watch out for

Холодный ветер проходится по оголенным участкам кожи, у Чонвона глаза блестят от слез, рассматривая все вокруг, разваленное, пыльное, в ужасном состоянии. Минхёк находится в совершенно другой стороне, но Чонвон ступает аккуратно, боясь издать лишний шорох, хрупкий разваленный пол скрипит при каждом шаге, но Чонвон ступает словно пушинка, не издавая лишних шорохов, только тяжелое дыхание. – Не советую ходить здесь совсем одному, – знакомый голос доносится из-за спины, – совсем один, малыш Чонвон. У Чонвона сердце пропускает удар, застыв на месте, юноша лишь сжимает кулаки, медленно поворачиваясь с закрытыми глазами, только режущая боль в районе груди проходится по всему телу, задевая каждый нерв, струя алой крови стекает по губам, падая на ботинки, Чонвон из последних сил открывает, словно намертво склеенные, глаза. – Брат… – на последнем вздохе произносит Чонвон, а у Хисына взгляд совершенно бездушен, смотрит прямо перед собой, не выражая никаких эмоций. Тело Чонвона безжизненно валится на пол, застыв с гримасой ужаса на лице. 28 февраля 2083 года, 2:46 ночи, Сеул, Южная Корея. Холодный зимний ветер обдувает белоснежные щеки женщины, на руках которой мирно спит ребенок, второй же, с глазами полными страха, лишь обнимает ее ногу, которая почти закрыта длинной шубой. Переулок совершенно безжизненный, лишь периодически до ушей доносится протяжное мяуканье бездомного кота или громкий лай бездомных собак. Лицо женщины не выражает совершенно никаких эмоций, иногда покачивая новорожденного ребенка на руках и бросая боковые взгляды на вцепившегося в ногу мальчишку, она лишь тяжело выдыхает. – Хисын, – прерывая тишину, тихим голосом, обращаясь к мальчишке, спокойно вылетает из ее уст, – тебе всего 4, но ты умен не по возрасту, ты ведь знаешь? – лишь дожидаясь кивка, женщина бросает холодный взгляд на мальчишку, глаза которого округлились еще больше, – ты ведь знаешь, как вести себя? Ничего не говори о приюте, в котором тебя растили, это может вызвать много вопросов, так же ни слова не пророни о вакцине, которую мы вам даем, и уж тем более, никто ничего не должен знать о ваших сердцах, тебе все понятно? – Тетушка, – Хисын лишь дергает подол шубы, сжимая все крепче и крепче, – а почему мы не могли уйти днем? – Это все, что тебя интересует? – женщина лишь ухмыляется, смотря перед собой, – потому что, ваши новые родители не любят день. – А…почему? – голос Хисына затихает с каждым вопросом, спрашивая с осторожностью, но детская любопытность с каждым ответом была сильнее. – Достаточно, – повышая голос вылетает из уст женщины и лишь сердитый взгляд летит в сторону Хисына, который в тот же миг отскакивает от ноги, отпуская и пряча руки, которые покраснели от охлаждения, в карманы своей курточки, – ты задаешь слишком много вопросов, угомони свою болтливость. – Простите… – Хисын отходит совсем немного, прячась за спиной госпожи. – Госпожа Хван, бога ради…аахаха…простите, забыла об этом, ради всего, простите за опоздание, на нашем пути возникли непредвиденные трудности, а где второй мальчик? – женщина, одета в черное длинное платье, подходит слишком быстро, словно усиливая ветер, сразу же заглядывая в лицо младенца, мирно спящего на руках у Госпожи Хван, Хисын же выглядывает из-за госпожи слишком аккуратно, словно боясь женщину, которая только только подбежала, – а вот и он…какое чудо, привет, будем знакомы, – она лишь треплет детские щечки Хисына широко улыбаясь, – меня зовут Маргарет, а тебя? – Хисын… – Хисын неуверенно перебирает детскими ножками, смотря прямо на заснеженный асфальт. – Он немного молчалив, но иногда может сказать что-то из рода вон выходящего, прошу его простить за это, – Госпожа Хван передает спящего ребенка в руки Маргарет, вторая лишь с улыбкой смотрит на лицо младенца, – прошу простить за неуместный вопрос, а где господин Мин? – Он ожидает нас в машине, – Маргарет глаз не сводит с румяных щек младенца, – а какое у него имя? – Чонвон, – Госпожа Хван выдавливает сдержанную улыбку, пряча руки за спиной и смотря в еле освященное тусклым уличным фонарем лицо Маргарет, – я пойду, надеюсь мальчикам будет с вами хорошо, позаботьтесь о них. – Вы одаренные, я ведь права? Ты и Чонвон, – Маргарет меняется в лице, бросая острый взгляд на стоящего испуганного Хисына, – она думала, что вампиры не чувствуют изменённый ген в человеке, но нам это как никому известно и без анализов, поверь. – Вам… – Хисын округляет глаза, чувствуя, как маленькое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Вампиры, верно, – Маргрет берет Хисына за руку, уводя глубже в переулок, и с легкой улыбкой смотря на спящего Чонвона, – в этом мире не только парни наделены возможностью отличаться от всех, у девушек, во время подросткового возраста, когда зачастую у вас проявляется способность, начинается жажда крови, поэтому нам с детства вставляют чип в шею, благо, меня мать родила на улице, и все, что у меня есть, это мое имя и моя способность, – Маргарет лишь опускает взгляд на медленно идущего рядом Хисына, глаза которого вот-вот вываляться из орбит, Маргарет лишь пропускает смешок, – прости, слишком много болтаю. 