Нейротоксин

— Дико извиняюсь, но какие вы имеете основания на полный обыск помещения? — Алексей сложил руки на груди и оскалился, как голодный хищник при виде легкой добычи. — Тем более моего предприятия… моего личного, без моего согласия! — Никакое это не предприятие, Горелов, — вперед вышел тот самый подполковник, который прибыл к корпусу Дмитрия два дня назад. Фамилия у него, оказывается, была Морозов, а имя в тот момент Федотов так узнать и не смог. — Отойди в сторону! У нас есть на это полное право!       Морозов, не стесняясь, отпихнул Алексея, так что парню пришлось попятиться назад. Он чуть не поперхнулся воздухом от ярости — грудная клетка его стала нервно раздуваться, а глаза метали молнии. Горелов прорычал, сжал руки в кулаки и уверенно подошел к подполковнику. — У нас был договор, — прошипел Алексей.       Морозов презрительно, но в то же время заинтересованно посмотрел на Горелова и склонил голову к плечу. Мужчина повернулся телом к Алексею, гордо задрал подбородок, явно демонстрируя то, кто здесь теперь главенствует, и вкрадчиво процедил: — Я по закону действую. И теперь точно не под твоими жалкими угрозами. Найдется хоть что-то запрещенное, все твои ублюдки на пожизненное сядут, а тебя я лично головы лишу.       С этими словами Морозов вошел в здание. Алексея громко сглотнул и жадно проводил подполковника неистовым взглядом, вена на виске вспухла, а кожа от злости стала наливаться краской. Следом внутрь прошли еще несколько человек, пока Горелов оставался снаружи и нервно сдирал с пальцев заусенцы.       Поводов для сильного беспокойства не было. Алексей давно уже перестраховался на этот случай — внутри и намека на наркотики и другие запрещенные вещества не было. Горелов осмотрелся: сначала глянул на беседующих полицейских, затем на заснеженную тропу, проходящую вдоль правой стены главного здания. Парень осторожно скрипнул обувью по снегу и шагнул к открытой местности. Полицейские лишь настороженно глянули вслед Алексею, но тут же вернулись к начавшемуся разговору.       Горелов прищурился и, примкнув черной курткой к стене, снова глянул в сторону, с которой только пришел. Он стянул губы, устремляя замерзшие длинные пальцы в левый карман. Только Алексей нащупал подушечкой указательного пальца острую иглу, парень вытянул маленький пустой дротик с кислотным оперением и внимательно осмотрел его. Металлический блеск ударил Горелову в глаз, и тот зажмурился. Баррель холодная, сделана, кажется из вольфрама, игла небольшого размера, но острая, с легкостью вонзается в кожу на большой скорости. — Надо же было придумать… — Алексей стянул губы. — Яда туда мало вливается, но даже такое количество практически мгновенно свалило моего с ног. Паралич… умно, Дмитриев. Оно может нам скоро пригодиться, — Горелов быстро убрал дротик обратно в карман и выдохнул пар изо рта.       Парень прошел обратно ко входу в здание и посмотрел на небо. Зимой часто все было затянуто серыми облаками. Один только слабый холодный просвет от далекого солнца казался бельмом в глазу, ветра в округе не было. При должном движении даже холода, наверно, не ощущалось.       Когда здание покинул подполковник — а сделал он это как-то слишком быстро — Горелов явно занервничал. Морозов что-то тихо сказал одному из полицейских на ухо, а тот лишь недоверчиво взглянул на Алексея и живо кивнул. Какая-то душная атмосфера тут стояла… — Горелов, к нашему большому сожалению, вы арестованы, — подполковник заявил это без колебаний, по его неприветливому взгляду и без того стало ясно, что мужчина хотел выговорить это Алексею в лицо еще давно. — Вы проедете со мной.       