И на дне к нам постучатся

Музыкальное сопровождение: Reign — don't let me go Kidneythieves — Before I'm Dead Асока безучастно смотрит сквозь пыльное оконце, за которым медленно догорает закат, никак не отражаясь на суетливом существовании Корусанта, все так же запруженного множеством самых разнообразных существ со всей Галактики. Дрожащие пальцы крепко обхватывают горячую кружку с ароматным чаем, на что кожа возмутительно пульсирует болевыми импульсами, но тогрута словно специально причиняет себе дополнительные страдания, чтобы не терять связи с и так нечеткой реальностью. Она заставляет себя рассматривать такие разные черты лиц случайных прохожих: несуразные одежды потерявшегося на нижнем уровне города неймодианца, сверкающие миллиардами искр глаза родианки, одетой в неприлично короткое платье, жутковатые клыки клатуинца, на несколько мгновений застывшего напротив ее окна, длинную несуразную шею иторианца, вперевалочку прошествовавшего в сторону оживленного шоссе. Каждый из этих существ имеет свою историю, свои мысли, чувства, эмоции, свой дом или прибежище, в отличие от бывшего джедая, которая везде приходится не к месту, словно Тано является прокаженной. Она с завистью провожает голодными глазами усталого вида женщину, раздраженно тянущую за тонкую ручку девочку, спотыкающуюся и скорчившую обиженную моську на красивом веснушчатом лице, окруженном рыжеватыми локонами. Тогрута устало выдыхает, чувствуя неприятный укол в сердце, понимая, что ей до невозможности хочется так же спокойно пройтись по улицам Корусанта, направляясь в Храм, чтобы встретиться взглядом со знакомыми голубыми глазами Учителя и осознать, что она, наконец-то, вернулась домой. Асока заставляет себя сделать глоток обжигающего чая, который прокатывается теплой волной по пищеводу, принося расслабляющие волны спокойствия, и отбрасывает прочь мысли, бередящие ее и так расстроенные чувства. Она не пытается разобраться в том, что произошло на Альдераане, так как отчаянно не желает вспоминать лицо Энакина Скайуокера, покрытое страшными шрамами, навсегда исказившими такие родные черты. Тано уверена в том, что обозналась, либо поддалась видениям Силы, так как вся Галактика знает, что знаменитый джедай и генерал, Избранный погиб в тот роковой для их Ордена день, когда пала Республика. В скудно обставленной комнате раздаются мягкие шаги, и Асока прекращает царапать ногтем неровную поверхность столешницы, обращая свое внимание на мужчину, застывшего возле ее сгорбленной на неуютном стуле фигуры. В воздухе повисает сладкий с горчинкой аромат дорого парфюма, и Тано натыкается на знакомый взгляд темно-карих мудрых глаз, в которых плещется явное беспокойство, отчего ей на мгновение становится стыдно. В модно подстриженных волосах Бейла Органы отчетливо видны серебряные широкие пряди, а лоб прорезают тонкие озабоченные морщинки, добавляя несколько лишних лет этому холеному мужчине, в данную секунду снимающему тяжелый насыщенно-синий плащ с ажурными вышитыми линиями.  — Рада видеть вас, сенатор, — еле слышно выдавливает из себя тогрута, стараясь подавить дикое сердцебиение, от которого мутнеет в глазах. Ей кажется, что она может потерять сознание прямо перед этим человеком, настолько сильно захватывают в свой удушливый плен эмоции, вызывая в голове тысячи самых разнообразных воспоминаний, в которых фигурирует и сам Бейл. На какое-то короткое мгновение Тано кажется, что на самом деле всех этих страшных лет не было, и в данный момент она встречается с сенатором по поручению Учителя, чтобы разузнать необходимые сведения для задания от Ордена. Однако бывший джедай случайно бросает усталый взгляд на свои истончившиеся запястья и кисти рук, которые покрыты свежими чуть засохшими корочками, и вновь возвращается в реальное время, не позволяя мозгу сыграть с ней дурную шутку. А ведь стоит только сделать шаг навстречу собственному рассудку, который легко сможет убедить ее в реальности фантазий, и навсегда забыть о том, что происходит вокруг.  — Асока, — мягкий, наполненный искренним теплом, голос сенатора пронзает напряженную тишину комнаты, и Бейл осторожно касается в приветственном жесте кисти тогруты своими чуть шершавыми горячими пальцами, а затем присаживается напротив собеседницы, скрипнув ножкой стула по выцветшему дереву пола. Тано вновь опускает взгляд на свою кружку, ловя искаженное отражение, плавающее на поверхности остывающего чая, а затем делает большой глоток, не зная, как ей следует выстраивать диалог с этим человеком. Она прикусывает щеку, с трудом справляясь с волнением, пожирающим всякую уверенность в себе, и внезапно слышит чей-то испуганный шепот и неестественный высокий смех, словно доносящийся издалека. Асока резко поднимает голову и несколько раз моргает, пытаясь понять, реально ли то, что видится ей позади широких плеч сенатора Органы, который продолжает участливо улыбаться старой знакомой, не замечая ничего подозрительного в комнате. Тогрута щурится, чтобы получше суметь разглядеть знакомое лицо юнлинга со светлыми, коротко остриженными волосами и неестественно длинной падаванской косичкой, одетого в шоколадного цвета тунику, на поверхности которой зияют странные обожженные отверстия. Она силится вспомнить имя мальчика, но может лишь смотреть в эти большие испуганные насыщенно-зеленые, как весенняя листва, глаза, пронзающие ее тело и душу насквозь, пригвождая к стулу своей невероятной силой.  — Асока? — Бейл протягивает руку и осторожно касается плеча Тано, с тревогой наблюдая за еще более посеревшим лицом собеседницы, которая медленно качает головой, продолжая смотреть в пустоту за его плечом. Органа недоуменно хмурит широкие брови и оборачивается, пытаясь осознать степень опасности, однако позади лишь сиротливо темнеет старый покрытый толстым слоем пыли книжный шкаф с разболтанной дверцей. — Что ты видишь? Тогрута недоуменно косится в сторону озабоченного сенатора, а затем быстро переводит взгляд обратно, не находя на этот раз взглядом фигуру мальчика, который стоял там всего секунду назад, отчего по позвоночнику бежит противный озноб, захватывающий постепенно каждую клеточку тела.  — Ничего, — сипит Асока и нервно облизывает пересохшие потрескавшиеся губы, пытаясь дать себе передышку. — Мы здесь в безопасности?  — Боюсь, что полностью безопасного места в Империи не осталось, — мужчина устало трет переносицу массивным указательным пальцем, украшенным тонким изящным кольцом. — Я выкупил эту хибару, чтобы встречаться здесь с участниками нашей организации, но мы все равно должны соблюдать осторожность. Тано кивает, прекрасно осознавая, что если бы ими вдруг заинтересовались инквизиторы, то местоположение этой пыльной комнатки тут же было бы раскрыто. Она лишь надеется на то, что ее сияние в Силе давно смешалось с миллиардом других существ, практически ничем не выделяясь, так как бывший джедай отгородилась от своих способностей плотной стеной.  — Я хочу присоединиться к вам, — тихим, но уверенным голосом заявляет Асока, продолжая сжимать пальцами уже остывшую поверхность кружки. Бейл окидывает ее участливым взглядом, отлично замечая впавшие щеки, длинные страшные царапины, сбегающие за ворот несуразного и чересчур огромного для хрупкого тельца черного свитера и поблекшие светлые глаза, в которых ранее всегда светилась жажда знания и жизни.  — Асока, — осторожно замечает сенатор, растягивая губы в доброжелательной улыбке, — даже в самый темный час всегда помни, что есть те, кому нужна твоя помощь. Тогрута удивленно поднимает взор на собеседника, хмуря тонкие брови, и все раздраженные слова замирают на кончике языка, когда она видит искреннее беспокойство и заботу, волнами исходящую от этого человека, некогда отлично ладившего с ее Учителем и с ней в том числе. Тано тут же вспоминает, что Органа всегда был другом для Ордена и остался верен джедаям и после падения Республики, несмотря на очевидную опасность.  — Спасибо, сенатор Органа, — устало шепчет Асока, быстро проводя ладонью по лекку, не зная, куда деть себя от легкого смущения.  — Просто Бейл, Асока, — на этот раз мужчина улыбается широко и выглядит успокоившимся. — Я бесконечно рад видеть тебя живой и готовой вступить в борьбу. Тогрута хмыкает про себя, сомневаясь в том, что она действительно готова вступить в это противостояние, так как у нее едва хватает моральных сил оставаться на плаву жизни, которая то и дело покрывается мутной неприятной пеленой в ее сознании.  — Что я могу сделать для вас? — все же спрашивает Асока, отчаянно надеясь, что задание привнесет новые краски в ее существование, и затяжная депрессия отступит под гнетом дел.  — Есть одна миссия, в которой ты можешь поучаствовать. Вылет завтра на рассвете, — Бейл хитро подмигивает и протягивает светящийся голубоватым светом датапад с напечатанным заранее текстом. Тано понимающе кивает, осознавая, что сенатор не желает вслух произносить ни сути дела, ни имен участников операции. Асока быстро пробегает взглядом по экрану, выцепляя главные детали, и чувствует себя более спокойной, словно она вновь вернулась во времена своего падаванства.  — Ты можешь остаться здесь на ночь, — Бейл вновь возвращается к прежней обеспокоенности, из-за которой между бровей пролегает озабоченная складка. — Пожалуйста, Асока, позаботься о своих ранах. Тано устало соглашается с сенатором и поднимается с места, чтобы в следующее мгновение оказаться в крепких дружественных объятиях Органы, поспешно вскочившего вслед за ней.  — Я рад, что ты пережила этот кошмар, малышка Асока Тано, — шепчет мужчина и отстраняется, одаряя собеседницу еще одной лучезарной улыбкой, преображающей красивое лицо.  — Я давно уже не малышка, Бейл, — хмыкает в ответ тогрута и смущенно пожимает плечами. — Я слышала, что у тебя родилась дочь. Сенатор довольно кивает и на мгновение в каждой его черточке проступает мечтательное выражение, словно вся фигура озаряется мягким светом:  — Я надеюсь, что наступит день, когда ты сможешь прийти в мой дом, как официальная гостья, чтобы познакомиться с маленькой принцессой Леей. Асока запоминает эти слова, вбивая их в свою долгосрочную память, чтобы найти еще одну точку опоры для будущего, которое постоянно ускользает от нее, словно скользкий угорь. Она тепло прощается с сенатором, провожая его в опустившуюся на никогда не засыпающий город ночь, и остается в полном одиночестве среди пыльных полок и покосившейся мебели убогой квартирки на нижнем уровне Корусанта. Бесконечный шум города и близко пролегающего воздушного шоссе практически не проникает сквозь закрытую металлическую створку двери и пыльное маленькое оконце, так что тогруте кажется, что она оказывается отрезанной от остального мира. Она трясет головой, пытаясь выбросить из мыслей все плохое, что старается пробраться как можно ближе к сердцу, и обводит взглядом скудную непримечательную обстановку. В ногах чувствуется противная слабость, когда Тано в очередной раз замечает маленькую фигурку юнлинга, склонившего голову на бок и сверлящего ее пронзительными зелеными глазами.  — Нет, — шепчет Асока, делая неуверенный шаг назад. — Ты не можешь быть настоящим. Призраков не существует. Мальчик открывает пухлые розовые губы и что-то говорит, но до слуха тогруты доносятся лишь какие-то смазанные обрывки, словно из-под толщи воды, заглушенные то ли временем, то ли какой-то другой преградой, стоящей между ними. Когда юнлинг осознает, что Тано, очевидно, не понимает его речи, то стремительно приближается к бывшему джедаю, намереваясь схватить ее за тонкое запястье своими бледными пальчиками. Асока вскрикивает и внезапно вспоминает имя ребенка — Вилли. Ее сердце бешено колотится, потому что она абсолютно уверена, что юнлинг не пережил той страшной ночной резни в Храме, о которой до сих пор ходят мрачные легенды, обсуждаемые лишь шепотом и в темных углах. Тогрута ощущает, как сбивается дыхание, превращаясь в надсадные хрипы, и пытается заставить себя двигаться, потому что больше не может видеть этого одухотворенного выражения на бледном лице мальчика, которого давно нет в живых. Она не пытается обратиться к Силе, но догадывается, что та играет с ней таким жутким образом, либо ее рассудок окончательно повредился, и теперь бывший джедай стала похожей на тех отшельников, что покидали Орден, надеясь найти в уединении прежние нити, связывающие их с реальностью. Тогрута делает еще один срывающийся вдох и находит в себе силы, чтобы отмахнуться тонкой кистью от ребенка, чтобы иметь возможность вылететь за дверь, не забыв прихватить со стола датапад, оставленный Бейлом для нее. Асока крепко прижимает к груди устройство и несется по людным улочкам нижнего уровня, не пытаясь выбрать направление, потому что в голове творится полный сумбур. Несколько раз она спотыкается из-за обуви не по размеру огромной для ее узких ступней, и жалеет, что не заглянула в шкаф, оставшийся в убогой комнатке, где, наверняка, нашлось бы одеяние для ее тонкого тельца. Сенатор Органа предоставил ей какие-никакие условия, а она сбежала из убежища сломя голову, поддавшись иллюзиям затуманенного страхами рассудка, забыв о том, что Корусант не самое безопасное место для джедая, пусть и бывшего. Прохожие мало обращают внимания на юркую