Bad at love

— Так значит, мальчишник Кейси? — задумчиво переспрашивает Донни, беспощадно утапливая гёдзе в соевом соусе, — впечатляющее безрассудство, ты совсем не меняешься. Рафаэль жует с серьезным видом и даже не может особо сосредоточиться на вкусовых наслаждениях из-за еле ощутимого укола со стороны брата. Говорит так, будто они не виделись с десяток лет. Хотя, возможно, так и ощущается возникшая и со временем медленно разрастающаяся между братьями пропасть, просто никто не осмеливается поднимать эту тему. А мог бы вообще-то и оценить старания старшего брата, ведь он, в отличие от некоторых просиживающих свой хвост в лаборатории, сделал хоть какой-то шаг на пути примирения! — В следующий раз возьму тебя с собой, — криво усмехается темперамент и небрежно вытирает салфеткой подбородок, — если захочешь, конечно. Скомканная салфетка укатывается к руке гения, и тот брезгливо поджимает губы. — На следующий мальчишник Кейси? Ты намекаешь на то, что этот союз не до гробовой доски? Проигрыватель на стойке издает хрипящие звуки традиционной японской музыки, сопровождающей разговор единственных посетителей кафе этой ночью. С кухни доносится резкий скрежет стали — господин Мураками точил ножи. — Я намекаю на то, что ради такой вечеринки Кейси мог бы и развестись, чтобы заново пожениться, — притворно хмыкает мастер сай и прячет сложное выражение лица за банкой диетической колы. — Так ты позвал меня сюда, чтобы просто похвастаться, как хорошо провел время? Раф неопределенно пожимает плечами и уводит взгляд. Вообще-то, да, поделиться ему действительно есть чем, но как подступиться к такой щепетильной теме? Чувство вины все еще осторожно царапает внутренности, а в голове вообще невесть что творится. Ему явно не помешает взгляд со стороны, чтобы прояснить свои небольшие… сомнения. — На самом деле… та ночь прошла не так гладко, — издалека начинает Рафаэль, понизив голос, а гений заинтересованно наклоняется над столом, отодвинув наполовину съеденное блюдо в сторону и сложив локти на гладкое дерево, — мне пришлось притвориться человеком, чтобы попасть внутрь, и сначала все было неплохо, очень даже неплохо, мы сидели с командой Кейси, отдыхали, оттягивались, — затараторил темперамент, сумбурно вываливая информацию на младшего брата, — расслаблялись- — Я понял, Раф, ты рисковал рассекретить наше существование в состоянии алкогольного опьянения, — участливо кивает гений, жестами призывая старшего переходить к следующей мысли. Времени у них не так уж и много, через пару часов Майки скорее всего вспомнит про существование братьев и начнет названивать. А послушать откровения кого-либо из них удается не так часто, и гению не хотелось упускать момент. Рафаэль бросает на неблагодарного слушателя недовольный взгляд, но все же продолжает. — В общем, кое-кто… один… человек… короче, кажется, я ему нравлюсь? Темперамент переходит на шепот, а Донни скептически выгибает бровь. — Человек? Ты уверен? — с нервной улыбкой переспрашивает умник, — не то чтобы я сомневался в твоем природном обаянии, Раф, просто… — Я знаю, я сам в ахуе! — перебивает темперамент, но тут же осекается и, опасливо оглянувшись по сторонам, снова шепчет, — я до сих пор не могу в это поверить. Но Кейси говорит- — Больше верь Кейси, — фыркает Донателло куда-то в сторону. Но тут же извиняется и ровным голосом просит брата продолжать. — Короче, это вроде как и очевидно, а вроде и нет, и я, мать вашу, вообще ничерта не понимаю, и я, наверное, вообще не хотел ничего подобного, но этот придурок достал тянуть кота за яйца, и я попытался… — Рафаэль шумно выдыхает, напрягая все извилины все еще заторможенного мозга, чтобы составить свою наполовину выдуманную историю максимально беспалевной, — я попытался… — но речевой аппарат наотрез отказывается произносить такое простое слово. Возможно ему было бы намного проще, случись такое с кем угодно, кроме его, сука, старшего брата, — я хотел его поцеловать. А действительно хотел ли? Видимо, да, раз сам полез первым. Как же паршиво. Даже от воспоминаний у него начинают дрожать руки, и сердце заходится в каком-то взволнованном приступе. Темперамент физически ощущает отвращение от всей неправильности этой ситуации и не может никак объяснить собственные действия. Может, хотя бы у дотошного умника это получится. — Так это был парень? — зачем-то уточняет Донни с хитрой полуулыбкой, и глаза собеседника тут же расширяются от целого спектра эмоций. Рафаэль смотрит в замешательстве, глупо моргая, беззвучно открывая и закрывая рот, как тупая аквариумная рыбка, изредка выдавливая из себя что-то похожее на оправдания. Он тут вообще-то душу изливает, а гений цепляется к таким мелочам! — Человек, это был человек, я не уточнял, какого пола, да какая тебе вообще