a hidden feeling.

Они сидели посреди кухни и в тишине пили чай. Дайшо чувствовал себя как последний ублюдок. Ему было неловко и даже стыдно. Он продолжал удивляться, что Коноха раз за разом пробуждает в нем такие редкие и весьма экзотические для него чувства. Кружка пустела. Коноха водил пальцем по столу. Дайшо не видел куда он смотрит — не мог поднять глаз, но чувствовал толику чужой неопределенности и даже смятения, волнения и, может, страха. То, что Коноха не злился не могло не радовать, но им нужно разобраться и с этим. Пиджак Дайшо валялся на диване в гостинной, а две пары начищенной обуви хаотично разбросаны в прихожей. Он все испортил. Испортил и сидит, молчит, чаи гоняет — хуже и придумать нельзя. Зачем он такой Конохе? — Не хочу давить на тебя, - и впервые за полчаса в квартире прозвучали хоть чьи-то слова, — Но долго ты еще будешь собираться с мыслями? - звучало не раздраженно и ни капли не взвинченно. Дайшо поражался и совершенно не понимал его, как и не понимал себя. Он снова промолчал и взял пачку со стола, прикуривая. Он сам уже себя заебал и устал тянуть неизбежное. Выдыхая дым, он, наконец, начал, — Мне... Я правда побоялся. Не знаю чего. Дайшо всматривался в кружащие пылинки на свету кухонной лампы и не мог даже глянуть в сторону Конохи, иначе растеряет ту кроху решимости, что собирал так долго и мучительно. Дайшо понятия не имеет, зачем он вообще это говорит, ведь оно и так очевидно, но он знал, что Коноха ждал именно этих слов. Именно вслух и именно из его уст. Горечь от сигареты успокаивающе действует на нервы, и дым витиевато растворяется под светом лампы, заплывая под потолок. Коноха терпеливо ждал продолжения чужой мысли. — Но... Я справлюсь. Дай мне немного времени, можешь ехать первым, - глухо сообщил он, — Я приеду, но попозже, обещаю. Молчание Конохи пугало. Он вообще последние полчаса пугал. Дайшо стоял у раковины и стряхивал в нее пепел, когда он обнял его со спины и уткнулся в шею теплым дыханием. По спине пробежали мурашки, чужие теплые руки огладили живот и ребра поверх рубашки. Дайшо не знал как на это реагировать, и главное — понятия не имел что это значит со стороны Конохи. Но, скорее всего, он пытается успокоить — если своему чувству чужих эмоций еще можно верить. Дайшо кладет свою ладонь поверх его руки и выдыхает очередную порцию дыма. — Я тебя не оставлю здесь вот таким вот грустным и задумчивым еще больше, чем обычно, - Дайшо уже забыл к чему это было сказано и забыл, что он говорил до этого, но уже неважно. Смысл был понятен, а башкой все равно не понять одного, — Зачем, то есть, почему ты это делаешь? - вырвалось произвольно, и Дайшо даже испугался собственных слов, ощутимо напрягся и тем более не мог видеть выражения лица Конохи из-за спины. Но Коноха улыбнулся ему в шею и быстро чмокнул, явно наслаждаясь тем, как он напрягся. Мучитель. — Ммм, даже не знаю. А ты как думаешь? — Не шути над этим, - Дайшо было совсем не смешно, а полностью наоборот. Но где-то внутри грело что-то теплое - Коноха не злится и не презирает его. — Я не шучу. Я пытаюсь тебя понять, - уже серьезнее отвечает тот, оставляя на шее Дайшо более смазанный и ленивый поцелуй, подбородком оттопыривая воротник его рубашки еще больше. — Зачем..? - отстраненно интересуется Дайшо, уже не следя за языком, когда включает воду в раковине и быстро тушит под напором бычок, оставляя его прямо там. Коноха обнимает со спины еще сильнее и кладет подбородок на его плечо, — Потому что люблю тебя, а ты тут загоняешься. Расскажи мне обо всем, что тебя тревожит. С каждым словом сердце сжималось и пропускало удар, нервозность снова вернулась. — Я же не враг тебе, - прошептал Коноха, лениво поглаживая его бок. Дайшо все еще чувствовал отголоски только что прошедшей панической атаки, и ему было сложно собрать мысли в кучу. Он чувствовал себя разморенным и усталым, когда наконец сдался и откинулся назад, переваливая вес на стоящего сзади Коноху. Дайшо уставился в потолок, сжимая чужие руки и начал говорить. По сути, ничего нового Коноха не узнал, но сейчас это было не в формате шутки или едкого сарказма, не было какой-то подначки или чего-то подобного. Искренне и чисто — Дайшо были неприятны такие мероприятия, он до сих пор не мог смотреть как люди веселятся и радуются жизни, зная, что он другой, ему такого