Горелов растопырил пальцы на руках — он всегда так делал, как только чуял потенциальную опасность — затем стал пятиться к кирпичной стене, расправлять плечи и скалиться, как оказавшаяся в западне гиена. Полицейские вновь переглянулись, одновременно вскинули брови и посмотрели на Алексея. — На это есть веские причины… — Да плевать я хотел на твои причины! — взвился Горелов и сглотнул слюну. Оружия при себе у него не было кроме одного пустого пестрого дротика с серебристым отблеском. — Я девственно чист! Вы ничего не могли найти внутри! — Я и не про убранную тобой заранее наркоту говорю, — Морозов подошел к парню вплотную, почти выдыхал его ему горячий пар прямо в лоб, — контракт с Федотовым не пошел тебе на пользу. — То есть? Что ты хочешь этим сказать? — возможно, его глаза в этот момент зажглись недоверием, однако в страхе и тревожности разглядеть другие эмоции было достаточно проблематично. — Федотов твой спалился немного пару дней назад. Предоставил укрытие разыскиваемому преступнику, который к тому же химическим оружием его заправляет, — зрачки у Алексея в этот момент расширились, наверно, он вспомнил про лежащий в кармане дротик. — Появилось подозрение на то, что вы посодействовали укрытию того человека и также активно распоряжаетесь химическим оружием. Думали, это действительно было реально скрыть от правоохранительных органов? — Морозов осмотрелся и, наклонившись, тихо сказал Горелову: — На тебя больше не работаю. — Проваливай отсюда… Прочь! Прочь, я сказал! — Алексей вжался в стену и прорычал от бешенства вперемешку со страхом.       Морозов хмыкнул и, складывая руки на груди, сконцентрировался на своей «честной» победе. Вот, наконец выдался день отомстить Горелову за все, что было в прошлом!       С крыши дома слетела пара комков снега, они упали рядом с вжавшимся парнем, и тот вопросительно посмотрел вверх. Ничего. Он сжал руки в кулаки, готовился сам наброситься на проклятого подполковника чтобы сломать его нос или вывихнуть челюсть, но как же остальные? Глупо, он не справиться с шестью физически подготовленными людьми. Бежать? Тоже не вариант, наверно, сейчас на улице скользко из-за льда, да и они в скорости Горелову явно не проигрывали — особенно с машиной! — Руки за спину! — приказал Морозов.       Одновременно с его громким, командным голосом в воздухе разорвался оглушительный хлопок, с деревьев с криками стали улетать напуганные вороны. Повисло эхо, и Морозов, с ужасом обернувшись назад, резко вздрогнул после очередного взрыва пороха в чьем-то патроне. Посчитать выстрелы было трудно, однако их было определенно больше, чем десять. Подполковник с открытым ртом и закатившимися глазами упал в мокрый снег, пока сзади него точно так же разлеглись еще пятеро полицейских. Горелов удивленно вдохнул, дрожащие колени его отказывались держать на ногах, в глазах пронесся ужас, первобытный страх. И не потому, что это мертвые люди. Нет, дело было совсем в другом: смерть этих людей по вине Горелова означало буквальное объявление «войны» государству.       Время остановилось, поднялся ветер. Стоячий морозный воздух создал звон в ушах, теперь Алексей, верно, слышал, как бешено работает его сердце. Он нашел в себе силы удержаться на ногах, опираясь об стену руками, но предательская дрожь вдоль всего тела знатно выдавала его боязнь перед шестью трупами, истекающими горячей кровью.       Мадаминов! Его лицо явилось из-за угла, сверкающие изумрудным отблеском глаза сощурены, будто от снежной бури вокруг, в руках держал пистолет, взгляд был каким-то безразличным, как и в большую часть времени, но все-таки загорелось там частичка мимолетной тревоги. Горелов нахмурил длинные брови, оскалил зубы и с шипением от досады двинулся к Александру. — Ты… да ты.! — Предлагал бы отстреливать машины, которые везли бы тебя по городу в полицейский участок? — фыркнул Мадаминов, резко оборачиваясь к Алексею. — У нас не было выбора! Но если ты вдруг предпочел уехать в тюрьму, то так уж и быть, приношу свои глубочайшие извинения, Горелов.       