Дьявольские реки

      Минсу, уселся на последнюю ступеньку, широко расставив ноги. Он не спускал глаз с испуганной Суа, его лицо озарила легкая улыбка. Он никогда не курил, но сейчас отдал бы все, даже за одну, самую дешевую сигарету. Минджэ и Джиён своими спинами прятали потерянную от испуга Суа. В стенах бетонного лестничного пролета раздался тяжелый вздох. -Я не сделаю ей больно. Нет необходимости прятать ее от меня. -Ага, блять, конечно, - Минджэ сделал шаг на одну ступень выше, - так мы тебе и поверили. Что ты там сказал? Поболтаем? -Чего ты так завелся? – Минсу рассмеялся, в его черных глазах отражался Минджэ, державший в руках пожарный топор, - да, оружие у тебя что надо. Уже весь трясусь от страха. Раз сказал поболтаем, значит так и будет. Давай, задавай вопросы, вижу же, что еле сдерживаешься.       Минджэ весь трясся от злости, но, даже, когда его губы распахнулись, вокруг продолжала царить лишь тишина. Улыбка на лице Минсу становилась шире, он игриво цыкал языком. Шиюн отпихнул Суа с лестницы, пробираясь все ближе к Минджэ. -Я начну за него, - он направил оторванную лазерную часть винтовки на Минсу, - первый вопрос: какого, мать твою, хрена, ты тут делаешь? -Прикрываю жопу своего старшего, - Минсу закинул ногу на ногу, подпирая щеку рукой, ружье лежало рядом с ним на полу, а взгляд быстро метнулся в сторону двери, - чтобы вот такие как вы, не мешали ему делать свои дела. -Старший? Дела? Может, будешь говорить подробнее? -Смотрю, ты перед смертью жаждешь знать все. Тэиль-ши, знаешь такого? А Тэхен-ши? О, Суа, ты сдерживай себя хоть чуток, твои зрачки сейчас вылезут за пределы глаз, - Минсу сплюнул на ступень перед собой, тем самым останавливая подкрадывавшегося все ближе Шиюна, - ваш командир Ким, и этот Тэиль, истинные воплощения силы. Они те, кто должен поменять этот мир. -Что ты вообще несешь… -Командир Ким не такой, - Минджэ громко крикнул, тут же переходя на шепот, - он не такой, как этот зверь. Ты же был с нами, Минсу-ши, на всех убийствах, разве ты забыл? Этот Тэиль и тот монстр, который убивал людей пачками- один и тот же человек! -Правда? Все, что ты сейчас сказал…Боже, Минджэ-а, - Минсу театрально схватился за свои волосы, выпучивая черные глаза на двух юношей, - а я не знал, Минджэ-а! О, боги! Ты как был тупым, таким и остался. «И Тэхен еще меня болваном называл?», - он закатил глаза, вспоминая оскорбления в свой адрес на протяжении этой ночи. -Перефразирую вопрос: по какому поводу вы здесь и зачем вам нужен Тэхен? -Э, подожди, ты какого черта впихиваешь так много вопросов в один? -Отвечай, падла, - Джиён, прикрывавший Суа, направил винтовку в ее руках на Минсу, заставляя того вскипеть от злости. -Отпусти ее, бесцветная тварь, - ружье Минсу своим черным дулом смотрело в ответ на них, указательный палец лег на спусковой курок, - знаешь, это оружие прекрасно тем, что ты не знаешь, что станет с тобой. Тут два заряда: лазер и пули с черными слезами. Шиюн-а, скажи своему дружку, чтобы прикрыл рот и не трогал Суа.       Шиюн не стал оборачиваться, а лишь махнул рукой, Джиёен недовольно цыкнул. Не спуская карих глаз, отпустил холодные дрожащие руки Суа, забирая винтовку себе. -Вот, славненько. Дела простые, Шиюн-а. Тэиль просто хочет убить всех, кто заставил его род страдать. К-а-ж-д-о-г-о. -Абсурд! Тогда, ему надо убить и меня, и всех тут присутствующих. Даже маленьких детей. Вообще всех. Геноцид был сорок лет назад, почти у каждого здесь родственники хоть как-то учувствовали в этом! -Ну, - Минсу пожал плечами, размахивая ружьем в стороны, - я же говорю. Всех. И троих я ему помогу прикончить. Какой там был еще вопрос? А, насчет Тэхена. Даже не знаю, командир Ким, словно заноза в заднице, но он его собрат. Вместе они создают несокрушимый тандем из мощи и ненависти. -Ладно эти двое, но ты… Ты зачем влез, Минсу?       Минсу замолчал, его губы так и не сомкнулись, а улыбка постепенно исчезла прочь. Он мечтал не услышать этот вопрос, но понимал, что это неизбежно. Ноздри расширились, а сам он закатил глаза, перекидывая ружье в другую руку. -Захотел. Захотел узнать, что значит быть тем, кто может все, а не как вы, бесцветные, волочить свое существование в нищете до могилы. С слезами я получил не только силу, но и знание о прошлом, о том, как… -Как обычные люди сделали из чернослезных чудовищ, - Шиюн шепотом договорил, опуская глаза в пол, чтобы скрыться от удивленного взгляда бывшего товарища, - Чонгук-ши нам уже рассказал. Но, я все равно не понимаю, чего ты влез туда. -Точно, Чонгук, - сосуды на висках Минсу вздулись, просвечивая черным из-под бледной кожи, - Это нормально, что твоя тупая голова не понимает. Ты всегда был обычным, ничтожеством, которое не задумывалось о великом. А я хотел большего, но из-за своих слез, я был обречен сгнить в нищете и неизвестности. Эти краснослезные твари, они выперли нас бесцветных отовсюду! Везде, куда бы я хотел попасть, везде, уже были эти мрази! Все, чего я хотел, забирали они!       