6 мая 2090 года – Мам, – Чонвон дергает длинное платье Маргарет, которая вместе с Хисыном сажали разнообразные цветы на клумбу, – там кто-то в нашем доме. – А? – Маргарет вытирает руки от земли о мокрое полотенце, садясь на корточки и смотря в испуганные глаза Чонвона, который то и дело сильнее сжимает игрушку в руке, – не переживай, малыш, это…твоя способность, твоя особенность, постарайся подружиться с этим человеком, он не причинит тебе вреда, тебе не стоит бояться своей особенности. – Но ведь… – Чонвон опускает взгляд, медленно переводя его на дом, – у него рубашка в крови, а в руках нож, острый. – Тогда, можешь побыть с нами, – Маргарет треплет и без того торчащие во все стороны волосы Чонвона, ярко улыбаясь, – будешь подавать нам цветы, пусть Хисын отдохнет, и не тратит свою энергию, верно? – Хисын кивает, слегка улыбаясь и смотря на младшего брата. Маргарет же, беря очередной цветок в руки, протягивает его Чонвону, – хочешь посадить? – Но ведь…я не умею, – Чонвон округляя глаза, смотрит на багровый цветок неземной красоты, находившийся в руках Маргарет. – Все вещи в этом мире мы не умеем с самого начала, - Маргарет вновь садится на корточки, разрывая лопаткой небольшую ямку, - но в этом и смысл, ты начинаешь с того, что ничего не умеешь, но пройдет немного времени, и ты можешь стать в этом профи, мы учимся всему, чему только можем, тоже и ваши способности, к примеру, взять Хисына, месяц назад он совершенно хаотично разбрасывал вещи, вспомни, что случилось с нашим старым домом, когда он разозлился, – Маргарет слегка хихикает. – Прости, – Хисын дует щечки, которые совсем немного покрываются румянцем. – Не стоит извиняться, твои ошибки в прошлом стали толчком в будущем, это нормально, в этом и есть смысл существования, – Маргарет закапывает цветок, – у тебя все получится, Чонвон, я верю в тебя. – Нормально совершать ошибки, нормально учиться на них… – лишь бубнит себе под нос Чонвон, сводя брови к переносице. 8 декабря 2097 года. – Госпожа Хван, давно вас не слышала, – Маргарет держит телефон плечом, продолжая мешать готовящую еду, – вы что-то хотели? – До меня доходили слухи, что мальчишки которых вы забрали, все еще живы, – голос госпожи низкий, с ноткой хрипоты, – но кажется по условиям усыновления, вы должны были избавиться от них через месяц после того, как вы их забрали, разве нет? – Мальчишки…они давно мертвы, меньше верьте слухам, – Маргарет ухмыляется, собираясь отключиться. – В любом случае, служба отлова мутантов следует к вам. На другом конце следуют лишь протяжные гудки. У Маргарет сердце вот-вот из груди выпрыгнет, а на лбу выступает холодный пот, включив газ на остальных конфорках, выбегает из дома. Не смотря на легкий зимний заморозок, лицо горело, ноги словно ватные подкашивались словно падая под землю. Минуты, нет, секунды были на счету. – Мам…ты почему? – Хисын останавливается подметать двор, круглыми глазами смотря на выбежавшую Маргарет. – Нету времени отвечать на вопросы, – Маргарет хватает Хисына с Чонвоном за руки, продолжая безумный бег, сворачивая между домами и прячась за углами, – Хисын, слушай меня внимательно, – она крепко сжимает плечи Хисына, смотря в карие напуганные глаза, – твоих сил хватит, чтобы поднять в воздух двоих, поднимитесь на крышу, и бегите, и, – глаза наполняются горькими слезами, проводя холодной ладонью по румяным щекам Хисына, лишь вытирает дорожку из слез, – позаботься о Чонвоне, если я не сумею спастись. – Мам, – Чонвон выглядывает из-за спины Хисына, заплаканными глазами, как сквозь туман смотря на Маргарет, – пожалуйста…. – Приют…в котором я вас усыновила, предоставляет детей для мутантов, чей мутированный ген схож с силами сверхъестественных существ, девушки вампиры и оборотни на каждом шагу, кровь детей помогает нам поддерживать стабильность в нашем организме, чтобы не сойти с ума, и не есть кого попало, – Маргарет вытирает слезы, смотря на напуганных сыновей, – дети, с мутациями в том приюте были редкостью, но я нашла золото, даже целых два, – легкая улыбка расцветает на ее лице, – по контракту, мы должны были избавиться от вас в течении месяца, но…я полюбила вас, как своих детей, мой парень, узнав, что я не собираюсь использовать вас как еду, ушел, но ведь это главное? В моей жизни появилось два цветочка, я пообещала себе защищать вас чего бы мне это не стоило, сейчас, тот момент, когда узнали о моем нарушении, и за вами отправили службу отлова, прошу, бегите так быстро, как можете. – Мам… – Хисын резко поддается вперед, что есть силы обнимает Маргарет, – мы любим тебя. – Я вас тоже, – сдерживая горькие слезы и подавляя крик внутри себя, Маргарет лишь обнимает Хисына с Чонвоном, – бегите, не оглядывайтесь.