Спор Алексей начинать не решился: страх ударил ему в голову, да и все-таки Александр оказался чертовски прав, как бы Горелов не хотел подобного признавать. Он опустил голову, тихо фыркнул в знак недовольства на все живое, что его окружало, затем отвел взгляд в сторону и поджал губы. — Живо трупы прячьте, — шикнул Алексей, взмахивая перед собой правой рукой. Он покосился на труп Морозова и склонился перед ним.       Теплая кровь окрасила снег в багровый цвет, с чужой головы слетела шапка, лицом он лежал в снегу, Алексей медленно осмотрел бездыханное тело и отвел взгляд. Не заслужил он, наверно, подобной смерти, хотя… работа на два фронта — исключительно его вина. Жадность все-таки дала о себе знать. Человек слаб перед излишествами, и Морозов был не исключением. Откуда остальным об этом знать? Да все они такие!       Мадаминов сложил оружие и осторожно подошел к Горелову, складывая руки на груди. Алексей поднял взгляд и встал на ноги, осматривая чужие глаза. — Что-то нужно? — спросил Горелов. — Как нам теперь перед властью оправдаться? Они ведь нас всех пересадят! — К Федотову побежишь? — поинтересовался Александр.       Какая-то капля злой усмешки присутствовала в этой странной фразе. Алексей лишь прищурился и непонимающе вскинул брови, не понимая, к чему Мадаминов вообще сказал подобное. Александр сглотнул и тут же опустил глаза, на мгновение промелькнуло в них что-то… яркое. Верно, отблеск от отражения в снегу солнца. — Если понадобится, и не к нему побегу, — сразу нашелся с ответом Горелов. — Он еще ни разу контракт не нарушил, не вижу причин ему не доверять. — А я не вижу причин ему доверять, — Александр сделал акцент на последнем слове, затем небрежно пнул труп Морозова и сжал зубы. — Ублюдок… — и к кому он обратился — к подполковнику или Федотову? — Хочешь остаться без союзников? — Алексей более-менее усмирился и вновь нащупал в кармане дротик. Острая игла легонько уперлась в чужую подушечку пальца. — Я говорю тебе про то, чтобы ты внимательней был по отношению к «союзникам», — Мадаминов взял Горелова за плечо. — Доверять нужно только своим. И то не всегда, — тише промолвил он. — Ты ведь сам понимаешь… никогда не знаешь, что можно ожидать от других людей. Не абы каких, а достаточно влиятельных в городе, вполне разумных, — Александр моргнул. — Умные, начитанные… они ведь как люди с ружьем, — он перевел взгляд на Алексея, — выстрелят так, что не хуже пули свинцовой покажется. — Не суть важно, — спокойно выдохнул Горелов, отстраняясь от Александра. — Сам решу, что буду делать. А ты, будь добр, помалкивай лучше. Лидер здесь я, и говорить, что делать, тоже буду я. — Я не указываю ведь, — улыбнулся Александр, смотря за чужое плечо. — Просто рекомендую, друг. — Скоро рекомендации будешь давать только по моей команде, если не перестанешь, — Алексей раздул ноздри и оскалился, на переносице у него образовались морщины. — Твои советы уже раздражают.       Мадаминов громко сглотнул и отвел взгляд в сторону. Он покорно кивнул Горелову и отошел от него. — Как скажешь, — выдохнул Александр. — Я просто… переживаю. У нас не самые легкие времена.       Горелов расслабил мимические мышцы. Ну точно… переживания — вполне нормальная реакция после такого опасного происшествия. Алексей смягчил выражение лица, кивнул Мадаминову и посмотрел в мертвые глаза одного из полицейских. Кожа их уже побледнела.       У Димы в это время дела шли не лучше. Суета в коллективе, очередная обострившаяся ситуация, связанная с убийством, совершенным Светским. Благо, никто преступников не видел, никто не мог обвинить Дмитрия и его людей в содеянном, однако… кто сказал, что все будет честно?       Федотов расправил плащ, от резкого его движения в сухом воздухе образовался небольшой порыв ветра, навеявший неприятную прохладу всем близстоящим людям. Савелий неловко потупился на месте, рассмотрел своего дона повнимательней и, стянув губы от беспокойства, потер незажившую от терновых шипов рану. Светский пересчитывал какие-то документы по приказу Дмитрия, пока Мельник с абсолютно пустыми глазами пытался взять себя в руки. — Еще раз… как все было? — Дима повернулся к Савелию. — Проверь коробки. Нужно точное количество.       