sweet victory

Блаженство после оргазма все еще гудит в теле Чонгука, когда он падает обратно на кровать, тихо вздыхая от удовольствия. Это один из тех дней, когда давление академической жизни настигает Чимина и Чонгука, и они решают потрахаться для снятия стресса. Сегодня вечером они были особенно возбуждены, трахаясь сначала на кухне, когда Чонгук растянулся на столе, и его костяшки пальцев до побеления хватались за края, и второй заход, когда Чимин вылизал его на кровати, и Чонгук скакал на нем, пока мышцы бедер выдерживали. После пяти минут лежания на кровати он встает, чтобы привести себя в порядок и начать одеваться. Наводить порядок после секса никогда не было их сильной стороной. Чимин поворачивается к нему, положив голову на поднятую руку. Его черные волосы растрепаны, губы красные и опухшие. — Останься, — говорит Чимин. Звучит слишком напористо для просьбы. — Что? — Уже поздно, не хочешь остаться? Чонгук качает головой и нервно смеется. Он заканчивает одеваться, к большому разочарованию Чимина. — Остаться? Мы не в таких отношениях, Чимин, — он хватает бумажник и телефон с ночного столика, засовывает их в карман. — Со мной все будет в порядке. Мой дом совсем рядом. Такие дела. Негласное правило не оставаться на ночь после секса. Друзья с привилегиями так не делают. Чимин открывает рот, чтобы что-то ответить, и Чонгук смотрит на него, ожидая, что он скажет, чтобы уйти. Но Чимин только пораженно вздыхает, смотря на Чонгука, глаза олененка смотрят на него в ответ. Он не в настроении ссориться, только не сейчас. — Напиши мне как доберешься домой. Спокойной ночи, Чонгук. — Окей. Пока, Чиминни. Ты был великолепен, как всегда. Чимин даже не смотрит ему вслед, поворачиваясь лицом к стене. Он слышит, как закрывается дверь и последующий топот по лестнице. Только когда его телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении, он встает и принимает душ. На улице обжигающе жарко, та жара, которую Чонгук не выносит. В какой-то момент он перестает вытирать пот с лица, позволяя каплям скатываться по шее и груди. Его укороченный топ намокает. Он любит лето - правда любит - но тренироваться в сырую, душную погоду не самое его любимое занятие в этом сезоне. Единственное, что ему нравится в тренировках на улице, — это возможность следить за футбольной командой. Они тренируются в одно и то же время и дни, как говорит их тренер, «чтобы сохранить дух единства». Он любит наблюдать как футболисты тренируются, пока сам растягивается: ноги раздвинуты и руки тянутся, пока его грудь почти касается земли. Все футболисты хороши собой, Чонгук спал с двумя или тремя из них. Но его глаза продолжают скользить по нему, и боже, что-то глубоко в груди Чонгука щемит. Чимин выглядит потрясающе даже без макияжа. Он так часто проводит руками по волосам, что теперь они откинуты назад, открывая лоб. Его загорелая кожа светится на солнце, и Чонгук может заметить парочку засосов, которые оставил на его шее. Ему нравится изучать Чимина с другой перспективы, помимо секса. Он кажется добрым, трудолюбивым и хорошим товарищем по команде. В этом нет никаких сомнений, поскольку он один из лучших игроков. Он внимательно следит за его командой, слыша, как Чимин так сильно смеется, что ему приходится вытереть слезу из уголков глаз. Но когда Чимин оглядывается на него, стреляя в него застенчивой улыбкой, и их глаза встречаются, Чонгук чувствует, как краснеет сам. Он стряхивает с себя смущение, и снова возвращается к растяжке. Позже, когда он отсасывает Чимину в раздевалке, он проглатывает эти чувства вместе со спермой Чимина, оставляющей горький привкус на кончике языка. [Ariana Grande - Leave Me Lonely]

Чимин [21:32] прив:) ты здесь?

Чонгук [21:37] хай ага, что такое?

Чимин [21:38] не могу перестать думать о тебе в том белье...