Минджэ и Шиюн переглянулись. Оба понимали, что их бывший товарищ сходил с ума прямо на глазах. Он не слышал их, словно находясь в своем выдуманном мире. Из раздумий их вырвал громкий крик Суа, которая растолкала их, уверенно двигаясь вверх. Джиён, безрезультатно пытался остановить ее, чуть не получив по лицу. -Ты что вообще несешь?! – она остановилась на ступеньку выше юношей, а ее указательный палец тыкал прямиком в Минсу, улыбающегося до ушей, - Ты себя слышишь, Минсу-ши?! Тот бред, что ты только что сказал… -Бред? – Минсу вскочил, заставляя берцы мерзко скрипнуть на серо-грязном бетоне, - я приведу тебе два примера, Суа-ши! Первое: помните, тогда, в морге, Тэхен-ши отдал папку с документами об убийствах Чонгуку, проигнорировав всех нас? Хотя мы уже были у него в отряде до этого Чона! Разве я был хуже Чонгука? Почему именно ему он дал доступ к делам?! Второе: ты, Суа-ши! Ты всегда была заинтересована лишь в двух людях! Чонгуке и Тэхене, не обращая внимание на меня и мои чувства!       Минджэ плавно перевел свой взгляд с красного от криков и злости Минсу, на побледневшую Суа. Ее челка закрывала глаза, но даже сквозь эту тень, он чувствовал ее убийственный взгляд, от которого пробирал холод. Она выходила из себя редко, и то, это сложно было назвать злостью. Сейчас же перед ним стояла неизвестная ему девушка, от нее веяло такой же опасностью как от Чонгука, когда его черный глаз просыпался. Шиюн стоял в оцепенении, переваривая в своей голове диалог, невольным свидетелем которого он стал, еще раз. Конечно, они все замечали странную тягу Минсу к Суа, но никто не мог бы подумать, что это станет одной из причин такого кардинального решения, от которого зависит вся жизнь. Джиён медленно подкрадывался за спину Суа, стараясь как можно тише, перезарядить лазерную установку. -Ха, так ты решил сделать меня виноватой? Минсу-ши? – Суа улыбнулась, закатывая рукава своей испачканной куртки и делая еще один шаг вперед, она больше не заикалась,- ты обиженный говнюк, вот ты кто. Ищешь проблемы в других, но только не в себе. Именно поэтому, я даже не смотрела на тебя как на мужчину. С этими черными слезами ты похож на убожество. -Жаль, что ты не поняла меня и мои желания, - Минсу проверил обойму, вновь опустив палец на курок, - я же… -Да насрать мне на твои объяснения! Твой поступок не оправдать ничем! Минсу-ши, скажи, скольких людей ты убил? -Какая разница? Спроси у своих горячо любимых Тэхена и Чонгука, сколько они прикончили? -Бежишь от ответа, как крыса с корабля, - Суа сдула нависшую челку, открывая Минсу полный презрения и ненависти взгляд ее карих глаз, - убожество. -Я убил одну девушку на своем посту. Все остальные мои жертвы…       Его речь прервалась надрывистым хрипом. Из его рта на залитые румянцем от духоты щеки Суа полетели брызги крови. Она ждала удобный момент, когда Минсу будет расслаблен, и, схватив ружье за вытянутое дуло, приложила всю силу, чтобы прикладом попасть ему прямиком в губы. Она шла вперед, прожигая юношу взглядом, ее тоненькие пальцы сложились в кулак и готовились нанести еще один удар. На полу вывалились два выбитых передних зуба, скатываясь под ноги Шиюна.       Сверху послышался топот ног. Он становился все сильнее и сильнее, сотрясая железные перила. Минджэ задрал голову, прислушиваясь и пытаясь подсчитать примерное количество людей. «Наши? Нет, слишком много. Пять, нет, десять? Это что еще за звук?», - его зрачки сузились от щелчка, который до его ушей донес легкий сквозняк, а рука потянулась к куртке Суа, резко дергая назад. Тело девушки пошатнулось, падая на Шиюна и заставляя их кубарем скатиться вниз. Минджэ рукой схватился за перила, когда резкая боль разлилась по его ноге. На полу стремительно разрасталось море крови, водопадами стекая по ступенькам. -Ублюдок! Он убегает! – Суа вырвалась из хватки Шиюна, отпихивая его руками в лицо и забирая с пола упавшее ружье, - вот же черт! -Джиён-ши, останься с Минджэ, - Шиюн воспользовавшись моментом, выхватил его лазерную установку, убегая с Суа вслед за беглецом, - мы разберемся с ним!       