Я—собака для тебя

Мы не Ромео с Джульеттой, не Бонни с Клайдом — Нам далеко даже до Сида с Нэнси. От нас останется лишь эта комната — цвета асфальта, И недописанный текст этой песни, о том, как…

Что может быть вкуснее сладкого и горячего чая, сделанного с огромной заботой и любовью руками пожилой женщины, которую мы так ласково зовём «бабуля»? Купер с удовольствием согласилась на недолгое застолье с близким человеком Кузнецовой, который, пожалуй, единственный переживал за разбитую судьбу своей внучки. От одного только сладкого глотка Костье представилось, как она сидит в летний вечер на краю террасы, за чайным столом, под непроницаемым для солнечных лучей навесом из деревьев, задумчиво наслаждаясь открытым видом лесных пейзажей. Вдали редеют поля, а солнце стремительно приближается к горизонту и румянит гладкую, как зеркало, скромную речку. —Спасибо, — скромно прозвучало из уст милой женщины, заботливо опустившей свою морщинистую руку на ладонь уставшей Купер. Костья никогда не ощущала подобных тёплых чувств, которые лёгким полотном окутали её непреклонное тело. Девушка не получала слов благодарности даже от своей матери, подарившей не самое счастливое детство, которое могло бы быть у грустной модели. —Спасибо, —дважды послышалось из уст заботливой женщины, —Бэлла чувствует себя в безопасности рядом с тобой. Я знаю, что моя внучка—тяжёлый человек, но я чувствую, как она борется со своими негативными эмоциями и каждый раз прыгает выше головы, чтобы не разочаровать тебя. —Вам спасибо…—Язык Купер заплетался в самый неподходящий момент, желая узнать истинную зацепку в тяжёлой судьбе своего щеночка, —Извините, а вы можете подробнее рассказать о ситуации, произошедшей с ней? Я просто совершенно ничего не понимаю. Бэлла тщательно скрывает от меня своё прошлое. —На это есть причины, дорогой, —Рука старушки незаметно дёрнулась, пока та старательно находила в себе силы вновь прокрутить сквозь себя пережитые ранее чувства.