не суждено, и ему никогда до конца не понять, что чувствуют обычные люди, куда ведет их «зов природы вида Человек-Разумный». Честно, он думал, что все должно быть нормально. Дайшо ведь не в первый раз в жизни в люди выходит, но именно сейчас нервишки решили поиграться. Может сказывается плохой сон, может вечное раздражение и повседневная усталость имеют довольно внушительный накопительный эффект. Коноха лишь слушал и успокаивал его общими фразами, что все будет хорошо. Ведь он сам не до конца понимал природу Дайшо, что творится у того в голове и понятия не имел, куда приведет его будущее, о котором он внезапно так запарился. Дайшо не злился и осознавал это, даже если Коноха такого не говорил. Казалось, Дайшо пережил этот момент принятия себя таким, какой он есть, пережил все это, но оно никуда не делось, куда бы он не бежал и где бы не прятался. Коноха сам запаниковал, когда тот стал тяжело дышать и говорить что-то несвязанное, когда его глаза бешено бегали по комнате. Коноха держал его покрепче и прикусывал собственную губу, чувствуя под ладонями чужое сердцебиение, сходящее с ума. Он заставлял Дайшо сконцентрировать внимание на себе и твердил глубоко дышать, говорил с ним, пытаясь удержать внимание, и пояснял, что они справятся и вот-вот все будет хорошо, все пройдет. После этого Конохе казалось, что он сам сейчас паничку словит. Но все закончилось действительно хорошо. Он сам безумно запереживал и имел только малое представление о том, чем можно помочь человеку в такой ситуации, самому думалось как бы не угробить. В общем, винили себя оба. — Но ты знаешь, а я все равно напомню, - тихо продолжал Коноха, прижимаясь к чужой спине. Он не видел в Дайшо ни капли слабости, нет — наборот, он герой, если смог хотя бы приблизиться к принятию себя и мира вокруг, немного чужеродного мира, он шел по пути жизни один и продолжает справляться, это безусловно удивительно, но теперь Коноха составит ему компанию. Поможет и убережет, даже если кажется, что Дайшо это не нужно - он в этом нуждается. На самом деле, ему важно чужое мнение, он ранимый где-то там, в самой глубине своей змеючей душонки, он хочет быть нужным, важным и принятым. Как и все люди. — Напомню, что люблю тебя именно вот таким, - в его голосе улавливалось тепло, — Вот если бы мне предложили поменять тебя на обычного парня-человека или вообще просто сделать из тебя человека, знаешь, что бы я сделал? Дайшо промычал в ответ, все еще откинувшись назад, на грудь Конохи спиной, что приятно гудела, когда он говорил. — Я бы отказался! - воскликнул он, заставляя Дайшо мелькнуть усталой улыбкой, — Ну да, нафиг мне нужен обычный, скучный парень? - он сам чуть-ли не смеялся и попутно вдыхал запах чужих волос, — Ты же знаешь, как я люблю все-все-все в тебе... Все твои татуировки, обожаю твой пирсинг, твой скользкий язык, гибкую спину и твои наимилейшие клыки. Дайшо фыркнул и просто не смог промолчать, — Тебя куда-то не туда понесло. — Туда-туда, всё туда, - смеялся он, — Люблю даже твой вреднючий характер и люблю тебя даже в линьку, господи боже! Он по привычке закатывает глаза, хотя Коноха этого не видит, но точно интуитивно знает. — А помнишь, как мы летом с ребятами поехали на природу, и ты ворчал все время пока мы собирались, пока ехали, и даже когда приехали, а уезжал оттуда пьяный и даже веселый? Вот все равно люблю! А когда на дне рождении Яку тебя кто-то задел и ты прожег бычком кофточку Ячи? Ох, боже! - и Коноха начал вспоминать всякие дурацкие истории, которые Дайшо хотел бы забыть, но это их дурацкие истории, пережитые вместе, — А когда ты встречал меня из библиотеки пешкодрапом и за тобой увязалась собака, а когда мы увиделись, ты так смешно рванул! Ха-ха, я сначала подумал, что это ты ко мне так подорвался, смотрю, а за тобой эта собака бежит! - его уже не остановить, Коноха начинает ржать не скрывая. Дайшо все равно всегда чувствовал себя чуточку странно, и давал себя отчет в том, что ему никогда не понять Коноху (ну куда уж там). Странно было то, что Коноху наоборот привлекают все его нечеловеческие штуки и повадки, даже характер и саркастическая манера речи, со временем Дайшо окончательно в этом убедился. Но... Наверное, это хорошо? Коноха искренне пытался понять его, по-настоящему любить и быть рядом. Что ж, таких людей стоит держаться.