Железная дверь громко захлопнулась, оставляя двух юношей в звенящей темноте. Шаги сверху тоже резко прекратились. Джиён бросился к Минджэ, пытаясь руками заткнуть рану на голени. Он пытался придумать хоть что-то, что может помочь закрыть рану, но в голове царила пустота. Лицо Минджэ на глазах бледнело, а руки безвольно раскинулись на ступеньках. Алая артериальная кровь продолжала струиться из раны. Разорвав на себе футболку, Джиён сделал что-то на подобие жгута, туго перевязывая выше, почти на уровне бедра. Ток стал слабее, но теперь среди этой красноты он увидел черные разводы. -Что он говорил… Лазер чередуется с пулями, где есть черные слезы? – он произнес это вслух, тут же желая умереть, ведь теперь испуганные глаза Минджэ смотрели на него, блестя в тусклом свете от слез. -А? Я не хочу быть безмозглым чудовищем, которые побежит всех жрать! Не хочу! Джиён-ши, молю, сделай что-нибудь! Высоси из раны эти слезы! Прошу! -Завались, идиот! – Джиён закрыл рот Минджэ окровавленными руками, его тошнило, рвота застряла в горле от накатившегося волнения и страха, - я думаю, думаю, думаю….       Его глаза метались вокруг, но ничего, что могло бы помочь так и не появилось. Минджэ рыдал, кусая свои губы в кровь, Джиён зачем-то продолжал затыкать рукой рану. Из-за железных дверей послышался приглушенный выстрел. Оба юноши замолчали, продолжая смотреть друг на друга. Что-то красное попалось Джиёну в поле зрения, назойливое и яркое. Пожарный топор, выпавший из рук Минджэ, лежал на ступень выше, поблескивая свете белой лампы. Ему пришла в голову идея. Страшная, без точных прогнозов на успех, но она могла бы спасти жизнь Минджэ.       Сорвав с него футболку, Джиён сделал еще один жгут, накладывая его поверх первого. Ткань врезалась в кожу, от шока Минджэ ничего не чувствовал, он продолжал следить испуганными полуоткрытыми глазами за каждым движением друга. Джиён подполз к его лицу, хлопая одной рукой по щеке и приводя в сознание. -Минджэ-а, ты же хочешь жить? -Хочу, конечно, - голос Минджэ уже ослаб и осип от громких рыданий, - хочу, Джиён-ши.       Руки Джиёна плавно опустились на шею, сдавливая сонную артерию, которая едва ощутимо пульсировала под кожей. Из-за слез в своих глазах он плохо видел изнеможденное лицо Минджэ, но чувствовал, что на счету уже каждая минута. Карие глаза закатились, а через полуоткрытые сухи губы донеслось тихое дыхание хрипящее дыхание. -Прости меня, Минджэ-а, - Джиён вытер скопившиеся в глазах слезы и разорвал полностью окровавленную штанину до самого жгута, пальцами рассчитывая расстояние от коленного сустава чуть вверх к бедру.       Кожа ниже жгута была похожа на мертвую, бледная, с серо-зеленым оттенком, а у самой ступни виднелась сеть черных сосудов. Больше откладывать было нельзя. В рот Минджэ он засунул остатки футболки. Ногтем он начертил красную линую, куда должен был ударить. Дрожащими руками он поднял красный пожарный топор над своей головой. Джиён не верил в бога, но сейчас, занося топор над своей головой, он молился всем существующим божествам, прося у них лишь одного – удачи. «На счет три. Раз. Два. Три». По лестничной клетке эхом раздался хруст костей, за которым проследовал пронзительный громкий крик, пробирающий до самого сердца.

*** ***

      Ноги заплетались. Первый же неровный выступ ковролина заставил Минсу повалиться на пол. Дрожащие пальцы безуспешно пытались перезарядить обойму, которая предательски выскальзывала из его вспотевших ладоней. Он слышал голос Суа из-за двери. «Черт, черт, черт, зачем я вообще в нее стрелял!», - Минсу оглянулся на противоположную дверь, ведущую к лифтам. Через небольшую щель дул сквозняк, приятно щекоча лицо, голосов не было слышно, значит Тэиль и остальные уже ушли.       По стене, извилистыми дорожками тянулись следы из лазерных орудий и обычных крупнокалиберных винтовок. Шум вертолета исчез совсем, теперь, сквозь разбитые панорамные окна, коридор заполняли шумы мигалок и суетливых улиц Сеула. Мимо ушей пронесся мелькнуло что-то ярко-розового цвета. -Не мы начали это, - Шиюн приготовился нажать на курок еще раз, пока Минсу испуганно искал пути отхода, - ты просто гад… -Ты жалкий трус, Минсу-ши, - Суа крикнула, громко ступая берцами по ковролину и стреляя под ноги отползающему юноше, - с какого черта ты вдруг решил выстрелить в меня? Тебе не понравился мой ответ? -Я просто понял, что ты такой же мусор, как и все, - Минсу, опираясь на стену, поднялся на ноги, все ближе подбираясь к двери, которая вела в лифтовой холл,- ты не захотела меня даже выслушать до конца, не захотела услышать мои причины.       Он врал. Ему просто стало обидно, настолько, что внутри него все скрутило от боли. Слова Суа, словно огромный молот, ударили по нему, вызывая странное мерзкое чувство отвращения к самому себе. Минсу не мог смириться с тем, что ошибался все это время. -Да потому что они идиотские! Ты сошел с ума! Ты слышал себя со стороны? Ты убиваешь себе подобных! Эти слезы, они не твои, Минсу-ши, так какого черта ты так гордишься ими? -Вы просто мне завидуете! -Баклан пустоголовый! – Шиюн выровнялся с Суа, крутя пальцем у виска, - ты еще не понимаешь? Тебя использовали, как обычную марионетку! -Задрали! Не могу больше вас слушать! – из глаз Минсу стекали черные слезы, капая под ноги и оставляя длинный грязный след, - Раздражаете!       