Чонгук [21:45] даже так? ты должен увидеть что сейчас на мне;)

Чимин [21:48] приду к 10

Он быстро идет к общежитию Чонгука, точно зная, что его соседа по комнате сегодня нет. Чимин даже не утруждает себя надеванием рубашки, накидывая толстовку на голую грудь. Не факт, что она надолго задержится на нем, стоит ему войти в комнату Чонгука; Чонгук улыбается ему, завидев, и Чимин целует его, желая стереть все мысли из головы. Воздух быстро накаляется, Чонгук стонет, пока его растягивают тремя пальцами, посасывая синяки на ключице. Чимин переворачивает его, решив трахнуть в трусиках — розовых, кстати, — отодвинув их в сторону. Они трахаются на диване, Чонгук утыкается лицом в подушку и задирает задницу в воздух, пока Чимин вколачивается в него сзади. Темп быстрый и грубый, каждый толчок резок. Что-то здесь не так, чего-то не хватает, и Чонгук не может понять, чего именно. Крошечная часть его хотела бы, чтобы он смотрел на Чимина во время процесса, изучая его черты и то, как он кусает губы от удовольствия. Их не объединяет ничего, кроме стонов и удовольствия. Чимин быстро одевается, не желая задерживаться надолго. Это заставило бы его снова замешкаться и хотеть большего. Чонгук лежит на диване, измученный и потный, и Чимин наклоняется, чтобы поцеловать его в макушку на прощание, слишком нежно в контрасте с грубым сексом. Когда он уходит, Чонгук мягко прощается. Как ни странно, дома Чимин засыпает мгновенно. Игра идет гладко, как, по крайней мере, кажется Чонгуку. Это дружеский матч, толпа гудит от возбуждения, что делает чирлидинг еще более захватывающим, чем обычно. Он поворачивается к толпе, Тэхен возле него, и они обмениваются улыбками, прежде чем приступить к своим обязанностям. Чонгуку нравится чирлидинг, но возможность иметь такого друга, как Тэхена, в команде, делает его счастливее. Они только что закончили один из их трюков с переворачиванием — все смотрят на них, девушки и парни пожирают их глазами. Чонгук может и миленький, но от Тэхена с серебристыми крашенными волосами перехватывает дыхание. Он смотрит на толпу, улыбаясь им, и вдруг все ахают, начинают перешептываться и до них доносится «о боже» и «с ним все в порядке?». Судья свистит, и все останавливаются, на поле выбегает медицинская помощь. Чонгук резко поворачивает голову в сторону звука и видит около десяти человек, собравшихся вокруг игрока, который лежит на земле. Он не мог видеть лица парня, так как его рука была перекинута через него, но он сразу же узнал номер на футболке. 13. Номер Чимина. Его сердце пропускает удар — и беспокойство начинает затапливать все внутри. Он видит, как лицо Чимина исказилось от боли, и как он почти кричит, когда парамедик касается его правой лодыжки, вызывая панику в Чонгуке. На поле воцаряется хаос, некоторые игроки пытаются затеять драку с другой командой, толкают их, тычут пальцами в лицо и выкрикивают ругательства. Тренеры пытаются разнять их, в то время как Чимина поднимают на носилках и уносят. У Чонгука мелькает мысль подбежать к нему, последовать за ним в медпункт и держать за руку, пока он не увидит, что Чимин снова улыбается. Но он застывает на месте и не реагирует, пока его разум обрабатывает то, что только что произошло. Он ждет, пока все уляжется, замена займет место Чимина, и он продолжает подбадривать с улыбкой на лице. Даже если не искренней. Чимин прилагает усилия не дать чувствам взять верх над ним, правда прилагает. Но когда он смотрит на свою забинтованную лодыжку, распухшую и посиневшую, все, что он хочет сделать, это заплакать, как ребенок. Он злится на себя за то, что был беспечен и рассеян, позволив противнику ударить его с такой силой. Он разочарован в себе, потому что эта травма теперь означает минимум шесть недель вдали от поля, вдали от игр прямо в самом разгаре сезона. Лодыжка чертовски болит, даже с обезболивающим он едва может сдвинуться на сантиметр, не корчась от боли. Он сидит на медицинской койке и вспоминает о тех случаях, когда ему везло и он избегал травм. Когда-нибудь да это должно было произойти, горько смеется он про себя. Его тренер пришел и объяснил, что парень, который пнул его, был отстранен, и что Хосок тоже был отстранен, потому что он начал драку с другой командой. Чимин благодарен Хосоку. Он был рядом с ним в трудную минуту, обнимал его, когда он плакал, всегда подбадривал его. Раздается негромкий стук в дверь, и Чимин подпрыгивает, быстро вытирая слезы тыльной стороной ладони. Он говорит войти, ожидая Хосока, так как игра только что закончилась. Но вместо этого встречается с глазами олененка Чонгука со взъерошенными волосами. Прекрасно. Чонгук входит