a hidden feeling.

Ну вот и что это получается? Это Коноха все испортил? Неправда! В его действиях и словах не было такого недоброжелательного подтекста. Но поздно. Он глубоко вдохнул, чувствуя небольшую головную боль, стянул очки с переносицы и медленно потер ее пальцами. Пора действительно закругляться. Очень не кстати в голове бегала мысль о том, что сегодня он едет домой не в уютном, теплом салоне, а в промозглом вагоне метро, это еще дойти до него нужно по сырой улице. Коноха как всегда в весеннем пальто. На дворе уже октябрь. Непривычно сырой и холодный октябрь. Ну и ладно, заболеет, простудится — зато Дайшо не будет его доставать, больно нужен. Осталось кое-что раскинуть по рабочему столу, рассортировать все, что накопал сегодня по папкам, собраться — и можно идти домой. — И чего ты не уехал? - зло смотрит Коноха, когда на входе видит Дайшо, недовольно вжавшего голову в плечи. За стойкой сидит Ячи, пока Яку ей что-то объясняет, листая папку с бумагами, на ту же стойку оперлись Бокуто с Куроо, которые почему-то до сих пор ошиваются тут или они уезжали и снова приехали? Бокуто очень громко говорит по телефону, привычно в своей манере, а Куроо просто вертится перед раздраконенным Дайшо и что-то лепечет с нахальной ухмылкой. У кофе-машины стоят каких-то два трудяги, поодаль что-то обсуждают женщины, а за сквозной дверью виднеются редкие тени других работников. Коноху разрывало из крайности в крайность. Не хотелось устраивать драму, но и показательно молча уходить — тоже. Решение вырвалось само. Дайшо будто слегка оживился при виде Конохи и сразу заигнорировал Куроо. — И вот так вот уходишь от разговора? Ха, да ты- Помедлив, они пошли друг другу навстречу. Коноха шел, можно сказать — уверенно и разгоряченно (Хотя это и было всего пару шагов), в то время как Дайшо неловко спрятал руки в карманы своего пальто, побрякивая ключами от машины внутри. — Я, вообще-то, тебя ждал. — А я, вообще-то, сказал тебе уезжать. Куроо с Бокуто заинтересованно перевели взгляды. — Ты меня просто послал сгоряча. И не говори, что хотел поехать домой на- — Да может, я мечтал поехать без тебя! - Коноха сложил руки на груди и буквально чувствовал на себе взгляды коллег. Они действительно будто в театре, на представлении психологической драмы. Краем глаза он даже заметил приятелей Дайшо у кофе-машины, но это уже не имело значения. Бокуто потише попрощался с кем-то по телефону, внимательно следя за разворачивающимся. Яку вздернул голову из-за стойки, тут же приложив ладонь к пояснице — долго стоял пригнувшись над столом Ячи. — Не неси чепухи, - Дайшо вдруг подошел вплотную и взял Коноху за локоть, потащив к выходу. Возможно, это было слишком грубо. Коноха выдернул руку, — Не хва-тай ме-ня так, - процедил он, резко останавливаясь. В голосе вдруг появился какой-то холодный металл. Дайшо пыхнул — сильно злится, но не успел он ничего ответить, как вдруг вклинился Куроо. — Так, эй-эй, вы чего, парни? Что случилось? Прямо подеретесь сейчас, помада у меня, - он подошел к ним ближе, приподнимая обе ладони в успокаивающим жесте. — Ты вообще тут каким боком? - прошипел Дайшо. В этот момент вдруг открывается дверь, секундный порыв ветра блуждает вокруг, быстро растворяясь, — Мистер Бокуто, вы идете? Я- На Акааши никто не обратил внимания, но тот сразу понял, что чему-то помешал и тихонько зашел, плетясь в сторону Бокуто. — Я? - слишком уж сильно оскорбился Куроо, продолжив, — Я, между прочим, просто не хочу чт- — Куроо, бро, - подключился Бокуто, — Не думаешь, что они сами... Ну, разберутся. Коноха мысленно поблагодарил его за рассудительность, которой им всем сейчас так не хватает. Ему уже жарко становится, то ли от того, что он все это время стоит в пальто и шарфе, давно готовый выходить на улицу, то ли от злости на своего придурка. — Что, теперь ты меня затыкаешь? Не ожидал от тебя такого! - заявил Куроо. Дайшо выглядел заебавшимся. — Нет, чувак, я просто сказал, что они сами справятся, м? Кажется, за время этой перепалки, Коноха сам более-менее успокоился. Но все равно было жарко. И тупо. Он уже сам схватил Дайшо за локоть и молча повел к двери, пока Бокуто с Куроо начали ругаться за них. Коноха начал бубнить с очень взбешенным видом себе в шарф, — «Ничего плохого, если все узнают», «Не против», «Скрывать смысла нет», «Уже почти год вместе», тьфу...! - Дайшо прекрасно слышал. Куроо уже активно взмахивал руками, — Да ты сам не видишь? Бо, это ж- Эй! А вы куда, виновники торжества! Если Дайшо тебя обижает, просто скажи, мы ему вломим! - без задней мысли прикрикнул Куроо, пока Бокуто продолжал ему что-то объяснять с очень уверенным видом. — Домой! - не оборачиваясь, ответил Коноха и толкнул тяжелую дверь на улицу. В машину сели молча. Теперь холодно. Дайшо трясся как не в себе и быстро вставил ключ в зажигание, выкручивая обогрев на максимум. Сидели в тишине, пока машина прогревалась. Дайшо невозмутимо почистил лобовое дворниками. — Я извиняться не буду, - вдруг уверенно сказал Коноха, не смотря на него. — Тогда... Тогда я буду. И Коноха неверяще приподнял бровь, все-таки обернувшись на Дайшо. Тот все еще вжимался в плечи и вообще скукожился на водительском сидении, — Прости. Я.. Короче, да, прости. Дайшо сам знает, что себе же противоречит. Вроде действительно, чего тут скрывать, а вроде и не очень как-то. Сложно объяснить. Он уже сто раз пожалел о том, что не смог выдать ничего более добродушного на это злосчастное «Что у вас тут интересного?» несколькими часами ранее. Дайшо мысленно благодарит Коноху за то, что тот его терпит и желает удачи в этих голодных играх. Коноха понятия не имеет, как это работает. Но похлопав глазами, ничего не мог ответить, кроме завороженного: — Хорошо. Прощаю. На самом деле, ему было ну очень уж обидно. Настроение с игривого и победного на тот момент, переключилось на полностью противоположное буквально за пару шагов, когда Коноха уходил от удивленных Хироо с Дайшо. За эти несколько часов он уже успел почувствовать себя одиноким, брошенным и обсмеянным. Особенно сложно сосредоточиться на работе, когда в голове твоя собственная личная жизнь и один язвительный придурок, на репите повторяющий: «Я просто сказал, что сейчас занят», «Потом», «Я занят». Но это действительно оказалось так просто? Просто взял и простил. Да нет. Чушь какая-то. Может, это какие-то скрытые чары или способности Дайшо? Да не умеет он извиняться, даже слова одного не скажет! Но вот, теперь, видимо, умеет. И Конохе больше и не нужно было. Извиняющийся Дайшо - такое можно увидеть, наверное, только раз в жизни. Может, поэтому все и закончилось также просто, как и началось. На перекрестке они свернули не туда. — Ой, а мы- — Мы ко мне, - тихо ответил Дайшо, не отводя глаз от светофора. По радио приглушенно играл какой-то джазз. Об лобовое начали биться редкие дождевые капли, бликуя огнями светофоров и множества уличных вывесок.