***

Теперь происходило в точности наоборот, после откисания сначала на полу в прихожей, а потом на кухне, Дайшо был готов с новыми силами ехать на празднование, которое уже идет, а Коноха рвался его остановить и вместе остаться дома — якобы, ничего страшного. Да ладно, Дайшо сам не знает, хорошая ли это идея — ехать туда после произошедшего, но со страхом в груди он хочет довериться самому себе (Хотя раньше он доверял ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО себе, но сейчас, кажется, внутри что-то поломалось). Празднование с семьей и сама церемония прошли еще днем, в кругу более близких и семьи. Сейчас же, для всех остальных, другое время и другой праздник. Еще на улице у парковки их встретили громкие звуки музыки. Коноха проверял телефон, пока Дайшо мялся рядом — он не осмеливался пойти первым. Коноха видел его неуверенность и лишь по-доброму улыбнулся, будто мать успокаивала своего ребенка, дурацкое сравнение, но оно пришло первым на ум Дайшо. Такие празднования в Японии были не очень популярны, но все прекрасно знали, что оно было устроено по инициативе Рюноске, да никто и не был против выпить и повеселиться со своими. Помещение, чуть правее от зала кальянной — пахло жаром и алкоголем. Ясно, раскумарились уже. В центре стоял длинный стол для гостей, где из закусок и блюд уже творилось что-то несуразное, у рюмок валялись чьи-то телефоны, и сам стол почти опустел, его заполняли единицы уставших гостей со своими парами или пьяными друзьями. Остальные, судя по шуму из кальянного помещения — там и были, другие же у бара или пьяно танцевали, а кто-то был в компании молодоженов. Первым делом Коноха направился за стол жениха и невесты, где Киеко смеялась, а Рю размахивал перед женой бутылкой сакэ и яростно жестикулировал, рассказывая какие-то «невероятные истории» или глупые анекдоты, которые становятся смешными только под градусом. Коноха вел Дайшо за руку и, видимо, уже пропитался этой веселой атмосферой, хоть и было весьма неловко из-за опаздания. Дайшо же вовсе никогда не становился частью подобных празднований и буквально чувствовал, что не сможет и слова из себя выдавить. Хорошо, что у него был Коноха. Сперва Киеко увидела запоздалых гостей и сразу перевела на них свое внимание, дружелюбно улыбаясь, гостеприимно. Все загалдели пуще прежнего. Рюноске сразу обнял Коноху за плечи и повис на нем, как на самом лучшем друге на свете, но руку Дайшо тот не отпускал, за что он был очень благодарен. Но мысли о том, что это как-то странно или неуместно выглядит сразу развеялись, когда Дайшо случайно зацепился взглядом за Куроо с Цукишимой у бара. Куроо так же что-то рассказывал с бокалом в руке и сильно хлопал Цукишиму по плечу, отчего тот непроизвольно вздрагивал и что-то отвечал, отставляя собственный бокал. Куроо даже вовлек в их интеллектуально-бухую беседу совершенно трезвого и незнакомого бармена, протирающего посуду, но его явно веселил тот бред, что Куроо нес и саркастические выкиды Цукишимы. Дайшо еле заметно усмехнулся, но тут же вспомнил где находится и перевел взгляд на Коноху, тот похлопал по спине Рюноске в ответ, извинился за опоздание, сославшись на непредвиденные срочные дела — как глупо — и от души поздравил обоих. Дайшо не мог просто оставаться в стороне и ему тоже пришлось что-то выдавить. Скупое