в комнату, обхватив себя руками и одаривая Чимина застенчивой, робкой улыбкой. Чимин действительно зол и не в настроении разговаривать с кем-либо сейчас. Он хочет, чтобы его оставили в покое. — Привет, — мягко говорит Чонгук, останавливаясь в нескольких метрах от места, где сидел Чимин. — Что ты здесь делаешь? — выплевывает Чимин, резко и холодно. — Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Тебе досталось там, — он делает глубокий вдох, не желая больше обдумывать сказанное. — Я-я беспокоился, Чимин. Чимин усмехается, недоверчиво качая головой. Чонгук действительно думает, что он может войти сюда и делать вид, что правда беспокоится о нем и о том, что он чувствует. — Почему ты беспокоишься обо мне? Мы не друзья, Чонгук. Язвительность этих слов ранит Чонгука, который вытаращивает на него глаза. Они лихорадочно ищут в лице Чимина нежность и заботу, которую он обычно дарил Чонгуку, но встречают только холод. Он озадачен таким поведением, он никогда не ожидал, что с ним будут так обращаться, что Чимин будет презирать его. — Что ты имеешь в виду, говоря, что мы не друзья? Я теперь не могу беспокоиться о тебе? — его голос тихий, почти шепот. Чимин смотрит ему прямо в глаза, в его голосе слышится явное раздражение. — Мы не друзья. Мы не разговариваем, мы не гуляем. Мы трахаемся и расходимся по своим делам, это все. Я не знаю о тебе ничего, кроме того, какой ты в постели. Чонгук теряется и не знает, что сказать, пораженный тем, как Чимин разговаривает с ним, ядовито выплевывая слова. Это заставляет его пожалеть, что он вообще пришел и показал, что беспокоится о Чимине, что ему не все равно. Он обижен и зол. Но, быть может, именно этого он и заслуживает. — Оставь меня в покое... — одинокая слеза скатывается по щеке Чимина, и он яростно вытирает ее. — Пожалуйста. Он умоляет в сдавленном рыдании, будто больше не может выносить присутствие Чонгука, будто смотреть ему в глаза больнее всего на свете. Чонгук просто кивает, его губы дрожат, когда он уходит. Чимин не смотрит на него, пока он уходит, смотря вместо этого на свои колени, и пропускает слезу, которая бежит по щеке Чонгука тоже. [The Weeknd - Party Monster] Проходит неделя за неделей, и Чимина в жизни Чонгука будто бы никогда и не было. Они больше не общаются, и поскольку у них нет совместных занятий, в кампусе тоже не видятся. Чимин медленно восстанавливается, тратя все свое время на улучшение оценок. Теперь, когда у него есть много свободного времени, которое когда-то было занято тренировками, это делать проще. Он перестал грустить из-за травмы, и когда до возвращения на поле остается неделя, чувствует себя прекрасно. Хосок пригласил его на вечеринку к Намджуну (или как там его зовут. У Хосока слишком много друзей, чтобы Чимин запоминал всех), и это отличная возможность снова показаться всем на глаза. Этот инцидент потряс всех, и многие его жалели, что он терпеть не может. У него единственная цель, и она заключается в том, чтобы заставить всех забыть образ бедного, плачущего Чимина на поле и заменить его образом самого горячего парня в кампусе. Рваные джинсы, майка с глубоким вырезом, демонстрирующая его руки и татуировки, цепочка, висящая на шее, зализанные назад волосы с небольшим количеством геля, и он готов. Чимин доволен отражением в зеркале, предварительно выпитые две стопки водки уже гудят в его организме, он чувствует себя чертовски здорово. Он заваливается на вечеринку, будто главный в ней, и Хосок с ним. Все радостно приветствуют его, товарищи по команде очень рады (или, скорее, пьяны) видеть его снова в хорошей форме. Едва он делает пару шагов, как ему в руку суют стакан, который Чимин осушает одним глотком. Может, это был виски, а может и нет, но главное, это было что-то высокоградусное. Намджун - его все-таки так зовут - довольно клевый, и у него большой дом. Комнаты открыты, и люди свободно передвигаются, все диваны заняты пьяными телами, люди так же стоят во дворе, куря и болтая. Чимин размышляет, стоит ли ему накуриться, но решает не делать этого. Его команда на кухне, рядом со всеми напитками и косяками. Повсюду разбросаны чашки, люди входят и выходят, чтобы взять напиток или просто выливают в глотку алкоголь прямо из бутылки. Его голова уже слегка затуманена, и все тело расслабленно от количества выпитого. Самый младший в их команде, Дэниэл, уже в хлам, и он пьет текилу с тела, заставляя толпу дико ликовать. Первым идет Хосок, который пьет с тела Тэхена. У Тэхена нет стыда, никогда не было, поэтому он лежит на стойке, кусая губы в предвкушении. Хосок ухмыляется ему, задирает рубашку и наливает текилу в пупок. Затем он