***

Квартира Дайшо была побольше, хотя ему вовсе не нужно столько пространства. В ней всегда пахло сигаретами и теплом. Странное это чувство, когда запах сигарет престал быть горьким дымом притом, что ты сам не куришь. Он стал ассоциироваться полностью с Дайшо, и это даже как-то успокаивающе действовало, что-то типа родного запаха. Комично получается, иногда люди курят чтобы успокоиться, Коноха же постоянно занимался пассивным курением. У Дайшо дома почти всегда был относительный порядок, все лежит на своих местах, разве что рабочий стол и кухня немного выбивались из общей картины. В тот вечер они просто приехали домой и поговорили — вроде как помирились, несмотря на то, что поругались на ровном месте, заварганили ужин из того что было — в магазин идти поздновато, да и лень как-то, а заказывать что-то не хотелось. Насколько Конохе известно, Дайшо крутился в жизни как мог. Он не очень хорошо готовил, да и делать этого не любил, чаще просто злился и в итоге мог вообще не есть. В такие моменты Коноха чувствует себя еще более нужным. Дайшо помогает, пыхтит сигаретой, жужжит вытяжка, бубнит маленький кухонный телевизор с новостями, устаревшими уже на целых два часа. Коноха помешивает лопаткой пасту, стараясь не шкрябать по покрытию сковороды и чувствует себя счастливым. Дайшо выключает чайник. — Значит... Все нормально? Коноха устало улыбается, запивая чаем. — Ну, да? Дайшо опускает голову — не смотрит на него. Он хочет сказать что-то еще, мнется и в итоге молча встает из-за стола и убирает грязные тарелки. — И ты меня прости. Сегодня Коноха не хочет ехать домой. Да его по-видимому и не гонят. За окном завывает ветер, уличный фонарь одиноко освещает переулок. Царила призрачная, но приятная нега. — За то что я устроил. Дайшо стушевался, — Все хорошо. Я уже сказал тебе что, ну... В общем, ты знаешь, - он выудил откуда то сигарету — скорее всего, из-за уха — прикурил, повернулся спиной и включил в мойке воду, засучивая рукава рубашки. Да, Коноха знает. Еще как знает и теперь точно, что Дайшо совершенно не против того, что кто-то может быть в курсе их крепкой мужской дружбы, просто для вредного парня-одиночки это все оказалось слишком непривычным и в каком-то смысле даже пугающим. Коноха только ухмыльнулся собственным мыслям и встал из-за стола, поблагодарил и пошел в спальню. Он заранее решил, что сегодня ночует здесь. Коноха подошел к комоду и достал свою домашнюю одежду. Все пахло Дайшо — даже собственные вещи. К счастью, никаких траблов не происходило еще целую неделю. Ого — скажете вы? Нихуя ни ого — скажет Дайшо. На работе они общались свободно, казалось, никто и внимания не обращает. (Даже после того концерта). Но все хорошее имеет свойство говнится. Причем говнится такими же дерьмовыми людьми. Ничего не предвещало абсолютно никакой беды, Дайшо лежал на диване у Конохи дома, кутаясь в плед — да, ему как всегда холодно, когда телефон на тумбочке провибрировал раз сто, не меньше. Квартира Конохи была двухкомнатной и слегка захламленной, планировка интересная — так называемую гостиную и спальню разделяла арка или просто диван. Он стоял посреди длинной комнаты, а за диваном, чуть подальше — сразу кровать, сбоку стол. За спиной, дальше — Коноха сидел за столом и работал, работал в свой выходной, на минуточку, но это было по его прихоти и даже в его стиле. Он мог и не браться за это, но Дайшо не стал возражать, когда тот сказал, что там быстро. Шел второй час. По телевизору идет какой-то глупый сериал, Дайшо посмотрел уже несколько серий и так и не понял о чем он, когда его телефон решил сойти с ума от вибрации. — Ты собираешься уже посмотреть что там у тебя, или ждешь пока я еще больше разозлюсь? - погромче сказал Коноха откуда-то из за спины, но жгучим раздражением не пахло, скорее отвлеченным и мимолетным. Дайшо неопределенно промычал и лениво потянулся за долбаным телефоном. Какой сюрприз, приятный бонус на вечер. Что может быть лучше? На экране блокировки светилось имя Куроо. Они обменилась чертовыми номерами исключительно в рамках удобства работы, но Дайшо не собирался больше работать с этим придурком, но кто его, собственно, спрашивал? 21:08 СКАЖИ ЧТО ЭТО ШУТКА ЕСЛИ ЭТО ШУТКА, МЕНЯ ТАК НАЕБАЛИ зачем существуют такие жестокие приколы?? вообще не смешно 21:09 так че? того самого ну? 21:11 ты держишь коноху в плену?7? я тебе кажется ясно дал понять чтоб ты его не доставал мы с Бокуто всегда настороже, учти О господи. Ну и что это за театр одного актера? 21:15 что? 21:16 мне тут птички напели что вы с ним это ну 21:16 о чем ты Скорее всего, Дайшо уже сотню раз пожалел о том, что вообще ответил, но если так подумать — наверное, это был лучший возможный вариант. Если бы что-то такое произошло на работе, было бы похуже прошлого раза. Долго же до этого идиота доходит, но забавно. 21:17 Сакишима сказал что вы типа вместе..?🙄 21:20 И ВОТ ЧТО ТЫ ЗАМОЛЧАЛ и ладно бы просто Сакишима, но потом Бокуто такой - ну да бро я думал ты знаешь я такой скандал учиню 21:21 тебе то что 21:21 так это прямо реально? вы правда?? 21:22 отъебись ради всего святого 21:22 ПИЗДЕЦ ТЫ КАК ЕГО ЗАСТАВИЛ Дайшо фыркнул и будто по привычке закатил глаза. «Ну да, я его заставил». Он откинул телефон и больше точно не собирался отвечать. Между прочим, существует функция отключения уведомлений.