Прицел его ружья вновь был нацелен на ребят. Выстрел попал мимо, лазерный луч слегка затронул куртку Суа, оставляя длинную дырку с торчащими в стороны тонкими нитями и дымящимися краями. Сквозняк за спиной стал сильнее, по оголенной коже шеи пробежала орда мурашек.       Чьи-то руки, с последними остатками сил, схватили Минсу за щиколотки, тщетно пытаясь отвлечь его внимание. Мужчина, изо рта которого стекала кровь, а на спине алым пятном, справа была видна дырка на сквозь, с такими же обугленными краями, как и куртка Суа, морщился от боли, впивая свои пальцы в кожу. На воротнике его рубашки был вышит золотой орел, с огромными распахнутыми крыльями. -Б-бегите, ребята, - мужчина улыбнулся, харкая себе под нос сгустки крови, - я остановлю его. Б… -Сука такая, - Минсу выпустил ему пулю в лоб, нервно выдергивая ногу из обмякших рук, - напоследок хотел отмыться от своих грехов. Наверняка, эта ублюдина была причастна к геноциду.       Шиюн и Суа раскрыли рты, стоя в паре шагов от Минсу. В ушах застрял звук выстрела. Их глаза блестели от слез, а в горле у обоих застряла обида, вызывающая тошноту и головную боль. Золотые нити орла начали впитывать в себя кровь, приобретая бордовый оттенок. -Сдохни, - Шиюн с разбегу накинулся на Минсу, руками душа его, - сдохни! Как мы могли вообще дружить с тобой, такая ты тварь! -Дружить? Я никогда вас за людей не считал! Собаки, готовые вечно подлизывать жопы другим! -Ты был моим хёном, идиот! Почему, почему ты не говорил нам о своих проблемах, Минсу-а?! – слезы из глаз Шиюна капали на бледные щеки Минсу, застигнутого врасплох этим простым вопросом, - Мы могли справиться вместе, почему же ты так легко доверился чужим людям, разрешая запудрить себе мозг?! Расскажи ты нам, сейчас все было бы по-другому!       Все вопросы остались без ответов. Минсу и сам не знал. Он просто молча продолжал следить за Шиюном, а в голове вдруг пронеслись отрывки воспоминаний двухлетней давности. Рядом с юношами раздался протяжный тихий хрип, а на стене солнечные лучи отобразили корчащуюся тень. Силуэт медленно разгибался, похрустывая своими костями. Секунда и мимо пронесся лишь легкий ветерок, заполняя нос Шиюна гнилью. «Первый выстрел в нас был лазером, и он промахнулся. Значит в Минджэ и этого мужчину попали….». Глаза широко распахнулись, но было поздно. Он боялся обернуться, зная, что то, что он может увидеть окончательно сломает его. Голова повернулась сама по себе, подчиняясь лишь животному любопытству.       В солнечных лучах, светясь ярким ореолом, стояла заплаканная Суа. Как всегда. Он так привык к ее зареванному лицо, что в начале его сердце успокоилось. Но все больше вглядываясь в солнечный свет, четче становилась фигура мужчины за ее спиной, который впивал свои зубы в шею девушки, отрывая ее кожу по кускам. Крик застыл в горле Шиюна. -Шиюн-ши, - Суа говорила тихо, на дрожащих ногах подходя все ближе к разбитым окнам. -Суа, - говоря шепотом, он начал сползать с Минсу, пытаясь выставить прицел чудовище сзади, - стой на месте, Суа. -Не двигайся! Ты помнишь, что я сказала тебе сегодня ночью? -Моя мечта, чтобы мы все были счастливы. Чтобы наш мир принимал нас такими, какими нас создала природа. Мы все достойны права жить, и никто не имеет права решать что-то за нас. Я хочу создать такой мир, где мы все равны. -Конечно, помню, Суа, - в голове Шиюна четко стояла картинка сегодняшней ночи, как они шли рядом друг с другом по лесу, обсуждая планы на будущее, - ты хочешь мир, где все равны. -Сделай это за меня, Шиюн-ши, - она улыбнулась сквозь боль, хватаясь ладонями за рамы с острыми осколками стекол, - пусть моя смерть станет первым шагом. Прощай. -Суа-ши, нет! – Шиюн бросил к окну, оставляя на полу задыхающегося Минсу.       Волосы Суа прекрасно развивались в полете, а солнечные лучи в последний раз озарили ее улыбающееся лицо, на щеках блестели хрустальные слезы. Моргнув, Шиюн уже увидел ее бездыханное тело на асфальте у входа в центральный штаб. Руки словно крылья раскинулись в стороны, а под головой ореолом растекалась лужа крови. Рядом лежал труп того мужчины, скорчившегося в позу эмбриона. Черепная коробка разбилась вдребезги, вокруг виднелись странные розовые ошметки. -Я же должен был выстрелить лазером, - Минсу судорожно проверил обойму, - нет, нет. Суа, я же должен был…Суа. -Заткнись! Не смей произносить ее имя! Просто сдохни здесь, ублюдок! – Шиюн выстрелил лазером в лоб Минсу, больше не сдерживая свои слезы, - я исполню ее мечту, а начну с тебя. «Какими нас создала природа»! Тот Минсу, которого мы знали умер задолго до сегодня! А тебя, паскудина мне даже не жаль! Она хотела достучаться до тебя, а ты, упертый баран….       