Если будет больно, я тебя чмокну.

      У Хёнджина уже глаз дёргается, когда его мать в очередной раз не упускает возможности зачитать лекцию о подобающем виде юноши в его возрасте. Неприятно писклявым голоском она почти что вбивает ему в голову, что парень должен выглядеть идеально, без единого украшения на своём лице, и единственное, что позволительно — это лёгкий слой бб крема. Когда она говорит об этом, в голове само собой появляется изображения Феликса, у которого два прокола на лице, а руки полностью покрыты замысловатыми татуировками, которые перетекают к груди, сливаясь в единое целое. Когда его сознание рисует фигуру старшего, его пепельные, слегка сухие волосы, пухленькие губы, лисьи глаза и подтянутое тело, юноше выть хочется, пуская слюни от крутизны этого парня.       И ведь обычно так и случается: тихоня, прилежный и послушный мальчишка влюбляется в того самого «бунтаря», который одним своим видом готов тебя на колени поставить. От ли исходит бешеная энергия доминанта, которую Хван чувствует даже не находясь рядом, а просто думая о нём. Каждый раз, когда младший ходил к мастеру на консультации, нервно вздрагивал в моменты касания чужих пальцев к своей губе. У него мягкие подушки пальцев, которые заточены в плену чёрных перчаток каждый, божий раз, как он оказывался там. И он знает, прекрасно понимает, что это правильно, но ему до жути хочется ощутить чужое тепло и касание его плоти к себе. В один момент Хёнджину даже кажется, что он одержим.       Спустя неделю наступает долгожданный день. У Хвана назначен сеанс. И на этот раз не простая консультация, а полноценная процедура наколки тату. К ней юноша подготовился даже слишком тщательно. У кого-то гормоны в голову ёбнули, да с такой силой, что этот кто-то решил полностью сменить свой образ. Вместо тёмных, словно чернила в дорогой, фарфоровой чашке, локонов, красовались светлые пряди, чей оттенок смело мог соревноваться с самим солнцем или золотом. И Хвану определенно нравилась эта трансформация. Вот только возникал лишь один вопрос: понравится ли это Феликсу? Как говорится: «Кто не рискует, тот не ебётся с охуенным тату-мастером».       Джин заходит в знакомое здание, здороваясь с Суджин, которая как обычно промывает кому-то кости со своей подружкой по телефону. Она на момент застывает, засматриваясь на новый вид клиента, лишь поднимая большой палец вверх, безмолвно сообщая, что это перевоплощение ей явно по душе. Юноша подходит к ней, благодарно кивая и спрашивая на счёт Ли. — Подожди минутку, — говорит она девушке на том конце провода, отвлекаясь на Джина. — Он заканчивает сейчас одному мужику тату, так что можешь подождать на софе.       Хёнджин кивает, садясь неподалёку от какого-то парня. Он оценивающе по нему проходится: каштановые волосы, аналогичного цвета глаза, белая рубашка, кажется, на размер больше, а на ней различные ремешки из кожзаменителя. Чёрные джинсы идеально подчёркивали его тонкие ножки, которые были согнуты в коленях. Сам юноша нервно кусал губы, осматриваясь и ёрзая на месте. Хёнджин почему-то вспомнил себя, когда впервые пришёл сюда. — Ты тут в первый раз, да? — приторный голос Хвана заставляет последнего вздрогнуть и обратить на него свой взгляд. получив в ответ кивок, Хёнджин усмехается, зачёсывая волосы назад. — Прокол, тату? — Тату… я бы никогда не решился на прокол, — у парнишки голос необычайно высокий, но приятный. — Я Джисон, рад знакомству, — он надувает и без того пухленькие щеки, протягивая свою ладонь. Хван смотрит на это и мысленно умиляется, пожимая чужую руку. — Хёнджин, взаимно. Не переживай так, это правда не больно. К какому мастеру идёшь? — К Мин…       Джисону не дают договорить, одна из дверей открывается, и оттуда выходит в меру высокий паренёк с зачёсанными назад волосами, открывающие вид на его лоб. У того на шее огромное тату, а губа и бровь проколоты двойной серёжкой. Несмотря на это на нём белая рубашка и джинсы, которые соблазнительно облегают его бёдра. — Сонни~       У Джисона писк в горле застревает, и он мигом подрывается с места, подходя к мастеру, который свою руку закидывает на чужие плечи, проходя в кабинет и закрывая дверь. Хвану это кажется слегка странным, но он выкидывает это из головы, ожидая, когда его вызовут. Проходит какое-то время, и Хёнджина уже начинает раздражать, что какой-то мужик задерживает его мастера на целых пятнадцать минут. Он нервно облизывается, листая новости в телефоне. Из кабинета Ли начинают доносится крики и неприятный звук касания метала с полом. Оттуда вылетает зрелый мужчина с недовольным видом. — Я требую свои деньги назад! — Схуяли? — в дверном проёме появляется ли, который всем своим видом внушает неестественный страх. У того глаза горят гневным пламенем, а вены на руках слегка вздутые. — Мне не нравится работа! — мужик пихает ему в лицо руку, на которой изображение воющего волка. — Вы выбрали