Секрет на страницах

Драко боялся открыть глаза. Ему казалось, если сделать это, то всё, что он держал в руках, исчезнет. В данном случае Грейнджер. Салазар, она дрожала. Отстранившись от неё на минимальное расстояние, он стянул с себя пиджак и накинул ей на плечи, оставляя там руки. — Всё хорошо? — Драко не узнал свой голос. Слишком нежный и обеспокоенный. Гермиона кивнула и посмотрела ему в глаза. Её веки всё ещё были опухшими от недавних слёз, но она успокоилась. Он был рад тому, что ему удалось это сделать. Они пристально смотрели друг на друга и не шевелились. Драко намотал на палец её кудряшку, которая выпала из прически. Мерлин, он обожал волосы Грейнджер. Таких больше ни у кого не было. Мягкие и шелковистые, пахнущие карамелью, но не приторно. А так, что голова отключалась. Оставив волосы Гермионы в покое, он положил свою руку ей на скулу, очертив её большим пальцем. Грейнджер всё так же смотрела на него не отрываясь, но после его движения закрыла глаза и прислонилась щекой к его руке. Как там маглы говорят, ах, да… Боже. Как ей это удавалось, он не понимал. Одним движением заставив замереть сердце. Одним взглядом лишить его всего лексикона. Она точно ведьма. — Я… прости, — Драко прочистил горло. Всё-таки извинялся он только во второй раз, — я не должен был такое говорить. Гермиона открыла глаза и, не отрываясь, спросила: — Почему ты это сказал? — её голос был тихим и робким. Будто боялась, что он сбежит. Но это было глупостью — никуда он не уйдёт, только если она этого захочет. Хотя, нет. Пусть даже не надеется. Малфой выбрал только одно слово, чтобы объяснить причину: — Крам. Грейнджер удивилась и честности его ответа, и его содержанию. — Ты ревновал? — Грейнджер, не беси. Ничего подобного, понятно? — Драко старался вложить всё своё безразличие в эти слова, но провалился, что подтверждали карие глаза и лёгкая улыбка на губах гриффиндорки. — Меня просто он начал раздражать, ты здесь ни при чём. Только сказав, Малфой понял, что это за бред. Он даже захотел на секунду сбежать, чтобы избавиться от такого позора. Хотя было поздно. Сбоку раздался смешок, и начала просыпаться злость на Гермиону, но она сразу затухла, как только та произнесла удивительные слова: — Я тоже… — видимо, смущение сейчас преобладало. Драко знал, что это был её первый поцелуй, и она покраснела под его взглядом. — Ну, ты понял. К Пэнси. Теперь пришла очередь Малфоя усмехаться. Как можно было подумать о том, что между ним и Паркинсон что-то есть? Скорее, только в её влажных фантазиях. — Она сама ко мне липнет. Намёков и прямых слов не понимает, что мне на неё плевать. Но не на тебя. Малфой понял, что сделал правильный выбор, сказав правду. Грейнджер улыбнулась и ещё больше покраснела, если такое возможно. Мерлин, он чувствовал себя просто Богом. Или властителем мира. Что всё-таки может сделать девчонка с парнем, отвечая взаимностью. Проведя ладонями по её спине, Драко подумал, что её необходимо проводить до гостиной. Больше никаких мыслей не было. Больше ничего не имело значения. Ни то, что она пришла на бал с Крамом, а он с Пэнси. Ни то, что её