***

Долгое время никто из коллег-друзей из Бюро не знал, что у них что-то происходит: Дайшо ни с кем особо близко не общался, а Коноха просто уважал его право на приватность. Ну вот и всё — закончилось. Бокуто и Яку совершенно не удивились, узнав, что они в отношениях. Даже Акааши, настолько известно. Куроо узнал самым последним: сначала так удивился, что даже не смог выдать никакой внятной реакции, а потом ахуел. Ахуел и написал Дайшо, не верил до последнего, но если даже Бокуто подтверждает информацию, то Куроо не может не поверить. Его мир перевернулся. Признаться честно, за этим было даже весело наблюдать, но это было ненадолго. Этот гребаный Куроо всегда все портил, иногда ну очень неуместно шутил, но в целом, со временем принял этот факт и поубавил свой пыл, но все равно оставался самым подъебистым. — Как дела? Сначала Дайшо показалось, что он ослышался, но нет. Куроо действительно это сказал. К большому сожалению, Яку поставил их в состав одной группы на предстоящее задание, и Дайшо просто не мог свыкнуться с мыслью, что им снова придется контактировать в течении нескольких дней. — Хочу сдохнуть, - шикнул Дайшо, перебирая весьма плохо отсортированный материал по Дзасики-онна. Черт, надо было все-таки попросить Коноху. — Рад, что у тебя все стабильно, - гаденько ухмыляется Куроо, пододвигая чужое кресло к столу Дайшо и плюхаясь в него. В руке у Куроо маленький стаканчик с кофе из автомата, он выглядит расслабленным, несмотря на то, что добровольно присоединился к компании Дайшо. — Нечего тебе за меня радоваться. Что надо? — Да так, я просто не смотрел что там, - Куроо кивнул головой в сторону бумаг в руках Дайшо, — Ох и замотался в последнее время. — И? — Ну, я думал, ты расскажешь мне на кого мы вообще едем. - невинно улыбается тот, хлопая глазками и отпивая еще кофе, — Я устал, правда! Прошу тебя, скрипя зубами, гаденыш! Дайшо закатил глаза. — Сам справишься, придурок. — Да ну тебя, всем нужен отдых! - он откинулся на спинку кресла и начал крутиться в нем. — А мы уедем с самого утрища понедельника, это не дело. Как говорил Яку, если вас огорчает наступление понедельника — работайте без выходных. — А я в больницу постоянно к Цукишиме мотаюсь, вот недавно ездили с Ямагучи к нему домой, забирали технику и еще какую-то мелочь, видите ли, человек захотел поработать, лежа в больнице, - Куроо непроизвольно закатывает глаза, — А машину то я в ремонт сдал, представляешь какого мне? — И что, мне тебя пожалеть? - Дайшо понятия не имел, чего Куроо привязался, если он ясно дал понять, что объяснять ничего не будет, а про Цукишиму ему было достаточно того, что он в городе, живой и почти невредимый, возвращен еще почти год назад в Японию. Единственное, что Дайшо знает на данный момент, что Цукишима периодически ходит на обязательные мед.обследования и иногда лежит в дневных стационарах. Хотя прошло довольно много времени. Они и пересекались в конторе то всего пару раз после Ирландии. — Не надо мне твоей жалости, спасибо, - отмахнулся Куроо и сделал еще пару глотков, когда Дайшо было подумал, что тот наконец заткнется, он опять завел шарманку. Хотя, наверное, не стоит удивляться, после всего пережитого, наверняка их можно считать хотя бы приятелями, и Куроо поддерживает эту непонятную связь. Их чаще отправляли на совместные задания, хотя Дайшо вовсе не любил работать в команде и старался не браться за такое. Но бывает и так, что их даже не спрашивают — просто ставят перед фактом. Выбирают охотников, которые быстрее и эффективнее всего разберутся с поставленной задачей. Но да, после грандиозной Ирландии их рейтинг как охотников(и искателя) несомненно поднялся. — Ты кстати идешь на свадьбу Танаки? Дайшо задумался. Свадьба Танаки? Его, вроде, не приглашали. Да ладно, его обычно никуда не приглашают. Или очень редко. Почему-то подавать виду не хочется, хотя Дайшо и сам не знает, возможно, даже приглашали. — Не знаю, - сухо и неопределенно. Он начинает уже просто так перебирать скрепленные листы и глянцевые файлы, просто для вида. Куроо вдруг спохватился, будто что-то вспомнив, и снова ухмыльнулся, — Ой, прости, то есть, вы идете? Оба прекрасно поняли, о чем он говорит. Дайшо отложил скрепленную папку и медленно повернулся к нему, сверкая противной улыбкой. Такой улыбкой задушить можно или отравиться ей, как минимум, — Еб твою мать, какой ты проницательный. — Ато... Ну так что? - не отстанет ведь, скотина. — Какая тебе к черту разница? - отвечать Дайшо все равно не собирался, но бесить Куроо довольно прикольно. Куроо думает про Дайшо точно так же, — Интересуюсь просто, - и улыбается. — Это не твое собачье дело, уж прости. — Ой, хорошо. Спрошу у Конохи, он посговорчивее тебя будет, - Куроо допивает кофе и бросает скомканный стаканчик в ближайшую мусорку, не вставая с кресла. Попадает, — И мне до сих пор интересно, как у вас там делишки. Хочу послушать от Конохи, как он жалуется на своего отвратительного парня. Я ему сочувствую. Дайшо передернуло от такого словосочетания, да и вообще, от всего услышанного. Он тут же собирался ответить, но Куроо перебил: — Приглашу его пропустить по пивку на следующей неделе, - вальяжно протянул тот, — Ты же не против если я конфискую твоего любимого на вечер? - и сидит довольный, сука. Слов вообще не находилось, но придумать что-то в последний момент всегда получалось. Дайшо вообще заметил, что единственная тема, где он тонет — это тема отношений и всего, что как-то касается Конохи. Это всегда вгоняло в какие-то тупики, в которых он не привык бывать. — Ты мне лучше скажи, - кажется, еще противнее продолжает Дайшо, но поединок противных улыбок не проигрывает, а скорее наоборот, — Сам как считаешь, по шкале ебанутости от одного до десяти ты где находишься? Куроо, кажись, это вообще не задело, будто он принял такое чуть-ли не за комплимент. — Чел, я шкала.