эскиз, который хотели видеть на себе. Я работу исполнил на высшем уровне, качественно и без единой ошибки. Вам нужно было думать перед тем, как выбирать изображение. Лично моего косяка здесь нет, поэтому и возвращать деньги мы не собираемся, — голос Фела звучит ниже обычного, но на удивление спокойно. Он скрещивает руки на груди, устало выдыхая и опираясь спиной о дверной косяк. — Да как ты смеешь, сопляк. Я на вас в суд подам! — Да ради Бога, — Ли пожимает плечами, а мужчина лишь вылетает из здания, разбрасываясь нецензурными выражениями. Хван смотрит на Ликса, который массирует свои виски и устало вздыхает, разминая шею, как он обычно делает. Их взгляды встречаются, когда старший обводит взглядом помещение. Они расширяются, видя перед собой новый образ, а после сужаются, в то время как на его губах ухмылка расцветает. — Решил выёбываться на максималках? — он кивает Хёнджину, чтоб тот зашел внутрь, что он, собственно, и делает, садясь на привычное кресло. — Почему бы и нет, всё равно скоро каникулы в универе, — Хван смотрит на Ли, который надевает перчатки и садится рядом. — Мне нравится, тебе идёт. Ты выглядишь более…сексуально, — при этих словах Хёнджин готов заплясать танец победителя, а в его сознании взрываются фейерверки, которые формируют буквы, которые следовательно складываются в слово: «получилось». — Так, что и где будем делать? — Хван тянется рукой к чужому плечу, указывая на изображение спящего лиса, у которого на туловище восьмигранная звезда красуется. — Хочу вот этот эскиз под сердцем набить, — Хван указывает на место чуть ниже груди, после смотря в глаза Ли, который на мгновение падает в раздумья. — У меня где-то был готовый рисунок этого чуда, подожди минутку, — Ли откатывается на своём стуле к столу, начиная небрежно блуждать по шкафчикам, доставая бумагу для перевода рисунка и сам эскиз. чёрной ручкой он обводит каждую деталь, рисует тени и блики. На небольшой платок он выливает маленькое количество воды, «подкатывая» на стуле к хёнджину, который быстро расстёгивает свою рубашку, открывая вид на подтянутое тело. — Ого, — срывается с уст Ликса, а Хван лишь поднимает вопросительно бровь. — Извини, я думал, ты высокий дрыщь, — Ли пожимает плечами, прикладывая рисунок к нужному месту, проходясь тряпкой по нему и ожидая пару мгновений.       Младший ничего обидного в этом не видит, и в какой-то мере даже рад, что его, скажем так, краш, оценил физическое состояние. Приятная прохлада проносится по всему телу, когда он платком пропитывает рисунок водой. после он отрывает бумажку, а на коже хёнджина остаётся лишь блеклое очертание будущего рисунка. Фел дезинфицирует перчатки, собирает машинку и заливает краску, брызгая антисептиком место будущей наколки. — Работаем по тому же принципу. будет больно — чмокну, хотя здесь больно не будет стопроцентно, — Феликс усмехается, поднося иглу к рисунку, начиная проходиться по контуру лиса, каждые пару секунд вытирая лишнюю краску салфеткой. Хвану не больно от слова совсем. Иногда даже щекотно, когда игла задевает некоторые нервы, и он чуть хмурится, продолжая смотреть на лицо Ли, который полностью был сосредоточен на своей работе. Хёнджин всегда замечал, что люди, которые увлечены процессом работы становятся в несколько раз привлекательнее в эти моменты.       Проходит минут сорок, Ли меняет своё положение, чуть нависая над Хёнджином, иногда полностью ложась на его торс, для большего удобства. В конце концов, тату было готово и сделано на высшем уровне. Ликс брызгает пенкой на неё, вытирает и ставит плёнку, довольно улыбаясь проделанной работе. — Не мочить, плёнку не срывать две недели, не использовать крема или другие средства. Желательно, чтобы на протяжении недели пот туда не попадал. Либо приостанови тренировки, или держи под контролем это, — Фел встаёт, разминаясь, пока Хёнджин застёгивает свою рубашку он слегка мнётся, не решается встать и кусает верхнюю губу. — Феликс… — Ли поворачивается, приподнимая брови и слегка наклоняя голову набок. — У тебя есть планы на этот вечер? — Ликс хлопает ресницами, а после слегка хмурится, задумываясь. — Да нет вроде, ты у меня последний на сегодня. Собирался домой пойти, а что? — Ликс выключает и разбирает машинку, убирает назад все бумажки и краску, стягивая перчатки. — Я могу пригласить тебя на чашку латте? — он неуверенно смотрит на Ли, поджимая губы и чуть щурясь. Фел не маленький и понимает с какой именно целью его зовут попить кофе. — Можешь. Подожди, я тут всё уберу и пойдём. — И кстати, мне было немного больно, — Хёнджин усмехается, наклоняя голову набок в той же манере, что и Ли, который подходит к нему почти вплотную, выбивая воздух из чужих лёгких. — Если ты хотел, чтоб я тебя поцеловал, мог просто попросить, — и Фел накрывает чужие губы своими, пропуская лёгкую ухмылку сквозь поцелуй и совсем легонько поглаживая место наколки сквозь приятную ткань рубашки.