Савелий кивнул и, попятившись назад, быстро покинул кабинет. Мельник проводил юношу взглядом, облокотился спиной на стену и закрыл лицо ладонями. — Я просто шел домой… под утро, как обычно, чтобы никто меня не видел, — тяжело начал Александр, — подошел ко мне какой-то… достаточно молодой парень в форме, приказал остановиться, и я, понятное дело, послушал его. Время для меня в тот момент замерло, но меня прервал выстрел. — Застрелил его, — продолжил за Мельника Кирилл, — затем живо поручил тело этого мента спрятать куда подальше, пока люди на работу не встали, хотя в этом районе даже крыса не пробежит, о людях вообще молчу! Максимум четыре окна горит под вечер в квартирах… — А дальше? Дальше-то что? — Дмитрий нахмурился. — Я слышал это, вы оба говорите слишком много лишнего! Что произошло дальше? — делая паузу перед каждым словом выдал Федотов. — Ничего! Никто не явился больше, — фыркнул Светский. — Я ни машин не слышал, ни полицейских не видел. — Хочешь сказать, дело замяли? — спросил Дима. — Утверждать не буду, но плохого предчувствия как минимум у меня нет. Или ты хочешь по-хорошему с властями разобраться? Знаешь… Мельника я и до его визита к нам знал — он слишком сильно популярен в криминальном мире этого города, потому что отличился. Не убийствами какими-нибудь, а уникальной формулой паралитического яда, которую не знает никто, кроме самого Саши, — как давно Кирилл стал употреблять такую короткую вариацию имени Александр? Разве они настолько близки, чтобы перейти на неформальное общение? — Одного убил, а он не мог успеть рассказать кому-то о том, что здесь скрывается именно Мельник. — А вдруг они узнали об этом раньше? — добавил Александр. — Вдруг они специально сделали засаду, чтобы схватить как раз в то время, когда я ухожу домой? А вдруг кто-то увидел меня тогда в метро, когда я поехал за тобой? — последнее предложение прозвучало как-то совсем мрачно, будто он до сих пор таил обиду за тот случай на Кирилла. — В любом случае ответственен за это я, — поднялся Дмитрий. — Я сам тебя принял на работу, а значит и обязан отвечать за все, что произошло на производстве и в его пределах.       Ответственность за других… на такое, к сожалению, далеко не каждый лидер бы решился. Эх, Горелову бы поучиться у Федотова! Как он стоит за своих, как хорошо находит со всеми общий язык, и при это остается хладнокровным! И откуда Дима только набрался подобного? Неужели это он уродился прямо таким — справедливым, практически бесстрашным… но не слишком сообразительным, правда. По крайней мере его кругозор был узок, он мало знал об окружающем мире, знание его цеплялись только за экономику, политику, возможно даже математику с небольшим, ну и конечно же умения искусного боя. Сноровки у него также не отнять, хоть и выглядел он на первый взгляд неуклюжим. — Что делать будем? — забеспокоился Кирилл. Он взглянул на мутного Александра. — Выкарабкаемся, — ответил ему Дмитрий. — Мы — не мы, если не сможем справиться даже с такими трудностями, — Федотов резко отвел руку вправо. — У нас нет времени. Нужно живо связаться с Гореловым, они наши единственные союзники… особенно в случае, когда против нас обострилось целых две стороны — одна из «чащи», странные людишки, а вторая — само государство. — Звучит не слишком позитивно. Даже скептически — с сомнениями — я бы сказал, — Светский сглотнул и подошел к своему лидеру. — А у нас, по-твоему, есть какие-то гарантии? — Дмитрий прищурился. — Единственное, что я могу вам сказать: готовьте оружие, — он осмотрел двух парней и взялся руками за стол. — На поле боя никто щадить не будет… — Горелов в том числе, — недоверчиво подметил Кирилл. — Я бы не стал с ним связываться даже сейчас. — Довольно! — вскрикнул Федотов. Парни одновременно вздрогнули, чувствуя укол страха, словно игла с нейротоксиновым ядом на наконечнике проникла