А. В. Малычев

… «Великолепный ночной клуб «.» подарит вам невероятные эмоции и… И» — блин, да что за бред я пишу! Никогда не любил что-то выдумывать и сочинять. И как описать этот чертов клуб, чтобы в него пришли люди. В жизни клубы вообще как описывают, говорят, мол девчонки на стойках танцуют, выпивка дешёвая и неплохая, крутая музыка да и все. Но как это записать хотя бы более менее прилично? — Гош, — слышу тихий голос ребенка. — Да, Саш, — тут же отвечаю я. — Я там задачу не понимаю, можешь помочь? — А? Аааа, да, конечно, но только через  15 минут, мне надо доделать. Пойди начни пока что-нибудь другое, я приду и мы все решим, хорошо? — Я уже все сделал, кроме этого. — Да? Молодец, тогда просто отдохни. — А что ты делаешь? — спрашивает он и уже этот безобидный вопрос выводит меня из равновесия. Хотя с чего бы, всего лишь вопрос из-за невинного детского интереса. — Работаю, — кратко отвечаю я. — А точнее? — не унимается он. — Пишу текст для рекламы. — Чего? — он садится рядом и смотрит в ноутбук, это тут же раздражает меня. — Саш, как только я закончу, подойду к тебе, доделаем вместе задачу и посмотрим что-нибудь, давай? — терпеливо говорю я. — Я очень мешаю, да? — Понимаешь, мне нужно сейчас сосредоточиться, и я боюсь, что сейчас от меня будет мало пользы. Лучше уж тебе одному побыть сейчас. — Ладно, — говорит он и уходит к себе. Не понял. И что это было? Он пришел, все выспрашивал что-то, но как только я сказал в чем дело, и что вообще происходит, и то, что он мне мешает, он тут же понял и ушел. Как ни было бы это странно, но Сашка ведёт себя сейчас так же, как и обычно по сути, но при этом довольно взросло, то есть я осознаю, что его в дд с детства приучали к тому, что он должен быть самостоятельным, но при этом он остался таким же добрым и веселым, скорее всего, в силу возраста, но напрягает меня не то, что он сообразителен и вполне самостоятелен, а то, что он не поддается детским истерикам, не просит чего-то невообразимого, прекрасно понимает, что такое работа, может развлечь себя сам. Я думал будет с ним трудно, придется спорить, заваливать аргументами, а потом просто подавлять авторитетом — этого я боялся больше всего. Нет, ну неужели бывают послушные дети? Или он просто меня боится? Боится, что откажусь, боится, что предам. Говорят, что когда начинаешь опекать детдомовских детей они сначала из кожи вон лезут, чтобы понравится, чтобы от них хотя бы тут же не отказались, чтобы хоть немного побыть в семье, дома. А потом, как поймут, что их любят, что не отдадут, начинают проверять границы дозволенности, проказничать, грубить, может быть, мне просто хороший ребенок достался? Или маленький ещё для таких глупостей? Чёрт, все-таки неправильно я поступил, нельзя было поддаваться этому соблазну, нельзя и всё. Да, мне хорошо с этим ребенком и он, когда вырастет сможет большего добиться в жизни, если будет иметь хотя бы представление об этом жизни, а не о только лишь детдомовцах. Там не то, что жизнь не покажут, как только покажут — сразу эта жизнь и накажет да и так, что бывает и не увидишь ее больше… А ещё ко всему этому у меня вновь ночное дежурство, и я вновь совершенно не представляю, как мне оставить Сашу одного, до этого он был ещё детдомовцем. Мы с ним гуляли, и он часто оставался у меня на ночь или на выходные, но сейчас это моя ответственность, и я уже сейчас совершенно не представляю, что делать с этой, «ответственностью»! Что же, родителям я звонить не собираюсь, на данный момент они даже не знают о существовании Саши, и пока я и планирую это так оставить. Из друзей нормальных у меня осталось… Один в Германии, неплохо… Евгения. Прекрасно! Она же даже детей любит, хотя бы стоит попробовать. — Привет, Жень, как ты? — быстро найдя ее номер, бодро говорю я. — Я занята, Макаров, денег нет, пока, — почти бросает трубку она. — Пожалуйста, дослушай меня, у меня есть одно дело, очень важное, могла бы помочь? Я заплачу сам, честно, — как я