друзьями были Поттер и Уизли, которых он терпеть не мог. Ни то, что его отец был Пожирателем смерти, который убивал таких, как она. Ни то, что она была грязнокровкой. Больше нет. Была только она. Озвучив его мысли, Гермиона неуверенно попросила проводить её. Малфой лишь кивнул и взял её за руку. Всю дорогу он выводил на ладони девушки различные узоры. Подойдя к гостиной львят, они остановились. — Спасибо, — Грейнджер улыбнулась слегка скованно, но искренне, что заставило Малфоя ещё больше поплыть. Да возьми же себя в руки, а то пол слюной закапаешь. — Всегда пожалуйста, Грейнджер. Обращайтесь к моему секретарю по поводу этих услуг, — Драко отвесил дебильную, по его мнению, шутку. Но гриффиндорка звонко захохотала. Она смеялась над его дебильной шуткой, идеальней девушки нет. — Хорошо. Обязательно, — Гермиона лучезарно ему улыбнулась и в следующее мгновение приблизилась к его лицу. Воспользовавшись его ступором, она сказала: — Мне понравилось, — и поцеловала его в уголок губ. Быстро дойдя до двери в гостиную, она в последний раз посмотрела на него и зашла в комнату. Так, вспоминаем, как дышать. Это физически необходимо. Она поступила дерзко и в своём стиле. Мерлин, дайте ему уже кто-нибудь кислород. Нельзя испытывать такие чувства, оставаясь живым. Сердце, голова — ничего не выдерживает. Хочется вырваться из тела и взлететь. Драко, стараясь прийти в себя, развернулся и побрёл в слизеринские подземелья. Внезапно мысль пронзила голову, и он рванул изо всех сил. Ему хотелось узнать, что она напишет о нём в дневнике.

***

Гермиона пыталась научиться заново дышать, оказалось — это достаточно трудное занятие. Поднявшись по лестнице в комнату девочек, она вздохнула с облегчением: никого не было. Это был очень приятный факт, потому что отвечать на чьи бы то ни было вопросы желания не было. И сил. Все уходили на восстановление сердечного ритма. Это был её первый поцелуй. Боже. С Драко Малфоем. Ей было нужно успокоительное, любое и срочно. Грейнджер села на свою кровать и поняла, что на ней всё ещё его пиджак. От этого стало так тепло на душе. Он позаботился о ней. О ком он вообще заботился, кроме семьи? Она зарылась носом в ткань и почувствовала его запах. Это был какой-то парфюм. Гермиона впервые пожалела, что не разбирается во всём этом. Запах был определённо подходящий Драко. Он напоминал что-то древесное, но, безусловно, мужское. Обведя взглядом комнату, она увидела дневник и решила занести свои мысли в него. На секунду к ней в голову закрались подозрения, что с ним что-то не так. Там определённо было что-то добавлено в плане заклинаний. Но подумать у неё никогда не получалось об этом в полной мере, Гермиона сама не понимала почему. Мысли перескакивали на что-нибудь другое, как и сейчас. Малфой. Теперь он точно не покинет её голову, да и такое желание пропало. Гермиона и подумать не могла, что ссора сначала с Драко, а потом и с Роном, закончится этим. Но сожаления не было. Абсолютно. Были только счастье и надежда. А ещё, наконец, признание своей первой влюблённости. Грейнджер открыла дневник, взяла магловскую ручку и принялась писать.