под их дрожащую кожу. — Расходитесь. Сегодня, как только стемнеет, встречаемся на заднем дворе корпуса, — Дима показал пальцем на Кирилла. — Ты поведешь первую машину, вторую доверю кому-нибудь другому. Я договорю с Гореловым о второй экстренной встрече на «нейтральной вышке». Но в этот раз мы не поедем с общего сбора домой, — Дмитрий тяжело перевел дух и закрыл глаза. — Нужно скрыться. Подальше ото всех. — Какой в этом смысл?! — тут же взвился Светский. — Что ты этим хочешь сделать? — Уберечь нас от решетки или ствола какого-нибудь ублюдка, который просек, что у нас нет былой силы, — томно пробубнил Дмитрий. — Александр, нейротоксин все еще при тебе?       Мельник дернулся и неловко кивнул, отводя взгляд в сторону. Его глубоко посаженные болотные глаза нервно перемещались по всему белку, моргание его стало частым, наверняка сердцебиение у него повышено, а в мыслях творилось что-то страшное, схожее с бушующим во всю тропическим циклоном.       Федотов поправил наплечную кобуру и закрыл окно пыльной занавеской. Кирилл почему-то сомневался в том, уходить ему сейчас или все-таки дождаться, пока Александр немного придет в себя и начнет покидать кабинет. — Вряд ли вам нужны мои дальнейшие объяснения… в шесть на заднем дворе — это все, что вам нужно знать, — Дмитрию, кажется, самому тяжело давались эти слова. — Прежней наша жизнь теперь точно не будет, — шепотом добавил он.       Дима посмотрел на свою ладонь, сжал ее в кулак и оскалился. «Переживем. Главное, держаться вместе».       Горелов согласился без колебаний, а голос его звучал в телефонном разговоре тихо, будто он боялся, что Алексея кто-то услышит. Впрочем, Дима гадать над причиной не стал, голова и без того лишним забита. Он терпеливо дождался заката, взял с собой сумку и заправил пистолет.       Дима вряд ли появится на месте в ближайшее время. Склад в корпусе опустел, в кабинетах разве что валялись какие-нибудь старые бумажонки и модные журналы. Люди покинули здание, Дмитрий выключил свет на своем рабочем месте и встряхнул руку, которой только что стер пыль с одной из полок шкафа. В глазах его промелькнула тоска. Конец его спокойствию! Как только кабинет окончательно заволокло мраком зимнего вечера, Дима вышел из него и пробрался на улицу.       Ледяной ветер обжeг лицо, Федотов натянул на волосы черную шапку, чтобы не мерзли уши и виски с затылком, затем застегнул теплую куртку и вздрогнул от мурашек холода. Зажглись фонари, безлиственные деревья качались из стороны в сторону, небо выглядело темнее черного. «В Ленинградской области ожидаются осадки», — единственное, что в спешке успел проглядеть в сводке прогноза погоды Дима. Этого было достаточно. Снег мог повлиять на скорость передвижения как по городу, так и по его окраинам, а это все приходилось учитывать, чтобы как минимум оставаться на свободе.       Мельник дрожал от страха или холода, руки тряслись, он то и дело старался спрятать их в карманы, на голове, благо, была шапка, как-то Дмитрий сильно сомневался, что Александру в такой одежде будет комфортно находится на улице. Тем более стоять на месте, пока будет идти разговор на нейтральной вышке, где обязуются присутствовать не только Федотов, но и его доверенные лица.       С одной стороны командная работа в таком количестве человек не слишком эффективна, ибо легко взять их след, а с другой — проще будет давать отпор тем, кто посмеет им помешать. Можно было вступить в войну, но разве это будет кому-то выгодно? Даже жаждущий крови Горелов терять своих «солдат» не слишком хочет, потому и распустил организацию следом за Дмитрием. — Машины готовы, — пояснил ему Кирилл. — На колесах шипы, в городе снег, мало ли еще льдом все дороги покроются… — Они уже, — поправила его внезапно вышедшая Стрелецкая. Нога ее выглядела здоровой, хотя девушка заметно прихрамывала. — Резкие заморозки. Везде гололед. — Тогда тем более, — Светский встряхнул головой и размял шею с привычным хрустом. Дима нервно подергал рукав плаща, облизал сухие губы и подошел к автомобилю. — Едем? — спросил Кирилл. — Едем, — кивнул Федотов. — Назад не оборачиваемся. Нам нужно потянуть время, пока будем в городе. Это дело опасное, но если будем держаться вместе, риски умереть уже завтра станут значительно меньше. Наша задача пояснить это Горелову и… и остальным его товарищам, — Дмитрий пренебрежительно сощурил глаза и проверил линзы в кармане. «Все на месте… можно отправляться».       