разница?! — в конце концов выдаёт темперамент и нервно сминает в руке пустую алюминиевую банку. Он уже десять раз успел пожалеть, что вообще начал этот разговор. — Да никакой, — спокойно пожимает плечами Донателло, не без наслаждения наблюдая за развернувшимся для него одного спектаклем, и снова берется за палочки, придвигая к себе тарелку. Со всем уважением к старшему брату, он не видел в этой ситуации ничего особо драматичного, — у меня нет предрассудков, основанных на чужой сексуальной ориентации. В отличие от тебя. Поэтому и спросил, — беспристрастно объясняет гений и отправляет гёдзе в рот. — Да нет у меня никаких… предрассудков, — задумчиво бухтит темперамент, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Кажется, они с Кейси уже это проходили. Ему что, опять собираются читать лекцию о гомофобии? Да нормально Раф относился и к этим, и к другим, и к третьим. Ему вообще по барабану. Просто свое будущее он всегда представлял с симпатичной девчонкой, обнимающей его за спину, пока под их задницами ревет мотоцикл, а мимо проносятся слепящие огни города. Нынешнее положение только отдаляло возможность такого будущего. — К чему тогда такая эмоциональная реакция? Темперамент хмуро смотрит на младшего брата, копающегося палочками в блюде в поисках овощей. Н-да, как же глупо и непродуманно было искать поддержки у гениального члена их семьи. Интересно, будет он так же спокоен, если узнает, что речь идет об их лидере? Раф мелко вздрагивает, будто стряхивая с себя эти мысли. — Мне не нравятся парни, — словно мантру повторяет мутант больше для самого себя (действительно, а то вдруг забудет). — А целоваться зачем полез? — Я же уже объяснил тебе, — раздраженно вздыхает Рафаэль, — бесят меня такие хлюпики. — Ты сам себе противоречишь, — качает головой Донателло, потирая переносицу. Кажется, будет тяжело. — Скажи, что плохого в том, что ты поцеловал парня? Мир, как видишь, не рухнул. — Я его не целовал! — снова взрывается мастер сай и тут же себя поправляет, — точнее, я пытался… а этот кусок идиота меня оттолкнул! Донни смотрит на старшего брата со смесью сочувствия и некого замешательства. Кажется, из-за недостатка данных он сделал неверные выводы и решал не ту проблему. Такое случается частенько, к сожалению. — Подожди, я совсем запутался, — обреченно выдыхает гений, — ты утверждаешь, что представители твоего пола тебя не интересуют, но при этом переживаешь о том, что какой-то парень из клуба отказал тебе в поцелуе? Донателло пытается скрыть нервный смешок, а Раф только продолжает ёрзать на одном месте, нервно перебирая пальцами. О скрытности и секретности этой информации он, кажется, уже давно позабыл. — Это не просто парень…человек из клуба, в этом-то и проблема! — качнувшись на стуле и подняв глаза на потолок простонал темперамент. — Вот что, Рафи, послушай, — от нежного прозвища у темперамента коротко дергается глаз. Гений тяжело вздыхает, собираясь с мыслями, — чувства и отношения — это все, конечно, очень сложно. Ты никогда не узнаешь, что у человека в голове…пока не спросишь. Коммуникация — отличная вещь, знаешь ли, — понизив голос и прикрыв лицо ладонью сбоку, будто это какая-то страшная тайна, сообщает Донни, и тут же добавляет уже в обычной манере, — но я сильно надеюсь, что ты не будешь делать глупостей и оставишь всю эту ситуацию позади. Ножки стула жалобно скрипнули под немаленьким весом, и Раф вернулся в прежнее положение. — Оставить всё как есть? И вести себя, будто ничего не случилось? — медленно повторил темперамент слова брата, пережевывая и проглатывая их горьковатый смысл. — Ну да, — пожав плечами кивнул умник, не совсем понимая, что так озадачило собеседника, — в конце концов, каковы шансы, что ты снова столкнешься с этим парнем? Нет, конечно, по теории вероятности, процент такой возможности никогда не будет равен нулю, но, учитывая все данные… Шансы были слишком высоки. Но этого Рафаэль сообщать не стал. — Окей, хочешь рвануть на свалку поискать… какой-нибудь прикольный мусор? — хлопнув в ладоши резко перебил этот заумный поток информации темперамент, бодро поднимаясь из-за стола. В глазах Донателло тут же мелькнул азарт, затем подозрение и озадаченность. Глядя на умника в тот момент можно было практически услышать, как тот взвешивает «за» и «против», и «что, прости, друг мой?». И, чтобы облегчить тому задачу, Раф коротко пояснил: — Ну, я типа всё еще извиняюсь. — Что ж, в таком случае я буду почаще на тебя злиться, — с засиявшей улыбкой ответил гений, смахивая крошки с губ салфеткой и торопливо поднимаясь на ноги. Донни, пожалуй, больше, чем всех остальных вместе взятых пожирала рутина. Новые проекты были необходимы ему, как воздух. — Ха-ха, — притворно скривился Рафаэль, рассчитываясь с господином Мураками.

