Все наши дни с тобой. до единого

Сюэ Ян хорошо помнит, как засыпал «сытым», разнеженный и довольный жизнью на мягком супружеском ложе в своём дворце, вдоволь наласкавшись со своим возлюбленным, занежив даочжана до того, что тот уснул в его неторопливо и бережно ласкающих руках. Поэтому так странно вдруг обнаружить себя стоячим с даочжаном среди насмешливых пионов под лунным светом в собственном саду, в котором никогда не водилось пионов, потому что пионы, заслуженно, - самый нелюбимый цветок Сюэ Яна после блекло-белых хиленьких цветков бурьяна городка И, в котором Сюэ Ян сам убил свой смысл жизни. Сюэ Ян не понимает, как здесь оказался, и откуда в его саду злопроклятые пионы - никогда же не было... Сюэ Ян тянет руку к стоящему впереди даочжану, не понимая, что происходит, но сразу инстинктивно хватая в непонятной ситуации самое ценное, чтобы защитить, уберечь от исходящей неизвестно с какой стороны угрозы. К облегчению Сюэ Яна, даочжан живой и тёплый: позволяет в себя вцепиться, мягко гладит Сюэ Яна по плечам и по спине, и тревога несколько отпускает свою „непревзойдённую“ жертву, - её холодная когтистая хватка разжимается вокруг беспокойного любящего демонического сердца. Сяо Синчэнь улыбается, говорит, что всё хорошо и, вопреки логике, вопреки странности ситуации, Сюэ Ян ему верит. Позволяет любимому увлечь себя на траву, утопает в нежных поцелуях родных губ, позволяет Сяо Синчэню стащить с себя одежды, прижимается к нему всем телом, обвивая руками и ногами, умоляя взять, не медлить... Обойдутся без подготовки. Всё равно Сюэ Ян познал его нефритовый жезл совсем недавно. Им будет хорошо. - Как пожелаешь. - говорит непривычно шипящий, ядовитый голос и в то же время Сюэ Ян замечает на губах любимого совершенно нетипичную улыбку. Сяо Синчэнь никогда так не улыбался; угрожающе, предвкушающе, опасно. Улыбки его любимого, как чистый горный снег в свете утреннего солнца, - нежные, завораживающие, искрящиеся и заставляющие искриться Сюэ Яна. Тип, сейчас сжимающий Сюэ Яна в своих обьятиях, улыбался зло, тая опасность,... и не являлся Сяо Синчэнем. ~ ~ ~ Личина спала с мерзкого притворщика, являя глазам Сюэ Яна первого демонического короля, Градоначальника Призрачного города. Сюэ Ян попытался его оттолкнуть, но его только сильнее вжало в траву превосходяще сильное тело. Острый язык скользнул по щеке, клычки Хуа Чэна прикусили Сюэ Яна за ухо и в следующий миг Собиратель цветов под кровавым дождём сорвал цветок Сюэ Яна. ~ ~ ~ Где-то вдали, не смея задеть сплетённые среди цветов тела, шёл кровавый дождь. Устав сопротивляться(всё равно это не дало никакого результата), Сюэ Ян тяжело дышал и тихо ругался, перечисляя предков Хуа Чэна в самых оскорбительных последовательностях и сравнениях. Первый из „непревзойдённых“ отвечал на его ругательства усмешкой и плавно толкался в Сюэ Яна, получая то, что ему не принадлежит. Ночь была долгой, а поцелуи и извращённые облизывания бессчетными. Сюэ Ян настолько устал, что в конце лежал тихо, перебирая пальцами нежные бутоны ненавистных пионов и вглядываясь в звёзды. Хуа Чэн двигался так плавно и мягко, и если не смотреть на его отвратительную хищно-красивую рожу, можно было даже получать удовольствие, представить сверху и внутри любимого Сяо Синчэня. ~ ~ ~ Сюэ Ян проснулся в обьятиях своего возлюбленного. Сон. Всего лишь эта паскуда в красных одеждах испортила Сюэ Яну сон. Мастером ночных кошмаров Сюэ Ян не являлся, но и полным неудачником в этом тонком деле невозможно было являться, достигнув столь высокого демонического ранга. Сюэ Ян ему отомстит, так отомстит. Заявится в его сны как-нибудь на досуге и отомстит так, что «старший братец» навсегда забудет от скуки заявляться к Сюэ Яну в сны. Обдумывая план мести, Сюэ Ян сам не заметил, как приластился к своему тёпленькому и родному даочжану ещё плотнее и погрузился в сладкий утренний сон.