***

Холодный февральский вечер. Укутавшись потеплее капроновым шарфом, светловолосая школьница следовала с приподнятым настроением по пути домой. В зимние дни зачастую темнело намного раньше, уже в послеобеденное время окутывая город в полусумрак. Кузнецова решила сократить долгий путь домой через знакомые трущобы, уверяя себя, что всё идёт должным чередом. Как же она ошибалась… Девушка пробиралась сквозь те трущобы, куда обычно заманиваются пьяные лица, которых обирают дочиста и выбрасывают на пустыри. Незнакомые переулки, запах которых был схож с прогнившей вещью, зачастую одетую на бездомных. Атмосфера с каждым неуверенным шагом всё накалялась и накалялась, но пути назад не было, как считала самоуверенная школьница, от чего становилось лишь в разы страшнее. —Девушка, негоже вам ходить одной по пустынной дороге, тем более в ночное время суток, — начал незнакомец свою уже заученную серенаду. — Спасибо, но я живу недалеко, к тому же, мне нечего бояться. Я знаю эту местность, как свои пять пальцев—Из уст Кузнецовой прозвучала ложь, после которой сердце стало бешено колотиться. — Смелая— это хорошо! —После подобной фразы незнакомец сбавил темп, умело засовывая руки в своё утолщённое пальто. Напуганная девчонка лишь ускорила свой крохотный шаг, уткнувшись носом в излюбленный шарф, который ей подарила любимая бабушка на четырнадцатилетие. Взгляд Кузнецовой хаотично метался из стороны в сторону. Иногда девушка смело оборачивалась, но, не замечая своего попутчика, спокойно разворачивалась и шагала по своему выстроенному маршруту. Километры до дома значительно сокращались, оставалось лишь протиснуться сквозь одинокий туннель, чтобы выбраться из этих уже ненавистных трущоб. —Подожди! Ты кое-что обронила! —незнакомец резко появился из тёмного угла, своими большими шагами пытаясь догнать напуганного ребёнка. —Заберите себе. Мне ничего не надо, только отстаньте, —Кузнецова прибавила темп, ощущая неприятную дрожь, проскользнувшую по всему телу. Тогда незнакомец ненадолго притормозил, решив сменить шаги на неопрятный бег, и кинулся в сторону своей добычи. Девочка заподозрила что-то неладное и, приложив ещё больше усилий, перешла на быструю ходьбу, оказываясь на половине пройденного туннеля. Сердце пульсировало с огромной скоростью. Казалось, что вот-вот оно выпрыгнет от испытываемого шока. Бэлла не помнила тот момент, когда оказалась прижата чужим телом, попавшись, словно маленький мышонок в мышеловку. Девушка ощущала чувство обиды, ненависти и огорчения, пока холодная рука касалась её капронового шарфика, что небрежно оказался откинут в сторону на сырой асфальт. Умелым жестом, как будто мужчина проработал врачом-гинекологом полжизни, настырные пальцы осторожно проникали сквозь уплотнённые джинсы. —Прошу…—Кузнецова нашла в себе силы, чтобы вымолвить из своих сухих от нарастающего волнения губ мольбу о помощи. Но незнакомец даже не собирался так просто выпускать из своих омерзительных рук маленькую жертву. Его глаза разгорались ясным пламенем, а желание завладеть этим девственным телом одурманивало разум взрослого мужчины. —ОТПУСТИТЕ! —Кузнецова поддалась панике, громким тоном глупо угрожая своему обидчику. Впервые послышались детские крики в надежде отыскать своё спасение. На детских глазах появились горькие слёзы. Но мужчину это мало волновало. А если глупая девчонка продолжит вести себя подобным образом, то обидчик не гарантировал, что домой она вернётся живой. Решив хоть как-то утолить чувство ярости, чтобы голубоглазая девчушка преждевременно не пострадала, незнакомец обрушился на её губы с поцелуем. «Боже, какая же она сладкая, уверен, в других местах она на вкус даже лучше. Я мог целовать её вечность, и наслаждаться этим лакомством». Но обидчику понадобился воздух, и он нехотя отпрянул от детских губок, как можно больше вбирая в свои легкие кислород. Решив более себя не мучить, мужчина нетерпеливо принялся обнажать свой низ. Ремень плотных штанов ослабил крепкую хватку, пока меж стройных детских ног не оказалось чужое колено. В этот момент Кузнецова поняла, какой ужас должен постигнуть её в ближайшие несколько минут. Девочка принялась во второй раз взывать на помощь, пытаясь ускользнуть из лап своего хищника. Но всё было тщетно. —Замолчи, тупая сука, — Тяжелая ладонь с силой приблизилась к горящей щеке, оставляя за собой громкий шлепок. Мужчина резко оттолкнул девочку, своими широкими ладонями вцепившись за края утеплённого свитера, с помощью которого он повалил бедную на холодный асфальт. Бэлла ощутила, каким сильным пришёлся удар головой об каменную поверхность, едва пытаясь сохранить самообладание. Детская нога тронулась, лёгким движением толкая обидчика в живот, от чего тот попятился назад. Вы подумаете, что данный момент являлся отличным вариантом для попытки вырваться из лап этого зверя, но даёте ли вы себе гарантию, что в подобной ситуации каждый вправе держать себя в руках и мыслить здраво? —Сука! — В очередной раз посыпалась нецензурная лексика из уст старшего, —Моли о помощи. Кузнецова ощущала, как её лёгкое тело сдавливалось под тяжёлым грузом. Девочка чувствовала себя униженной, ощущая, как её оголённую шею покрывали омерзительными поцелуями. Обидчик старался как можно скорее насытиться этой нежной кожей, иногда своими зубами плотно пробуя свой сладкий плод на вкус. Укусы являлись болезненной ношей для бедной школьницы, которая всячески старалась отмахнуться от подобных действий. В голубых глазах читалась ярая обида на жизнь, вот-вот утратившую смысл продолжительного существования. Хотелось взвыть, подобно одинокому волку, проигравшему дуэль. Только вот Кузнецова поняла, как проиграла своё счастливое будущее в этой несправедливой рутине жизни. Теперь девушка плыла по течению против своей воли, оглушая внутри себя эти пронизывающие до боли крики. —Терпи, —последнее, что услышала бедная девочка прежде, чем ощутить острые покалывания чуть ниже живота. Кузнецова постепенно теряла сознание то ли от шокирующей боли, то ли от рассечения головы, которой она так сильно ударилась об сырой асфальт. Девочка толком не помнила дальнейшие действия от своего обидчика, кроме грубых толчков, пронизывающих, как острая игла, её девственную кожу. Ей не хотелось плакать, не хотелось молить о помощи или кричать во всё горло, чтобы её мольба была услышана средь оглушающих стен злобного туннеля. Голубоглазая кукла чувствовала, как разрывается каждая частичка её внутреннего мира. Она больше не сможет жить как прежде; больше она не сможет радоваться первым лучам солнца и засыпаться с рассветом талого света, не сможет быть той самой задорной девчонкой в своей компании, не сможет по-настоящему влюбиться и ощущать любовь со стороны других людей. Она разбита. Она уничтожена. Она сломлена.