Шиюн заплакал еще сильнее. Он не знал сколько уже раз выстрелил в голову Минсу, в ушах раздавался лишь его крик и хруст костей, который дробились под лучами лазера. Из транса его вывел Джиён, с силой отобравший лазерную винтовку. С глаз словно спала пелена. Под его ногами лежало что-то, что раньше было головой. Лужи крови, куски мяса и мозгов. Один черный глаз Минсу был прострелен, черными сгустками стекая в лужи алой крови. На его щеках навсегда застыли черные слезы. -Перестань! Ты слышишь меня? Прошу успокойся! Где Суа, Шиюн-ши? Нам надо уходить, - Джиён тряс Шиюна, пытаясь вернуть его обратно в реальный мир, - Я не унесу Минджэ одного. Где Суа?! -Она…, - по щекам Шиюна вновь полились слезы, стараясь их сдержать он закусывал губу, но было тщетно, его опухшее лицо отражалось в глазах Джиёна,- если бы не она, чернослезный безмозглый урод уже давно бы добрался и до вас.       Джиён увидел кровавую дорожку следов, тянущихся с середины коридора до самого окна. В ладонях Шиюна застряли осколки. Осознание произошедшего пришло к нему быстро и без лишних объяснений. Руки безвольно упали с плеч Шиюна, выпуская на пол окровавленную ткань, которую он вытащил изо рта Минджэ перед тем, как прибежать на непрекращающиеся выстрелы и крики. Идя сюда, он уже знал, что его ждет что-то ужасное, сердце сбилось с привычного ритма. Но он не мог представить, что правда будет еще страшнее. -Она… погибла? -Да. Этот гад, - Шиюн вновь всхлипнул, пиная труп Минсу ногой, - он убил мужчину, который хотел нам помочь. Выстрел был с пулей с их слезами. Я даже не заметил, как этот мужик превратился и напал на Суа. -Та пуля, которая попала в Минджэ, тоже была с черными слезами. -Нет. Нет! Нет, только не говори мне, что он тоже мертв! Джиён-ши, не говори, я не переживу! -Пока еще нет. Я… я ампутировал ему ногу. Но моих жгутов не хватает, кровь продолжает идти. Нам срочно нужна помощь, иначе, Минджэ-а тоже умрет прямо здесь. Я слышал сирены, значит тут уже есть подмога. Нам надо сдаться, Шиюн-ши. Мне уже насрать, что мне сделают, я приму любое наказание. Сейчас важно спасти Минджэ.       Выходя в железные двери, никто из них двоих не обернулся. Тело Минсу одиноко лежало в тени, даже солнечные лучи избегали его.

***

-Черт! – Чонгук со всей силы долбил по кнопке вызова лифта, - ну, ну! Цифры на табло стремительно поползи вверх, минуя уже 45 этаж. Безысходность навалилась огромным валуном. Он чувствовал, как этот чертов лифт увозит от него Тэхена все дальше. Боль обиды внутри него становилась все невыносимее. -Здесь дебильная система. Мы должны были нажать раньше, чтобы первыми сесть в лифт. Теперь он приедет к нам, как только они выйдут, - Юнги сидел рядом с полуживым растением, играясь с его пожелтевшими листьями, - второй сломан, хотя, я думаю, что нам лучше даже не пытаться вызывать его. -Да, - госпожа Чон, сидевшая между ним и Чимином, сладко потянулась, руками, случайно, скидывая черный капюшон, -по моим догадкам, там сейчас находится часть краснослезных, которые ничем не лучше чернослезных. Это ловушка, как для них, так и для нас. -Выходит, всех краснослезных кормили человеческим мясом? – Намджун сидел на одиноком кресле, в тени, это было единственное место всего холла, где лампы не горели. Его бледно-красные глаза сканировали пустоту,- или были какие-то еще способы? -Не знаю. Я расспросила сотрудников, но они ничего не видели. Всех краснослезных утром вызвали на верхние этажи, где находится сам центральный штаб. Оттуда никто не вернулся. Если только по лестничным пролетам. -Наши ребята пошли пешком, - Чимин удрученно опустил голову в колени, тяжело вздыхая, – четверо. Надеюсь, они просто разминулись с краснослезными. Госпожа Чон, а могу вас спросить? Заранее извините за некорректность вопроса.       Госпожа Чон утвердительно кивнула, неловко улыбаясь. Юнги сидящий через нее, громко цыкнул, что-то бормоча себе под нос. -Этот черный глаз достался Чонгуку от вас? -А вы как думаете, Чимин-ши? -От вас. Я много думал с прошлой ночи и нашел одно адекватное объяснение, в сотне бессмысленных идей. Я думаю, что вы когда-то были с черными слезами, но что-то произошло, из-за чего вы стали обычным человеком. Но я все еще не могу понять, как так получилось. В генетике я не силен, но что-то помню с студенческих годов. По самым простым законам у Чонгука должны были быть либо оба красных, либо оба черных глаза. Второй вариант более вероятен, ведь ваши гены доминантные. Но если принимать во внимание, что его бабушки и дедушки могли быть бесцветными, то данные немного изменяются. -Вся родня по линии моей матери были чернослезными, - госпожа Чон глубоко вздохнула, - я родилась от союза чернослезной и бесцветного, поэтому гены моей матери были доминирующими. Хотя, моя старшая сестра была с бесцветными слезами, даже не гетерохроматия. Я и моя мать, во время голода в резервациях, съели нашего отца и сестру. Они сами пожертвовали собой. Он насильно пихал свои руки и шею маме, когда увидел, как она хотела вскрыть вены себе и мне, в один тоскливый солнечный день. Сестра лишь сказала, чтобы я прожила жизнь за нее.       