жалок. — Что ты хочешь? — напрямую спрашивает она. Деньги ей нужны были всегда. Их она любит. — Не так много, если не рассказывать с начала, а по сути… — Короче и быстрее, что ты хочешь? — нетерпеливо перебивает она. — Посидеть до утра с моим ребенком, двести за час тебя устроит? — Хм… У тебя есть ребенок? Кто же тебе то дал?! — смеётся она. — Не мой, усыновил, долгая история, сможешь прийти через час? У меня дежурство, я не могу. — Ладно, но за тобой потом должок ещё будет! — ехидно говорит она, я прямо вижу, как она улыбается. Да, просто невыносима. — Я же не бесплатно тебя вызываю. — Спонтанно на работу с детьми, либо так, либо не приеду. — Все, что захочешь, быстрее только. Говорю я, быстро собираясь и надевая форму, пытаюсь и квартиру привести в порядок. Чёрт, ещё же Сашке помочь надо с задачей, совсем из головы вылетело. — Привет, что у тебя там с задачей? — влетаю я к нему и вижу, что он совершенно и не заметил то, что я тут бегаю как сумасшедший, пытаясь сделать тридцать дел разом. — А, сейчас, вот, смотри, здесь, пятая, — тут же встаёт он и показывает учебник. — Так, что здесь тебе не ясно? — пытаюсь начать я. — Если кратко, то все, я не знаю, как решать. «Для приготовления пюре требуется 6 кг картошки. Сколько потребуется картофеля для приготовления 36 литров пюре?» — Стоп, а что здесь сложного то? Задача в одно действие же, — тут же начинаю ругаться я и вдруг доходит, что это все-таки ребенок, и он в третьем классе, — извини, но правда, что именно не ясно, сейчас все разберём. — Одна величина в килограммах, другая в литрах, как я их совмещу? Я же могу просто разделить одно на другое. Все равно, что яблоки на груши, — говорит он. — Что измеряется в литрах? — продолжаю я. — Пюре, — отвечает и смотрит на меня, как на идиота. — А вообще? Например, в килограммах измеряют ведь какие-то твердые вещества, да? — Ну да, а в литрах тогда жидкости? — то ли спросив, то ли ответив, говорит он. — Именно литры для жидкостей, килограммы для твердого. А если у нас сначала был литр воды, а потом мы его заморозили, он же уже перестал быть жидким, да? — Ну да, и что? — не понимает он. — То, что измеряется твердый лёд не в литрах, а в…? А в чем? — подсказываю я. — В килограммах? — неуверенного спрашивает он. — Именно, а из этого мы уже можем сделать вывод о чем? — О чем? — О том, Солнце, что килограмм равен литру. А, следовательно, ты можешь, как говорил ранее просто поделить. Правильно ты ее решил, только до этого стоит написать, что ты не пренебрег единицами измерения, а ты знаешь, что килограмм равен литру, — говорю я, показывая на перечеркнутое решение в черновике. — А ещё, мне нужно будет уйти на дежурство до завтрашнего вечера примерно, скоро придет моя знакомая Евгения, она с тобой посидит и завтра отведет в школу. Во всём ее слушаться, — объясняю я. — Это обязательно? — грустно спрашивает он. — Дежурство или то, что за тобой будут присматривать? — И то и то. — Я уже уволился, но мне придется  отработать положенные две недели для того, чтобы совсем уйти, а именно для того, чтобы кампания нашла мне за это время замену, понимаешь? — я пытаюсь говорить мягко, но звучит не слишком хорошо. Все-таки я и так стал меньше работать, взял постоянный график, да, даже домой возвращаюсь рано, но все равно времени у меня мало для того, чтобы и Сашке внимание уделять, и с уроками помогать, и создавать вид здорового адекватного человека. — Это из-за меня? — ах, вот, что это такое. — Из-за себя, я хочу больше времени быть дома и больше внимания тебе уделять, Саш, — он тут же бросается ко мне на шею, я же в свою очередь мягко его обнимаю. Наш разговор прерывает звонок в дверь. Только мне стоит открыть и помочь снять пальто Жене, тут же вылетает Саша. — А вы Евгения, да? — Да, но можно на «ты», и Женя, — она мягко и неловко улыбается, но позже замечая его взгляд, она переспрашивает. — что-то не так? — Ты такая красивая! — выдает он, и Женя краснеет до ушей, засмущал.