наклоняется, чтобы выпить его, лакая жидкость, и, прежде чем отстраниться, он кусает кожу живота, заставляя Тэхена выдохнуть, и толпа взрывается криками, наслаждаясь шоу. Следующим идет Чимин, которого толкают вперед его друзья, все хлопают его по спине и подбадривают. Он ухмыляется, откидывает волосы назад и облизывает губы, жадно оглядывая толпу в поисках жертвы. Есть несколько знакомых лиц, а затем… он. Он выглядит так же потрясающе, как и в первый раз, когда Чимин увидел его, волосы мягко падали на лоб, щеки раскраснелись от алкоголя. Они встречаются взглядами и несколько секунд смотрят друг на друга. Лицо Чонгука не выражает никаких эмоций, и, возможно, это следовало принять за звоночек. Но у Чимина нет времени думать об этом, особенно когда девушка уже забирается на стойку и ложится. Бедная девчонка, она пьяная и хихикает, потому что Пак Чимин выпьет рюмку с ее тела. Чимин изучает ее черты, и она выглядит мило, рыжие волосы, милые губы и аккуратная талия. И глубокое декольте, демонстрирующее упругие груди. Кто-то быстро наливает спирт в ее пупок, и он решает, что после текилы захочет соли. Он кладет немного на ее ключицу, отодвигая лямку с плеча, чтобы получить доступ, и девушка визжит, взволнованная этим действием. Он сосредотачивается на своей задаче, пьет текилу и двигается к торсу. С ухмылкой он наклоняется и слизывает с нее соль, облизывая кожу, а затем очень нежно посасывая ее губами. Хосок оборяюще кричит «Да, Чиминни, вот как это делается!», и он помогает девушке спуститься, у нее явно кружится голова от всего произошедшего. Он снова наслаждался своей властью над кем-то, заставляя человека под ним задыхаться. Это подпитывает его эго. Когда он снова смотрит на толпу, ища глазами Чонгука, его уже нет. В следующий раз он видит Чонгука, когда прерывает поцелуй с незнакомкой у стены. Та девушка-с-текилой подошла к нему, и они оба были достаточно пьяны, чтобы не мыслить ясно. Ей потребовалось немного игривости, немного смелости, и Чимин решил, что если он слегка прищурится, то она будет как раз в его вкусе. Ему нужен был кто-то, кто заполнил бы зудящую пустоту внутри, оставленную Чонгуком. Это был прекрасный поцелуй. Достаточно хороший. Но каждый раз, закрывая глаза, он просто хотел стереть улыбку Чонгука из своей памяти. Чонгук смотрит на него, когда он прекращает поцелуй, и Чимин не хотел глядеть в ответ, но его взгляд действует как магнит, вселенная снова сталкивает их вместе. Привычный сценарий. Их взгляды встречаются, кто-то делает первый шаг, и они оказываются в одной постели. Но не сегодня. Чонгук выглядит не очень довольным — как, по крайней мере, может судить пьяный разум Чимина, — но он наклоняется что-то прошептать парню рядом с ним (кто это вообще?). Неизвестный парень кивает, и Чонгук хватает его за руку, ведя его наверх. Они проходят мимо Чимина, и у черлидера хватает наглости глянуть на него сверху вниз и ухмыльнуться, будто беззвучно шепча «смотри, что я собираюсь делать». У Чимина сводит живот, и он винит в этом алкоголь. Так и должно быть. Он снова целует девушку, и все заканчивается тем, что он уходит с ней, отчаянно желая все забыть. — Ты что-нибудь слышал от Чонгука? — спрашивает его Хосок, бросая ему энергетик. Чимин с удовольствием принимает напиток, будучи уставшим и истощенным после тренировки. Это конец первой недели тренировок после его травмы, и боже, он скучал по этому. Скучал по бегу до тех пор, пока его мышцы не ныли от боли, и сердце ускоряло ритм, отчаянно стуча в грудной клетке. — Нет. С чего бы? Хосок со вздохом садится рядом с ним, вероятно, даже более усталый, чем Чимин. Чимин знает, что он очень усердно работал, чтобы заменить его, пока его не было, а также подталкивал команду к их максимуму и поддерживал всех в отличной форме. Чимин смотрит вперед, солнце садится, и вся команда ушла, кроме них, сидящих на поле. Это красивое зрелище, по которому Чимин тоже скучал. — Тэхен-и переживает, так как тот пропустил тренировку на этой неделе и не отвечает на сообщения. Вот и спрашиваю тебя. Чувство вины расцветает в груди Чимина, напоминая об их последней встрече. Он не видел и не говорил с Чонгуком после этого, команда чирлидеров перенесла свою тренировку в другое время, и случайно встретиться не предоставлялось возможным. Чонгук всегда был лучшим студентом и черлидером, никогда не пропадал и уж тем более ни с кем не обрывал контакт. Чимин не может не чувствовать себя виновником всего этого. Он решает не отвечать и вместо этого пожимает плечами, делая глоток своего напитка. Они замолкают на несколько минут, пока до Чимина не доходит. — «Тэхен-и», да? Когда это