Из офиса стали выглядывать сотрудники. Они рассаживались на полу у входа и рядом с ней, с раскрытыми ртами слушая исповедь госпожи Чон. Юнги покусывал ногти, нервно топча ногой по паркету. Чонгук продолжал стоять лицом к лифтам, оставив все попытки, его палец так и застыл на панели вызова. Госпожа Чон достала из переднего кармана толстовки скомканный альбомный лист, исписанный с двух сторон мелким почерком. -Мне нечего скрывать, думаю и всем тут, будет интересно услышать эту историю. Многим она раскроет глаза на правду. «Воспоминания Чон Е.».       «Я помню день, когда пали ворота резервации. Было тепло, но все небо заполонили огромные кучерявые облака, закрывая землю от солнечных лучей. Все жители нашего лагеря ушли рано на рассвете. Они ушли в поисках еду в город, потому что все бесцветные, которые жили с нами уже были на небесах. Мама покончила с собой, как только ясность ума вернулась к ней после дикого голода. Она сказала мне лишь «прости», а потом застрелилась из солдатского ружья, которое хранил мой отец еще со времен службы в армии.       Я сидела одна, в нашем доме, окруженная тремя трупами родных людей. В своих руках я сжимала холодные пальцы своей сестры. Никогда в жизни мне не забыть вкус ее крови. Я сидела в легком ситцевом платье, которое сшила моя соседка пару недель назад мне на день рождение. Теперь, вперемешку с милыми ромашками на нем были черные пятна, пропитывающие ткань насквозь.       Не знаю сколько я была в таком ступоре, но солнце уже ушло из зенита, отбрасывая на деревянный пол тень маминых кастрюль, когда дверь в наш дом распахнулась. Краснослезные солдаты быстро осмотрели дом и забрали моих родных. Меня же чем-то оглушили, никто даже не заговорил со мной.       Когда я открыла глаза, я наделась, что уже в раю. Передо мной было голубое ясное небо, а рядом пели птицы, рассевшись на соседней яблоне. Я почувствовала, как свежий ветерок ударяет мне в нос, принося с собой приторный запах персиковых духов. Пухлая женщина, одетая в изумрудного цвета ханбок*, за спиной которой прятались не меньше пяти ребят с такими же черными слезами как у меня, протянула мне руку и сказала: «Добро пожаловать в новый дом». На табличке, рядом с большими красивыми воротами, было написано: «Детский приют города Тэгу».       Там я провела почти двенадцать лет своей жизни. Нас никогда не выпускали за пределы приюта, но нам это было и не надо. Нас было шестеро с черными слезами, и мы стали друг другу новой семьей. Но все равно, каждую ночь я пачкала свою подушку, вспоминая свою семью. Вспоминая вкус крови моей сестры меня рвало.       Когда мне исполнилось десять, госпожа Чхве, так звали ту пухлую женщину, подарила мне маленькую коробочку, внутри которой лежали шприцы и ампулы с красной жидкостью. Она сказала, что это спасет мне жизнь, что я смогу жить как все, вне стен и заборов, когда придет время. С тех самых пор начались мои утренние страдания. Каждые пять дней я должна была вкалывать себе в слезную железу эту жидкость, чтобы скрыть свой черный цвет. Это было адски больно, я затыкала рот салфетками, чтобы хоть как-то уменьшить свой крик. Так делали абсолютно все. В приют часто приезжали разные высокопоставленные люди. Они всегда восхищались нами и красотой наших красных слез, говоря о том, что наши родители еще ни раз пожалеют, что сдали нас в приют. Никто из них даже не догадывался, какой может оказаться правда.       Госпожа Чхве учила не только школьной программе, основным ее стремлением было научить нас жить без крови и мяса. Мы ели то же, что и обычные люди, правда, на Чусок* и новый год нам все же давали пару стаканов свежей крови. Каждый глоток крови вызывал в моей голове неприятные воспоминания. Но со временем я поняла, что она мне необходима. Это произошло после моего пубертата. Кровь нужна была мне чаще, как и всем девчонкам в моей комнате. Мы собирались в небольшой круг, укутывались в одеяла и, попивая мелкими глотками холодную донорскую кровь, напевали одну песню:

«Почему я стою на этой дороге, Этот путь действительно предназначен для меня? Сбудутся ли мои мечты в конце этого пути?»

