Tangled in the Hanging Tree

Пятый решил за остальных – они не готовы иметь дело с Академией Воробьев. Он переместился вместе с остальными, грациозно приземлившись в переулке позади дома. Какое-то время все лежали навзничь на бетоне, и единственными звуками были их общее дыхание и шум машин на дальней улице. По крайней мере, на этот раз они приземлились все вместе. Клаус сел первым, с минуту разглядывая остальных, прежде чем заговорить: — Итак, Академия Воробьев, да? — Зачем ты вытащил нас оттуда? — пожаловался Диего. — Нам нужно выяснить, кто эти клоуны. — Они – это наша версия из этой временной линии, — прохрипел Пятый с того места, где он всё ещё лежал. — Возможно, — он не спеша приходил в себя, едва потрудившись пошевелиться, даже когда все остальные начали садиться и осматривать переулок. — Сейчас мы ничего не можем с ними поделать, и я не хочу еще больше все испортить, затеяв драку. Лютер фыркнул и сел, глядя прямо на их младшего брата. — Еще больше все испортить? — недоверчиво переспросил он. Его тон заставил Пятого посмотреть на него. — Да, идиот. Очевидно, что всё не так, как должно быть. — Очевидно, — выплюнул Диего. — А как же моя дочь? — спросила Эллисон с ноткой отчаяния в голосе. — Мы все уладим, — тут же заверил её Пятый, на его лице было написано искреннее сочувствие, и в любое другое время это было бы трогательно. — И как мы это сделаем?— нетерпеливо спросил Лютер. Они ожидали, что Пятый даст ответ, но когда он ничего не сказал, Диего взял инициативу на себя. — Ладно, во-первых, мы должны выяснить, кто жив, а кто нет. Я не хочу, чтобы появился еще один Гарольд Дженкинс. Ваня выглядела слегка обеспокоенной. — Нет, нам нужно поговорить с папой, — предложение Лютера было встречено всеобщим вздохом. — Он должен знать, как именно была нарушена хронология. Диего прав, тебе не следовало вытаскивать нас оттуда. Диего насмешливо фыркнул. — Я ничего не говорил о разговоре с этим придурком. Клаус чувствовал, что между ними назревает спор, похожий на муссонные тучи, собирающиеся на горизонте. Пятый опустил голову на руки, но поднял глаза, когда Лютер обратился к нему. — Я только что спас ваши задницы от лучшей версии нас самих, — огрызнулся Пятый. — От лучшей версии нас самих? — парировал Диего. — С чего ты это взял? — С того, что они не сидят на задницах в Городском переулке и не спорят друг с другом, — прошипел номер Пять. Он хотел сказать еще что-то грубое и умное, но рев Лютера оборвал его. — И кто же в этом виноват? — Лютер сердито вскочил на ноги, возвышаясь над всеми ними и глядя на Пятого сверху вниз. Все, кроме Пятого и Лютера, дружно закатили глаза. — Нет, — голос самого крупного из братьев никогда не терял своей громкости. — Если бы не ты, нас бы здесь не было. Мы были бы дома, мама и Пого были бы живы..! Диего издал какой-то звук, как будто хотел поспорить, но что бы он ни сказал, это было не важно, и он терялся на заднем плане. — Апокалипсис случился бы, если бы не я. Какая часть фразы «полное уничтожение человеческой расы» тебе непонятна? Вы погибли бы вместе со всеми остальными! — Пятый тоже вскочил на ноги и изо всех сил старался противостоять физической угрозе Лютера. Это только придавало ему маленький вид. — Я пытался.. — Все пошло прахом, когда ты появился. Ты принёс апокалипсис. — Я спас вас.. — Мы не нуждались в спасении, мы были в порядке. Пятый с силой ткнул пальцем в грудь Лютера. — Три раза! Я видел, как вы, идиоты, умирали три. гребанных. раза! — он подчеркнул каждое слово резким тычком в Лютера. — Что ж, может, это и есть знак, — это было глупо, и они все это знали. Даже Лютер знал это, осознав в тот момент, когда слова слетели с его губ, и он не мог взять их обратно. Весь этот спор был глупым, но это была вишенка на торте. — Заткнись, Лютер! — рявкнул Диего. — Это несправедливо! — возмутилась Ваня. Эллисон только покачала