Солнца было не видно. На улице с его уходом стало совсем холодно, а все из-за ветра! Эх, если бы его не было, то, возможно, никто бы так сильно не дрожал, и Дима бы не чувствовал, как мерзкие мурашки заставляют его волосы на теле встать дыбом от мороза. Носы у всех мигом покраснели, а ведь им еще идти пешком до «нейтральной вышки»! Приехали, может, и быстро, но времени было у них не так много — на счету стояла каждая секунда, и чем быстрее Дима с Алексеем примут решение, тем лучше будет для всех.       Снизить риски до минимума невозможно, Дмитрий нутром чуял, что завтра прольется лишняя кровь, однако точно определить — чья именно — он не сумел. Возможно, умрет вообще невинный человек, а может и тот, кто осмелится помешать, но и шанс потерять кого-то из ближних далеко не мал.       Ступив в рыхлый снег, Дима замер. Показалось? Или это посторонние шаги так испугали его? Он выпрямил спину и пошел немного уверенней. Нет, нельзя медлить! Наверняка Горелов уже ждет их на месте, вот и Дмитрию со своими людьми следует поторопиться! В воздухе стало трудно различить запахи, в носу стояла разве что зимняя свежесть. — Там далеко? — спросил… ну вот, Дима, как назло, забыл его имя! Вроде Ян?.. Да, наверно, все-таки, звали этого парня Ян. Старше Дмитрия, умом, вроде как, не блистал. И как он попал в доверенные лица? А, точно! Он неплохо владел оружием! — А то холодно тут… замерзнем. — Двигайся быстрее, и тогда мерзнуть не придется! — фыркнул ему вслед Кирилл. — Если будешь плестись также медленно, будешь галопом бежать под дулом пистолета!       Ян сжался от страха и принялся выравниваться с остальными людьми. Он опустил взгляд, украдкой посмотрел на Диму, а затем продолжил высоко поднимать ноги. Ростом он не выдался, но был выше Савелия, а Савелий, между прочим, шел чуть ли не быстрее всех!       Скрип десятков ног по снегу разрывал тишину, небо было черным, звезды с луной заволокло тучами. Неужели так быстро похолодало? Как такое возможно? Только наступил февраль, не должна же быть такой суровой зима в последний ее месяц? Но месяц этот… явно будет насыщенным и очень трудным. — Все в порядке? — Дмитрий обернулся. Все тут же остановились, кто-то трещал зубами от мороза, кто-то стал переминаться с ноги на ногу, чтобы не навлечь на себя дополнительный сырой холод. — Здесь были не все… советую помалкивать, а если и есть, что сказать, то без провокаций. Горелов — это вам не шутки, тем более его состав доверенных лиц. — А если сам провоцировать начнет? — Стрелецкая стянула губы. — Или направит пистолет? — Этого не произойдет, — Федотов помутнел и отвернулся. — Поверьте на слово.       Между людьми прошелся шепот. Кажется, Дмитрию не особо доверяли, и дело далеко не в плохой репутации, а в спонтанности всего, что произошло. Принято решение было срочно, да и люди к подобному далеко не все готовы.       Мельник молчал. Он держался поближе к центру, наверно для того, чтобы быть точно уверенным, что сзади идут его нынешние товарищи. Светский выдохнул пар изо рта, нащупал в кармане пачку сигарет и взглянул на Александра. — Они на месте, — Дмитрий посмотрел на свой состав сбоку. — Пока что предоставьте переговоры мне. — А если что-то пойдет не так, слушаем меня, — Кирилл задрал подбородок. — Будьте начеку, не расслабляемся.       