***

Сегодня учебный день начался со второй пары. Преподаватели дали им пару дополнительных часов на отсыпание. Правда, даже такой поблажкой были довольны не все. — Мерлин, за что? Мы же все уставшие, почему нельзя было отменить все занятия, — Рон был очень сонный даже для него и сейчас, видимо, решил испортить всем настроение. — Да, наверное, ты прав Рон, — Гарри тоже был не слишком бодрым, но он держал себя в руках. Вообще, Поттер пытался изо всех сил сохранить новообретённую дружбу и соглашался с Роном почти во всём. Гермиона пыталась не злиться на Гарри, но у неё плохо получалось. Он опять предпочёл ей Рона. Что бы тот ни сделал, Поттер всегда выбирает его. Несмотря на то, что она всегда рядом, она единственная его поддерживала, а он выбирал Уизли. Та обида, что зародилась в ней по отношению к Гарри, не идёт ни в каком сравнение с той, что была к Рону. Он ведь даже не извинился, просто они все встретились в гостиной и пошли на урок истории магии. Хоть бы слово сказал. Гермиона не хотела с ним разговаривать. Хотя Уизли вряд ли поймёт, что что-то не так, он был рядом с ней только тогда, когда ему было нужно. Грейнджер не хотела этих мыслей, но они, словно назойливый комар, летали вокруг и не отставали. Поэтому она просто шла рядом и молчала. Мальчики ничего не заметили, им было не до того. Как и всегда. Войдя в класс истории магии, Рон зевнул. Он знал, что весь урок проспит. Гриффиндорка не стала даже ничего на этот счёт говорить. Бесполезно. Сев за свою парту, она оглядела класс и сразу наткнулась на серые глаза. Мы дышим, Гермиона, дышим. Драко смотрел на неё не отрываясь, только изредка моргал. Девушка смотрела на него в ответ тем же взглядом. Она больше не переживала о своих чувствах. Она их признала, и ей стало чрезвычайно легко. Не было той неуверенности, которая появлялась после их стычек или разговоров. Нет. Появилась уверенность в себе. И в их ситуации, которая изменилась и никогда не будет прежней. Профессор Бинс начал урок и принялся читать лекцию, очень скучную, даже по мнению Гермионы. Она честно старалась писать каждое слово и ничего не пропускать, но, так как ночью сон помахал ей ручкой, её утаскивало в объятья Морфея. Поняв, что она потеряла нить лекции из-за своих мыслей, Грейнджер решила дать себе немного отдыха только один раз. Ещё раз оглядев класс, она убедилась в том, что никто не слушал: все либо спали на партах, либо были к этому близки. Студенты такие студенты. Неважно, что это за страна или что это за школа. Малфой что-то рисовал на пергаменте, это было видно по тому, как двигались его руки. Эти руки ей очень нравились. Боже, она превращается в Лаванду или Парвати. Ужас. Но если подумать — как же сильно меняет любовь людей, причём возраст здесь совершенно не важен. Гермиона убедилась в этом на собственном примере. В одиннадцать лет повстречав мальчика, она определила всю свою жизнь. Кто мог подумать, что такие люди, как они, смогут испытывать такие чувства по отношению друг к другу. Поэтому верно говорят: не загадывай наперёд, жизнь непредсказуема, всякое может быть. И это была самая верная фраза, которую она слышала. Грейнджер смогла признать свои чувства. И не только на бумаге, но в своей голове, а это был подвиг. Учитывая, как она хотела от них избавиться. Её одолевала гордость за себя, пусть это не поступок мирового масштаба, не страшно. Она смогла закончить борьбу с самой собой. А такая борьба — самая сложная на свете. Потому что это ты, больше такого в мире нет, и как бы печально ни было это говорить, ты у себя только один, и так будет всегда. Уловив сбоку какое-то движение, девушка повернула голову. Сначала она ничего не заметила, но потом к ней на парту приземлился журавлик. Гермиона сразу поняла, от кого он. Драко. Малфой как-то отправлял Гарри подобный на третьем курсе. Скосив глаза в его сторону, она поняла, что тот смотрит в окно. Развернув пергамент, Грейнджер обнаружила перед собой чистый лист, на котором через секунду, начал появляться текст. Обо мне думаешь, Грейнджер? Подавив улыбку, что против воли хотела растянуться на лице, она взяла перо и принялась писать ответ. Малфой, тебе не кажется, что ты слишком самоуверенный и наглый? Тебе это нравится. От такого утверждения Гермиона растерялась и даже не знала, что ему ответить. Вот, гадёныш. Он ведь прав. Вот как можно быть такой заразой? Мерлин. И с чего такие выводы, а, Малфой? Грейнджер решила, что задала вполне логичный вопрос. И правда, с чего он так решил? Она немного боялась, что он может написать в ответ, и не зря. Со вчерашнего вечера. Наглый, самоуверенный, невозможный, мелкий пакостник, который слишком много думает о себе и своей персоне. Козёл и… Ах, да, и после того поцелуя. Гад. Просто невыносимый гад. Гермиона посмотрела на него, а тот сидел и не переживал, что она буравит его взглядом. Подняв свою белобрысую голову, он ей подмигнул. Гриффиндорка обомлела. Это было дерзко и рискованно. Неужели Малфой тоже чувствовал это всепоглощающее счастье, как и она? Сжав губы в полоску, чтобы скрыть улыбку, девушка отвернулась от него. Она поняла, что ей необходимо задать вопрос, который пришёл ей в голову, иначе она себя изведёт. Что теперь будет, Драко? Следующие его слова испортили ей настроение на несколько дней вперёд и убили надежду. Я не знаю.