поздравление семья Танака все же получили, когда Рю кинулся теперь на плечи Дайшо. Кто-то из окружения (Лично Дайшо с Конохой понятия не имеют кто эти мелькающие среди своих незнакомые личности, но должно быть, друзья молодых) загудел и заблеял, над ними появились будто взятие из ниоткуда бокалы, роксы и тумблеры, поднятые вверх под громкие возгласы сквозь музыку. Кто-то из компании молодоженов, Дайшо не знал его имени, но это был кто-то из Бюро, громко, перекрикивая большие колонки, хотя они стояли близко, крикнул, — Вы еще не все тосты пропустили! — А, ну, тогда еще лучше! - крикнул Коноха в ответ. Дайшо не заметил откуда и когда они появились, но теперь с преступной бандой в полном составе — Куроо, Бокуто, Цукишима и, что? Акааши? — надвигались словно буря в их сторону. Стихийное бедствие, никак иначе. — Опа, явились, не запылились! - торжественно и немного смазано провозгласил Куроо. — Мы уж думали вы не придете! - перекрикивал Бокуто, — Особенно ты, принцесса несмеяна, - он хлопнул Дайшо по плечу. — Ладно, чего стоим, кого ждем? Вам надо налить! - встрял Рюноске. Дайшо понял, что сегодня на нем лежит ответственность за них обоих — и за себя, и за Коноху, так как тот быстро забывался, когда ему подливали, и они переместились к бару. Дайшо поглядывал на отстраненного Акааши и думал, Господи, тебя то как сюда занесло? Но кажется, ему тоже некомфортно, хотя за все время, проведенное в Японии, он уже много с кем здесь знаком, в частности, с работниками конторы, а если быть еще точнее, с работниками конторы, которые владеют английским. Бокуто с Куроо привычно для них громко ржали, пока Бокуто рассказывал историю о том, как ему совершенно недавно попался арендодатель-наебщик, и когда он понял, что никакой квартиры вовсе нет, тем более за такую цену, они с Куроо начали открыто насмехаться над мужчиной и чего только не наговорили ему по телефону, назначали встречи, на которые Бокуто не собирался ехать и каждый раз придумывали до ужаса неправдоподобные и дурацкие оправдания, перенося встречу, но обязательно обещая приехать в следующий раз. Дайшо понятия не имел что оказывается, Бокуто с Акааши живут вместе на новой квартире, и тот сразу же позвал их к себе на новоселье, хотя живут они там уже достаточно. (Да откуда Дайшо должен был об этом знать!?) Цукишима тоже довольно отстраненно сидел в их компании, изредка вставляя свои комментарии и ухмылки. Конечно, Дайшо и не думал спрашивать, как и он тут оказался, скорее всего, просто в качестве коллеги с работы, но видимо, у них с Куроо за столько-то времени что-то намечается, и он не мог не потащить Цукишиму с собой. Сам Дайшо старался себя ограничивать и много не пить, тем более он этим никогда не злоупотреблял (Не считая свои горе-семнадцать-девятнадцать лет), но мало-ли что сегодня могло приключиться. Где-то через час гостей снова собрали на тост, и не расходясь, еще через полчаса заключительным тостом стало их с Конохой официальное поздравление, а потом приглашенные снова расползлись компаниями. Бокуто настаивал на посещение кальянной в соседнем зале, там было потише и поменьше народу. И как только вообще столько набралось? Кто все эти люди? Но, наверное, Танаки не поскупились и позвали и коллег, и друзей Киеко, и друзей Рюноске — всех. Им заправили целых три кальяна и от выпивки и