фигурку, лавирующую среди толпы, так как на нижних уровнях города царит своя собственная отрешенная атмосфера. Неоновые вывески режут глаза ослепительным флуоресцентным светом, и Тано резко сворачивает, подчиняясь воле дрожащих ног, которые ведут ее каким-то своим известным лишь им путем. Асока один раз оборачивается и с холодком, пробегающим по позвоночнику, замечает среди толпы разномастных существ хрупкую фигурку Вилли, который окидывает ее осуждающим взглядом. Из горла вырывается грозное рычание, словно тогрута превращается в готового к прыжку зверя, и она несется дальше, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не раздувать собственные страхи. Безумная гонка кончается только тогда, когда Тано видит над собой темное, запруженное воздушным транспортом небо, на котором практически не видно звезд, так сильно засвечивает космические объекты яркий город. Она сгибается пополам и пытается отдышаться, одной рукой все так же прижимая к груди датапад с координатами встречи для предстоящей операции. Боковым зрением Асока осматривает пространство вокруг себя, убеждаясь в том, что мертвый юнлинг не последовал за ней на верхние уровни Корусанта, и поднимает голову, чтобы понять, куда привели ее ноги. Ей приходится несколько раз моргнуть, прежде чем Тано осознает, что над ней возвышается знакомая громада Храма Джедаев с темными провалами гигантских арочных окон на нижних этажах. Она несколько секунд бездумно смотрит на разбитые мраморные кусочки, оставшиеся от статуи, украшавшей центральные ступени, а затем резко разворачивается, скрипнув каблуками по широкой плитке дорожки, ведущей ко входу в место, бывшее когда-то ее домом. Асока подавляет всхлип, готовый сорваться с искусанных губ, и вновь срывается с места, словно только и может, что убегать от воспоминаний и проблем, и несется сломя голову в темные переулки за Храмом, мечтая оказаться как можно дальше от этого покинутого места, оставленного и пустого, будто старое неухоженное надгробие. Остаток ночи тогрута проводит в каком-то слабо освещенном углу, дрожа всем телом и ощущая, как отчаянно печет неперевязанные раны, которые то и дело вновь начинают кровоточить, как холодный ветер забирается под ворот слишком широкого свитера и как вновь перед глазами возникает знакомая мутная пелена, лишая ее всякой воли к жизни.

* * *

Твиллек с удивительного темно-розового оттенка кожей подозрительно косится на Асоку, которая просматривает ворох одежды, сброшенный на узкий диванчик в жилом отсеке звездолета. В огромных карих глазах с чистым белком плещется недоумение, направленное на чуть живую шатающуюся тогруту с посеревшим лицом и впавшими щеками.  — И это тебя нам прислали на помощь? — ехидные нотки больно укалывают Тано, которая делает вид, что не замечает жалостливых взглядов второго молоденького паренька со взъерошенными светлыми волосами.  — Прекрати, Кай! — глубокие синие глаза сверлят напарника с недовольством, напоминая о том, зачем они все здесь собрались. — Если глава так сказал, значит, она подходит.  — Глава сказал, — хмыкает Кай и раздраженно скрипит зубами, все еще не понимая, чем в их миссии может помочь израненная худенькая девчонка. — Ты всегда слишком рьяно следуешь приказам, Торос. Тано прекращает вслушиваться в перепалку своих новых товарищей и выхватывает из кучи разноцветных тряпок плотный комбинезон, который вполне сможет заменить ее непонятные мужские одежды, висящие несуразно на слишком тоненькой фигурке. Тогрута, ничуть не смущаясь присутствия мужской части населения, быстро скидывает черные брюки и свитер, стараясь не смотреть на выпирающие ребра и длинные глубокие порезы, покрытые корочкой и застывшей сукровицей, слыша краем сознания пораженные выдохи со стороны Кая.  — Ты… — молодой твиллек смущенно краснеет, пытаясь не разглядывать слишком откровенно длинные мускулистые ноги и впалый живот, его внимание привлекают раны, о которых никто так и не позаботился. — Тебе необходимо перевязать этот…этот кошмар. Асока недоуменно косится на напарника, несколько секунд пытаясь понять, о чем он ей говорит, а затем бросает взгляд на собственное изуродованное тело и кривит губы в ехидной усмешке:  — После операции. Кай и Торос быстро переглядываются и пожимают плечами, не слишком уверенные в том, что девчонка-тогрута сможет оказаться полезной в таком состоянии, несмотря на то, что к ним ее прислал сам сенатор Органа.  — Как тебя зовут? — пытается наладить коммуникацию Торос, выдавливая из себя робкую улыбку существа, не видевшего в своей жизни ничего страшнее уличной драки. Асока поворачивает в его сторону голову и задумчиво кусает губы, пытаясь определиться с противоречивыми эмоциями, наполняющими все ее существо. Она отчетливо понимает, что не испытывает никакого желания работать с этими молодыми наивными ребятами, непонятно по каким причинам присоединившимися к Сопротивлению, отчаянно нуждающемуся в помощи любого, кто согласиться бороться с Империей. Тано прикрывает глаза и трет пальцами веки, стараясь выбросить из головы страшные картины мучительной смерти красавца-твиллека и молодого Тороса с такими наивными синими глазами. Тогрута тяжело сглатывает вязкую слюну, ощущая противные мурашки на коже, и осознает, что не готова взять за них ответственность. Не так, как это было с клонами.  — Фалкрам, — с губ слетает первое попавшееся слово, которое приходит на ум. Точка опоры. Это то, в чем она сама нуждается больше всего на свете в данный момент, и ее чувства отражаются в нелепом прозвище, на что Кай лишь ехидно усмехается. Тано не обращает внимания на скептически настроенных напарников и обматывает вокруг талии широкий пояс, на который прикрепляет длинный мощный бластер, заменивший давно потерянные световые мечи. На запястье вместо браслета на кожаном шнурке повязан коммуникатор, а в глубоких карманах комбинезона прячутся несколько быстрых маломощных гранат, которые вполне способны обрушить потолок в небольшом помещении.  — Действуем строго по плану, — не терпящим возражения голосом бросает Асока и первая ступает на открывшийся трап.  — Эй, кто тебя назначил командиром? — возмущенно шипит позади Кай, кидаясь следом за проворной тогрутой. Окраина Лантиллеса встречает их дикими пустошами, покрытыми сухой желтой травой, слабо колышущейся на легком ветру, и удивительным сиреневого цвета небом, украшенном светлыми завитками облаков. Впереди темнеет длинное массивное здание завода с несколькими высокими трубами, испускающими слабые клубы дыма, тут же разносимые по округе, оставляя после себя слабый запах металла. Асока решительным шагом направляется прямиком к цели, не пытаясь скрыть свое присутствие, и быстро прогоняет в голове план операции, надеясь, что молодые напарники справятся с поставленной задачей, несмотря на неопытность. Под ногами поднимаются густые облачка пыли и поскрипывают попавшие под подошву тяжелых ботинок камешки, в траве, простирающейся по краям узкой земляной тропки, надсадно трещат насекомые, заставляя чувствительный слух тогруты стонать от этих звуков. Пыльная дорога выводит их на возвышенность, с которой открывается отличный вид на ближайший к производству город, который с размахом занимает всю низину, лишенную деревьев, но заполненную высокими современными зданиями.  — Мы собираемся в открытую пожаловать на предприятие, подконтрольное Империи? — раздраженно цедит сквозь зубы Кай, недовольно складывая руки на груди.  — Я собираюсь войти туда через главный вход, — спокойно отвечает тогрута, не поддаваясь на провокацию и одаривая напарника слабой усмешкой. — А вы пройдете через запасный выход и направитесь к складу. Моей задачей будет отвлечь внимание штурмовиков.  — Да, да, — бормочет Торос, выказывая откровенное нетерпение, которое заставляет его нервно переминаться с ноги на ногу. — Мы все это проговорили уже сотню раз. Может быть, уже отправимся дальше? Кай с силой сжимает пальцы на руках, так что костяшки белеют, и бросает на тогруту недоверчивый взгляд карих широких глаз, в которые наверняка пачками влюбляются девушки.  — И как ты это сделаешь? Как сможешь обмануть охрану на КПП? — в голосе твиллека звучат язвительные нотки, словно он так и ждет провала новой напарницы, желая ткнуть ее носом в несостоятельность. Асоке хочется громко и весело засмеяться, так как она отлично чувствует волны превосходства, буквально исторгающиеся от высокой фигуры Кая, уверенного в своих силах и скептически настроенного против худенькой раненной тогруты.  — Это мои проблемы, Кай, — Тано пожимает плечами и кивает головой в сторону завода. — Как на счет того, чтобы продолжить?  — Ура! — Торос задиристо толкает напарника в плечо и на этот раз первым пускается бежать по узкой дорожке, ведущей к цели, не обращая внимания на бурчание старшего товарища. Асока закатывает глаза и сворачивает в сторону от двух молодых ребят, искренне надеясь, что они справятся со своими заданиями, не попав под шальной луч бластера, который с легкостью оборвет эти чистые наполненные смыслом жизни. Она прекрасно понимает, отчего Кай относится к ней с таким недоверием, потому что действительно чувствует противное головокружение, несмотря на то, что плотно позавтракала, и осознает, что проблема в необработанных ранах, на которые у нее не было времени. В некоторых местах глубокие порезы, оставшиеся от крепкого хлыста, горят страшным огнем, отвлекая на себя внимание, но тогрута сильнее стискивает зубы, так как намерена выполнить операцию, порученную ей Бейлом. Она приближается к главному пропускному пункту, ведущему на территорию завода, и с интересом рассматривает фигуры штурмовиков, затянутые в светлую с черным броню, так похожую на амуницию клонов, от которых Император в первую очередь постарался избавиться после Войны. В голове вновь вспыхивают старые воспоминания, приносящие ностальгию и болезненные уколы в сердце, но бывший джедай старается отмахнуться от сентиментальности, чтобы не испытывать угрызений совести, если придется убивать. Тано не видит тяжелой техники за высокими приоткрытыми воротами, лишь снующие туда-сюда в основном людские фигурки, одетые в рабочие комбинезоны, практически такие же, как тот, что надет на ней. Несколько светлых фигур с бластерами обнаруживаются на втором уровне здания, однако они ведут оживленную беседу и мало обращают внимание на происходящее вокруг. Асока делает глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться, и аккуратно тянется к Силе, чтобы просканировать пространство на предмет инквизиторов или нежданного присутствия Вейдера, хотя полностью уверена, что вполне способна обнаружить его за мили пространства, несмотря на то, что практически не пользуется своими способностями. Ей не нравится то, что ей приходится прибегать к ним сейчас, так как внутри поднимается волна страха — Тано боится, что призрачная фигура юнлинга вновь вернется, как только она станет ближе к Великой Силе. Но в данный момент у бывшего джедая нет иного выбора, так как только внушение поможет ей беспрепятственно пройти на территорию завода, находящегося на не самой популярной планете.  — Силия Кларенс из отдела бухгалтерии. Пропустить, — тогрута поднимает дрожащие пальцы перед собой и проводит по воздуху ладонью, цепляясь за тонкие нити Силы.  — Повторите, — неуверенным голосом просит штурмовик, стоящий справа, словно сомневается в словах Асоки, на что та сильнее хмурится и поджимает губы. Тано вновь проводит рукой перед охранниками, стараясь не смотреть на горящие красными огоньками индикаторы бластеров, и повторяет внушение, не поддаваясь глубинному ужасу, который противно нашептывает где-то в голове, что у нее ничего не выйдет.  — Силия Кларенс. Проходите, — механически повторяет все тот же штурмовик, делая шаг в сторону и позволяя тогруте проскользнуть сквозь массивные створки ворот. Она быстро поднимает взгляд наверх, рассматривая все еще оживленно переговаривающихся имперцев, которые не замечают ничего подозрительного, и ее плечи облегченно опускаются, а монтралы принимают вновь нормальную сине-белую окраску. Как только Асока оказывается внутри здания, она быстро оглядывается, пытаясь оценить обстановку, и тут же чувствует глубокую ненависть, направленную в сторону Империи, которая словно только и умеет, что выжимать все ценные ресурсы из Галактики, не отдавая ничего взамен. Это открытие, пришедшее к ней пару лет назад, до сих пор вызывает недоумение, так как Шив Палпатин, ставшим в нынешние времена Императором, всегда казался ей умелым политиком, не допускающим подобные тиранические несуразицы. На ум приходит мысль о том, что главный ситх просто сбрендил, добившись безграничной власти, но ей мало что известно о событиях, происходивших в Сенате за закрытыми дверями, так же как и в Храме Джедаев, откуда она сама так легко сбежала, надеясь найти новую цель в жизни. Тано возвращается в реальность, вновь замечая бледные осунувшиеся лица работников, еле переставляющих ноги, будто людям не дают даже минуты отдыха. Глаза кажутся потухшими и бесконечно усталыми, лишь в некоторых горят злобные искры, подавляемые слабостью тел. Рабочие комбинезоны, что у мужчин, что у женщин выглядят вполне добротными, однако тела под ними кажутся слишком хрупкими и худыми, и Асока понимает, что