***

Гермиона от всех пряталась недалеко от Чёрного озера. Ей не хотелось никого видеть. Особенно Виктора. Она чувствовала такую вину перед ним, что словами не описать. Он спасал её во время второго задания и признался, что никогда не испытывал таких чувств. Вот только проблема была в том, что ей это не нужно было. Не от него. С Малфоем они очень мало пересекались. Его «не знаю» напугало её и оттолкнуло. Хотя это было ожидаемо. Не начали же они бы встречаться открыто? Это мечты какой-то повёрнутой на любви и парнях девчонки, но не Гермионы. Вот только она себя именно так и ощущала. Ещё и это постоянное чувство вины, что преследовало её на каждом углу. Перед Крамом ей было стыдно больше всего. Когда после второго испытания Виктор пригласил её в Хогсмид, она боялась, что что-то может случиться. И так и вышло. Он хотел её поцеловать. А она оттолкнула. И сбежала. И вот сейчас пряталась от всех. Она так от них устала. Помогать Гарри с турниром, игнорировать обиду на Рона, который так и не извинился. Чувствовать боль от слов Драко и испытывать стыд к своим действиям в отношении Виктора. Казалось, ещё одна мысль в подобном направлении, и мозг не выдержит и лопнет от перенапряжения. Книга, которую она читала, была интересной. По идее. Но она настолько погружалась в себя, что ни о каком чтении и речи не шло. Грейнджер даже не услышала приближающиеся шаги. Рядом с ней на камень опустился Гарри. Гриффиндорка вздрогнула от такого резкого движения. — Привет, — Поттер улыбнулся, и она не смогла устоять, улыбнулась в ответ. — Привет, Гарри. — Ты в последнее время очень тихая, что-то случилось? — гриффиндорец нахмурил брови, задавая вопрос. — Ничего, всё в порядке, — Гермиона постаралась произнести это бодро, но не получилось. Всё-таки она никогда не умела врать по-настоящему. — Ты всегда так говоришь, когда врёшь, Гермиона, — Гарри смотрел на озеро, вспоминая второе задание. — Как ты меня нашёл? — Карта, — просто ответил Поттер. Грейнджер кивнула и также посмотрела на пейзаж перед ними, помня, что так и не ответила на его вопрос. — Так что происходит, Гермиона? Девушка лишь тяжело вздохнула и не могла решить, что сказать своему лучшего другу. Она с удивлением поняла, что стала немного меньше доверять Гарри, и это напугало её. Он был самым близким человеком после родителей. Как брат, которого у неё никогда не было. Поттер, видимо, и не сильно надеялся на то, что она ответит на его вопросы, и заговорил сам: — Знаешь, я иногда вспоминаю первый курс и думаю о том, какими мы были и как все меняемся не в лучшую сторону, — Гарри вздохнул, а Гермиона не смела произнести ни звука, чувствовала, что ему важно это сказать. — Тогда ко мне в купе подсел рыжий мальчик, и он сразу стал моим другом. Я об этом всегда мечтал: иметь настоящих друзей, в принципе, как и любой ребёнок. А лишь потом вошла кудрявая девчонка и починила мои очки. Грейнджер чувствовала, как глаза начинают слезиться, и она едва сдерживала горячие капли, что хотели сорваться с ресниц. — Рон стал моим самым первым другом. Я знаю, что он может быть не прав, что он не всегда поступает как друг. Все совершают ошибки. Он не исключение, как и любой из нас. Наверное, он самый настоящий и искренний из наших знакомых. У него нет секретов, в отличие от нас с тобой, Гермиона. Поттер ненадолго остановился и перевёл на неё взгляд. Она была вся в слезах. Она никак не ожидала, что Гарри скажет такое. Но его слова просто выворачивали её наизнанку. — Он не должен был говорить тех слов, а я должен был остановить его. Мы оба перед тобой виноваты. Мы знаем. Он хочет извиниться и видит, что ты