головой, Клаус тупо смотрел на него. Рядом с ним не было Бена, который мог бы предложить что-то умное, и он не мог найти в себе силы придумать что-то, что все они восприняли бы всерьез. Пятый усмехнулся, глядя на всех так, как будто у него была припасена еще одна обличительная речь, но только понял, что тратит свое дыхание впустую. Он стиснул зубы и покачал головой, отказываясь смотреть на кого-либо из них, когда прошел несколько шагов по аллее. — Пятый, подожди! — крикнул Диего вслед их младшему брату, срываясь с места, чтобы последовать за ним. Тот отошёл на несколько шагов от места их приземления, прежде чем снова телепортироваться. Диего поднял руки в знак поражения, снова повернувшись к Лютеру. — Молодец, ты только что прогнал парня с портфелем. Это было правдой. Все это время Пятый не выпускал из рук портфель, упрямо прижимая его к себе. — К черту его, — сказал Лютер, но в нем уже не было того огня, что минуту назад. — У нас все было хорошо, пока не появился Пятый. — Но было ли у нас всё хорошо? — бросил Клаус, обнаружив, что в кои-то веки легко перешел на сторону Пятого. — Я имею в виду, что ты был боксером, Диего был в психушке, а меня преследовал мой культ. Единственными, у кого действительно всё было хорошо, были Эллисон и ее движение за гражданские права, а также Ваня и ее фермерская фрау. — Я имею в виду до того, как он телепортировал нас. — О да, у нас всё было отлично. Мы не разговаривали друг с другом десять лет! — рявкнула на него Эллисон, заставив Лютера потерять остатки гнева, который он держал в себе. Они не успели закончить, как Пятый выскочил обратно в переулок, споткнувшись от разрыва в пространстве и грубо столкнувшись с Клаусом. — Нам пора, нет времени объяснять, — стоя так близко, Клаус видел, как блестит пот на его лице, а под глазами залегли темные круги. Пятый тяжело вздохнул и прислонился к Клаусу слишком сильно, чтобы тот этого не заметил. Портал над ними открылся, и характерный звук эхом разнесся по переулку. Братья и сестры ничего не говорили, не жаловались и не спорили. Они прижались к самому маленькому члену их семьи и позволили ему увести их всех куда-нибудь подальше. Их третье групповое перемещение за день было самым тяжелым. Пятый телепортировал их буквально через несколько улиц. Его портал появился в нескольких футах от Земли, и на этот раз все они лежали в одной куче, борясь с коллективной тошнотой. — Как ты привыкаешь к этим перемещениям? — тихо простонал Диего со своего места. — Нам нужно... — проворчал Пятый, неуверенно поднимаясь на ноги и спотыкаясь, спускаясь к выходу на улицу. Он постоял немного, оглядываясь, повернувшись к ним спиной. Одной рукой он держался за здание, а другой вытирал пот с лица носовым платком. — Нам нужно найти укрытие. Клаус подумал, что это странный способ сказать это. Укрытие - слово, предназначенное для выживания; оно навело его на мысль о разбитых палатках и кострах. Через минуту Пятый снова повернулся к ним. — Поторопитесь, у нас нет времени лежать здесь. Они уже ищут нас. Все присутствующие дружно застонали, но больше ни у кого не было повода жаловаться. — Куда мы идем? — спросил Диего, придя в себя первым. Он начал поднимать Ваню на ноги, помогая ей удержаться на ногах, когда на нее накатила волна головокружения. — Неподалеку есть мотель. Мы снимем комнату. — У нас нет денег, — заметил Лютер. Пятый бросил на него взгляд, который должен был заставить их всех почувствовать себя маленькими. — Мы – группа сверхспособных людей, одна из которых может промывать людям мозги. — Это действительно безопасно? Находиться так близко к академии? — спросил Диего, не обращая внимания на возмущенный возглас Эллисон. — Нам не следует уходить слишком далеко, и мы не задержимся здесь надолго. Нам просто нужно место, чтобы перегруппироваться. И отдохнуть, — он произнес последнюю часть с едва