***

—Стоп, не надо! —Ладони Купер громко опустились на деревянный стол, —Я не хочу больше слушать этот кошмар, блять! Пожилая женщина настороженно метнула свой взгляд в сторону шокированной брюнетки, на лице которой читался дикий ужас, пробирающий до дрожи в коленях. —Извините, я…—Купер приподнялась со стула, заканчивая не самым удачным способом вечернюю трапезу, —Я…Мне нужно идти. Я обещаю, что не брошу Бэллу, но я не могу слышать подобную историю. Не мо-гу. —Как скажешь, дитя, —милая старушка огорчённо опустила свою голову, наблюдая за скорым сбором девушки, тщетно пытавшейся натянуть на себя шапку. —Извините ещё раз и… До свидания, —Купер в последний раз попыталась одарить женщину взглядом полной благодарности, переступая через порог главной двери. Купер стремительно спускалась по лестнице, прокручивая каждую мысль по несколько раз, чтобы попытаться воссоединить последнюю недостающую деталь. Она и подумать не могла, что с её безобидным щенком могла произойти подобного рода история. Девушка пропускала между собой несколько ступеней, иногда спотыкаясь, но своими ладонями опираясь на неровную поверхность старых стен, чтобы не полететь носом вниз. Костья чувствовала себя подавлено, чувствовала свою вину перед Бэллой, которой, как таковой, и не было. Но она чувствовала, и с каждой секундой ненавистные мысли становились всё тяжелее, пока та не дала себе должное опустошить нарастающий снежный ком изнутри себя. — СУКА! —нервно прокричала татуированная, выплёскивая все свои спрятанные эмоции. Сильный кулак чудом остался цел после мощного удара в стену, от которого на старой засохшей краске проявились трещины и небольшие отпечатки свежей крови. Купер расслабила онемевшую руку, которая пострадала после подобного удара. Алая краска каплями стекала на пол, оставляя за собой нелепые пятна, моментально впитывающиеся в напольное покрытие. Девушке не стало легче ни на секунду. Костье хотелось раствориться средь пустующих стен, хотелось стать воздушной массой, невесомо поглощаемой человеком. Только сейчас она осознавала, насколько они с Кузнецовой похожи, словно два сапога пара. Правда, эти сапоги были не самого лучшего качества: дешёвая искусственная кожа, что была натянута до самых краёв обуви; ободранные места, ярко проявляющиеся на этом изуродованном материале и напоминающие об истёкшем сроке годности.