на него обижена, просто он не знает, как всё это сделать. Ты же его знаешь, — Гарри улыбнулся, и девушка рассмеялась от его последней фразы. — Но я хочу извиниться перед тобой. Я должен был поступить как твой друг, а не только как друг Рона. Прости меня, пожалуйста. Грейнджер не могла говорить и просто кивнула. Чёртов Гарри Поттер довёл её до слёз, но она чувствовала: ей это было нужно. Поплакать рядом с другом. Ощутить чью-то поддержку. Гарри обнял её, и Гермиона опустила голову ему на плечо. — Я никогда не забуду, что ты всегда была рядом со мной, что ты, только ты меня поддерживала. Всегда. Несмотря ни на что. Обещаю тебе. И я хочу побыть твоим другом, которому ты можешь довериться. Я вижу, что с тобой что-то не так и ты тонешь, сама не зная в чём. Мы переживаем за тебя. Ты не одна, слышишь? Всё, это было последней каплей. Гермиона больше не могла сдерживаться и заплакала. Поттер прижал её к себе крепче и позволил заливать его тёплую мантию слезами. Она и не представляла, насколько сильно соскучилась по нему. По своему лучшему другу с вечно торчащими в разные стороны волосами. Она так соскучилась по ним обоим, по своим мальчишкам, что сил нет. — Я не знаю, что тебе сказать, Гарри, — Грейнджер ещё не успокоилась, и каждое слово сопровождалось всхлипом. — Всё, что посчитаешь нужным, я не буду осуждать. Она не знала с чего начать. Хоть Поттер и сказал, что осуждать не будет, про Малфоя говорить нельзя, он не поймёт. Ещё не время. Да и к тому же всё было настолько запутано между ними, что говорить что-то конкретное не имело смысла. Поэтому Гермиона выбрала обобщённый вариант. — Я… ну, у меня кое-какие проблемы… эм, в личной жизни. Гарри немного напрягся, и стало понятно, что ему было слегка неловко. — Есть Виктор, и он… — Тебе не нравится, и ты не знаешь, как ему это сказать. — Как ты догадался? — Гермиона знала о его проблемах в общении с девушками, и было удивительно, что Поттер смог заметить такое без посторонней помощи. — Если я не понимаю девчонок, то это ещё не значит, что я не понимаю парней, — Гарри рассмеялся и посмотрел на неё. Грейнджер улыбнулась и постаралась продолжить: — Ты прав, я ничего не чувствую к Виктору и не знаю, как ему об этом сказать. Но есть один юноша, к которому я неравнодушна, и это кажется взаимным, — Гермиона постаралась успокоиться и посмотрела на небо, — он немного другой, и с ним сложно. Часто он меня отталкивает, а я не понимаю, что с этим делать, и мне больно от этого. Но между нами всё так запутано, что просто поговорить не получится. Гарри очень внимательно смотрел на неё, и ей стало немного не по себе. Показалось, что он догадался, о ком идёт речь. Только сейчас к ней пришло осознание, что он мог видеть их вместе на карте. — Гермиона, я в этом такой профан, ты же знаешь, но мне кажется, что Виктору сказать правду нужно в любом случае. — Я с тобой согласна. — Ты влюблена в этого человека? — Да, — ей стало гораздо легче оттого, что хоть с кем-то удалось поделиться этой проблемой. Но стало немного стыдно перед Поттером. У него проблемы намного серьёзнее, а она жалуется на мальчишек. — Гермиона, решать только тебе, это твоя жизнь, — девушка кивнула и внимательно посмотрела на друга, — ты прекрасно знаешь мою историю. Поэтому я должен сказать, что лучше мимолётное счастье, чем никакое. Мои родители думали именно так, иначе бы не стали создавать семью. — Гарри, ты так вырос, — она трогательно улыбнулась, произнеся это с нотками гордости, и Поттер покраснел. — Прям, я просто репетировал наш разговор, — они оба рассмеялись и продолжили сидеть обнявшись, наблюдая за закатом солнца.