***

Сталь сверкала в воздухе с характерным свистом, будто крошечные разряды молний рвали пространство додзё с особенной жестокостью. Тренировочные болванки теряли конечности одну за другой, а их пластиковые тела покрывались все новыми беспорядочными срезами. Не такими чистыми и идеальными, что обычно свойственны опытной руке мечника. Очередной манекен разлетелся на кусочки, и Лео грузно приземлился на татами, выдыхая сквозь сжатые до скрипа зубы. В отполированном до блеска металле катаны отражалась уставшая бледно-зеленая физиономия, но лидер видел там настоящего монстра, что невидимыми мерзкими щупальцами тянулся к его младшему брату с откровенно грязными намерениями. Семья, друзья, Раф… всё медленно ускользало сквозь пальцы, рушилось, как карточный домик, который он упрямо продолжал собирать заново, снова и снова. С каким-то болезненным, нечеловеческим воем Лео резко подскочил в воздух, отправляя своё оружие в полет. Острие меча вонзилось прямиком искусственной голове между предполагаемых глаз, и безвольная болванка отлетела к извилистому стволу дерева посреди комнаты. Хлопок. Еще один. Ленивые аплодисменты за спиной сопровождались тихими шагами, и матер катан медленно обернулся, проглатывая собственное тяжелое дыхание. — Н-да, этого бедолагу ты точно уделал, — одобрительно хмыкнул мутант в красной повязке, поравнявшись с Лео и скрестив руки на груди. Пол, кажется, ушел из-под ног, а надежда забилась истерично о пластрон откуда-то изнутри. Лидер выпрямился на ватных ногах, отчаянно перебарывая желание накинуться на брата, которого стало слишком мало и одновременно слишком много в его жизни, но позволил себе только тихое: — Раф… Темперамент повернулся к нему с каким-то хищным оскалом. В изумрудных глазах плясал недобрый огонёк. — Соскучился, бесстрашный? Лео сглотнул холодный комок тревоги и неуверенно шагнул назад. Нет, как бы ему не хотелось в это верить, Раф не стал бы себя вести так, только не после того, что случилось между ними этой проклятой ночью. Рука невольно потянулась за спину, к рукояти второго меча. Пелена душевных самоистязаний постепенно рассеивалась, освобождая место откровенному замешательству. — Не понимаю… Я ведь не сплю, — недоверчиво покачал головой мастер катан со странной кривой улыбкой, больше истеричной, чем искренней. Раф (?) только равнодушно пожал плечами, без особого интереса рассматривая весь устроенный лидером беспорядок в додзё. На его губах все еще играла та самая самодовольная усмешка, которой Лео так сильно не хватало в последнее время. — Ну давай я тебя ущипну и проверим? — буднично предложил темперамент и внезапно оказался у Леонардо прямо перед носом, отчего последний дернулся влево и, перекатившись через панцирь, предупреждающе направил лезвие в сторону слишком уж реалистичного видения. — Ты ненастоящий, — больше для самого себя прошептал мастер катан, сжимая рукоять коротко подрагивающими пальцами. Вдох. Шершавое дерево под кожей. Холодный пол под ногами. Испарина на шее после изматывающей тренировки. Гулко и часто бухающее сердце под панцирем. Выдох. Распахнувшиеся голубые глаза наткнулись на ехидное любопытство во взгляде напротив, и Лео тихо выругался себе под нос. Вот и всё, он окончательно и бесповоротно сошел с ума. — Настоящий или нет, нам, кажется, есть о чем поболтать, — чуть наклонив голову вбок хмыкнул темперамент, осторожно огибая опасно покачивающееся в воздухе лезвие меча, — ну или если тебе все еще нужно выпустить пар, я знаю один неплохой способ… — Нет! — неожиданно даже для самого себя выпалил Лео и, зажмурившись, рассек перед собой трепещущий воздух одним выверенным, точным движением. До боли родной и желанный голос, слишком хорошо скопированный до легкой хрипотцы и издевательских полутонов его собственным мозгом, стих в ту же секунду. Под ногами валялись бездушно-серые остатки тренировочного манекена. Но стоило только лидеру выдохнуть с толикой