***

По телевизору идет увлекательная документалка о сложностях жизни африканской циветы, за окном по-прежнему завывает ветер и царит воскресный вечер. Горит все тот же торшер. Уже завтра Дайшо уезжает на задание. Они лежат на уже полюбившемся диване, Дайшо кутается в пледе — ему всегда либо жарко, либо наоборот холодно, в Японии нет центрального отопления — Коноха развалился рядом, увлеченно пялясь в экран, а в его кружке теплятся остатки кофе. Дайшо совершенно не интересует жизнь африканской циветы и он понимает, что даже дурацкие детективные сериалы и то более захватывающие. Но в то же время, он любит Коноху, любит его странные порывы знать и понимать все вокруг, любит его некую наивность, но в определенных ситуациях от нее и следа не остается. Эти мысли греют сильнее, чем толстовка и плед, заполняют лучше, чем сигаретный дым легкие. Как-то раз, ему даже пришла мысль — он сам - сигарета, а Коноха - зажигалка. Однажды Дайшо дотлеет и тогда не знает, что будет дальше. Он особо не представлял их совместного будущего, как бы ни старался. Казалось, они прошли уже все дозволенные этапы — дальше некуда. Дайшо просто отдался течению и смирился со многоми вещами. Это Коноха на него так влияет! Ну ладно, и он на Коноху будь здоров как влияет. Вообще, действительно, а что дальше? Если рассуждать логически, им почти по тридцатнику, пора бы жениться, покупать квартиру и даже заводить детей — разве не так происходит, ну, у других? Но им то что делать..? На миг показалось, что Дайшо чувствует вкус собственных мыслей, но чуть погодя, он заметил, что Коноха уткнулся в свой телефон и о чем-то усиленно думает. Есть какая-то неопределенность с горчинкой. Вздыхает. Поудобнее устраивается и поворачивает голову к нему, — В общем, это. Оказывается, у Танаки свадьба в пятницу. Уже на будущей неделе, я просто только сейчас увидел. Ну да, точно. Дайшо даже не знал как реагировать, но, очевидно, Коноху точно пригласили. — Ну и нас с тобой, как бы, пригласили. Шум телевизора перемешивает мысли ощущения в запахах, — Нас с тобой? Коноха как-то смутился, Дайшо почувствовал, да и увидел просто. Он сказал что-то не то. — Я знаю, как ты к такому относишься и не заставляю тебя никуда идти, если уж так хочется повредничать. Дайшо непроизвольно сделал какую-то дурацкую паузу, но, наверное, он просто сам думал, что ответить, — Тогда, пойдем вместе, - пробубнил. Коноха округлил глаза, отложил телефон и почти скачком пододвинулся поближе, удивленно моргая, — Ты пойдешь? Он лишь скорчил лицо, но не шелохнулся. — Типа, прямо на свадьбу Танаки? Где мой Дайшо? Верните его! — А почему нет? - недовольно шикнул тот, будто его осуждают за то, что его пригласили, и он принял приглашение, а на своеобразный подкол и внимания не обратил — не сейчас. — Нет, ну просто... Это же свадьба, они будут праздновать в арендованном помещении, будет куча народу, тем более незнакомого. Дайшо казалось, что он говорит с ним так, как с душевно больным. Он чувствовал легкое смятение Конохи. — Я понял. — И ты пойдешь? Он кивнул. Они снова замолчали, но у Дайшо крутилось пару мыслишек, которые не желали выходить из его головы даже покурить, — А меня вообще приглашали? Ты уверен? Коноха снова отвлекся на него и кивнул, — Ну да, только написали мне. Хочешь, сообщение покажу? Он Дайшо что, совсем за дурака держит? Хотя... посмотреть на пруфы все равно был соблазн. — Нас с тобой позвали, типа, вместе. Я же сказал, - и Коноха ничуть не смутился, говоря об этом. Они оба понимали, что тут подразумевалось. Их пригласили как пару. Не по отдельности. Возможно, если бы было иначе, позвали бы только Коноху. Дайшо повернул голову к невозмутимому Конохе и увидел ехидную улыбочку, он выглядел как тигр в засаде, но с толикой нелепости. Ладно, Дайшо чуть не хмыкнул. А потом этот дурак засмеялся и кинулся на него, как дитя малое, ей богу. Дайшо просто выглядел слегка сбитым с толку, когда его начали обнимать и целовать подставленную щеку. — Нас позвали вместе, - воскликнул Коноха, бесстыдно нарушая чужое личное пространство, которого у него давно уже не было с появлением Конохи. — Я понял, - а вот сам Дайшо не смог не смутиться и почувствовал себя до абсурда глупо. — И что думаешь? - не унимался Коноха, снова быстро чмокнув его в слегка колючую щеку. Ему надо побриться. Дайшо лишь поджал губу, глубоко выдохнул и опустил голову, еще сильнее зарываясь в плед. Коноха знал, что там, под краем ткани — одобрительная улыбка. — Здорово, - глухо послышалось из-за пледа. Но Дайшо ненавидел подобные мероприятия, столпотворения, незнакомых людей и шумную атмосферу. Тем более, он был плохо знаком с самим Танакой, но знал, что это еще один (да сколько их таких развелось) безбашенный охотник со спортивной сумкой на перевес и горящим энтузиазмом как в глазах, так и в голосе. Перло им от Танаки за километр — проверенно личным опытом. Но это не удивительно, его будущая жена — сил ей и терпения, христа ради — Киеко Шимизу, отличный по словам Конохи искатель. Точнее, была. Уж черт знает, что там произошло, но после какого-то задания, она ушла из этой специфической сферы. То ли сама, то ли Танака настоял, но общение поддерживали. Тем более, сам Танака продолжал работать охотником, а Шимизу даже иногда работала с поиском информации на дому и отсылала в Бюро, несмотря на то, что давно устроилась в другом месте. Вот их и пригласили. Вот Дайшо и согласился. Вот и осел в лужу. После несколькодневного задания, это если еще не затянется, они попрутся на свадьбу.