случилось? Хосок смотрит на него с глупой улыбкой на лице, нежность берет верх над его чертами. — Мы еще не встречаемся. Но близки к этому, сечешь? Хочу пригласить его на свидание. Надеюсь, он согласится. Чимин улыбается ему, разделяя радость друга. Хосок один из его самых близких друзей, и он хочет, чтобы он был счастлив, независимо от того, с кем. Тэхен классный парень (из того, что слышал Чимин, но он уверен, что это правда). — Конечно, он скажет "да". Ты же та еще штучка. Он получает легкий удар по плечу, и Хосок смеется. Чимин смеется вместе с ним, глаза сверкают полумесяцами, щеки розовеют от предыдущего упражнения. — Я счастлив, можно сказать и так. Может быть, однажды мы сможем пойти на двойное свидание, — Чимин смотрит на него, вопросительно приподняв бровь. Хосок продолжает, как будто говорит самую очевидную вещь в мире. — Ну, знаешь, я и Тэ, ты и Чонгук. — О, — все, что ему удается ответить. Его лицо вытягивается, нос сморщен, как будто он не верит своим ушам. Какая безумная мысль — встречаться с Чонгуком. Как больно не было бы это признавать, но это вряд ли произойдет. Хосок понимает это лучше, чем кто-либо другой. Он знает чувства Чимина от начала до конца, их историю, все. Чимина даже забавляет, что он все еще уверен, что в конце концов они будут встречаться. Хосок, кажется, понимает его внутренний конфликт, как нетактично коснулся темы. Он берет руку Чимина в свою и слегка сжимает ее. — В конце концов ты должен признаться ему, Чимин, — он смотрит со смесью беспокойства и понимания на лице, губ еле касается улыбка. — Я знаю, — только и отвечает Чимин, вздыхая. [Finding Hope - 3:00AM] Чимин не собирается врать. Затишье со стороны Чонгука разъедает его изнутри, не позволяя сосредоточиться ни на чем другом, кроме мыслей о нем, о том, все ли у него в порядке или нет, если Тэхен, наконец, смог связаться с ним. Это сводит с ума, как несколько недель могут заставить его страдать от абстинентных симптомов, его сердце болит, желая прикоснуться, желая встретиться. Чимин скучает по нему. Он размышляет, стоит ли ему сделать первый шаг. Может быть, пойти в квартиру Чонгука. Встретит ли его Чонгук с той же улыбкой, с тем же блеском в глазах? Заставит ли Чонгук его сердце забиться с тем же трепетом и волнением снова? Чимин очень, очень сильно скучает по нему. Он не может позволить себе еще одну бессонную ночь, еще один день, чувствуя себя несчастным, потому что он надеялся мельком увидеть Чонгука в кампусе, но снова потерпел неудачу. Его разум не даст ему покоя, пока он, наконец, не сделает все, что в его силах, чтобы найти его снова. Даже если Чимин пытается бороться с этим — и боже, он действительно боролся — но его организм пристрастился к сладким прикосновениям Чонгука, прикосновения просачивались через его вены, заставляя его чувствовать слишком много, слишком сладко. Прежде чем он успевает сдаться или даже подумать о том, что он делает, его пальцы — почти с собственным разумом — автоматически ищут контакт “Куки” в его телефоне, набирая вызов. Он подносит трубку к уху и делает глубокий вдох. С каждым гудком биение его сердца учащается. Через несколько мучительных секунд Чонгук берет трубку. Чимин задерживает дыхание, губы сжаты в тонкую линию. Господи, что же ему теперь сказать? В голове вертятся слова, но он не может их произнести. Чонгук наконец заговаривает, его голос хриплый и измученный. — Да? Это причиняет боль Чимину, ощутимое плохое состояние Чонгука. — Э-э, привет, Чонгук, — тихо говорит он, почти боясь, что испугает его. — Не могли бы мы встретиться? Он слышит мрачный смешок на другом конце линии, сопровождаемый возмущенным шумом. — Я не в настроении заниматься сексом, Чимин. Найди кого-нибудь другого. Чимин задыхается от отчаяния, опечаленный мыслью, что это все, что у них есть. Единственная причина, по которой они могут встретиться. — Я действительно думал, что мы могли бы просто... поговорить? Наш последний разговор был не совсем приятным. Он хмурится от воспоминаний о том, как ему было больно и как он был груб с Чонгуком. Несколько минут в трубке висит тишина, и Чимин даже думает, что звонок закончился. Он вздыхает с облегчением, когда Чонгук отвечает, в его голосе слышится явная усталость. — Ладно. Суббота, 3 часа дня, под трибунами. Чимин заканчивает разговор, тихо желая Чонгуку спокойной ночи (в ответ он только фыркает). Его желудок сжимается от беспокойства и предвкушения. В эту ночь ему сложно заснуть. Под трибунами было место, где они впервые поцеловались. Клишировано, да, но это было приятное воспоминание. Через несколько недель взаимной тяги и флирта, Чонгук потянул его под