облегчения, безумие вновь нагнало его. — Я просто не могу понять, ты этого хочешь, я, в смысле, настоящий я, этого хочет, — сетовал Рафаэль откуда-то сверху. Лео машинально задрал голову, чтобы увидеть расслабленно раскинувшуюся на ветке фигуру. — И момент был и-де-аль-ный, — разочарованно всплеснул руками мастер сай, укоризненно глядя на мечника с высоты своего укрытия. — «Идеальный»? — чуть не подавился воздухом Леонардо, хватаясь свободной рукой за голову, — это ты называешь «идеальным моментом»?! Он был пьян, не соображал, что творил, и… Не так всё это должно происходить, — спотыкаясь о собственные же мысли сопротивлялся лидер, беспорядочно размахивая руками, — нет, подобное вообще не должно происходить! — Так и скажи, что кишка тонка, — фыркнул темперамент, лениво откидывая голову на скрещенные за затылком пальцы, и притворно-тяжело вздохнул, — такой прогресс, и вот ты снова мне, то есть себе, башку паришь- Сюрикен с треском врезался в кору, развеивая галлюцинацию. Тяжело дыша от нарастающей паники мечник попятился, опасливо озираясь. Натолкнувшись панцирем на стену он опустил взгляд на собственные ладони. — Он — мой брат… Мы выросли вместе. Как я могу… Мы же семья… — словно загипнотизированный бормотал лидер, прокручивая в голове невинные детские воспоминания и добивая себя тем самым окончательно. — Знаешь, я — всего лишь плод твоего воображения, но даже меня начинает бесить твоё соплежуйство. С мягким стуком катана приземлилась на татами, откатываясь к зелёной паре ног напротив, только намного меньше, чем его собственных. Всё внутри как-то болезненно сжалось и одновременно сделалось до невозможности противно-пустым. Лео сглотнул, сжимая и разжимая кулаки, но не нашел в себе сил поднять глаза. Если таким образом его подсознание (или что там вообще происходит у него в голове) пытается все-таки воодушевить лидера на какие-то действия по отношению к Рафу, получалось пока что с точностью наоборот. Мечник пулей вылетел из додзё, шумно задвинув за собой сёдзи и придерживая их в таком положении еще какое-то время, словно желая удостовериться, что все его демоны (а точнее один единственный демон) не вырвутся за ним следом. Это уже ненормально. Совершенно ненормально. Пора-примерять-смирительную-рубашку ненормально. Лео отчаянно провел ладонями по голове, задержавшись на пульсирующих ноющей болью висках, и бездумно уставился в потолок. Кошмары — это одно, но полноценные галлюцинации… Нет. Нет-нет-нетнетнет. У него просто нет права слетать сейчас с катушек. Вот только поехавшего крышей старшего брата его семье не хватало. Лидер медленно выдохнул и, отлипнув от двери, зашагал в сторону лаборатории. Он сомневался, что у Донни найдется что-то от недугов душевных, но какие еще у него оставались варианты? Проблему нужно было решать и быстро. Поселившаяся в их логове тишина начинала действовать на нервы, особенно теперь, когда каждый мускул в теле напряжен в ожидании очередного выпада со стороны воспалившегося подсознания. Лео чуть ли не бежал по коридору, вслушиваясь в звучание своих же шагов, и настолько погрузился в собственные беды (с башкой), что совсем не заметил выросшего прямо на его пути младшего брата. — Воу! — только и успел воскликнуть мирно покидающий лабораторию Майки перед тем как в него на приличной скорости впечатался их лидер. В попытке избежать столкновения весельчак только стукнулся затылком о дверной косяк, но успел схватить неуклюже пошатывающегося брата за плечо, — Чувак, ты куда так летишь? — хохотнул Микеланджело, помогая Лео твердо встать на ноги. — Майки, — с каким-то облегчением выдохнул мечник, делая шаг назад, — я… — лидер неуверенно прочистил горло, сгребая последние здравые остатки своего рассудка в кучу, — Донни у себя? — вымученно улыбнулся он, кивая в сторону темных недр лаборатории. Весельчак смерил старшего брата недоверчивым взглядом и медленно покачал головой. Однако уже через