заметным колебанием, с ноткой усталости, которая напомнила им, что да, они действительно очень устали. — Отдых – это замечательно, — согласился Клаус, отрываясь от земли, используя одну из безвольных рук Лютера, как веревку. — Почему я должна это делать? — спросила Эллисон, не сумев скрыть недовольства в своем тоне. — У тебя есть идеи получше? — Пятый явно начал терять терпение. Он усмехнулся и снова повернулся спиной к улице. Он вытер лицо платком и покачал головой. Конечно, ни у кого нет идей. Они поднялись, отряхнули грязь с одежды и последовали за своим самым маленьким членом семьи на улицу знакомого странного города. Мотель, в который они пришли, был не самым лучшим. Здание было покрыто потрескавшейся и выцветшей краской, водостоки прогнили, а стены потрескались. В кабинете управляющего пахло кетчупом, попкорном и немытыми телами. Эллисон была единственной, кого послали внутрь, несмотря на жалобы Лютера. Пятый ясно дал понять, что он не доверяет первому номеру, потому что тот может испортить ситуацию, что только разозлило Лютера еще больше. Он остался на месте, сердито надув губы, только по просьбе Эллисон. Клаус и Ваня сидели на соседней скамейке. Пятый сказал, что собирается проверить периметр, и в тот момент, когда он сказал это, Диего согласился также проверить территорию на предмет опасности. — Есть только две смежные комнаты, — сообщила секретарь Эллисон, и Клаус это услышал. То, что их сестра ответила на это, он не расслышал, но Клаус мог догадаться. — С ума сойти, через что мы прошли, — тихо сказала Ваня. Она смотрела вниз на свои руки, выглядя маленькой и потерянной. Клаус знал, что она скучает по Сисси, как и он по Дейву. Влюбленные теряются во времени, и в этом вся загвоздка. Он не мог утешить её, поскольку сам нуждается в утешении. Особенно теперь, когда Бен исчез... Он протянул руку через разделявшее их расстояние и взял ее руки в свои. — Мы всегда будем любить их, и они всегда будут любить нас, независимо от того, где и когда мы окажемся. Ваня выглядела удивленной, смаргивая подкрадывающиеся слезы, которые наполнили ее глаза. — Клаус... Он поймал себя на том, что улыбается ей, хотя комок в горле угрожал задушить его. — Мы просто должны держаться вместе, — он хотел этого больше, чем когда-либо прежде. Он никогда не был одинок и сейчас не собирался оставаться один. Ваня наградила его милой улыбкой, которая чуть-чуть ослабила боль в груди. Она села рядом с ним на скамейку и положила голову ему на плечо. Клаус обнял ее одной рукой и тяжело вздохнул, когда она расслабилась в его объятиях. Теперь они должны держаться вместе, что бы ни случилось, как бы они ни раздражали друг друга. Пятый тяжело плюхнулся на скамейку по другую сторону от Вани. Несколько секунд он сидел совершенно неподвижно, молча наблюдая за ними. Наконец он спросил: — Вы в порядке, ребята? То, как он это сказал, показалось им немного странным, что-то среднее между раздражением и искренней заботой. Клаус и Ваня посмотрели на него, тронутые, если не сказать удивленные. Пятый спрашивал их самочувствие, и это немного успокоило Клауса. Он не нашёл нужных слов, поэтому улыбнулся мальчику, стараясь вложить в улыбку как можно больше тепла и искренности. Он не был уверен, чего ожидал Пятый, но, вероятно, он не ожидал, что на него будут смотреть с такой любовью. Выражение его лица стремительно поменялось, но всё закончилось настолько быстро, что у Клауса не было ни малейшего шанса прочитать его. — Мы в порядке, просто держимся вместе, — заверила его Ваня. — Хорошо, — сказал Пятый, его голос был мягким и одобрительным. — Именно это нам сейчас и нужно. Он еще больше откинулся на спинку скамьи, наконец расслабляя спину. Он поставил портфель на колени и обхватил его обеими руками, словно защищаясь. Мгновение спустя Эллисон вышла из кабинета управляющего, держа в руках два ключа от