***

Коноха ломал голову, мысли ворохом кружили в голове. О свадьбах, вообще-то, предупреждают чуть-ли не за месяц, а тут неделя! Когда в понедельник Коноха проводил Дайшо на задание, чуть погодя, он поехал в контору: узнать кое-что по работе и встретиться с ребятами. Он поздоровался с Ячи проходя мимо стойки и зашел в офис, откуда заранее слышался гомон. Шимизу что-то рассказывала, Танака громко поддакивал, Бокуто ободряюще хлопал его по спине с толикой какой-то отцовской гордости, Яку внимательно внимал Шимизу, которая достала телефон и начала что-то показывать Широфуку, Хайбе и Сузумеде. Рядом на краешке стола устроились Хироо с Сакиджимой. Не успел Коноха и слова сказать, как за его спиной появилась Ячи, — Ох, там звонили за стойкой! Так что там с платьем, Шимизу-сан? Она протиснулась к Шимизу, когда все обратили внимание на Коноху, жарко приветствуя. Иногда Коноха задумывается, что хоть в Бюро его занесло и не очень приятными обстоятельствами, но такое чувство, будто здесь его место. То самое, родное место, которое люди порой не находят и за всю жизнь. Коноха давно не виделся вживую с Шимизу и был очень рад поздравить ее с таким событием. Она вкратце пересказала то, что уже рассказывала, когда Коноха извинился за задержку, потому что провожал Дайшо. Там и про классное помещение, но не без горе-истории об аренде, и про платье, и про родителей, которые, кажется, рады даже больше помолвленных. Жизнь течет. Шимизу даже немного изменилась, будто они не виделись не месяца три, а несколько лет — постриглась и еще больше похорошела, стала более открытой в общении, хотя, наверное, на нее так повлияло предстоящее мероприятие. — Кстати, Коноха-кун? Это ничего, что мы отослали приглашение вам с Дайшо-куном вместе? - чуть потише спросила она, но сам Коноха уверен, что некоторые слышали даже за бурным обсуждением. Если бы Куроо сейчас был здесь, он бы ухмыльнулся и обязательно бы вставил свою лепту. Но Коноха не растерялся, он почти привык (хотя давно уже пора). — Конечно ничего, спасибо за приглашение, мы очень рады! - он по-дружески улыбнулся, только сейчас расстегивая пальто. Шимизу улыбнулась в ответ.