жителей планеты намеренно лишают пропитания и отдыха, чтобы у них не оставалось сил на поднятие восстания. Это кажется ей настолько отвратительным, что перехватывает дыхание, и тогрута делает несколько поверхностных вдохов, пытаясь успокоиться. Империя старательно превращает свободные миры, бывшие территориями Республики в Колонии, полные послушных рабов. Такое положение дел напоминает Татуин в масштабах всей Галактики. Неподалеку раздается испуганный вскрик, и бывший джедай резко поворачивается на звук, замечая, как седовласый мужчина из последних сил удерживает тяжелый металлический ящик, ранее обмотанный тросом, а сейчас опасно накренившийся над сгорбленной фигурой. Тано делает шаг вперед, но видит, что на помощь уже спешат товарищи, однако рабочий теряет последние силы, словно обрываются ниточки у марионетки, и короб падает на его худощавое тело всем своим весом, чудом придавливая лишь одну только ногу. Вокруг слышатся взволнованные крики, и Асока успевает даже порадоваться происшествию, из-за которого на нее никто не обращает внимания. Она бросает еще один жалостливый взгляд на пострадавшего, окруженного участливой толпой громко ругающихся рабочих, и направляется в сторону, действуя строго по плану. Ее острый взгляд быстро находит один из главных электрических щитков, питающих центральный зал завода, а ловкие пальчики проворно устанавливают три мины среди спутанных цветных проводов и сияющих экранов, показывающих данные о напряжении в сети. Тано вновь приходится обратиться к Силе, отчего по спине пробегают неприятные мурашки, и только с третьего раза ей удается услышать отголоски эмоций Кая и Тороса, которые, очевидно, добрались до складов с оружием. Асоке кажется нелепым то, что она и еще двое молодых ребят в наглую грабят завод, который ранее принадлежал Республике, чтобы снабдить Сопротивление хотя бы годными бластерами, не говоря уже о другой технике. Взгляд тогруты вновь падает на изможденные лица рабочих, которым все же удается помочь своему товарищу, и внутри вновь ощущается злоба, разъедающая любые хорошие помыслы. Бывший джедай без всякого зазрения совести приводит таймер в действие, а затем ее хрупкая фигура срывается с места, чтобы нажать на кнопку пожарной тревоги, ввинчивающейся в виски противным оглушительным ревом. Когда раздается взрыв, Тано стоит в стороне, следя за достаточно организованной эвакуацией рабочих, между которыми в панике мечутся штурмовики, которых ей в какой-то мере даже жаль, ведь судя по всему никто не утруждал себя в том, чтобы объяснить имперцам, как правильно действовать в такой ситуации. Тогрута уверена — под белой броней скрываются неопытные юнцы, тешущие себя высокими надеждами, что за их отличную службу Империя по достоинству наградит своих подчиненных. Огонь с электрического щита перекидывается на другие части гигантского промышленного помещения, добираясь до металлических ящиков, которые взрываются с оглушительным грохотом, разбрызгивая вокруг себя яркие искры. Асока старательно отгоняет противное головокружение, разыскивая взглядом Тороса и Кая, которые должны уже появиться в общей суматохе, и периодически помогая спотыкающимся последним рабочим на пути к выходу. Тано без всякого страха смотрит на жаркие рыжие язычки пламени, танцующие практически у самых ног, чувствует, как легкие забиваются противным горьким дымом с привкусом металла, и внезапно замечает счастливых с ошалевшими глазами напарников, которые толкают перед собой воздушные платформы, забитые продолговатыми ящиками.  — К звездолету, быстро! — хриплым голосом кричит Асока, указывая молодым парням путь к выходу, на что Кай пытается что-то возразить, но тут о стену чиркает стремительный красный луч бластера, чуть не задевая один из темно-розовых лекку.  — Я справлюсь! — раздраженно шипит Тано, отстегивая от пояса собственный бластер и пуская смертоносный луч, тут же достигающий груди незадачливого штурмовика. — Идите! Она успевает заметить, как вздрагивает и прижимает к боку ладонь Торос, когда один из снарядов по касательной задевает его бок, тут же окрашивающийся красным, и выбегает вперед, отвлекая внимание противников на свою слишком выделяющуюся фигуру. Асока плохо управляется с бластером, так как привыкла к успокаивающей тяжести металлических рукоятей световых мечей, но ей удается подстрелить нескольких особенно рьяных штурмовиков, прежде чем понимает, что ее теснят в угол, наполненный огненными языками. С высокого потолка падают какие-то переломившиеся пышущие жаром балки, заставляя врагов сделать шаг назад. Но тогрута уже понимает, что у нее не остается даже шанса выбраться из этого ада, грозящегося поглотить ее и так спутавшееся сознание. Раны начинают болеть сильнее, когда Асока делает огромный кувырок назад, уходя из-под обстрела, и она ощущает теплые струйки, пропитывающие одежду на боку. Голова нещадно кружится, так что сложно устоять на трясущихся ногах, а прицелиться становится совершенно невозможно, так как в разрушающемся здании пропадает электропитание, и единственным источником света остаются лишь вспышки пламени. Тано делает шаг назад и спотыкается о какой-то продолговатый предмет, тут же падая на покрытый осколками и металлическими ошметками пол. Бывший джедай отлично осознает, что она уже труп, который оставят догорать в этом кошмарном месте среди обломков, словно какой-то мусор, а не живое существо.  — Диверсантка! — яростно кричит молодой голос одного из штурмовиков. — Уничтожить! Асока растягивает губы в принудительной улыбке, не желая умирать со страхом на лице, и на мгновение прикрывает глаза, чтобы не видеть, с какой стороны ее настигнет красный луч, готовый оборвать еле теплящуюся в хрупком теле жизнь. Но вместо выстрела раздается оглушительный грохот, когда неровный пласт потолка с силой обрушивается на головы незадачливых блюстителей порядка, погребая под собой юные тела вместе с наивными мечтами о будущем. Душная волна, яростным пятном отражающаяся в Силе, накрывает Тано с избытком, и она не понимает, как могла ранее не замечать этого массивного присутствия, когда кто-то наклоняется над ее скорчившимся на полу раненным тельцем. Ей кажется, что она видит длинный развевающийся черный плащ Лорда Вейдера и слышит жутковатое с силой вырывающееся сквозь маску дыхание, однако вместо этого перед помутневшим взором мелькает бледное покрытое шрамами лицо, на котором горят желтоватые знакомые глаза. Мужчина раскрывает сжавшиеся пальцы тогруты и вкладывает какие-то маленькие прохладные предметы в слабую ладонь.  — Не потеряй! — шипит Скайуокер, окидывая Тано ехидным взглядом, а затем растворяется среди клубов дыма, словно его никогда и не было на этом самом месте.  — Фалкрам! — взволнованный голос Кая, лишенный прежней неприязни, разрывает опустевшее помещение завода, где остаются только трупы штурмовиков, придавленные гигантской расколовшейся плитой, и еле живая тогрута, надсадно кашляющая от ядовитых испарений. Торос добирается до нее первым, и на его лице написан такой ужас, что Асоке хочется немедленно утешить этого паренька, но она едва ли может выдавить из себя хоть какой-то звук. На кончике вздернутого носа паренька выделяется пятно от сажи, а синие глаза наполнены слезами, когда он подхватывает напарницу, помогая ей принять вертикальное положение, а затем закидывает слабеющую руку себе на плечи, буквально вытаскивая на своей спине легкое женское тело.  — Скорее! — Кай подпрыгивает с другой стороны, яростно стирая с острого подбородка кровавую каплю, оставшуюся от длинной царапины. — Потолок вот-вот обрушится. Асока практически не соображает, пока напарники тащат ее до трапа звездолета, продолжая крепко сжимать пальцы левой руки, в которой у нее зажаты какие-то странные предметы с острыми гранями, оставленные спасителем.  — Учитель… — еле слышно шепчет она сквозь слезы, которые не удается сдержать, и практически задыхается от собственных эмоций, потому что уверена, что окончательно сходит с ума.  — Курс на Татуин, — рычит Кай, опуская тогруту в глубокое кресло и прикрепляя ее плотными ремнями. — Торос, давай! Тано отрешается от переругивания напарников и раскрывает свою ладонь, испачканную золой и по-прежнему покрытую язвочками, оставшимися от допроса имперцев. На грязной окровавленной коже острыми гранями переливаются два серебристых камушка, в которых Асока с изумлением узнает кайбер-кристаллы, добываемые из пещер далекого заснеженного Илума. И в очередной раз мир перед затуманенным взором тогруты переворачивается с ног на голову, потому что ни один призрак не способен передать живому существу материальные предметы. Она прикрывает на мгновение глаза и с силой прижимает к груди сжатые в ладони кристаллы, которые мягко поют сквозь Силу, убаюкивая ее испуганную душу, наполненную вопросами, оставшимися без ответа.