номера. — Хорошая новость, у меня две смежные комнаты. — Хорошо, отличная работа, — Пятый зааплодировал со своего места на скамейке. Это было немного нехарактерно для него – говорить без капли своего обычного сарказма, так что все посмотрели на него и забыли спросить Эллисон, в чем заключалась плохая новость. К их чести, они узнали об этом вскоре после этого. — Здесь только три кровати, — это присоединился к ним Диего. Они все стояли на пороге комнаты, печально глядя на своё жалкое новое жильё. — Нам просто придется спать вместе, — подбодрила его Ваня. — Не то чтобы мы никогда раньше не делали это. — В детстве, — напомнила Эллисон. — Я не собираюсь спать с Лютером, — объявил Диего. — Я выбираю Ваню, — Эллисон сказала чуть позже. Ваня улыбнулась. — Тогда я выбираю Клауса, — Диего придвинулся к нему поближе. — Ты все равно спишь как убитый, если не считать разговоров. — О, Диего, это одна из самых приятных вещей, которые ты когда-либо говорил мне, — проворковал Клаус, заключая брата в объятия. Диего не имел ничего против объятий, но тем не менее сделал вид, что никак на них не реагирует. Пятый нырнул в комнату и сел на колени между окном и кроватью. Портфель исчез, и Клаус ничего не сказал, зная, что он, вероятно, в вентиляционном отверстии. Эта комната мало чем отличалась от той, в которой его пытали Хейзел и Ча-ча. Воспоминание ускользнуло от него, это была одна из многих ужасных ситуаций, в которых он оказался. Пятый не встал, когда он закончил, Клаус наблюдал за ним с легким интересом. Пятый снова сел на колени и вытер лицо носовым платком. Клаус мельком взглянул на платок, прежде чем брат спрятал его в кармане, и заметил темные пятна, которые выглядели слишком свежими, чтобы не вызывать подозрений. — Значит, никто не хочет спать со мной? — голос Лютера звучал так удрученно, что отвлек Клауса от Пятого. Их самый крупный брат смотрел то на него, то на Эллисон, как будто это был его выбор, и если бы Клаус не был так утомлен, он нашел бы это немного лестным. — Спи с Пятым, — сказал Диего со смехом в голосе. — Ни в коем случае, — отрезал Пятый со своего места на полу. Девочки дружно захихикали. Ваня указала на другую комнату. — Там большая двуспальная кровать, так что всем места хватит, — сказала она с подзадоривающей улыбкой, которая, казалось, только еще больше обескуражила Лютера. Пятый ничего не сказал, используя кровать, чтобы подняться на ноги. Ему потребовалось гораздо больше усилий, чем обычно, и Клаус вдруг понял, что если бы Бен был здесь, он бы потребовал от Клауса что-нибудь сказать. Клаус слышал об инциденте со шрапнелью и понял, что Пятый, вероятно, пытается что-то скрыть от них. Спрашивать Пятого при всех не имеет никакого смысла, особенно после того, как они с Лютером поссорились в переулке. Если он сейчас что-нибудь скажет, Пятый вознесет свои стены и умело уйдёт от ответа, что, Клаус может сказать по себе, было защитным механизмом. Его травма хоть на что-то годится, с горечью подумал Клаус. — Похоже, кто-то будет спать на полу, — сухо улыбнулся Пятый, бросив на Лютера многозначительный взгляд. — Что? — воскликнул Лютер, выглядя еще более преданным. — Это вообще справедливо? У тебя самое молодое тело, и если кто-то и должен спать на полу, так это ты. Это было логично, но Клаусу больше нравилось подзадоривать Лютера. — Пол не так уж и плох, здоровяк, — поддразнил он. — Я все время на нем сплю. Лютер бросил на него сердитый взгляд, но ничего не сказал. — Я все равно не уверен, что хочу спать с гремлином-убийцей, — бросил Диего, проходя мимо Лютера в ванную. Он остановился и похлопал его по плечу. — И я бы уступил ему кровать. — С гремлином-убийцей? — со смехом спросила Ваня, еле сдерживая его рукой. Диего улыбнулся ей, стоя рядом с Лютером. — Он гремлин, и он всех убивает. — Уже нет, — возразил Пятый, и его голос прозвучал чуть громче, чем