секунду привычный оптимистичный тон зазвенел в его голосе. — Неа, они умотали куда-то с Рафом после того как Раф на коленях просил у Донни прощения, прикинь? Наш Раф! Извинялся! — Опираясь панцирем о стену сумбурно вещал Майки, активно жестикулируя, а у Лео, кажется, задергался глаз, — он такой: «Ооо, Донни, я был такой мудак!», а Донни такой: «Да, Раф, ты мудак», и Раф такой: «Прости меня!», и я такой: «Чувак, чтоооооооо?» Лидер нервно сглотнул с застывшей на лице дурацкой, кривой улыбкой, невольно визуализируя этот хаотичный пересказ недавних событий. От высоких нот, которые младший брат умудрился взять на последней фразе, чтобы убедительнее описать свое удивление, зазвенело в ушах. — Правда что ли? — стараясь звучать как можно более непринужденно вскинул бровь мечник, — и куда они…умотали? — Не знаю, — пожал плечами Микеланджело, выуживая из-за пояса свой смартфон, — О, Ди написал, что они на свалке, но до отбоя вернутся. Пальцы сами по себе сжались в кулаки. Нет, ему ни разу не обидно, что Раф побежал извиняться перед гением в тот же самый день, когда накосячил, в то время как Лео обычно слышит что-то похожее на признание вины, в лучшем случае, через пару недель, если такой чудесный момент вообще наступает. И тот факт, что эти двое отправились беззаботно гулять за ручку, как будто ничего не произошло, ни в коем случае не ранит его чувства. — Эй, все путём? — Чуть наклонился весельчак, пытаясь заглянуть в отсутствующие глаза старшего брата, и, на всякий случай, помахал трехпалой ладонью перед чужим лицом, — расслабься, ты же знаешь — Ди не из тех, кто ищет неприятности на свой панцирь. Он вообще не любит неприятности, — ободряюще усмехнулся Майки, отлипая от стены. Лео проморгался и коротко кивнул. Донни он действительно доверяет, особенно когда дело касается безопасности и рационального принятия решений, потому и не может понять, каким образом так сложились звезды, что именно с Рафом тот решил проводить свой свободный вечер. Какое-то скользкое чувство заворочалось внутри. Что-то здесь не чисто. — Да, Майки, всё в порядке, — со вздохом заверил мечник, потянувшись к собственному телефону. Ожидаемая пустота во входящих — Лео предупреждать, как обычно, никто не посчитал нужным. Пальцы сами по себе потянулись к иконке общего чата, чтобы известить младших братьев о недовольстве лидера, но тот одернул сам себя, быстро убирая гаджет в пояс. — Чу-удненько, — протянул Микеланджело, прикрывая за собой дверь лаборатории и смахивая с круглого поршня, заменяющего ручку, невидимые следы своего вторжения в обитель гения. — Скажи, Майки, — задумчиво наблюдая за действиями младшего брата начал Лео, — у тебя есть, эм, планы? На…сегодня, то есть, сейчас? — Ну, я собирался досмотреть «Лигу разбитых сердец», там тако-ое! — тут же принялся делиться весельчак, но осекся, поворачиваясь к лидеру с подозрительным прищуром, — почему спрашиваешь? — Я просто думал, — уклончиво отвечает тот, отступая чуть дальше в коридор, — раз уж Донни и Раф прохлаждаются снаружи без нас, мы тоже могли бы…повеселиться? Лео неловко чешет в затылке, осознавая, что его слова звучат, будто из уст обиженного ребенка, которого не взяли с собой в парк аттракционов, а вот лицо Майки сначала вытягивается в удивлении, но тут же загорается энтузиазмом. — Братец! — Преисполненный нежными чувствами и абсолютно безразличный к скрытым мотивам этого предложения Микеланджело подскочил к лидеру, крепко обхватывая того за плечо обеими руками, — когда в последний раз мы проводили время вместе? — продолжая тискать чужую конечность растроганно протянул он, — только…чем мы займемся? От такого эмоционального порыва мечник, конечно, опешил, но разрывать контакт не стал, только легонько похлопал младшего брата по панцирю, старательно перебирая в голове варианты совместного досуга. Наконец, Лео наклонил голову вбок с заговорщицкой ухмылкой. — Ты думаешь о том же, о чем и я?