утомительной атмосферы уже клонило в сон, сидя на широких диванах Коноха не постеснялся обнять Дайшо и повиснуть на нем, а вот что удивило больше — он и только что заправленным кальяном со свежими угольками не побрезговал. — Ты разве когда-то курил? Все нормально? - спросил Дайшо поворачиваясь к виску Конохи вплотную. Тот поднял на него туманный взгляд, будто не совсем понял суть вопроса, и громко ответил, — Давно бросил. Это привлекло остальных, а Куроо отвратительно прокомментировал, — Вот те на, горе-жених, не знать таких мелочей о своем ненаглядном? Из его уст это звучало отвратительной насмешкой, да такой, что Дайшо даже захотелось сплюнуть вкус этого чувства, — Вот кого-кого, а тебя это точно не касается. Цукишима с Акааши даже не притронулись, тихо сидя рядом. (Ну или ждали, пока никто не будет смотреть, а то мало ли, образ разрушится). Позже, уже в главном зале подтянулись Хироо с Сакиджимой и Яку, о присутствии последнего Дайшо даже не знал, но конечно, как же без него. И тот был в стельку. Вечер утомлял, и Дайшо даже немного расслабился — отодвинул подальше неприязнь атмосферы кучи людей, пока Яку настоятельно подливал всем умэсу, они снова оказались в компании молодоженов, те уже более разморено обсуждали планы на будущее, и Киеко упомянула их новую жительницу — кошку Хотару, которую Рю подарил ей на днях. Из шума и жары Дайшо выбирался на улицу покурить, ощущая приятную ночную прохладу. После своего последнего перекура он вернулся в зал и не обнаружил Коноху, а когда спросил куда тот ушел — все разом ответили что как-то не заметили. Супер. Не друзья, а просто пьяные морды. Ну и сидите тут. Коноха нашелся, вот удивил, снова там же, снова с трубкой от кальяна. Вдвоем с Акааши — удивил в квадрате, но Дайшо знал, что они как-никак общались еще с Ирландии и под шумок подсел к ним. Коноха без задней мысли откинулся на спинку дивана и смотрел куда-то вверх, выглядя очень озадаченным, пока Акааши что-то рассказывал, просто сидя рядом и теребя пальцы. —...И как-то, ну. Ты понимаешь? — Пфф, конечно, - ответил Коноха, когда поудобнее устроился с Дайшо. Он понял, разговор был о чем-то личном, Акааши с опаской глянул на пришедшего. — Я помешал? Коноха поднял голову, осмотрел их двоих так, будто впервые видел, — Ну, не знаю, - и перевел взгляд на Акааши. Тот кашлянул в кулак и неуверенно ответил, — Наверное, нет. После небольшой заминки Коноха продолжил, — Ну, ты знаешь, как бы глупо и банально это не звучало, ты просто должен привыкнуть. И посмелее — вот весь секрет, на самом-то деле. — Я пытаюсь, правда... Но- — Скоро все само собой сложится, вот увидишь. Ты просто никуда не денешься от этого общения и вашей общей рутины. Так что не переживай так, поверь, это мелочи. — Я и не хочу никуда деваться, наоборот, просто- ... Дайшо понял, что разговор идет о их сожительстве с Бокуто, но понятия не имел, честно говоря, какие отношения сейчас их объединяют. А послушав еще — понял, что довольно сложные и непонятные, но Акааши отчаянно пытался наладить с Бокуто контакт. Странно даже, сколько времени прошло, а они все ходят вокруг да около какого-то компромисса, но не ему судить о хождении вокруг да около, это уж точно. Позже подтянулись Бокуто и Куроо, с прицепом в виде Цукишимы под рукой Куроо, и беседа совершенно потеряла личный характер.