трибуны после их третьей победы вместе и глубоко поцеловал, оставив Чимина в замешательстве и страстном желании большего. Они встречались много раз и делали много вещей под трибунами, которые можно было бы назвать началом их истории. Чимин приезжает в два тридцать, не желая опаздывать и заставлять Чонгука отказаться от их встречи. Он теребит рукава свитера, стягивая их вниз. Чимин прислоняется к стене, постукивая ногой, слишком нервничая, чтобы оставаться неподвижным. В сотый раз за день он смотрит на часы на своем телефоне. Чонгук должен появиться с минуты на минуту. И когда приходит Чонгук, тишина, которая возникает в этот момент, поражает. Впервые за шесть или семь недель они снова стоят лицом к лицу и по-настоящему оценивают внешность друг друга. Волосы у Чонгука слегка завиты и взъерошены, будто он только что вышел из душа и не успел их как следует высушить. Его лицо без макияжа — прыщи на лице, небольшие мешки под глазами, все на виду — и тем не менее, в глазах Чимина он все еще выглядит красивым. Чимин хочет обнять Чонгука, прижать его к себе, пока печальное выражение на его лице не исчезнет, пока у него не останется ничего, кроме улыбки. — Привет, — говорит он хриплым голосом, как будто весь воздух в его легких исчез. Чонгук стоит в нескольких метрах от него, скрестив руки на груди. Чимин пытается робко улыбнуться ему, но Чонгука это не впечатляет. — Привет, Чимин. О чем ты хочешь поговорить? — он говорит усталым голосом, вздыхая. Похоже, он окончательно от всего выдохся. — Мы не разговаривали с той ночи в медпункте, и я хочу извиниться, — Чимин подходит ближе, но потом решает не делать этого. — Мне жаль, что я набросился на тебя, ты этого не заслужил. Стальной взгляд Чонгука не дрогнул, его защитная позиция была зафиксирована. — Почему ты делаешь это сейчас? Ты беспокоишься о том, что я больше не дам? Не волнуйся, мы все еще можем трахаться. Это обжигает Чимина, больше, чем должно, то, как Чонгук выплевывает слова, как будто это все, что Чимин хочет от него, это секс. — Нет, Чонгук. — Он подходит ближе, пока между ними не остается всего пара метров. — Мне не следовало так с тобой обращаться. — Но ты был прав. Мы же не друзья. Мы просто трахаемся. Чимин обрывает его прежде, чем он может продолжить клевету. — Но я хочу, чтобы мы были вместе. Как друзья, я имею в виду. Глаза Чонгука расширяются, черты лица заметно смягчаются от слов Чимина. — Что? — шепчет он, делая шаг ближе к нему. Чимин выдыхает, сжимая переносицу. — Мы занимаемся этим уже сколько, около года? Я хочу узнать тебя, что тебе нравится и не нравится. Я хочу не только твое тело. Чонгук знает, что должен сказать "нет". Что он не должен больше вмешиваться, что он не должен позволять Чимину расти еще больше в его сердце. Это трещина, за которую он хватался изо всех сил. Но просьба Чимина, такая простая, заставляет что-то трепещать у него в груди. Это риск, на который он готов пойти. Чтобы удержать его. — Хорошо, — кивает он. И, наконец, он снова улыбается, вид этого заставляет Чимина быть уверенным, что Чонгук так, так стоит этого всего. [SICKICK - Catch Feelings] И вот так все снова встает на свои места. Губы Чонгука прижались к его губам, руки Чимина крепко держали его за талию. То, как они прижались друг к другу, словно подростки, веяло отчаянием. Они так долго не прикасались друг к другу, что яростно пытаются наверстать упущенное. Они оба лежат на кровати Чимина, одетые только в боксеры, их одежда давно валяется на полу. Чимин прерывает поцелуй, чтобы поцеловать Чонгука в шею. Он вкладывает в каждый поцелуй чуть больше силы, чем обычно, желая оставить след, но не видный. Достаточный, чтобы кожа покраснела на несколько часов. Он покусывает шею Чонгука, и чирлидер извивается под ним, поднимая бедра вверх, чтобы получить некоторое трение. Он слегка потирает соски Чонгука, отчего тот издает хриплый стон. Чимин ухмыляется, наслаждаясь реакцией младшего, тем, как он всегда был таким чувствительным. Он оставляет несколько поцелуев по груди Чонгука, приближаясь к правому соску. Он, дразня, слегка лижет, и Чонгук стонет от ощущения. Он продолжает, не останавливаясь, пока оба его соска не становятся твердыми и блестящими от слюны. Чонгук запускает пальцы в волосы Чимина, дергая его за черные пряди. — Ах, так хорошо. — Правда, детка? Тебе нравится, когда играют с твоими сосками, такими чувствительными для меня. Чимин оставляет свою задачу и двигается, чтобы лизнуть полоску от груди мальчика к его пупку, его язык скользит по гребню слегка очерченного пресса Чонгука. Когда он протягивает руку к поясу (и намеренно игнорирует твердую эрекцию