***

— Для справки, это совсем не то, о чем я думал! — вскрикнул весельчак, уворачиваясь от очередного выпада и перекатываясь через панцирь. — Ну же, Майки, — усмехнулся мечник, сокращая дистанцию одним прыжком и накидываясь на продолжающего защищаться и отступать оппонента, — ты совсем растерял форму! Уже изрядно вымотанный Микеланджело умудрился парировать удар и блокировать следующий скрещенными над головой запястьями. Лео явно дрался вполсилы, но, тем не менее, любая попытка атаковать заканчивалась для Майки то взявшимся из ниоткуда кулаком в челюсть, то коленом в бок. Поэтому весельчак выбрал для себя наименее болезненную тактику — держаться подальше и избегать удары любой ценой. — Эй! — отскочив в центр додзё задумчиво почесал затылок Микеланджело, опустив глаза на свой совсем чуть-чуть выпирающий в области живота пластрон, — думаешь?.. А-! Конечно, терять бдительность даже на секунду во время спарринга (и уже тем более спарринга с Лео) было ошибкой — младшего из братьев мгновенно повалили на пол, и тот забрыкался, оказавшись в железном захвате чужих рук. — Тайм-аут! Тайм-аут! — Отчаянно взмолился Майки, застучав ладонью по тренировочным матам, — я сдаюсь! — Не смей! Я на тебя десятку поставил! — послышалось со стороны входа в комнату, и Лео обдало сначала жаром, а затем окатило холодным потом. А ведь у него действительно почти получилось отвлечься. — Ребята! — просиял весельчак, выбираясь из вмиг ослабевшей хватки, — ну наконец-то, Лео тут меня уже до смерти загонял, — пожаловался он, драматично откидываясь на панцирь. Отцепившись от младшего брата мечник выпрямился, вдруг не зная, куда девать руки. Приоткрытые сёдзи раздвинулись целиком, демонстрируя двух ухмыляющихся мутантов и груду ржавого хлама у их ног. — Я впечатлен, — буднично произнес гений, кивнув в сторону развалившегося звездочкой на татами Микеланджело, и жестом через плечо потребовал свои честно выигранные деньги, — заставить Майки тренироваться в день премьеры последнего эпизода «Лиги разбитых сердец»? Нет, я правда впечатлен. Раф заворчал что-то нечленораздельное, пересчитывая смятые купюры. — Ну, всё прошло не так уж плохо? — отмер лидер и заставил себя отвести взгляд от перемазанного в машинном масле и, мутаген знает в чем еще, Рафаэля, занимая себя попытками поднять Майки на ноги. Тот больше напоминал бескостное, вялое желе, растекающееся по матам с глупым хихиканьем, как бы его не тянули вверх, но внезапно весельчак с неожиданной прытью подскочил безо всякой помощи. — Впечатлись-ка этим! — самодовольно хмыкнул он, опираясь локтем о плечо старшего брата, а второй рукой демонстрируя бицепс, — пока вы там развлекались, я привел в форму своих маленьких друзей! Лео кашлянул в кулак, скрывая смешок и пряча свой нос от послетренировочных ароматов, а Майки, все так же поигрывая мускулами, направился в сторону брезгливо скривившегося умника. — Если ты называешь развлечением тащить на своем хребте этот хлам через весь Нью-Йорк… — раздраженно фыркнул Рафаэль, вытирая перепачканные ладони о пластрон. — Напомню, что эта была целиком и полностью твоя инициатива, мой дорогой брат, — парировал Донни, отпихивая от своего лица демонстративно согнутую руку Майки. — Я же не знал, что тебе понадобится целая, нахрен, машина! — возмутился темперамент и, не церемонясь, наградил переключившегося на него весельчака смачным щелбаном. От царивших до этой ночи тишины и спокойствия остались одни только воспоминания, растворившиеся в братской ругани, и на этот раз Лео позволил себе улыбку, полную теплой ностальгии. Эта глупая, бессмысленная перебранка ощущается, как дом. Как семья. Как напоминание о той самой ниточке, связывающей их жизни, и лидер сделает все возможное, чтобы её не потерять.