойду еще раз посмотрю штаны, мало ли пропустил.