***

– В тот день наша с братом жизнь пошла наискосок, мы стали бороться за выживание, прятаться от службы отлова по заброшенным домам, питаться тем, что найдем на улицах, неоднократно были избиты за то, что пытались попросить пристанища, – Хисын крепко сжимает руку Чонвона, смотря в голубые, прозрачные глаза незнакомца, – нам нет места в этом мире. – Почему нет, – мужчина протягивает обе руки сидящим на холодном асфальте Хисыну и Чонвону, – меня зовут Ли Минхёк, я один из главных в школе для мутантов, я волк, оборотень, но помимо этого, насквозь вижу истинные способности человека, это причина, по которой я к вам подошел. – Вы…можете сказать какая способность у Чонвона? – Хисын подымается первым, помогая встать обессиленному Чонвону, глаза которого находились в полу закрытом состоянии, – никто не может объяснить его истинную способность. – Тут все ясно как день, – Минхёк улыбается, пронизывая Чонвона холодным взглядом, – он никто иной, как проводник, о способности, я конечно, наслышан, и не мало, но никого ранее не встречал, смело можно сказать, что Чонвон один из тысячи…даже не так, один из миллионов по всей земле. Думаю, и десяти проводников по всему миру не найдется. – Проводн… – Чонвон не договаривает, как задыхается в непрерывном кашле, закрывая рот ладонью. – Проводники выступают чем-то вроде грани между миром живых и мертвых, все мы знаем, что способность, она же мутированный ген, никак не может навредить своему носителю, но, проводников это не касается, мертвые могут душить их, убивать, мучать кошмарами, поэтому и проводников в этом мире не так много, многие не выдерживают и сводят счеты с жизнью, – Минхёк направляет взгляд на голубое небо, следя за быстро передвигающимися облаками, – они похожи на плывущих по океану китов, разве я не прав? Прекрасный вид. – Раз уж начал, говори по делу, какие к черту киты? – Хисын, крепко сжимая еле стоящего Чонвона переходит на крик. – Проводники не мутанты, у них нет способности, нет мутированного гена, – Минхёк улыбается, смотря на смены в лицах братьев, – да, это называется способностью, но проводники, они…поцелованы самой смертью, понимаете? Если ты прямо сейчас проткнешь Чонвона ножом, ровно через 66 минут его сердце забьется вновь, знаешь по какой причине? Потому что смерть не даст убить своих подчиненных. Единственный выход, который может раз и навсегда остановить сердце – наложить на себя руки, но… – Что за «но»? – У Хисына в голове ураган из мыслей, взгляд направлен прямо, а воздуха словно совершенно не хватает. – Прислужник самого Бога, – Минхёк ухмыляется, беря Чонвона на руки, – среди всех первогодок в нашей школе имеется тот самый святоша, миссия которого вычислить и убить подчиненного самой Смерти, понимаешь, о чем я? – Минхёк одним касанием погружает Чонвона в крепкий сон, со всей серьезностью обращаясь к Хисыну, – нам нужно придумать максимально правдивую легенду насчет Чонвона, и все, что вам нужно, лишь ее придерживаться и молчать, даже если на вас направят ствол.

