Ошибка неизбежна

После той долгой минуты, в течение которой Диана молчаливо и добросовестно пялилась на него, Слава снова почувствовал головокружение и, вдруг совершенно перестав воспринимать зрительный контакт, отвернулся, снова воззрившись на странный пейзаж. Парень давно подозревал, что его организм просто не переносит одиночества, выражая это вполне явственно — стоило чему-то заболеть, как к этому добавлялось ещё нечто другое, словно не вынося столь наглого соло и входя в дуэт, следом третье, пятое, десятое, и в конце всего этого величайшего оркестра Слава возлегал на своём почти что предсмертном одре в весьма беспомощном состоянии, думая о том, что в народе обычно говорится :«Не понос, так золотуха», а в его случае пословица должна охватывать оба понятия разом. Впрочем, когда совершенно некому помочь, из хороших знакомых— только баба Шура из деревни Гуськины Пеньки да её подружка, а на лекарства грошей с подработки не наскрести, что ещё остаётся, как лежать себе спокойно да размышлять о великом могучем русском фольклоре... Подобные болевые приступы Слава переносил буквально каждые три месяца, причём в промежутке на здоровье он не жаловался. Поэтому, почувствовав боль где-либо, будь то царапина или ушиб, парень мигом мчал домой по возможности и, приготовив запасы еды, чтобы хоть как-то скрашивать драму, терпеливо ждал телесных мук. Это всё ему вспомнилось в этот момент не просто так, ибо вторя гласу внезапно разболевшейся головы, его глаза начали сходить с ума — поначалу Слава чувствовал неприятное ощущение покалывания, затем это переросло в жжение. —Слава! Слава, что с тобой?! Диана наблюдала, как её товарищ схватился за голову и, закрыв лицо, издавал неопределённые звуки, которые явно не означали ничего хорошего.—Может, следует слезть с дерева?.. Постой, где болит? Да ответь же, ну... —она придвинулась ближе и осторожно схватила уже рычащего в агонии парня за плечо. Слава же едва улавливал отклики своих собственных мыслей — возможно, они были о том, что никогда в жизни ему не было так ужасающе больно. Глаза будто горели в печи, и никакие движения не помогали это прекратить. «Может, стоит просто открыть глаза и попытаться не обращать внимания... ААА, что ж делать-то?!» Веки приоткрылись сами собой. «Идиот. Возьми себя в руки, ничтожество!» «У меня существуют такие агрессивные мысли?.. Это что, раздвоение личности...» «Нет, ты просто дурак.» Картинка перед глазами начала хаотично покрываться белыми пятнами, потом чёрными, а потом и вовсе исчезла, уступив абсолютной мгле и обмороку. *** Абсолютно темно. Хоть глаз выколи —хотя что уж там, резь в глазах взаправду нестерпимая. Размытые голоса вокруг, звуки, похожие на звон цепей... Ну и что теперь, а?! —Братец, почему ты до сих пор лежишь? — Слава обернулся на отчётливый девчачий голосок, но взгляд упрямо продолжал блуждать в черноте. —Ах, братец, какой же ты рассеянный —снова забыл надеть свои очки? Сейчас я тебе помогу... Лёгкое прикосновение нежной руки. «Я прозрел!»- восхитился Слава. Тесная комнатушка с уютными обоями и окном, через которое проскальзывают яркие солнечные лучи, мягкий матрас, девчонка под боком. На маленьком лице так и светится улыбочка, а с головы струятся светлые, почти белые пряди волос. —Диана, это ты? Милое личико так и перекосило, хотя, возможно, Славе это показалось. —Хи-хи, братец совсем заболел? Что же делать? Братцу нужно покушать... Поднимайся, я сделаю тебе завтрак! – зачем-то постоянно хихикающая, она скрылась за дверью, приподняв за собой шлейф из волос, концы которых были черны, словно их сожгли... Слава принял грандиозное решение действовать и поднялся. На стене, как он заметил ранее, висело большое зеркало, в котором отражался парень с весьма взъерошенной причёской. «Ха, —усмехнулся про себя её обладатель. —Немудрено...» Блики от очков отражали янтарный цвет глаз. «Секунду...» «Кто это?» *** —Братец такой смешной! Смотрит на себя и кричит! Хи-хи-хи! Братец, зачем же так громко голосить? Ты такой рассеянный! Хи-хи! —странные слова девочки, появившейся в дверях с подносом в руках, ещё больше раздражали, а это неестественное хихиканье вовсе выводило из себя —резкая боль, обрушившаяся на несчастную голову Славы, словно пенящаяся волна на камни во время шторма, дала о себе знать, и парень свалился на колени, до слов девочки даже не замечая, что оглушительно кричит что есть мочи. «Почему так больно...Проклятье... Снова ничего не понимаю...» —Хи-хи-хи! У братца так часто случается! Но это ничего, ведь братец такой хороший. «О чем она говорит?» —Сейчас братец покушает и все пройдёт. Хи-хи! «Да скажи мне, кто ты, чёрт возьми?!» —Братец, зачем ты закрыл глаза? Разве ты не помнишь, что нельзя этого делать? —девушка поставила поднос на столик и, сев на корточки, обхватила руками лицо Славы, заглядывая ему в глаза. Он точно мог сказать, что хрупкие ладони источали просто невозможный холод. Ярко-фиолетовый цвет внимательных глаз так и манил в свои глубины. «Откуда здесь девушка? У неё очень красивые глаза...» —Ты всегда таким был, братец. Ты не сможешь измениться. Внезапно став глубоким и бархатным, голос ласкал слух. —Но ничего, скоро все пройдёт. Тебе нужно учиться терпеть. Слава вдруг осознал, что его горло перестало издавать крик, а один глаз вдруг выпустил слезу. Тупая боль, какие-то мелькающие туда-сюда мысли....Он тщательнее всмотрелся в лицо, начинающее исчезать... —Мама? В следующий момент случилось несколько вещей разом: раздался громкий и пронзительный звук, оглушивший Славу и обрёкший слышать его лишь биение своего сердца, девушка перед ним раскрыла рот, словно смеясь, Слава принял попытку схватить её за руку, не понимая, почему он не может этого сделать, а та, улыбнувшись, указала ему на зеркало, в котором он увидел себя, но... С пустыми глазницами. Стремглав отвернувшись от этого видения, Слава снова увидел размытый силуэт беловолосой девочки, а через ещё один миг провалился в чёрное пространство. «Опять..?»