Дом Оборотней

Настроение было невыносимым. Воздух в прихожей загустел от запаха крови, страха и дикой звериной псины. Леонардо и Рафаэль, спустившись с чердака, замерли на пороге, их мозг отказывался обрабатывать картину ада, развернувшегося перед ними. Разбитая мебель. Осколки стекла. И... Эйприл. Эйприл, лежавшая неестественно скрюченно, ее глаза, еще секунду назад полные жизни и заботы, теперь смотрели в пустоту стеклянным, невидящим взглядом. А над ней, пригнувшись, стояло оно — лохматый, обагренный кровью подросток-оборотень, с мордой, все еще искаженной жадностью. У Микеланджело не было времени на шок. Звереныш вцепился в его ногу, клыки рвали плоть. Боль и ярость слились воедино. — ОТ НЕЕЕЕЕ!!! — Рев Рафаэля был первобытным, нечеловеческим. Он не бежал — он ринулся, как снаряд, сметая все на пути. Лезвия Леонардо сверкнули в тусклом свете. Не было времени на финты, на стиль. Только ярость. Один меч со свистом рассек воздух и вонзился в бок детеныша-монстра, отшвырнув его прочь от Мике. Зверь взвыл, но это уже не имело значения. Взгляд Лео скользнул по комнате. Донателло. Без сознания, его тело держала за шиворот Клэр. На ее лице играла торжествующая, безумная ухмылка. Она уже тащила его к выходу, к зияющей дыре в стене, где раньше была дверь. — Оставь его! — рявкнул Леонардо, бросаясь вперед. — Он наш трофей! — прошипела Клэр, ее глаза в полумраке горели желтым огнем. — Слабакам нечего делать в нашем мире! — Я тебя убью! КЛЯНУСЬ, Я ВЫРВУ ТВОЕ ПРОКЛЯТОЕ СЕРДЦЕ! — Рафаэль, отбросивший маленького оборотня, развернулся к ней, но был слишком далеко. Он видел, как она заносит коготь над незащищенным горлом Дони. И тогда Леонардо сделал то, на что у него не хватило бы времени секунду назад. Он не бросился на Клэр. Он швырнул свой второй катану. Не для убийства — для помехи. Клинок, вращаясь, ударил плашмя по руке Клэр, выбивая коготь из траектории. Она взвизгнула от неожиданности и боли, на миг отпустив Донателло. Этого мига хватило. Рафаэль был уже там. Его трезубец не сверкал — он рычал, вгрызаясь в плоть, ломая ребра, рвя мышцы. Не было дуэли. Была мясорубка. Ярость, копившаяся с гибели Кейси, с потери дома, с каждой насмешки Эмброуза, вырвалась наружу. Он не останавливался. Удар. Еще удар. Клэр пыталась отбиваться, ее когти оставили глубокие борозды на его панцире, но это только подлило масла в огонь. — ЗА КЕЙСИ! — удар в солнечное сплетение. —ЗА ЭЙПРИЛ! — удар, ломающий ключицу. —ЗА НАШ ДОМ! Последний удар был сокрушительным. Раф вогнал трезубец ей в грудь, пригвоздив к полу. Ее тело дернулось, из горла вырвался хриплый, кровавый пузырь, и свет в ее желтых глазах погас. Чистокровная оборотень была мертва. Тишину нарушил слабый стон. Детеныш-оборотень, истекая кровью от раны Лео, попытался подняться. В его глазах не было детского испуга. Только звериная, тупая ненависть и голод. Леонардо подошел к нему. Его лицо было каменной маской. Не было сомнений, не было вопроса «что если». Была лишь холодная, неотвратимая логика охотника. Этот «ребенок» был оружием. Биологическим, психологическим, абсолютным злом. Он убил Эйприл. Он укусил Майки. Он был тем самым «будущим», о котором говорил Эмброуз. Лео не стал говорить. Он даже не занес меч для красивого удара. Он просто опустил клиток. Быстро. Точно. Безжалостно. Голова маленького монстра откатилась в сторону, и через секунду его тело начало съеживаться, превращаясь обратно в форму мальчика по имени Майкл. Но это уже не имело значения. Невинность была обманкой. Монстр был внутри с самого начала. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Рафа и сдавленным всхлипыванием Микеланджело, который зажимал рану на ноге. Они убили врагов внутри дома. Но они были в ловушке. Снаружи, в лесу, под полной луной, выла вся стая. И ее лидер, Коннор, теперь знал, что его лучшие агенты внутри мертвы. А цена была заплачена страшная: Кейси, Эйприл мертвы. Донни искалечен, Майки ранен, автобус уничтожен, а дом стал их склепом. Гробовая тишина после короткой, жестокой расправы давила на уши. Тела — Клэр и то, что еще час назад было мальчиком Майклом — лежали как обличительные памятники их провалу. Запах крови и звериной шерсти въелся в стены. Леонардо опустился на колени рядом с Микеланджело. Младший брат сжимал зубы, пытаясь не кричать, но слезы сами текли по его лицу. Не от боли в ноге — укус был глубоким, клыки порвали мышцы, но не это било сильнее. От боли в душе. Он видел пустые глаза Эйприл. Он чувствовал, как его доверие, его наивность, были использованы и вывернуты наизнанку самым подлым