***

Долгий осенний закат догорал свои последние минуты, пытаясь последними лучами солнца окутать уже прохладную поверхность сырой земли. Вот уже погасла последняя багровая полоска на самом краю горизонта, прощаясь с этим днем и желая поскорее заглянуть в новый. В подобном описании природы уместно упомянуть строки писательницы Наринэ Абгарян: «Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу — каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница — возвращение туда, где уже побывал."Детские голоса радости становились тише с каждой секундой, ведь многих из них уже подзывали волнующиеся матери, кричавшие своим нежным голоском из окон соседних домов. Только Купер никто не ждал в её тесной квартире, где каждый вечер проходили громкие посиделки по инициативе недобросовестной матери. Костье было всего восемь лет, но её родные считали, что девушка уже давно выросла и готова к самостоятельной жизни и одинокому сопутствию. Девушка всегда возвращалась в позднее время суток домой, где её не встречали тёплыми объятиями и трепетными материнскими поцелуями в скромный лобик. — Мам, я дома…—Костья осторожно скинула с себя лёгкую джинсовку, которая была изношена до грубых дыр и мелких потёртостей. —Она отошла в магазин за водкой, — пьяные голоса продолжали разноситься на тесной кухне, откуда веяло самым настоящим перегаром. Купер хотела уже пройти в гостиную, дабы закрыться от посторонних лиц, которые все равно найдут пронырливые пути, чтобы столкнуться с девочкой лицом к лицу. —Слушай, как там тебя… Поди сюда, Вика. Виктория Беляева— имя, от которого в будущем Костья с лёгкостью отреклась, присваивая себе чужие инициалы. Девочка сняла с себя дырявые носочки, своими маленькими ступнями касаясь холодного грязного пола, дабы дойти до нужной комнаты. Её взору преставилось пять здоровых мужиков, от которых веяло ядрёным перегаром, от чего глупенькой девочке становилось противнее с каждой минутой. Четверо из этой противной шайки уже спали нетрезвым сном, издавая из своих уст лишь хриплые стоны. Только один из них—главное лицо программы, которое присутствовало почти на каждом собрании алкоголиков, не спал, допивая последние капли самогона с самого дна рюмки. Купер осторожно отошла в другой конец комнаты, наблюдая за тем, как дрожащая мужская рука громко стукнула об едва устоявший стол. —Я сказал, чтобы ты подошла ко мне, дрянь этакая! Наивная девочка поддалась небольшому толчку вперед, после чего крепкие мужские руки окутали её в грубые объятия. Пронырливые пальцы уже располагались на хрупкой коже, водя небрежные линии по всему телу, даже в спрятанных местах плотных колготок. —Что вы делаете? Отпустите! —Бедняжка принялась скулить, подобно брошенному средь глухих улиц на произвол судьбы маленькому щенку. —Будешь сопротивляться, я зарежу тебя этим ножом! —Мужчина продемонстрировал острый предмет, который после занял своё положение на краю стола. Купер почувствовала, как чужие губы накрыли её, заключаясь в нелепом поцелуе, ведь девочке было всего восемь лет, и она попросту не смыслила в таких «взрослых», как казалось ей на тот момент, вещах. Бедняжка почувствовала горький привкус алкоголя, который сразу же отдавал прямиком в сознание. В тот самый ужасный момент Купер казалось, что весь мир встал против неё — такой одинокой и брошенной. Но, не поддавшись панике, восьмилетняя девочка с особыми усилиями коснулась мягкими подушечками пальцев до того самого ножа, чудом схватившись за него своей ладонью. Мгновенье — и острый предмет вонзился в ногу обидчику, который захрипел от невыносимой боли. Последующим ударом со стороны Купер стал сильный укус, после которого нижняя губа пьяного мужчины припухла и сочилась от поступившей крови. — Сука! Я убью тебя! После громких обещаний девочка ринулась к входной двери, с больших успехом освобождаясь из диких лап зверя. Послышался громкий стук, после которого девочка оказалась вне своей квартиры. На детских глазах проявились горячие слезы, плавно стекающие по нежным щёчкам. Времени на детскую истерику попросту не было, поэтому взяв себя в руки, миниатюрный силуэт девочки метнулся на улицу, туда, куда глядят её напуганные детские глаза, полные обиды и печали.

***

Рука Купер неистово дёрнулась по направлению к перилам, крепко охватывая своими дрожащими пальцами старый кусок железа. Те воспоминания, которые девушка тщательно пыталась похоронить в своём сознании, всплывали одно за другим, нанося прямой и тяжелый удар по татуированной. Костья чуть ли не стала жертвой изнасилования у себя дома, однако подобные ситуации привели её к отречению своей женственности. Теперь Купер прекрасно понимала всю ношу, свалившуюся средь бела дня на хрупкие плечи Кузнецовой, прекрасно понимала её живой внешний вид, скрывающий пустоту внутри этого ангельского тела. —Я никогда не оставлю тебя. Мимолётно… Звучало… В её голове…