***

Поттер был прав. Он вернулся. Его отец прислал весьма интересное письмо на тему того, что всё изменится и что в доме будет особый гость. Прекрасные новости, ничего не сказать. Но Малфоя беспокоило другое. Ему необходимо было поговорить с Грейнджер и предупредить её. Он знал, что она обижена на него после той записки. И в этом она была права. Но вот ведь дура, напридумывала себе чёрт знает что и дуется. Даже в дневнике она ничего не писала. И это пугало. Он не хотел её терять таким идиотским способом после того, как они вроде всё выяснили. Грейнджер его избегала. Идиотка. Сначала Драко подумал, что она решила выбрать Крама, когда увидел их после второго испытания. Тогда ему захотелось наорать на неё, и он почти это сделал, только узнал интересную новость. Они расстались. Конечно, не было похоже, что между ними внеземная любовь, по крайней мере, со стороны Гермионы, но это принесло облегчение. Сейчас он её искал и решил начать с библиотеки. Это очевидное место, в котором только Грейнджер могла жить. Драко заметил, что каждый год в последние дни в Хогвартсе они встречались именно там. Забавно. Войдя в двери, он огляделся по сторонам. Её не видно. Ладно, посмотрим ещё. Малфой двинулся в сторону дальних стеллажей и нашел гриффиндорку в небольшом уголке. — Привет, Грейнджер, — она вздрогнула и выронила книгу, которую читала. Теперь всё её внимание было приковано только к нему. Отлично. — Поговорить надо, — Гермиона стояла и молча смотрела на него, похоже, даже не собираясь ничего говорить. Вот упрямая заноза. — Хочешь молчать — ладно, но я должен тебя предупредить. Перестань общаться с Поттером. — Нет, — чёткий ответ и резкий взгляд карих глаз. — Ты вообще понимаешь, что, нахрен, происходит, нет?! Он вернулся, и сейчас ты будешь одной из главных мишеней из-за хренова очкарика, потому что вы — друзья, — Драко действительно не понимал, почему ему нужно доносить столь очевидную информацию до её гениальных мозгов. — Я всё прекрасно понимаю, Малфой, — она слегка скривилась, говоря это, а Драко начал терять контроль от её тупости, — но Гарри — мой лучший друг, и я его никогда не брошу, ты понял? — Ооо, что, неужели уединились с Поттером? — Драко ухмыльнулся и даже не попытался скрыть ярость и ревность в своём голосе. Грейнджер злобно посмотрела на него и, он точно уверен, хотела одним взглядом испепелить: — Можешь продолжать, Малфой, у тебя отлично получается быть придурком. Уверена, твой отец — Пожиратель смерти — оценит. Драко оцепенел. Она знала. Ну конечно, Потный ей рассказал. Теперь понятно её поведение. — Грейнджер, мне на это плевать. — Ну, а мне нет, — Гермиона чуть ли не крикнула это на всю библиотеку, но смогла сдержаться, хоть её слова и прозвучали достаточно громко. — Это ни на что не повлияет, ясно? — Да, конечно, ты ведь предпочитаешь вести серьёзные разговоры исключительно записками, — девушка была в бешенстве, — или, может, подсматривая чужие мысли в дневнике?! Твою мать, она знает. Вот же блядь. Ему срочно нужно придумать, что сказать, иначе эта мегера сожрёт его целиком. — Как давно ты догадалась? — Драко сглотнул и надеялся, что она пощадит его бренную шкуру. — Я жалею, что не догадалась раньше, — Гермиона тяжело дышала и немного