***       Предназначен. Это мое «топливо», без которого я могу жить лишь пару месяцев, потом у меня сносит крышу. Я лишь должна смириться с своей сущностью. Чудовищный голод, который мы испытали, пугал нас всех, но мы научились его сдерживать. Госпожа Чхве говорила: «Все это имеет успех, пока вы вновь не попробуете человеческое мясо».       Госпожа Чон перевернула листок, невольно замечая, как вокруг нее уже не было свободных мест. Все сотрудники слушали ее, затаив дыхание. Рядом сидящий Чимин не спускал с нее заинтересованных глаз.       «В шестнадцать лет нас выпустили за ворота. Мы стали свободными людьми, чернослезные, которые могли сдерживать голод и которые скрывали себя. Все разъехались из Тэгу кто куда. Большинство поехали в Сеул, в военную академию, где работал муж госпожи Чхве, а также выжившие родственники некоторых ребят, спонсирующие наш приют из тени. Я не была исключением, как и двое моих друзей. Они вскоре поженились и стали жить под общей фамилией Ким, а после конца учебы вернулись под Тэгу. Через пару месяцев после их переезда у них родился сын, он был тоже с черными слезами.       В академии я нашла свою любовь. Мы познакомились с ним на совмещенном занятии по обороне. На реплику профессора, что «все чернослезные твари и ублюдки», он пробурчал под нос, что такой старый хрен не имеет права судить людей, не зная лично. В тот момент мое сердце дрогнуло. Он был краснослезным, выходец и семьи военных. У нас была общая фамилия Чон, из-за этого и началось наше общение. Могу сказать одно, что любовь с первого глаза существует. Я открылась ему на второй год отношений, и, благослови его небеса, он принял меня. Мы поженились в один прекрасный весенний день, когда только начала цвести сакура вдоль небольшой речушки за нашей академией. Нам было по двадцать лет, и вся жизнь, как казалось мне тогда, еще впереди.       Но сейчас мне двадцать два, и я пишу это перед тем, как потеряю память о своей прежней жизни. За моим рабочим столом в нашей небольшой квартире горит лишь одна маленькая переносная лампа, а шторы на окнах плотно затянуты. От осознания того, что прежняя «я» умрет сегодня утром, меня бросает в дрожь. Таков этот мир, мне настоящей нет места в нем. Нет, государство сделало все для того, чтобы я так считала. Кормило моих родных и мне подобных человеческим мясом, делая из нас хищников, против которых ополчится весь мир.       Меня раскрыли. Так нелепо. Это был коллега мужа, господин Квон. Я не знаю как, но он выяснил, что я чернослезная. Он не привел никаких существенных доказательств, но это и не нужно, все ему и так поверят. За сдачу чернослезных сейчас дают кругленькую сумму и теплое место под боком у государства. Я догадываюсь, как он раскусил меня. Вероятнее всего, он залез в мою рабочую почту, на которую моя подруга Ким, в силу своей забывчивости, прислала письмо. Ее двухлетний сын убил двоих людей, когда их дом пытались обокрасть, и теперь они в тупике. Благо, она не написала ни его имя, ни адрес куда его отправила. Я сама знаю это место. Приют в Тэгу. Под сердцем, вот уже восемь месяцев, я ношу своего сына и могу представить ее боль. И если я хочу спасти его жизнь, я должна лишиться слез.       PS: Я пишу это за пару часов до операции. Сейчас яркий персиковый рассвет, муж держит меня за руку, а Чонгук беспокойно пихает меня в животе. Да, его будут звать Чонгук. Мы делаем это в подвале военной академии, муж будет держать меня, пока профессор Чхве будет удалять мне большую часть слезной железы. Это единственный вариант. Останется лишь маленькая часть, которая будет выделять бесцветные слезинки. Мне не страшно, я лишь хочу верить, что сын родится с прекрасными вишневыми глазами, такими же, как у его отца, в которых я утонула. Муж сказал, что мою подругу Ким и ее мужа расстреляли, а трупы сожгли и развеяли в воздухе над свалкой. Сына не нашли. Я помолюсь за него».       Госпожа Чон вновь сложила потрепанный листок вчетверо, убирая обратно в карман. Рядом сидевший Чимин громко шмыгнул носом, отворачиваясь ото всех, чтобы скрыть скопившиеся в глазах слезы. Он сразу понял, кто был этот безымянный сын семьи Ким. Юнги сверлил взглядом пустоту напротив, покусывая щеку изнутри. Его всего трясло, он не мог понять, то это страх, или же гнев. Сотрудники, сидевшие вокруг, шепотом переговаривались друг с другом. Кто-то качал головой в стороны, не веря в услышанное. Кто-то еле сдерживал слезы, сморкаясь в свои рубашки. -Это были мои воспоминания, которые я написала для себя и моего сына, - госпожа Чон улыбнулась, - после операции я не помню ничего из этого. Последнее воспоминание, как я открыла глаза в сером холодном подвале. Моя голова раскалывалась, а глаза болели из-за сухости. Муж сказал, что мы катались на лыжах и я неудачно упала, и вот, благо небесам, я наконец-то вышла из комы. И только сейчас я поняла, что было самое страшное. Я потеряла всех своих родных в детстве и забыла их, мне пришлось знакомиться с моим мужем заново, я не помнила ребенка, которого носила в своем утробе. Я потеряла саму себя, просто канула в небытие. Я, настоящая, перестала жить тогда, когда удалили мои слезы. Я хочу, чтобы все присутствующие тут, сейчас поняли одну истину. Ни одна мутация не ела людей, пока в это не вмешались люди. Нас приучили. Да, нам нужна была кровь, каюсь, это дико, но нам могло хватить и стакана, чтобы на полгода забыть про нее. То, чем стали чернослезные, результаты действий государства. Тоже