Чонгука), что-то привлекает его внимание. — Когда ты это сделал? — спрашивает Чимин, целуя маленькую тату в виде сердца, отпечатанную на коже Чонгука, крошечный рисунок на верхней части его правой бедренной кости. — Хм, как три недели назад? — Чонгук покусывает нижнюю губу, вспоминая тот день, когда он пошел делать татуировку. Он был так доволен результатом и не мог дождаться, когда Чимин увидит его, но в то время они не разговаривали. Чимин хмыкает, любуясь татуировкой. Она красивая и нежная, полностью соответствует Чонгуку. Но он не мог избавиться от мысли, что другие люди видели эту татуировку раньше, видели Чонгука таким. Люди, прижимающие татуировку большими пальцами, пока они трахают его. Это вызывает у него горечь, но не портит настроения. Это разжигает в нем ревность, поэтому он просто надавливает на свою бедренную кость — Чонгук визжит в ответ — и двигается дальше. — Я ... Я хочу кое-что попробовать, Чиминни, — говорит Чонгук как раз в тот момент, когда Чимин собирается снять нижнее белье, засунув палец под пояс. — В чем дело, малыш? — Чимин вопросительно поднимает бровь, Чонгук был не из тех, кто любит пробовать что-то новое в сексе, и Чимин определенно был заинтересован. — Хочу сесть тебе на лицо, чтобы ты хорошо меня вылизал. Чимин сидит на корточках с самодовольным выражением лица. Его собственный член тверд под нижним бельем, и такая просьба ничуть не улучшает положение. — Да? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя своим языком, сделал твою маленькую дырочку растянутой и мокрой для моего члена? Чонгук энергично кивает, желая попробовать эту позицию. Чимин несколько раз провел ладонью по своему члену, пытаясь ослабить давление. — Ладно, куколка, дай мне прилечь. Ты можешь раздеться и принять для меня позу, а? Чимин ложится поверх простыней, двигаясь, пока не устраивается поудобнее на подушках. Он восхищается видом, который у него есть, от которого он никогда не устанет. Чонгук раздевается, повернувшись спиной к Чимину. И боже, Чимин наконец может раздеться тоже, проводя по своему твердому члену несколько раз, он смотрит на красивого парня перед ним. Это поражает его, лицо Чонгука мягкое и невинное, но острое, его тело скульптурное и стройное. Мягкая детская кожа, которая всегда пахнет именно так. Бедра и задница Чонгука, вероятно, его самые любимые вещи во всем мире. Мышцы парня ощущаются так хорошо под его прикосновениями, двигая руками вверх и вниз по его коже, обхватывая его задницу так, что он просто знает, что делает это правильно — когда короткие вздохи срываются с губ Чонгука. Чонгук встает перед Чимином, спиной к нему. Он использует изголовье кровати в качестве опоры, пытаясь посмотреть на Чимина, прежде чем опуститься. — Вот как это будет, милашка. Ты будешь держать руки за спиной и держать себя открытым для меня, ты ведь можешь это сделать, правда? Обычно Чонгук вел себя дерзко. Он бы огрызнулся в ответ, сделал замечание, просто чтобы разозлить Чимина. Но после того, как они разрешили свое напряжение, Чонгук кажется... более сговорчивым. Он все еще силен и решителен, но он доверчив. Он доверяет. Или, может быть, он просто настолько возбужден, что даже не хочет перепираться. Но одно можно сказать наверняка: динамика их отношений изменилась. — Д-да. Просто сделай это уже. Кажется, что "пожалуйста" хочет сорваться с его языка, но не говорит этого. Это не в его стиле. Хорошо, что у Чонгука действительно сильные бедра, чтобы умудриться поддерживать себя, не держась больше ни за что. Он раздвигает свои полушария руками, его дырочка трепещет в ожидании того, что должно произойти. Чимин помогает ему, держа его за бедра, опуская Чонгука вниз, пока тот не может легко дотянуться. Чимин оставляет несколько дразнящих поцелуев к краю, пытаясь немного помучить его. Чонгук скулит, пытаясь надавить ему на лицо, но Чимин удерживает его на месте, тихо хихикая: "нет, детка". Чимин прижимает свой язык к краю, и он слышит вздох, исходящий от Чонгука. Он удовлетворен ответом и двигает языком, снова и снова, пока ему не удается заставить Чонгука стонать над ним. — Черт, это так здорово, так здорово. Ему нравится получать похвалы от Чонгука, зная, что он хорошо его трахает и доставляет ему удовольствие. Он не прекращает есть его задницу, ослабляя края, пока ему не удается вставить свой язык за плотные стенки Чонгука, будучи в состоянии должным образом вылизать его. Чонгук почти падает на него, теряясь в удовольствии, прерывистые стоны, которые звучат как имя Чимина. Член Чимина дергается от удовольствия, когда он слышит эти сладкие звуки стонов. Он невероятно возбужден этим тоже, стремясь