***

Ждать его с задания всегда было сложно чисто морально. Коноха написал Дайшо свое стандартное «Ну как там?», а тот не отвечает целых полчаса! Для Конохи это смертельно много, даже если он прекрасно понимает, что Дайшо взрослый, самостоятельный человек, который справлялся как-то все это время без чужих переживаний и сообщений, но легче от этого не становилось. Он знает, что Дайшо опытный охотник с особым чутьем и способностями, а рядом с ним еще два преуспевающих в этой сфере коллеги, Куроо в их числе, но маленький червячок сомнения и беспокойства всегда мешал свободно заниматься своими делами. Когда Дайшо отвечает «Нормально, завтра буду дома», у Конохи как камень с плеч, вот честно, каждый раз. Коноха понимает, что Дайшо наверняка устал и хочет к себе домой, но как же велик соблазн встретить его с задания, приготовить ужин и положить две порции, пока тот намывается в горячем душе, кинуть в стирку его грязную сумку и расспрашивать про задание за ужином. Он молчит об этом. Дайшо звонит в полночь и говорит, что приехал домой и все хорошо. Коноха рад слышать его утомленный голос и скучает так, будто они не виделись целую вечность. Завтра Коноха поедет к нему домой пересмотреть гардероб на предметы сносной одежды для свадьбы, учитывая то, что церемония будет Йофу - в Европейском стиле. Коноха часто думает о том, что ему сюда живности что-ли какой не хватает: кошки там, собаки. Хотя что уж там, Дайшо сам у себя в квартире эдакая живность — Коноха разрешил себе так пошутить в собственной голове. Квартира Дайшо все также выглядит будто не до конца обжитой, по-другому назвать никак. Хотя оно вроде понятно, в последнее время он часто остается у Конохи. Кажется, что Дайшо не нужно столько места, будто у него и вещей столько нет. Из примечательного — пустые кружки там и сям, некрасиво разбросанные диванные подушки, скомканное пуховое одеяло там же, стопка непонятный бумажек на кофейном столике перед телевизором и пятнышко от кофе на уголке дивана. Блин, прямо в ворсе! Как нибудь попозже надо обязательно заняться этим дурацким пятном. Спальня Дайшо это вообще отдельная вселенная, будто этой комнаты вовсе не существует — холодная, кровать обычно заправлена, но всегда мятая, дверца шкафа приоткрыта, на тумбе одинокая лампа и пепельница всего с двумя окурками — и в принципе, это все. Дайшо ежится от холода и зевает, пряча руки в карманы домашних спортивок, когда они идут в спальню. Но сейчас кровать расправлена, от нее еще веет теплом. Он только проснулся, потому что приехал с работы поздно ночью и наверняка успел лишь умыться. Коноха невольно улыбается. — Ну что, - ставит руки в боки, — Начнем рейд на твой шкаф! - он уже готов потянуть за ручки дверцы, когда Дайшо опережает его, протискивая свои руки и открывая собственный шкаф сам, на долю момента прижимаясь грудью к спине Конохи. Тепло и приятно. Он успевает снова зацепить взгляд за татуированные руки, которые Дайшо постоянно скрывает за одеждой. Да вообще, Дайшо в футболке и его открытые руки уже выглядят как легкая эротика. Коноха задумался, что до сих пор не знает сколько у него татуировок и каждый раз может открывать для себя какую-то новую, не заметив какую-нибудь кроху под лопаткой в прошлый раз. Дайшо вытягивает из пучины темной полки толстовку и отстраняется, натягивая ее. — Ты только встал? — Ага, - бубнит из-за ворота. — Ладно, иди тогда позавтракай, я тут гляну. — Я не завтракаю, - буркнул Дайшо. Нет, Коноха знал, что он не любит есть спросони, — Ну кофе то выпить можно, заодно мне наведешь. Дайшо ничего не мог с собой поделать, когда Коноха вот так вот непринужденно улыбался. Улыбался ему. В его квартире, в его спальне с утра. Он молча пошаркал тапочками из комнаты. Перебрав содержимое шкафа и вывалив половину однотипной повседневной одежды на кровать, Коноха понял, что искать здесь что-то стоящее бесполезно. Дайшо как всегда беззвучно появился в комнате, и сколько бы Коноха не пытался, он не мог привыкнуть к этой призрачной манере передвижения и всегда слегка пугался. Он протянул Конохе кружку, посмотрел на кучу вещей на кровати и устало вздохнул, — Пошли отсюда, - хотя судя по его взгляду, там могло бы быть гораздо больше ярких и даже нецензурных эпитетов с утреца пораньше. По телевизору шли новости, Дайшо, казалось, вообще не моргал и сидел с полуприкрытыми глазами, держа дымящуюся кружку у самого носа, когда Коноха пристроился рядом. В джинсах было не очень комфортно приваливаться к такому необычайно нежному с утра Дайшо, но ничего. Сегодня он вообще тихий и даже не особо ворчит — странно, заболел что-ли или просто еще не успел начать ворчать. — Сугурууу, - протянул Коноха, — Все нормально? Не смей болеть, мы на свадьбу идем послезавтра! Тот будто сузил глаза еще больше, хотя куда там, и скептически посмотрел на Коноху, — Да нормально все, а что? — Уверен? Или тебя Куроо так вымотал? - усмехнулся. Дайшо закатил глаза, — Не начинай, мне похуй на Куроо, и это взаимно. — Ну не говори так, - в шутливой манере продолжает Коноха, — Вы же самые лучшие друзья и великолепные коллеги! — Если ты сейчас не заткнешься, я- — Что ты? - Коноха тыкнул пальцем ему в ребра, но через толстовку не было должного эффекта. — Не тыкай в меня, - шикнул он, слегка дернувшись. — Ой, да всё. Ты мне лучше скажи, что делать будем с одеждой твоей, у меня-то есть в чем пойти, а ты? — О нет, как жаль, кажется, мне суждено остаться дома, - драматично промычал Дайшо. — Не-а, нет, ты пойдешь. Пойдешь со мной и никуда не денешься, - Коноха сильнее прижался к его боку, — И если не прекратишь ерничать, я тебя зацелую прямо сейчас. Насмерть. Дайшо стало не смешно, да ему и не было, — Сто- Не смей, у меня горячий кофе в руках! - пригрозил он. — Так убирай! После того, как ничего не произошло, Коноха сам забрал кружку из его рук и поставил на столик перед диваном, — Ерничаешь ты всегда поэтому я тебя покараю, - властно заявляет Коноха и закидывает на него ногу. Долго не томя, Дайшо получает свое наказание в двойном размере. Коноха обожает целоваться — долго и медленно, страстно и рвано, смазано и мягко. Он обожает трогать Дайшо везде, где можно и нельзя, забираться под все его слои одежды, серьезно, он как капуста. И почему все это сокрыто от глаз Конохи? Было бы время и место, он бы обязательно задел бы сережки-штанги, и там уже пути обратно нет, но казалось, секс сейчас не очень кстати. Коноха провел по его впалому животу, наваливаясь набок и сладко причмокнул губами, чувствуя кофе. Дайшо не смог удержаться, чтобы не огладить его бедро, но остановился. К одежде в шкафу они вернулись только к вечеру, забавно. Успели пообедать и съездить в продуктовый, Коноха поболтал с мамой по Фейстайму, пока Дайшо старался честно не слушать и сидеть тихо, не выдавая своего присутствия. Вместе с этим раскрылась тайна века — непонятно когда, но Дайшо уже отнес свой единственный деловой костюм в химчистку и как раз завтра его можно забрать. Он был ничем не примечательным и совершенно обычным — в таких обычно устраиваются на работу или ходят в офис на повседневной основе. На днях состоялся «Легендарный мальчишник(почти в Вегасе)» как прозвал его сам Танака, когда написал Конохе. Он даже удивился, ведь общались они через Шимизу и с самим Танакой не общались близко, но такие люди, как он — делают всех вокруг себя своими друзьями, это как фишка что-ли какая. Но да, у Шимизу был девичник, а у Танаки, соответственно, мальчишник. Решил позвать он, похоже, всех, кого не лень. Даже Дайшо. Сначала Коноха не раздумывая хотел отказаться, потому что Дайшо точно не пойдет, а идти одному не очень, наверное. Тем более, Коноха пошел бы в любом случае чисто из-за уважения к будущему жениху и его приглашению. Но, на такого рода мальчишники приходят ведь самые близкие друзья, нет? Уж совсем не говорить Дайшо было как-то неправильно что-ли, и чисто для галочки Коноха написал ему. Отрицательный ответ пришел незамедлительно, и Коноха вежливо отказался от приглашения, ссылаясь на что-то левое. Ну, это он умел. Потом от Дайшо пришло еще одно сообщение. 15:29 но если ты хочешь иди я тебя не держу Коноха улыбнулся и отложил прокрутку дневных новостей. 15:30 я не пойду лучше приезжай ко мне, мы сами себе мальчишник устроим😎 15:30 мм и что там будет?? 15:30 ааа ну что ты захочешь то и будет🙃 15:31 я почти заинтригован И они действительно устроили себе великолепный «мальчишник на двоих», вот только друзья обычно сексом на мальчишниках не занимаются. Особенно друг с другом. Ну, по идее. Потом «мальчишник» даже стал их неким локальным мемом, ужас какой, пошлый ужасный ужас! Но только они понимали его значение.