самое, сейчас делают и с краснослезными. -С фиолетовыми не прокатит, потому что нас уже не осталось,- Юнги тяжело вздохнул, закидывая в рот очередную сигарету, - тем более наследственность нашей мутации не подчиняется ни одному генетическому закону. Ни у меня, ни у Хосока не было в роду никого с мутациями. Мы неудачные варианты красных и черных слез, их неусовершенствованные варианты. Но люди, не разобравшись в ситуации, решили, что мы чуть ли не хуже чернослезных, а поэтому быстро подчистили популяцию. -Хотите сказать, вы никогда не пили человеческую кровь? – донесся голос молодого сотрудника, стоявшего в проходе. -Я не пил, ровно до сегодняшней ночи, когда после почти месяца кормежки человечиной во мне взыграли странные инстинкты, похороненные глубоко внутри моей мутации. Не выпучивайте глаза, я спокойно могу держаться. Если бы захотел, давно выпил кровушки из каждого тут присутствующего. Намджун-ши, чего ржешь, сам не лучше меня. -Прости, Юнги-ши, просто только сейчас понял, что мы находимся в ужасной ситуации, - Намджун развел руками в стороны, указывая на испуганные лица обычных сотрудников, - я безобиден. У меня есть дорогой мне человек с бесцветными слезами. И ради него я готов помереть от голода, но в жизни больше не возьму ни капли крови в рот. -Вас тоже кормили человечиной? – женщина с короткими волосами взглянула на Чимина, кладя ему свою теплую руку на плечо, - скажите честно, нам всем это нужно знать. -На военных сборах всех солдат кормили «этим». Как людей с мутациями, так и нас, бесцветных. Сейчас, я ужасен настолько же, насколько и мои товарищи. Мы оказались все в одной тарелке. И, если уж говорить на чистоту, вам следует боятся только одного чернослезного. Все остальные, кто может нам навредить- наши с вами бесцветные товарищи, создающие геноцид себе подобных, через руки людей с мутациями. -А как же насчет Чонгука и как его, Тэхена? По новостям трезвонят, что они убивают налево и направо! -А ты, головой своей подумай, - Юнги вскипел от злости, прижимая молодого сотрудника к железным дверям лифта, - этот монстр, Чон Чонгук, уже как двадцать минут стоит с тобой в четырех стенах и чего-то, ты пока еще можешь нести ересь, а не корчишься на полу в агонии. -Оставь его, Юнги-ши. Его право, верить или нет, - Чонгук тяжело вздохнул, еще раз пытаясь нажать на заевшую кнопку вызова лифта, - насчет Тэхена. Он действительно ел людей, но все эти ублюдки были страшнее чернослезных. В интернете вы можете почитать сводки расследований в Каннаме, четырехлетней давности.       Люди быстро уткнулись в свои телефоны и часы, ища то, о чем говорил Чонгук. Прошло пять минут в полной тишине, пока двое юношей не вскочили с места, тыкая своими экранами в лица коллег. За ними потянулись и остальные, вслух читая уголовные дела, где все жертвы были разыскиваемыми преступниками, а их последний вздох произошел в сточной канаве на окраине Каннама. -Получается, что чернослезные действительно были обычными людьми, а не людоедами, и таковыми их сделали мы, наша страна и государство. И даже сейчас, чернослезные живут среди нас, а мы даже не замечаем этого, потому что они сдерживают себя, или же едят, но только преступников, которые должны гнить в тюрьмах. Но, Чимин-ши, вы сказали, что одного все же стоит опасаться. Кто он? -Объект №235. Он может обращать людей в мерзких чернослезных тварей, которыми руководит лишь дикий голод. -Те люди, погибшие в офисах пару недель назад, - Чонгук почувствовал, как дрожит его голос, когда увидел десятки глаз, направленных на него одного, - они погибли от рук именно такого чернослезного. Они не живут долго, но успевают забрать на тот свет с собой еще кучу народу. -Тогда надо его убить! -Нет же, кретины, - Юнги встал посреди толпы людей, закуривая сигарету, прямо под датчиком дыма, - вы каким местом слушаете? Главная цель сейчас, бесцветный хер, который не хочет марать свои руки в крови и заставляет делать это других. Господин, мать его, Квон. Надо сначала убить его, а по… Ты все-таки вызвал лифт, Чонгук-а? -Нет, я же стою почти рядом с тобой. Да, и кнопка заела, - Чонгук обернулся на двери лифта, а его черный и красный глаза широко распахнулись, на лице появилась легкая ухмылка.       Цифры на табло с пятидесятого этажа стремительно поползли вниз, привлекая всеобщее внимание. Через пару секунд, двери распахнулись, открывая перед всеми глухую пустоту кабины. На полу, выполненным под старинную плитку, виднелись капли черных слез. Их было три и все они были по разным углам. «Значит, есть кто-то еще», - Чимин недовольно цыкнул, закидывая на плечо лазерную винтовку. -Так, что же господа, мы поедем, - он быстро вбежал в кабину лифта, придерживая руками двери, - оставайтесь здесь и положитесь на нас. Госпожа Чон, рассчитываем на вас. -Удачи вам, ребят! – мужчина стоявший рядом с Намджуном слегка потрепал его по плечу, неловко улыбаясь, - я верю вам.       Женщины у фикуса сжали свои изящные ручки в кулаки, мысленно молясь за пятерых молодых людей, которые уверенным шагом двинулись в лифт. Некоторые из сотрудников даже не подняли глаза, все погрузились в свои мыли, потеряв истину. -А мы рассчитываем на вас,- госпожа Чон улыбнулась, крепко обнимая своего сына, - Чонгук-а, будь аккуратен. Ведь ты нужен мне, отцу и Тэхену живым. -Мам, - Чонгук почувствовал, как из его глаз начинают стекать слезы, капая на черную толстовку мамы, - я спасу его. Я должен. -Конечно, Чонгук-а, других вариантов и быть не может.