требовалось. — Я же сказал тебе, что покончил с этим. — Да, конечно, — Диего фыркнул, обвиняюще указывая пальцем на Пятого. — Ты сказал это до того, как убил Совет директоров. — голос его был запальчивым, но, похоже, это ничуть не расстроило Пятого. Он телепортировался через всю комнату, прежде чем Диего успел ретироваться в ванную, отрезав ему путь, врезавшись в него. Диего поймал его за руки и поддержал, удивленный его состоянием и яростью в его глазах. Пятый ткнул пальцем в лицо Диего, но, сам того не желая, тяжело наклонился к брату. Он покачнулся на ногах, но все же сумел принять угрожающий вид. — У меня были на то веские причины, — прошипел он низким и опасным голосом. — На этот раз я серьезно. Больше никаких убийств. — Ладно, ладно, я просто пошутил. Я тебе верю, — Диего успокоил его. — Я тебе верю, — он поправил хватку, поддерживая младшего брата, беспокойство отразилось на его лице. — Ты в порядке? Пятый с силой оттолкнул его, встав на ноги и поправляя пиджак. — Я в порядке. Я в душ. Кто-то должен заказать еду, — он резко повернулся и исчез в ванной, не сказав больше ни слова. Дверь захлопнулась, и воцарилась тишина. Лютер откашлялся, пытаясь поймать взгляд Диего и получить объяснение. Диего, к его чести, выглядел явно пристыженным, глядя на закрытую дверь с каким-то раздраженным беспокойством. — Погоди, так кого же убил Пятый? — спросила Ваня, стараясь, чтобы вопрос прозвучал одновременно и напряженно, и невинно. — Просто очередных засранцев, путешествующих во времени, — ответил Диего после долгой паузы. — Правда, — сказал он громче, явно стараясь, чтобы его услышали через дверь в ванной. — Это было хорошее решение, иначе они всё ещё пытались бы нас убить. — Заткнись, Диего! — крикнул через дверь Пятый своим обычным тоном, который говорил «я-терплю-тебя-но-все-равно-убью». Клаус знал, что должен что-то предпринять. Что-то случилось с Пятым, но остальные уже начали расходиться. От него не ускользнуло, как Диего практически поймал его после перемещения, и это также не осталось незамеченным Диего. Он задержался возле ванной, погруженный в свои мысли. Клаус бочком подобрался к нему, когда Лютер неуклюже побрел искать меню на вынос. Эллисон скрылась в соседней комнате, а Ваня пошла помогать Лютеру. Клаус долго стоял рядом с Диего, а потом сказал очень тихо, чтобы только Диего мог его услышать: — Я думаю, он что-то скрывает. Диего искоса бросил на него долгий взгляд. — А когда нет? Он повернулся и пошел прочь, выхватив меню из рук Лютера и вступив с ним в беззаботный спор. Клаус нахмурился и машинально посмотрел на Бена, вот только реальность снова ударила его по лицу. Он скучал по постоянному присутствию брата и преданному состраданию к своей семье. Бен обращал внимание на всё, на всех. Бен посоветовал бы ему сделать то, что он должен был сделать, даже когда Клаус колебался. Пятого это не обрадует, но Клаус должен знать, что с ним все в порядке. Он сделал глубокий вдох, приготовился к тому, что, скорее всего, умрет, и постучал в дверь три раза, прежде чем ворваться внутрь. Пятый попытался запереть дверь, но та оказалась непрочной и легко распахнулась без особых усилий Клауса. Он распахнул дверь, проскользнул внутрь и закрыл ее за собой. Он никогда раньше не противостоял Пятому один на один, поэтому не хотел, чтобы остальные мешали ему. — Привет, старина. Когда он вошел, Пятый поднял голову, уже избавившись от пиджака и жилета. Он стоял перед раковиной, но теперь отступил назад, наблюдая за Клаусом с плохо скрываемым раздражением, прикрытым под легким любопытством. — Чем могу помочь, Клаус? Клаус промолчал, проклиная себя. Наверное, ему следовало подумать о том, что он хотел сказать, прежде чем врываться сюда. Пятый не даст ему много времени, так что ему нужно было думать быстро. — Э-э, вообще-то мне просто интересно... — он замолчал, ломая голову. — Может