***

На часах полшестого утра, когда такси паркуется у дома Конохи. За время поездки тот успел задремать, и Дайшо тяжелыми, грузными движениями вытащил его из машины. Он помог Конохе разуться, снять пальто, отвел его в ванную, помыл обоим руки и протер лицо влажной ладонью, поднимаясь выше и заглаживая волосы назад. С горем пополам Дайшо усадил его на унитаз, чересчур громко хлопнув перед этим крышкой, чтобы закрыть — и тяжело выдохнул, обоими руками оперевшись о бортик раковины, умылся еще раз. Тело болело несчадно, как и голова, и еще до ванной Дайшо думал быстро уложить Коноху спать и поехать к себе, но сейчас передумал. Он мученически посмотрел на Коноху, который свалился на бак и уперся в холодную плитку ванной виском. Долго не копаясь, Дайшо подхватил его и потащил в спальню — Коноха был словно кукла — грохнулся в кровать, как только Дайшо успел чуть откинуть одеяло. Тот даже что-то бубнил, когда Дайшо пришлось залезть сверху в попытках расстегнуть ему рубашку. — Да господи! Лежи смирно или хочешь в рубашке спать? Сам же завтра и будешь ругаться. Коноха неопределенно рассмеялся, продолжая вертеться, да так, что даже самому Дайшо уже становилось смешно. После небольшого представления Дайшо удалось расстегнуть все пуговицы, но предстояло еще стянуть рубашку с плеч. О боги. — Ну ты и жук навозный, конечно, - пыхнул он, когда понял, что сам уже устал, волосы растрепаны, а глаза слипаются все больше и больше. Коноха на это снова похихикал и поднял на него затуманенные глаза, тот сидел сверху и уловил это тягуче-сменившееся настроение. Коноха вдруг взял его руки в свои и молчал еще с полминуты, когда наконец заговорил. — А давай жить вместе. Это была первая внятная фраза, что он сказал за последние несколько часов.

***

Дайшо был весь на нервах, притом, что Конохе было будто все равно, будто совершенно ничего не изменилось. В какой-то степени это даже подбешивало. Одна только мысль о том, что мама Конохи знает о них, знает о нем, и уже ждет в гости — как минимум пугала. Грузовик уже подъехал и стоял у ворот дома, а грузчики быстро и без сожалений уносили упакованные вещи, коробки, выносили мебель, половина из которой уже выставлена на продажу. Сам Коноха суетился где-то в гостинной, откуда и выгружали нажитый хлам, и он выглядел совершенно бодрым и счастливым. Кто бы мог подумать, что сказанная на нетрезвую голову фраза буквально перевернет их жизни? Нет, ну а что Дайшо надо было ответить? «Нет, это слишком серьезный шаг, давай пока поживем отдельно?» Хватит. Хватит постоянно чего-то избегать, хватит мысленно себя останавливать и нагружаться по непонятным причинам. Нужно двигаться дальше, ведь жизнь бежит впереди поезда, секунды перетекают в минуты, минуты в часы, часы в дни, а дни в целую жизнь. Чему Дайшо действительно удивился, так это тому, что во-первых, они действительно слишком быстро все решили, даже не задумываясь, а во-вторых, Коноха совершенно не жалел съезжать из своей маленькой обставленной квартирки, в которой, казалось бы, каждая бумажка и каждое пятнышко имеет ценность и свою душещипательную историю, все вещи хранят бесценные воспоминания. Но Коноха грезил идти вперед плечом к плечу с Дайшо. Сам же он думает, что для такого человека, как Коноха - это слишком смелое решение. Как говорится, поживем - увидим. Решение переезжать именно к Дайшо было принято также быстро и бесспорно, хотя перевозить все шмотки Конохи в два, а то и три раза сложнее и дольше. Теперь в квартире Дайшо пахнет кофе, книгами и любимым шампунем Конохи. Собственная жилплощадь показалась какой-то чужой и уже совершенно другой, но теперь это их дом. По итогу, с переездом, перестановкой в квартире и укладыванием всех вещей провозились еще недели две, не меньше. А одним прекрасным вечером, после работы, Коноха совершенно буднично и спокойно сказал о том, что его мама хочет познакомиться с парнем своего сына. В такие моменты и от таких фраз кровь в жилах стынет, честно. На неделю было много планов. У Конохи в голове крутились тысяча и одна мысль. Нужно было съездить к маме, устроить небольшое новоселье с ребятами (хотя Дайшо был против), и сделать еще кое-что, отчего тот