У заброшенной водонапорной башни, как ожидалось, стояла примерно дюжина человек. Выглядели враждебно, о чем-то общались громким шепотом, подозрительно поглядывали на Диму со Светским. Федотов сразу разглядел в толпе Чернышева, низкого, но такого злющего и недовольного, что в одиночку он бы наверняка устроил здесь настоящую бойню! Андрей поднял правую руку вверх, и все тут же закрыли рты.       Савелий сжал руки в кулаки и стал бегать возбужденным взглядом по всем людям напротив, словно тот искал кого-то знакомого. Дима этому значения не придал, потому что ждал, когда явится Горелов. Однако вместо Алексея вперед решил выйти Мадаминов. — По-моему вперед должен выходить дон, разве нет? — шепнул где-то в толпе Ян, слышали его наверняка всего пара человек. Однако яростный, но заметно усталый взгляд Кирилла заставил Яна в очередной раз сжаться от испуга и попятиться. — Я понял…       Светский посмотрел на Диму, а Федотов лишь развел плечами, словно сам не понимал, что тут происходит. Люди суетились, заметно нервничали. Ну еще бы, они все в розыске! — По некоторым причинам Горелов пока что не сможет вести диалог, — Мадаминов моргнул и поднял свой надменный взгляд. — Поэтому я заменю его на время, — он сложил руки в замок. — У Горелова есть дела поважнее, чем спасение всех наших шкур? — взвился Дмитрий. Он также вышел вперед, смотря в упор на Александра. — Мне хочется говорить лично с лидером, а не… не с его правой рукой, — Федотов плохо видел в темноте, но чужие глаза изредка отливали красным от света дальних фонарей.       Вдруг из облака выглянула часть полной луны. Она зимой казалась большой, луна была не белой, как обычно, а желтой, возможно даже розоватой. Некоторые устремили свой взгляд наверх. Еще через полминуты вся поляна, весь пустырь залился искрами, Дмитрий прозрел, и теперь люди могли свободно рассматривать друг друга. Здесь стало так светло из-за снега! — Ну… раз вместо него сейчас здесь говорю я, значит есть дела поважнее, — подтвердил Мадаминов. Он прикрыл веки и выдохнул. — Он скоро подойдет. А пока что я просто расскажу о том, что приключилось на месте.       История Александра Диму не поразила. Вся череда событий будто повторяется вновь и вновь, испытывая людей на прочность! Почему это начало происходить именно сейчас? Неужели случилось что-то такое, о чем Дмитрий еще просто не догадывается… о чем не догадывается никто из присутствующих. Мельник отвернулся, разглядывая в руках какую-то вещь, а Светский держался справа от Федотова. Видно, нервничал. — Я… понимаю, что вы пережили всем составом, и у нас судьба, знаешь, не лучше, — вокруг Димы образовался громкий шепот всеобщего подтверждения его слов. Чернышев в толпе прищурился и удивленно моргнул. — А теперь, чтобы обсудить то, что мы будем делать дальше, мне нужен Горелов. Сейчас же.       Люди напротив не сразу поверили в то, как дерзко ведет себя Федотов. Дмитрий сжал зубы и враждебно оголил их, время уходило, нужно было решить проблему как можно быстрее! Мадаминов опустил взгляд. Он немного подумал, посмотрел на Диму и сказал: — Хорошо… тогда это займет некоторое время.       Савелий тотчас снял напряжение с мышц. По нему было видно, как он хотел кинуться вперед, к той толпе, у него дрожали зубы от холода, руки нервно теребили куртку, а глаза блестели на свете желтой луны. Юноша с подлинным восторгом смотрел на кого-то из людей Горелова… вдруг Дима уловил такой же волнительный взгляд на лице Андрея. Федотов не стал вмешиваться, поэтому продолжил ждать Алексея. — Он жив… — тяжело промолвил Савелий. — Мой брат жив! — уже громче выдал он, совсем не скрывая эмоций от других людей. Что? Чернышев?! Его брат?!       Неужели… Дима вспомнил, что у парней похожие черты лица, однако он в жизни бы не подумал, что Савелий с Андреем братья! Может двоюродные?.. — Дмитриев, — Алексей скорым шагом вышел вперед и рассмотрел Диму. Тот закрыл слепой глаз и прищурился. Наконец-то! — Нам нужно… быстрее управляться с решением. Кажется, нас обнаружили… а если и нет, то скоро точно обнаружат.