***

– Форма на тебе, – Хисын опускает взгляд, – тебя ведь держали в изоляции служба отлова мутантов, я прав? Как долго? Как ты сбежал, в конце концов? – Да, довольно длительное время, – у Ники в голове проносится достаточное количество воспоминаний, чтобы голова заболела, словно по ней ударили чем-то тяжелым. Ники говорит, колеблясь, пытаясь избавиться от ужасных воспоминаний, за всем происходящим он совсем забывает о том, что на нем все еще находится тюремная форма, – меня отпустили за хорошее поведение и за освоение своих способностей. Хисын сомневается, глаза бегают по всей комнате, холодок проносится по коже, и наконец, посмотрев на Ники, Хисын сглатывает ком слишком громко, и за тяжелым выдохом, тихо, словно боясь, что их услышат медленно проговаривает: – У Чонвона вовсе не мутированный ген, – Хисын выдыхает, сдерживая приступ горьких слез, – в детстве, когда Чонвон был обычным ребенком, служба отлова словили не того, над ним ставили опыты, изучали, пытались вывести мутированный ген, даже не зная о том, что его у Чонвона не было, – Хисын улыбается уголком губ, из-под лба смотря на Ники, у которого от этого взгляда мурашки по коже проходят, – он был в тюрьме около 8 лет, до тех пор, пока я достаточно не освоил свои способности. Думаешь, я могу поверить в то, что тебя просто так отпустили за хорошее поведение? Они бы не отпустили тебя, убери они из тебя мутированный ген, они бы просто убили тебя, беспощадно и медленно, так почему я должен поверить в твои слова, Ники? Если ты конечно же Ники. Хисын проговаривает придуманную Минхёком легенду впервые, впервые врет самому себе громко глотая жаркий удушающий воздух. Белый туннель возникает совершенно неожиданно и все ранее сказанные слова вылетают из головы словно за секунду. Только вот Чонвон находится полностью в себе, слыша все сказанные слова. У Чонвона действительно не было мутированного гена, лишь поцелуй смерти и предназначение нести хаос в этот мир.

***

Пожирающая темнота, и ничего более, словно пробиралась в голову, и без того забитую, которая вот-вот развалится, по коже проходится пугающий холодок, а напротив, лишь раздается краткий смешок. Впервые в душу проникает столь сильный страх, глаза наполняют слезы, которые выступают столь редко. Сонхуну страшно. – Сколько уже времени прошло? – знакомый голос режет слух, кажется, словно кричат прямо в уши, – времени с того момента, как нашли мой труп? – Ч…что? – голос у Сонхуна дрожит, а глаза тут же открываются, как только приходит осознание, кому принадлежит голос. – Времени, с того момента, как нашли мой труп? Ты ведь тоже был там, насколько я помню? – лицо Чонвона появляется прямо перед Сонхуном слишком неожиданно, обжигая горячим дыханием испуганного Сонхуна, – чего ты так испугался, словно призрака увидел? Раскол маски. Момент, которого Чонвон ждал слишком долго, испуганный своей способностью, вечно плачущий младший брат Хисына? Нет, вовсе нет. Жестокий убийца, подчиненный самой смерти, несущий в себе лишь хаос, один из бессмертных всадников наступающего апокалипсиса – истинная сущность Чонвона. Ненасытная чужой кровью сущность. – Это невозможно, ты должен быть мертв, мы ведь, мы ведь нашли твой труп… – У Сонхуна дар речи пропадает, а ранняя хладнокровность разбивается словно с огромной высоты, Сонхуну страшно. Сонхун вовсе не такой сильный, как ему казалось. Сонхуну нужна защита. – Провернуть подобное в течении 66 минут было очень сложно, – Чонвон постукивает ногой по холодной плитке, продолжая заглядывать Сонхуну словно в душу, – я могу тебе рассказать? Кажется, живым ты больше не вернешься, не будет кому трепать, ну…может, только если среди других первогодок нету еще одного проводника, – громкий смех эхом разносится по небольшому помещению, – было бы гораздо сложнее, если бы директор Ю и Минхёк изначально мне не помогали бы, но, благодаря их помощи, мы сумели воплотить свой план, не только мою так называемую смерть, но еще и запудрить мозги одному из вас…я бы советовал быть более осторожным с теми, кто тебя окружает. У Сонхуна слов совершенно нет, лишь громкие всхлипы и громкий крик внутри. Руки и ноги, совершенно не слушаясь, трясутся сами по себе. Захлебываясь в собственных слезах, Сонхун лишь падает на холодную плиту, ударяя кулаком до кровавых следов, крича как не в себя. – Почему…почему я не могу использовать свою способность, – голос срывается до неприсущей Сонхуну хрипоты. – Ты ведь не знаешь истинную способностью Ю Кихёна? – Чонвон присаживается на корточки рядом с лежащим на полу Сонхуном, – он может переписать судьбу любого своей кровью, может заблокировать любую способность, к слову, прямо сейчас твоему бойфренду ну очень несладко. У Сонхуна выступает холодный пот, а зрачки расширяются, слова, словно нож, глубоко протыкают сердце, в голове совершенно ни одной разумной мысли, и замахиваясь, кулак направлен лишь в сторону стоящего в темноте Чонвона. – Как глупо, – Чонвон уклоняется слишком умело, сжав руки в замок за спиной, лишь слабо хихикает, – ты совершенно беспомощный в этом месте, – в темноте глаза загораются красным, а на губах расцветает яркая ухмылка, – а вот я здесь - власть.