***

Коноха волновался так, будто это его собственная свадьба. В груди что-то будоражило, и гудело чувство предвкушения. Он уже бывал на нескольких свадьбах, и это всегда было весело. Воспоминания, глупые фотографии и веселые ночи были незабываемы. От этого просилась улыбка на лицо. А вот Дайшо ходил недовольной тучкой и как всегда бубнил, когда Коноха заставил его примерить его запонки. Также пришлось раскошелится на галстуки, а так, в принципе, вполне сносно. Так как Дайшо выглядел максимально не празднично, будто вообще на похороны собирался, то Коноха старался приукрасить его вид, помимо запонок достал свою единственную брош и прицепил на лацкан пиджака Дайшо. — Ну я не могу, сделай лицо попроще. Я тебя будто на утренник в садике собираю, - у всех есть предел терпения, даже у Конохи. Несмотря на то, что Дайшо в пиджаке, брюках и белой рубашке с галстуком выглядел ну очень заманчиво, это его ни капли не спасало. Ладно, ну может, самую малость. Татуированные руки под рукавами рубашки — это что-то с чем-то. — Я с таким родился, - сухо кинул тот, но чуть заметно хмыкнул Ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и смириться — действительно, и когда Коноха прекратит удивляться? — Не вредничай, - и чмокнул его в нос, правда, будто на утренник собирает. — Ты знаешь, что я не люблю все это, - да, Дайшо буквально излучал недовольство всем своим видом. — Да знаю, но слушай, ты сам сказал, что пойдешь! Поздно уже нос воротить, - брош была успешно присобачена. Коноха отошел, чтобы со стороны посмотреть на эту картину маслом. — Я в курсе и нос не ворочу, просто говорю, что не люблю такое, вот и все. Для Конохи это был как некий отчаянный лепет, и он особо и не слушал его, а больше отдавал внимания существенному, то есть — внешнему виду Дайшо и сборам. — Да-да, - пробубнил он, когда снова подошел и поправил воротник его рубашки. — Ты вообще слушаешь? - возмутился Дайшо, пока он смотрел в отражение их обоих в ванной. Коноха промолчал, больше заморачиваясь над положением свого пиджака — расстегнуть или застегнуть пуговицу, — Да сказал же, слушаю! Только поругаться им сейчас не хватало, вот честное слово, но Коноха уже чувствовал эту неприятную вязь раздражения. Всегда так, когда торопишься куда-то, собираешься — разругаться это дело святое. Дайшо продолжал возникать о том, что он крайне недоволен и прикурил сигарету, пока Коноха всячески отвечал на его едкие замечания по этому поводу. Складывалось такое чувство, будто это Конохе надо. — Не прожги пеплом, а то в садике у воспитательницы будут вопросы. Да пожалуйста, не ходи, тебя никто не заставляет! Было сказано уже сотню раз — прямо и косвенно, причем даже не только сегодня. Коноха искренне не понимал в чем дело до тех пор, пока они не начали опаздывать и вызвали такси. Уже в прихожей, когда Коноха случайно задел его локтем, обуваясь, а Дайшо оступился на носок его начищенного ботинка, лопнула какая-то грань, и дело даже не в размере маленькой прихожей. Дайшо пуще прежнего завелся о том, что все это просто нервотрепка и кому вообще надо. Коноха остановил себя на полуслове, разгибаясь. Он заглянул в глаза напротив. Он увидел, что в этих глазах было что-то тщательно прикрытое раздражением. Коноха молча всматривался в его взгляд, и Дайшо стало неловко, — Ты чего? Мы опаздываем, разве нет? Тебе же это было так важно. Коноха, не говоря ни слова, подошел к нему вплотную, не разрывая зрительного контакта, и аккуратно взял его лицо в руки. Он злился, но злость как рукой сняло.

