А. В. Малычев

      Иду по улице и снова понимаю, что сейчас придётся как-то управляться с братом и сестрой. Интересно, Гоше было также трудно со мной? Хотя, могу точно сказать, в разы сложнее, это же был я. Странно осознавать, но бывает мне даже нравится с ними играть или просто даже разговаривать. Это странно, но это очень интересно. У них другое мышление, а мысли так вообще. Мои забиты учебой, сдачей экзаменов да и вообще тем, о чем они даже не думают. Так обидно, что раньше я мог об этом не думать, но наоборот сам лез в этот «взрослый» мир, зачем, спрашивается… Звонок телефона. На экране высвечивается: «Женя». — Да. — Ты ещё в школе? — Вышел, на остановке. — Эм… А… Ну хорошо, скоро дома будешь? — понимаю, к чему она клонит и прекрасно слышу, как хихикает на заднем плане Соня. Гошу видимо уже выписали. — Ну, минут через 20 где-то. Рад, что Егора уже выписали.       Теперь я точно понимаю, что не хочу просто появляться дома. Я виноват перед ним. Впервые я виноват один. Я не смогу просто взглянуть ему просто в глаза. Я не знаю, как себя вести и вообще, что делать! Ладно, выхода нет, поворачиваю ключи и быстро бросив рюкзак и разувшись, иду в свою комнату. Как ни странно, чтобы не случалось у меня всегда было место, где я мог бы уединится. Вначале, у меня была комната в старой квартире ещё бабушки Гоши. Потом мы дважды переезжали, но до сих пор мне всегда выделяли отдельную комнату, может быть, из-за того, что у меня вечный бардак, может быть, потому что я вечно что-то бью в ней и помимо мусора тут ещё и осколки с ножами и тут просто на просто опасно… Не знаю, но всегда был этому счастлив. Но, несмотря на мой бардак, я всегда точно помню расположение всех моих вещей. Кто, чёрт возьми, трогал акрил?! А главное зачем?! Если его потратили на что-то тупое и вообще потратили я же просто могу убить. Нельзя так говорить… Самое важное то, что сейчас я не могу предъявить вообще претензии кому-либо! Так, чёрт, тут же валялись сигареты! Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это, как я мог их тут оставить вообще? Снова вибрация телефона, уже Гоша- не понял. — Алло. — Где ты? — Эм. Дома. — Что? Всмысле? — Я дома. В своей комнате, — никогда уж не думал, что научусь ТАК уж тихо заходить домой и проникать в комнату. Я что правда настолько тихо вошёл? — Ты давно тут? — раздается голос Гоши вдали комнаты. — Ну, минут 10-15 уже. — Видимо мне не только ребра отбили, но и мозги, — он смеётся над своей же шуткой, а я вдруг понимаю, что он не в аварии так, а подрался с кем-то. Чёрт, и кто это его так интересно. — И кто тебя так? — решил спросить напрямик я. — Что? Ты о чем? — пытается отшутиться он, но по его «этой непонимающей полуулыбке» понимаю, что он мне врёт. — Не надо мне врать. Я не идиот, чтобы не понять то, что ты сейчас сказал. Тебя же избили, так? — я говорю чуть тише, но настойчиво, вполне спокойно, но понятно, что я не шучу и хочу услышать правду. Он прикрывает дверь и я понимаю, что он все-таки мне решает рассказать. — Так, ты мне лучше объясни, как это снова оказалось у тебя на столе? — говорит он, доставая из кармана толстовки мои сигареты. Да, чёрт. — Я, а, ну… Ты не ответил на мой вопрос! Не уходи от ответа! — Сначала ты. — Это не мои, — сказал я, зная, что это звучит ещё менее правдоподобно, нежели то, что ему сломали пару пар ребер в аварии. — Вранье! — Как и твои доводы. — Я тебе не понятно сказал в прошлый раз? Раз ты не понимаешь меня, я найду же способ «объяснить» по-другому, ты же это сам прекрасно понимаешь, да и знаешь, думаю, — как я мог забыть их на столе?! Ну вот как?! Ладно, отшутиться уже точно не получится. — Я… Ну, я только раза 2 и всё. С того раза я больше не курил. Честно! — конечно же, он мне не верит. Это оправданно, я это понимаю, но не знаю уже как это ему рассказать. — Чтобы это был последний раз, понял меня? -не уж то, он мне все-таки верит? Невероятно… — Да, хорошо, Гош. — Обижаешься на меня? -вдруг уже совершенно по-другому говорит он. Блин, о чём он вообще? Я? Я обижаюсь?! — Я? — Ну, не я же. — Это было бы логично, но мне то за что? — Ну, ты ни разу ко мне не пришел за это время. Приходила даже Сонечка, а ты так и не вошёл ни разу, сейчас так разговариваешь, будто мы вчера только узнали друг друга. В чем же дел. — Прости меня. Пожалуйста. Я тебе столько всего наговорил, не могу передать словами, как мне жаль. Если бы я только мог сказать, как я сожалею. Я не считаю так, поверь мне, — перебиваю его я, говоря, все, что только придет только в голову, и смотря то на стол, то на обои, то на шкаф, на что угодно, только бы не на него и не ему в глаза. — Я понимаю, — вдруг, как гром, слышу его спокойный, как обычно, голос. Я резко поднимаю на него глаза и вижу, что он тоже ищет в моих ответ. — Да, что с тобой такое? Почему ты так говоришь? Я же знаю, что ты так не думаешь! Тебя мои слова задели и ты бы в жизни не простил бы меня! — С чего ты взял? — опять этот «непонимание». — Чёрт, да не надо меня держать за идиота! Ты же злишься на меня, так?! — он садится на кровать, чуть запрокидывая голову, будто не зная, что ответить. — Я знаю, что ты хотел этим сказать. Каким бы ты себя взрослым не мнил, но все ещё ребенок, мой ребенок. И именно в таких моментах это и проявляется. Ведь ты до сих пор не научился нормально разговаривать и доносить свои мысли, да? — он заглядывает мне в глаза вновь и прекрасно все понимает тут же. — я тебя понимаю… Как ни странно я был таким же. Пожалуйста. Научись нормально говорить людям о своих чувствах. Ну хотя бы более лстиво! Не надо говорить людям то, что ты о них думаешь, зная, что это их невероятно заденет, при том, что ты просто злишься на них. Это не принесет тебе ничего кроме окровавленных рук и одинокой жизни, поверь уж мне! Твою мать, почему он всегда прав?!