способом. — Держись, брат, — голос Лео был хриплым, но он заставил его звучать твердо. Он осмотрел рану. Плоть была разорвана, но кость, кажется, цела. Пока. В голове пронеслись обрывки фильмов и легенд, о которых трещал Майки. Укус оборотня… Заражение… Превращение… Нет. Он не допустит. Он уже потерял слишком много. Он перевязал рану клочьями от занавески, натягивая повязку туже, чем нужно, пытаясь сдавить, выдавить из плоти саму возможность зла. — Лео… — Майки сглотнул. — В фильмах… серебро… оно их жжет, убивает… Но у нас его нет. Только сталь. — Мы не в фильме, — отрезал Лео, но в его словах не было упрека. Была усталость. — Мы здесь и сейчас. И мы живы. Пока живы. Он перевел взгляд на Донателло. Брат лежал без движения, лицо под окровавленной повязкой было мертвенно-бледным. Раф уже тащил его в самое защищенное место — в угол, подальше от окон и дыры в стене. Всю свою ярость Раф теперь направлял на действия: затыкал дыру обломками мебели, прислушивался к лесу. — Он дышит, — хрипло бросил Рафаэль, не оборачиваясь. — Но ему нужна помощь, которой тут нет. Мы в ловушке, Лео. Круговая оборона. Пока они не решат вломиться всем скопом. Лео встал, подошел к зияющему проему, на месте которого была дверь. На улице стояла неестественная тишина. Ни звука, ни шелеста. Лес затаился. Но он чувствовал их. Десятки пар глаз, смотрящих из мрака. Ждущих. Выматывающих. Полная луна плыла в небе, холодная и безразличная. План. Ему нужен был план. Не план Донателло — с чертежами, расчетами, высокотехнологичными ловушками. Дони лежал в полуобмороке, его гениальный мозг отключен. Нужен был план Леонардо. Тактика ниндзя. Простая, жестокая и отчаянная. — Подорвать, — тихо произнес он сам для себя. —Что? — обернулся Раф. —Ты сказал. Дом. Мы подорвем дом. С ними вместе. Рафаэль прищурился. Ярость в его глазах сменилась холодной, хищной оценкой. —Чем? У нас нет взрывчатки. Кейси… — он запнулся, с силой выдохнув имя. — Кейси бы придумал. Но его нет. Лео окинул взглядом разгромленную прихожую. Его взгляд упал на кухню. —Газ, — сказал он. — Газовая плита. Баллон. И все, что горит: спирт, бытовая химия, бензин из канистры для генератора… если он есть. Это был план самоубийц. Но самоубийц, решивших забрать с собой как можно больше врагов. — Заманить, — продолжил Лео, его мозг заработал, выжимая из себя последние ресурсы. — Они не пойдут все сразу в ловушку. Им нужен… крючок. Его взгляд медленно перешел с раненого Майки на беззащитного Дони,а затем — на тело Эйприл. Нет. Никогда. —Я, — просто сказал Рафаэль. — Я выйду. Вызову этого Коннора на бой. Они набросятся на меня. Я заведу их внутрь. Ты сделаешь то, что должен. — Нет, — Лео покачал головой. — Ты не успеешь выйти. Они сожрут тебя на пороге. Нужно, чтобы они вошли за добычей. Добровольно. Уверенно. И тут его взгляд упал на тело Клэр. На ее одежду, почти не тронутую, в отличие от ее звериной формы. —Они ее ищут. И мальчика. Они знают, что они внутри, — Лео говорил быстро, схватывая идею на лету. — Если они увидят, что их вытаскивают… живыми или мертвыми… они ринутся спасать «своих». Это их слабость. Стая. Раф кивнул, его лицо исказила жестокая усмешка. —Значит, приманка готова. Я вытащу ее на порог. Сделаю вид, что тащу. Когда они ринутся — отступлю внутрь. Ты будешь готов с зажигалкой у разлитого бензина. — И мы все взлетим на воздух вместе с ними, — без эмоций констатировал Майки, сжимая свою окровавленную ногу. В его голосе не было страха. Было пустое принятие. — Не все, — Лео посмотрел на Дони. — Ты, Майки. Ты должен будешь в последний момент, когда они все будут внутри, а я дам сигнал… вытащить Дони через чердак. Там есть слуховое окно. Спуститься с другой стороны дома. Добраться до машины Эмброуза. — Бросить вас?! — Майки попытался вскочить, но боль приковала его к месту. —Это не бросить! — голос Лео наконец сорвался, в нем прорвалась вся накопленная боль. — Это ЗАКОНЧИТЬ БОЙ! Это дать вам ШАНС! Донни нужен врач! И ты… — он посмотрел на его ногу, — тебе нужно следить за этой раной. Это приказ, Микеланджело. Рафаэль молчал. Он смотрел на Лео, и в его взгляде не было прежней вражды. Было понимание. Это был план лидера, взявшего на себя самое тяжелое. Расплату и последний рубеж. — Ладно, — хрипло сказал Раф. — Говори, что делать по шагам. Пока эти твари не передумали ждать. И пока они начинали готовить свой похоронный костер, снаружи, на опушке, высокая фигура с волчьими глазами, не отрываясь, смотрела на дом. Коннор чувствовал смерть своих. И его терпение подходило к концу. Ловушка готовилась с обеих сторон.