***

– Прекрасно сыграно, на случай, если нас захотят подслушать, – как только брешь закрывается, Минхёк появляется словно из ниоткуда, – не думал пойти в актерское? – Очень смешно, – Чонвон лишь закатывает глаза, продолжая двигаться вглубь разваленного дома, – и кто же свершит предсказание? – Я не владею пророческими способностями, все, о чем я знаю, это то, что мой дар не может вычислить посланника Бога так же, как прислугу смерти, – Минхёк потирает висок, – ты ведь тоже ничего не почувствовал? – Никто из них уж никак не подходит на роль посланника самого Бога, того самого святого с нимбом на голове, – Чонвон приземляется на запыленный диван, – совершенно никто, может ты ошибся? – Может, – Минхёк улыбается, упираясь о рамку двери, но тут же меняется в лице, – он здесь.

***

– Брат… – на последнем вздохе произносит Чонвон, а у Хисына взгляд совершенно бездушен, смотрит прямо перед собой, не выражая никаких эмоций. Тело Чонвона безжизненно валиться на пол, застыв с гримасой ужаса на лице. – Какого черта… – Минхёк забегает в комнату сразу же, как грохот разносится эхом по всему разваленному дому, увидев Хисына, держащего окровавленный нож и совершенно потерянный испуганный взгляд, Минхёк направляет доставший из кармана пистолет в сторону Хисына, – стой на месте. – Это…это не я, – Хисын роняет нож, поднимая руки и боясь опускать взгляд, – клянусь, это не я. – А здесь помимо нас есть кто-то еще, чертов божий посланник, – Минхёк подходит ближе, смотря прямо в круглые, испуганные глаза, – ты понесешь высшую форму наказания за убийство одного из наших студентов, еще и своего родного брата. – Клянусь, это не я, – горькие слезы наполняют высохшие глаза, стекая холодной дорожкой по горячим щекам, – это не я, поверьте, я…я не божий посланник. – Будешь оправдываться не здесь, – Минхёк обжигает шею Хисына горячим дыханием, сжимая руки все сильнее, – но…есть один выход. – Какой? Я сделаю все, все что угодно, только чтобы доказать свою невиновность, – Хисын переходит на крик падая на пол, – пожалуйста… – Ты…станешь кем-то вроде проводника, но, – Минхёк поднимается, аккуратно пиная труп Чонвона, – проводником между мной с Кихёном, и другими пацанами, – Минхёк ухмыляется, наблюдая за изменениями в лице Хисына, – надо же, какое удивление, прекрасно. Наши планы гораздо масштабнее, чем ты думаешь, и Чонвон - главная пешка в этой игре, так или иначе. Надеюсь тот, кто управлял твоим разумом понимает, что значит фраза «подчиненный смерти может умереть лишь от руки посланника самого Бога»? Пускай он захватил твой разум, твои руки, они обычного человека, ты такая же пешка, – Минхёк протягивает руку тяжело дышащему Хисыну, коварно улыбаясь, – я предлагаю тебе самую сладкую месть, с нашей помощью, ты сможешь сам убить посланника. – А если я откажусь? – Хисын медленно поднимает взгляд, стирая слезы. – Придется тебя убить. – Я согласен. – Чудно, – Минхёк достает мешок, – у нас еще много дел, прежде чем пройдет 66 минут. Прояви свой актерский талант как следует, не расстраивай нас.