тоже не будет в восторге, но это потом. Последняя арендная плата квартиры Конохи истекла и больше ему не принадлежит. Оглядывая пустые комнаты, которые вдруг показались намного просторнее, все же, он чувствовал, что будет скучать. И сразу после — они уехали на «новую квартиру». Хоть она и принадлежала Дайшо, хоть Коноха бывал там уже тысячу раз, все равно, когда перевезли его вещи, и тем же вечером они успели хоть что-то разобрать и поставить — квартира стала совершенно другой. В практически пустующей спальне теперь стоял рабочий стол Конохи со всеми прибамбасами, принтерами, сканерами и даже бумажками, которые уже были раскиданы так, что казалось, они валялись там всегда. Шкаф для одежды теперь забит до отвалу, как и обувница, на которой почему-то постоянно терялись ключи. И откуда у него вообще столько вещей? Учитывая то, что перед переездом все пришлось разобрать, кое-что повыкидывать и половину продать. Приезжая после работы в их квартиру, Коноха наконец мог готовить ужин на двоих, как и хотел когда-то. Теперь же — это часть рутины. Такой приятной и греющей душу рутины. Вскоре ребятам с работы слишком не терпелось приехать к ним, что в ближайшие выходные они просто поставили перед фактом, что приедут к Дайшо и Конохе. Кухонка была слишком небольшая для них всех, но каким-то образом они уместились. Куроо купил какое-то хорошее вино, нахваливая его весь вечер, Конохе с Бокуто и Акааши нашлось о чем поговорить, ведь относительно недавно они тоже переезжали, а Цукишима постоянно просил Куроо не перебрать с вином, которое пил в основном только он. Коноха снова почувствовал эту теплую, тянущую негу внутри — он снова так рад и счастлив, казалось, будто вся жизнь вела его к этим моментам, что собирались воедино, словно огромный пазл. Он на всю жизнь запомнит и веселую свадьбу, и ребят, и все-все-все.

***

Признаться честно, сам Коноха, конечно, тоже нервничал, но не так сильно как Дайшо. Тот нервно положил обе руки на руль и выдохнул, смотря вперед, в никуда. Они подъехали к многоэтажке, где жила мама Конохи, везли ей букетик цветов и что-то к чаю, казалось бы, все так ванильно и безобидно, но сердце Дайшо, кажется, вот-вот остановится, и с его мамой он встретится уже в мертвом виде. На своих похоронах. Коноха не глупый, и уже научен жизнью. Дайшо всегда нервничает от всего такого, и то, что ему сейчас нужно — это просто теплые слова Конохи и, возможно, поцелуйчик. Так и сделали. — Да не парься ты, моя мама не кусается. — Зато я кусаюсь, - Дайшо опустил взгляд, зарываясь подбородком в шарф. — Ну, попытайся угомонить свои порывы кусаться, - подшутил тот, одной рукой приобняв Дайшо за плечи, когда они шли по коридорам. Мама Конохи оказалась такая же добрая, как сам Коноха, простенькая, дружелюбная и готовая идти на контакт. Конечно, Коноха еще до этого писал маме и в звонках по телефону упоминал, что Дайшо в этом плане довольно закрытый человек и будет очень волноваться — куда без этого. Но часть о том, что его парень, вообще-то, не особо человек, оба решили опустить. При встрече она крепко обняла обоих, словно даже Дайшо — ее родной сын, она любила подшутить, была довольно энергична и очень весела. Ее присутствие ложилась каким-то мягким и приятным чувством в лёгких. Она приготовила к их приезду прекрасный яблочный пирог. Коноха заставил Дайшо погладить мамину кошку, которая почему-то сразу его невзлюбила, но сам Коноха с радостью натискался. Честно, Дайшо ждал вопросов, ждал косых взглядов и неловкости, но его напоили кофе, накормили и нахвалили. Его мама очень хотела узнать про работу Дайшо в качестве охотника, а тот неспеша, в своей манере — раскрывался, но она не давила и не причиняла какого-то дискомфорта. Она не спрашила про семью, уж бог знает, что Коноха там ей наплел, но это не тревожило. На полочках в гостинной стояло множество фотографий в совершенно чистых рамках, казалось, по этим фотографиям можно было проследить весь жизненный пусть семьи Конохи. Тут он совсем ребенок, какой-то мужчина, видимо, отец — обнимает мать, а та держит на руках Коноху. На другом фото он смешно сидит на ковре в какой-то другой квартире, дальше — он сидит на руках