успокаивалась. Слава Мерлину, убивать его похоже никто не планировал. — Я не могу понять зачем? — она смотрела на него в ожидании и с какой-то бешеной надеждой, будто от его слов зависело, разобьётся ли её сердце или нет. Впрочем, так и было. — Я хотел получить подтверждения, что не я один так мучаюсь, — Малфой смотрел прямо в её глаза, и влюблённые, казалось, оба не дышали, — что не меня одного так ломает. Драко физически чувствовал, как Гермиона оттаивала, и он понимал, что это его шанс. Он в считанные секунды сократил между ними расстояние, которое было слишком большим на протяжении последних месяцев, и поцеловал. Сразу глубоко. От такого напора девушка сначала потерялась, но через секунду начала так же лихорадочно отвечать. Гермиона руками зарылась в его волосы. Боже, его волосы, с них всё и началось. Только сейчас она поняла, как мечтала зарыться в них пальцами. Драко взял её лицо в ладони и провёл языком по нёбу. Левую руку спустил на её хрупкую талию. Поцелуй, что начался достаточно грубо, перерос в нежный. Чувствуя, как становится нечем дышать, Малфой отстранился и посмотрел в глаза своей симпатии. Пытаясь восстановить дыхание, он сказал: — Грейнджер, это правда опасно, — Драко провёл ладонью по её волосам, зарываясь в них. В эти чёртовы кудри, которые сводили его с ума. — Я знаю, но мы не придём в этом вопросе к компромиссу, ты же понимаешь? — Гермиона спустила одну руку ему на щёку и очертила скулу. Малфой тяжело вздохнул и прислонился к её лбу. — Ну вот почему нужно быть такой невыносимой? — Кто бы говорил, — она улыбнулась ему. — Ты должна быть осторожной, ясно? Пообещай мне, — Драко оторвался от её лба и посмотрел в карие очи. Это была битва глазами, серые против карих. И победитель был очевиден. — Я буду осторожна, обещаю. Но Гарри я не брошу, — Малфой лишь закатил глаза на её последнюю реплику. Кивнув, он отошёл на безопасное расстояние. Гермиона поправила волосы, что он растрепал, и задала весьма интересный вопрос: — Протеевы чары, верно? В дневнике. — Да, но это ведь предсказуемо, — Драко ухмыльнулся. — Они же работают в обе стороны, а это значит, что летом мы сможем общаться, — она приподняла бровь и заговорщически на него посмотрела. — Сможем, но только аккуратно, нельзя, чтобы кто-нибудь узнал, — Грейнджер кивнула и закусила губу. Да она издевается над ним. — Тогда ты будешь начинать диалог, и я буду точно знать, что сейчас безопасно общаться. — Хорошо. Они смотрели друг на друга, и со стороны это выглядело весьма комично и интригующе. Не выдержав, Малфой подошел к ней и сгрёб в охапку, прижавшись к её губам в коротком поцелуе. — Я напишу, — Гермиона в который раз кивнула, при этом смотря на его губы. Драко отпустил её и хотел уже идти, как она остановила его: — Что ещё за чары ты использовал на дневнике? — он всё думал, как долго она продержится, не задавая этот вопрос. Гриффиндорское любопытство во всей красе. — Какая ты нетерпеливая, Грейнджер, — Драко провёл языком по нижней губе, и она проследила это движение, — расскажу чуть позже, пусть тебя твоя любознательность изводит. Подмигнув ей, он развернулся и изо всех сил постарался не оборачиваться. Он знал, что она смотрит. И хотел, чтобы они всегда смотрели друг на друга так, как сейчас.