***

Сказать, что Дайшо чувствовал себя плохо — это ничего не сказать. От одной мысли, что он должен быть на шумной свадьбе — становилось не по себе. Он будет просто серым пятном на свадебной фотографии со всеми гостями, будет выделяться своим недовольством и ничего не сможет с собой поделать. А Коноха, конечно, все это дело заметит и будет париться, пока они не разругаются и не поедут домой. Коноха выглядел воодушевленным с самого начала, что наталкивало Дайшо на раздумья и привело к печальным выводам. Наверное, это вполне нормально — Коноха добрый, умный, привлекательный и открытый парень с совершенно чистым сердцем и светлой душой, готовый всем помогать и сотрудничать. В конце концов, он обычный человек, который наверняка, в силу возраста да и просто чего-нибудь еще — хочет собственную семью. Дайшо этого никогда не понять и он уже смирился с этим. Он никогда не питал страсти к отношениям и в отношениях никогда не стремился к чему-то такому, никогда не хотел заводить семью и просто не представлял себе этого. Он, жена, дети — бред полнейший. Но Дайшо понимал, что это он такой. А Коноха скорее всего хочет обычную семью, ту же самую свадьбу и возможно, детей. Не важно — сейчас или попозже, но наверняка хочет. Это нормально. Только не для Дайшо. Покоя эти мысли не давали, он начал чувствовать себя загнанным в угол и снова критически неловким рядом с Конохой, будто в первые недели каких-никаких отношений. Эта тема вертелась на языке каждый раз, при виде него, но Дайшо всегда держал язык за зубами и понимал, что никогда в здравом уме не спросит чего-то такого. Само как-нибудь рассосется. Другой не менее важной проблемой была сама ебучая свадьба в самом прямом смысле. Нет, ну если так по нормам морали, семьи и прочего говна, свадьба это хорошо, это радостное событие для обоих семей и момент создания новой, молодой и перспективной. Но опять же, Дайшо далек от всего этого. Он мог понять, но не переводя на себя, а отталкиваясь от мнения обычных людей, от желаний и стандартных нужд окружающих, вроде того же создания семьи и зачатия ребенка — ну, то есть, как у всех. И в конце всегда напрашивалось гадкое «Как у всех, но не у меня». Вот в чем проблема. Еще свадьба была тяжелой моральной нагрузкой. Он миллион раз хотел бы отказаться, но при виде воодушевленного Конохи всегда прикусывал язык. Они пойдут туда вместе, как приглашенная пара, и все это понимают — очень смущающий факт, но пора бы уже, наверное. Это было что-то типа публичного объявления о них. Ну, то есть, еще более публичного и окончательного. В общем, эта свадьба значила много, с какой стороны не посмотри. В день самого празднования суеты было больше, чем обычно. В тот день Дайшо понял то вязкое чувство, что тянуло вниз, словно в болото. Легкий мандраж? Нет. Страх. Он не понимал чего боялся и от этого становилось еще страшнее — замкнутый круг. Сегодня весь день предвещал быть на ногах, много фотографий, арендованное помещение, куча людей и еще полно всего того, о чем Дайшо даже понятия не имеет. А Коноха выглядел уверенным, или просто так казалось? В любом случае, он выглядел великолепно, а если и переживал, то самую малость. Дайшо же считал, что выглядит совершенно нелепо и не знал куда деть это чувство, ведь они уже опаздывают и им вот-вот запрыгивать в такси. Он туда не хочет. Когда все идет по одному месту, мысли скатываются в липкий ком извести — света уже не видно. Это тяжело, это душит. От чего-то холодные ладони Конохи освежают щеки. Дайшо ловит себя на мысли о чем-то отдаленном и тут же забывает про это. Коноха смотрит испытывающе, но не требовательно или разгневанно. — Дайшо? - прошептал он, будто боялся спугнуть. В ответ он лишь сглотнул. Странное чувство, которое Дайшо не ведал ранее. Он не мог его разобрать, не мог ощутить на вкус, но улавливал странную смесь. — Ты боишься? Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, ну, по крайней мере, для Дайшо точно. В глазах напротив не было призрения или отторжения, не было того, чего бы Дайшо побоялся, как огня. Но было что-то неуловимое. Он промолчал. Коноха испытывал его взглядом, и за это время Дайшо успел заметить за собой, что собственные руки подрагивают. В этот момент в горле скручивается ужасный горький ком, глаза опускаются, руки безвольно, но напряженно свисают. Какой позор, стыд и ужас. Он не может разобраться в себе, и эта проблема никогда не покидала его. Часто Дайшо создавал иллюзию и для себя, и для других — что давно привык к жизни в обществе, что полностью знает себя, осознает как личность и признает. Но это была иллюзия, которая постоянно давала знать о новой трещине, о новой неполадке и сбое, что скоро приведет к поломке всей системы и восстановлению не подлежит. Дайшо снова с головой окунулся в пучину, прямо посреди прихожей, когда вдруг почувствовал, как Коноха поглаживает его щеку большим пальцем. Он снова чувствует чужие ладони, которые уже согрелись и не бодрят своей прохладой, а наоборот пьянят манящим теплом. Такси наверняка уже заждалось их. Дайшо слышит собственный рваный выдох и чувствует себя невероятно жалким. И это худшее чувство, что приходилось пробовать на вкус. Он стоит, как вкопанный и молчит, совершенно не понимая, чего ждать от Конохи и от самого себя. И Коноха убирает руки с его лица, вплетает Дайшо в нежные объятия, медленно и неспеша, обвивает рукой его талию и прижимает к себе. Вторую руку кладет на плечо и тихонько поглаживает. Они стоят так пару минут или целых столетий — непонятно. Лицо Конохи слишком близко, и ему становится еще более не по себе, ведь Коноха ловит каждый его нервный выдох. — Прости, что так долго не мог понять, - его слова снова прогремели, как казнь божья, хотя Коноха чуть-ли не шептал. Он прижался своим лбом ко лбу Дайшо и также тихо продолжил, — Хочешь, мы останемся дома? Но от успокаивающего тона не было проку, наружу вырывались непойми откуда взявшиеся паника и мандраж.