у отца, и они читают книжку, потом Коноха стоит на фоне трех разных школ в трех разных формах — младшей, средней и старшей школы. Там мелькают фото Конохи с забавно растрепанными волосами, что держит на руках маленькую сестренку, позади их обнимает отец. Дальше семейные фотографии на какой-то празднике, дети подросли, все тот же мужчина обнимает свою жену. Много сестры Конохи, она в школе, на празднике, на роликах, с семьей, но на третьей полке ее фотографий больше нет, как и на последующих. Как и нет больше отца. Дайшо не хотел спрашивать, ведь всегда считал, что всему свое время. Коноха обязательно расскажет, когда будет готов, ведь это для него больная тема. Дайшо знает лишь про его сестру, потому что это и было причиной его нынешней необычной профессии. Посидев вместе добрые несколько часов, Коноха начал говорить о том, что у них еще много дел, что дома нужно убраться, доразбирать вещи, повесить еще одну полку в ванной, по работе что-то посмотреть, и Дайшо не понимал, почему тот пытался так спешно ретироваться последние полчаса, хотя сам уже подустал. Но в итоге они уехали. — Ну что, никто никого не кусал, или я что-то проглядел? - усмехнулся Коноха, пристегивая ремень в машине. — Если кто-то и кусался, то этот вредный кот. — Он не вредный, просто ты ему не понравился, да и вообще, это неважно! Ты с кем приехал знакомиться, с котом или с моей мамой? Дайшо фыркнул, трогаясь со стоянки, — И с теми, и с другими получилось. Добравшись до очередного светофора, Дайшо все же решил поинтересоваться, — Кстати, почему ты так стремился уехать? Все же нормально было. — Ой, да потому, что если она начнет болтать и спрашивать все на свете, мы бы не уехали до ночи. Я же знаю, - по-доброму улыбнулся тот. — Ммм, теперь понятно, в кого ты такой, - пробубнил Дайшо, за что Коноха недовольно ткнул в него локтем.

***

Он знал, господи, да конечно он все знал и понимал! Но сейчас менять что-то уже поздно. Когда Дайшо уезжал на задание, Коноха сказал ему, чтобы он был готов к кое-чему, что ему вряд ли понравится. Но Коноха также уверял, что все будет нормально и это не смертельно. Когда усталый и вспотевший Дайшо приехал с задания, привычно бросив грязную сумку на пол, то вздрогнул и чуть ли не ужаснулся. Как это попало в их квартиру? На его немой вопрос и округленные глаза, жаждущие объяснений, Коноха зашёл в прихожую и совершено невинно улыбнулся. — Это лабрадор-ретривер. Сквозь все негодования, неприязнь и просто непонимания сия мотива, Дайшо, во преки всего — вскоре с удовольствием и даже некой гордостью выгуливал их собаку по парку. Он сам любил походить-побродить, покурить и подумать о своём, а теперь у него есть немая компания. Хотя иногда не совсем уж немая, но стоило лишь пригрозить, как умная собака успокаивалась и слушала хозяина. Когда Наоки только-только отдали новым хозяевам, он был ещё щенком, но теперь вымахал так, что с удовольствием и от души мог лаять на весь дом, дотягиваться и разбивать оставленную на столе посуду, в частности кружки, и без задней мысли залезал на хозяйскую кровать, когда Дайшо с Конохой укладывались спать, велял хвостом и требовал ласки. Коноха был счастлив, действительно счастлив, засыпая в их с Дайшо квартире под тёплым одеялом и в его же объятиях. Где-то в коридоре шастал Наоки, разыскивая местечко для сна, хотя лежак у него был в гостинной. Дайшо выключил лампу и довольно быстро уснул. Завтра ему снова ехать на задание, пусть отоспится. Но Коноха смог сомкнуть глаза лишь под утро. Он и сам не знал почему, но лежал и все думал, думал о будущем, о бесконечном, о грядущем и пережитом. Как же это удивительно, жить и не знать, что же будет дальше. Как все таки повернётся твоя жизнь? На самом деле это долгий, и порой очень одинокий путь. Но в конце пути вас все равно будет ждать что-то светлое, что-то, к чему вы шли все это время по извилистой и тяжкой тропинке. Проснувшись как-то часу в пятом утра, ещё за час до будильника, Дайшо из под одеяла застал пламенный рассвет за окном и Коноху, который задумчиво и совершенно бесстыдно выкуривал его сигарету, всматриваясь куда-то вдаль. Дайшо чувствовал вкус его мыслей, тонкий и неповторимый.