быть, я смогу ... помочь тебе? — он попытался убедительно улыбнуться, но понимал, что получилось неискренне. Пятый насмешливо посмотрел на него, закатив глаза. — У меня нет на это сил, — он сказал это так, как будто действительно устал, но всё же это прозвучало грубо. Он прислонился бедром к раковине, скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Клауса. — Так что переходи к делу или убирайся. — Я серьезно, — сказал Клаус, подходя ближе. — Ты не очень хорошо выглядел. Поведение Пятого слегка изменилось, его глаза прищурились от внезапного недоверия. Клаус видел, как возводятся его стены. Он оторвался от раковины. — Это была тяжелая неделя, — тихо признался он. — Для всех нас. Вчера тебя вырвало. Неужели это было только вчера? Бен овладел им, Пятый закатил истерику из-за дедлайна и ненависти к своей семье, Лютер казался гигантским потерянным щенком. В то время Клаус был так зол на своего покойного брата. Он отдал бы все, чтобы Бен снова овладел им. С ним все было бы гораздо проще. Когда Бена не было рядом, Клаус чувствовал себя так, словно лишился рук и ног. Это было больно, и он чувствовал, что какая-то важная его часть отсутствует. — Клаус? — спросил Пятый гораздо мягче, чем раньше. — Хм? — должно быть, он снова задумался, думая о Бене. Пятый пересёк маленькую ванную и встал перед ним, глядя на него с некоторой долей беспокойства. Клауса оценивали, наблюдали, проверяли. — Ты хотел о чем-то поговорить? О Бене? — Пятый проявил необычную для него мягкость, которая утешила Клауса. Это не должно удивлять Клауса, однако это так; тот факт, что Пятый всегда замечал, что происходит с его братьями и сёстрами, даже когда он сам вёл себя отчужденно и отстранённо. Слезы застилали ему глаза, и он действительно хотел обнять брата, но понимал, что это будет уже слишком. Через минуту он кивнул, не в силах сдержать всхлип, но это было лучше, чем рыдание, которое он сдерживал. Пятый кивнул, на лице у него было написано нечто похожее на терпение и понимание. Он указал на туалет. — Садись, поговорим. Мне нужно умыться, — это было одолжение. Клаус, на самом деле, не об этом хотел поговорить, но Пятый не выгонял его и вёл себя по-братски. Клаус не собирался нервировать его. Он уселся на унитаз, подтянул колени к груди и положил на них подбородок. Пятый вернулся к раковине рядом с унитазом и окинул свое отражение оценивающим взглядом. Клаус с минуту ничего не делал, не зная, что сказать, и вместо этого наблюдал. Пятый взглянул на него, но тоже ничего не сказал. Молчание было неловким. — Итак, — Клаус попытался нарушить тишину, но ничего другого за этим не последовало. — Да? — Пятый, не глядя на Клауса, снял с вешалки полотенце и намочил его. Он не задержался, чтобы проверить Клауса, прежде чем зарылся лицом в грубый материал и начал счищать грязь с кожи. Пятый едва ли был нежен с самим собой; один из порезов на его виске снова начал кровоточить. Он был рядом с приличного размера синяком, который теперь стал отчетливо виден, когда грязь смылась. — Господи, кто это сделал? — Лайла, — легко ответил Пятый. — Я думаю, это была сковорода. Он поджал губы, одной рукой нежно поглаживая раздраженную кожу, прежде чем перейти к рукам. Клаус зашипел. Лично ему никогда не приходилось получать по голове сковородкой, но он мог себе представить, что это не очень приятно. Конечно, это была не единственная травма. У всех были порезы и синяки, даже у Клауса, но белая рубашка Пятого была покрыта старыми пятнами крови, и Клаус не был уверен, что готов спросить, откуда они. У Пятого были царапины на руках, которые болели и снова кровоточили, когда он грубо вытирал с них грязь. — Почему ты такой грубый? — Клаус выбрал вопрос, на который, как он надеялся, будет легко ответить. Пятый посмотрел на него в замешательстве. — Что ты имеешь в виду? Клаус указал на него. — Они бы не кровоточили, если бы ты не тер их так сильно. — У нас нет медицинского спирта, — ответил Пятый, как будто это должно было ответить на его вопрос. — Ну и что? Пятый остановился и закатил глаза, глядя на Клауса. — Мне нужно вычистить грязь из порезов. Хорошо, что они кровоточат, — небрежно ответил он. — Почему бы тебе просто не принять душ? Пятый наклонил голову, раздражение отразилось на его лице прежде, чем он успел взять себя в руки. — Потому что ты здесь, — отрезал он. Клаус почувствовал, какие усилия он прилагает, чтобы быть милым. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Пятый швырнул полотенце в раковину, не в силах больше скрывать раздражение. — Зачем ты здесь на самом деле? Если не говорить о Бене, или ... — он указал на жетоны, — об этом? Клаус дотронулся до штампованного алюминия, пробежавшись пальцами по холодному металлу. — О, я просто немного беспокоюсь, — рассеянно ответил Клаус, глядя мимо него на кафельную стену. — О чем? — О тебе. — Почему? — Клаус знал, что это серьёзный вопрос, но тон Пятого оставался небрежным. — У тебя такой вид, будто ты сейчас упадешь. Пятый усмехнулся, но благоразумно перестал опираться на раковину. — Я в порядке, Клаус. Побеспокойся о себе. — Вот видишь, — он указал на Пятого. — Ты опираешься на что-то. — Вовсе нет. — Ты опирался на меня, ты опирался на Диего, а теперь стараешься не опираться на раковину, — он протянул руку к Пятому и постарался проглотить обиду, когда мальчик отпрянул. Вместо этого он попытался изобразить тот нежный взгляд, который до этого поразил Пятого. — Я могу тебе помочь. — Нет, — мгновенно ответил Пятый, тихо и опасно. Океан ярости бурлил в глубине его глаз, и Клаусу вдруг захотелось убежать. «Держи себя в руках, Клаус.» Он терпеть не мог, когда даже его собственные мысли звучали как Бен. «Держи себя в руках, ради него.» — На самом деле я здесь не для того, чтобы злить тебя, — мягко сказал он, надеясь смягчить убийственные намерения в глазах другого человека. — Что ж, ты не очень хорошо справляешься, — прошипел Пятый. Внезапно он пошатнулся, вытянул руку и снова оперся на раковину. — Уходи. В нем все еще чувствовалась тихая ярость надвигающегося урагана, но Клаус видел, что трещины в его броне начинают проступать. Ни язвил, ни оскорблял, только требовал. Пятый действительно был на пределе. — Нет, пока ты не поговоришь со мной, — он чувствовал себя воодушевлённым из-за того, что Пятый потерял контроль. Он обычно сдерживал свои эмоции, но было очевидно, что в данный момент этого недостаточно. Пятый стукнул кулаком по раковине, и та застонала от напряжения. Он подошел к брату вплотную и наклонился над раковиной. — Клаус, клянусь Богом, если ты сейчас же не уйдешь, я найду твой личный ад, брошу тебя в него и проглочу ключ. Понял? — его улыбка могла ранить и убить не хуже кинжала, край маниакальной ярости просачивался в блеск его глаз. Да, Клаус понял. Но Клаус уже был в своем личном аду. Сколько боли может причинить малыш Пятый, если он уже потерял Бена? Обычно он не хотел противостоять Пятому, просто потому что не хотел испытывать на себе его жестокость. Но в этот момент Клаус понял, что худшее, что могло случиться, уже случилось. — Нет. До тех пор. Пока. Ты. Не. Поговоришь. Со мной, — Клаус встал, из-за чего стал выше Пятого. Он попытался ответить ему суровым взглядом, надеясь, что у него получилось, и взгляд не был снисходительным. Он постарался скрыть дрожь в голосе, гордясь собой за то, что сумел придать голосу силу. Пятый резко втянул воздух и выпустил его через нос. Он покачал головой и отступил на шаг. Его взгляд метнулся к двери, и Клаусу это напомнило дикого зверя, ищущего спасения. Клаус понял намерение Пятого через несколько секунд после этого. — Нет, нет, подожди... — Клаус тщетно пытался дотянуться до него, слишком медленно. Пятый телепортировался, и Клаус остался в ванной один.