снова трахнуть Чонгука, после того, как был вдали от него слишком долго. Он сосет вокруг края, достаточно сильно, чтобы заставить Чонгука задохнуться. Сморщенная дырочка довольно влажная, поэтому Чимин покрывает свой указательный палец слюной и осторожно вставляет его вместе с языком, хорошо растягивая его. Чонгук издает прерывистый стон и падает вперед, не в силах больше держать себя в руках, он просто хочет сосредоточиться на удовольствии, которое растекается по его венам. Чонгук тоже хочет почувствовать его, снова ощутить его вкус во рту. Он тянется к члену Чимина, его член толстый, стоит прямо, раскрасневшийся от возбуждения и налитый кровью. От этого у Чонгука текут слюнки, и он, не колеблясь, слизывает языком бусинки предэякулята, беря головку в рот. Он чувствует, как Чимин стонет на его коже, движения останавливаются, когда Чонгук берет его глубже, пока член не касается его горла. Он хорошо использует свой язык, массируя головку, а затем прослеживая вены вдоль члена. Трудно удержаться, чтобы не застонать на члене Чимина, особенно когда Чимин продолжает есть его задницу еще более жадно, два пальца глубоко внутри него. По его подбородку стекает слюна, но ему все равно, часть его предэкулята капает на грудь Чимина, но ему тоже все равно, ему просто нужно, чтобы член Чимина как можно скорее оказался внутри него. Этот беспорядок и смесь стонов по всей комнате, пока Чонгук не просит Чимина остановиться, потому что он готов. У Чонгука перехватывает дыхание, легкие превращаются в кашу, а Чимин, дразня, тычет пальцами в простату, заставляя его хныкать. — Как насчет того, чтобы использовать твою гибкость? Трахнуть тебя у стены, закинув ногу мне на плечо? — спрашивает он, легонько шлепнув Чонгука по заднице. — Ты думаешь, что сможешь это сделать? Он ухмыляется, потому что, конечно, это риторический вопрос. Чимин смотрел на него каждый раз, когда они тренировались в одно и то же время, слишком отвлекаясь на шпагат, который практиковал Чонгук. Его гибкость изначально не предназначалась для этого, но это определенно не плохое ее применение. Он поворачивается к Чимину, на его лице написано неповиновение. — Ты думаешь, что сможешь трахать меня достаточно хорошо, чтобы я закричал? И даже когда Чимин колотится в него, заставляя его задыхаться, у Чонгука есть эта самодовольная ухмылка на лице, голова наклонена к стене, а горло открыто. Чимин не может удержаться, чтобы не обхватить его одной рукой за шею, крепко сжимая, но этого достаточно, чтобы у Чонгука перехватило дыхание. — Все в порядке, детка? — спрашивает он, замедляя свои толчки, скользя внутрь и наружу резкими, но сильными движениями, каждый раз достигая простаты Чонгука. Чонгук задыхается, шепчет хриплое “да”, когда он сжимает бицепсы Чимина для опоры, ногти впиваются в его кожу, отмечая татуировку парня. Его глаза остекленели и расфокусировались, он потерялся от удовольствия. Поза, когда одна нога перекинута через плечо Чимина, позволяет им трахаться гораздо глубже, точно, так, что его бедра дрожат. Чимин толкается в него пару раз, безжалостно поражая его сладкое местечко. Пот катится по его виску, и Чимин следует по пути капли, пока она не стекает на ключицу Чонгука. Он наклоняется вперед к такой крошечной отметине на ней, ничего, что оставило бы более резкий след, чем просто покраснение. Чонгук мяукает, когда Чимин касается его члена, дроча в том же ритме, что и его быстрые толчки. Он слышит, как Чонгук умоляет дать ему кончить, и он дает ему это, прикрывая глаза от удовольствия. Чонгук кончает, когда Чимин тянет его за мочку уха зубами, шепча "красивый" в ухо, простонав его имя. Чимин продолжает дрочить его досуха, пока он не кончает сам, проливаясь внутрь презерватива, чувствуя, как жесткие стенки Чонгука засасывают его, пока он не становится слишком чувствительным. Он помогает Чонгуку опустить ногу, достаточно осторожно, пока не убеждается, что может стоять самостоятельно, и затем упирается лбом в плечо парня, пытаясь отдышаться. Он чувствует, как оргазм все еще задерживается в его теле, жужжа до самых кончиков пальцев ног. В комнате пахнет сексом, его рука грязная от спермы, Чонгук тоже покрыт спермой, некоторые капли попали ему в живот. Чонгук не показывает дискомфорта и не пытается сдвинуть Чимина, он просто дает ему время наклониться и дышать. Чимин отстраняется с ленивой, но довольной улыбкой на лице. Он предлагает Чонгуку сходить вместе в душ, и черлидер самодовольно соглашается. (В душе Чонгук отсасывает Чимину, и его снова трахают до гиперчувствительности, лицо прижато к стеклянной стене, пока Чимин сжимает его волосы в кулак).