Сильнейшая из магий

— Мой милый принц, — нежность в голосе Мэри Маргарет смешивалась с неимоверной грустью, когда она бережно касалась рукой щеки мужчины, лежащего без сознания на больничной койке, — сколько уже времени прошло с момента нашей с тобой разлуки… Целых одиннадцать лет! А для меня — словно целая вечность, — голос её дрогнул, — Эмма уже такая большая, учится в школе… У неё подруга есть, зовут Бриттани. Как же мне больно, что ты так и не увидел нашу дочку! Она безумно похожа на тебя — у неё такие же светлые волосы, — на губах Мэри Маргарет проступила улыбка, — ты, должно быть, и не вспомнишь меня, когда очнёшься, но я всё-всё помню! Помню все твои слова любви, твои прикосновения, твои поцелуи… Я устроилась волонтёром в эту больницу ради тебя, мой принц! И я готова вечно ждать, когда тебе станет легче, и ты проснёшься… Возвращайся поскорее к нам с Эммой! Я люблю тебя, — прошептала она, после чего, наклонившись к не приходящему в сознание мужчине, подарила ему мягкий, почти невесомый поцелуй в губы. Стоило ей лишь только это сделать, как в воздухе больничной палаты быстро промелькнуло что-то вроде лёгкой светлой дымки. Мэри Маргарет, заметив это, слегка напряглась и огляделась вокруг. Ещё пара мгновений — и мужчина шевельнулся, а через секунду и вовсе начал потихоньку открывать глаза… Открыв их окончательно, он мягко сжал ладонь сидящей рядом Мэри Маргарет. Сердце её заколотилось так быстро, насколько это только было возможно, и лицо её просияло. — Белоснежка, — слабым пока ещё голосом промолвил он, не отводя от неё глаз. К горлу её подступил комок, глаза тотчас же наполнились слезами. — Мой принц, — плача, прошептала она в ответ, — мой принц!!! — уже через секунду голос её сорвался на крик, — ты меня помнишь?! — Конечно помню, Белоснежка, — на губах его проступила улыбка, полная любви и нежности, — я помню тебя, помню рождение нашей дочки Эммы, помню заклятие Реджины, окутавшее наше королевство, а после — всё как в тумане… Просто темнота, и ничего более. Что с нами случилось, Белоснежка? — Реджина наложила заклятие на Зачарованный Лес, — едва справляясь с обуревавшими её эмоциями, отвечала она ему, — всем жителям стёрла память и поселила их здесь, в городе Сторибруке. Лишь мы с Эммой сумели спастись тогда… Эмма знает обо всём, знает о тебе! — Похоже, моя милая Белоснежка, ты только что разрушила заклятие своим поцелуем истинной любви! — принц радостно засмеялся, приподнявшись на больничной койке и обнимая свою горячо любимую жену после столь долгой разлуки. — Теперь ко всем должна вернуться их память, — улыбаясь сквозь слёзы счастья, отвечала она. Дверь палаты отворилась, и вошла мать-настоятельница, местная монахиня, известная в Зачарованном Лесу как Голубая Фея. — Заклятие пало! — торжествующим тоном огласила она, — заклятие, что длилось долгие одиннадцать лет, теперь разрушено! Теперь всё вернётся на круги своя! Спустя ещё пару минут в палату зашла Реджина. Взгляд её был не на шутку обеспокоенным, словно она предчувствовала что-то неладное. — Ты проиграла, Реджина! — с улыбкой на губах обратилась к ней Белоснежка, не переставая обнимать своего мужа — Прекрасного Принца, — нет больше твоей власти над нами, ведь мне удалось разрушить твоё заклятие! Любовь сильнее всего на свете, Реджина, сильнее самой чёрной магии! Любовь всё побеждает! Реджина продолжала стоять на месте как громом поражённая, будучи не в силах вымолвить ни слова в ответ. — Бежали бы вы лучше без оглядки, Ваше Величество, — произнесла Голубая Фея. Губы мэра лишь слегка дрогнули и, ничего так и не ответив, она развернулась и кинулась прочь, ощущая своё совершенное бессилие и отчаяние. Заклятие и впрямь было разрушено. И, как и сказала Голубая Фея, теперь всё должно было вернуться на круги своя.