Нейротоксин

      Алексей зажмурился и помотал головой в разные стороны.       Нет… Александр не выглядит, как предатель. У него нет никаких оснований! Он сам разыскивается, его мотивы до жути нелепы, если он действительно нас предал!       Горелов затаил дыхание и, взявшись за виски, стал скоротечно подбирать версии произошедшего. Химик стоит перед трупом. Его револьвер заряжен еще пятью ядовитыми дротиками. Убитый лежит в снегу, Александр не придумал ничего лучше, чем удалиться прочь. Дмитриев безразлично смотрит на погибшего, дуло револьвера все еще направлено на бездыханное тело. Яд убил человека незамедлительно. Чернышев медленно перетаскивает труп на более видное место еще посреди ночи. Его нездоровая улыбка не сходит с лица, ему нравится предвкушать то, что между нами снова возникнет конфликт. Но откуда взялся дротик? Светский с гневом смотрит на убитого. Явно его недолюбливал, из старой мести решил избавиться от него. Кирилл использовал дротик, чтобы подставить химика. Мадаминов закрывает глаза и опускает револьвер. Его мотивы холодны, как вьюга, он не терпит тех, кто нарушает негласные правила, он кровожадный убийца, которому плевать на жизни других. Но откуда дротик? Брат Чернышева в панике убивает человека. Он совсем не хотел этого делать, поэтому бежит рассказывать всем, будто увидел труп впервые. Но не сознается.       Нет! Все смотрится слишком абсурдно! Если учитывать то, что убили моего человека, я должен подозревать в первую очередь Дмитриева и всю его команду. Но это ведь не отменяет других версий!       Все шесть видений пронеслись в сознании, как шелест листьев, и в воздухе я на мгновение уловил запах жженой древесины.       — Ты… — Дмитрий неистово зарычал и кинулся к Александру. — Предатель!       Химик замешкался, раскрывая заполненные страхом и замешательством глаза. Не может быть такого, чтобы у настоящего предателя во взгляде выражался такой подлинный ужас! Неужели Дмитриев не понимает этого?!       — Я не причастен к убийству! Я не… я не убиваю людей! — дрожащим голосом сказал Александр. — Я не…       Дима поддается слепой ненависти. Это плохо… это просто ужасно! Страшнее этого быть уже ничего не может, он прикончит химика сию секунду!       Прикончит, если он так и не научился мыслить рационально. Может, в этот раз пронесет?       — Ты единственный, помимо меня, у кого есть дротики! — Дмитриев раскрыл глаза и достал пистолет из кобуры.       Не успел Дима направить на химика пистолет, сзади ему уже пригрозил другим пистолетом Светский. Ствол смотрел в лоб химика, Дмитриев скалился, как тот волк, чуть не напавший на Рут.       — Если убьешь его, я убью тебя, — зарычал Светский.       Было видно, как Дмитрий опешил. Следом пистолет, на мое удивление, достал Мадаминов, который направил дуло на Кирилла. Что происходит?!       Рука Дмитрия задрожала, он бешено выдыхал пар через рот, не зная, куда податься. Когда на Мадаминова револьвер, заправленный обычными патронами, направил уже разозлившийся химик, как по щелчку пальца вытащил два пистолета Чернышев, приставляя их дула ко лбу Александра.       Путаница, я не понимаю… не понимаю мотивов! Почему?! Почему так происходит?! И что делать мне? Тоже кому-то пригрозить пистолетом?       — Перестаньте! — вскрикнул Горелов. — Хватит! — Алексей сделал шаг назад.       Хочу сбежать. Убежать прочь, только бы не видеть этого. Все и так знают, что я трус, все и так этого ждут! Это ли не момент, чтобы уйти?       Но будет ли тогда это правильно? Я всегда убегаю от трудностей в надежде, что все разрешится само собой. Может… стоит выстоять хотя бы в этот раз?       — Это бездумно, — прошептал Алексей. — Неужели никто из вас не понимает? Если хотя бы один спустит курок, на снегу ляжет десяток трупов!       Меня не слушали. Лишь Дмитриев посмотрел со злостью на лице, скептически щурясь, но от этого только сильнее захотелось убежать. Еще не поздно. Я не ввяжусь в это! Хотя и хотелось помочь своим ребятам.       Коготь холода царапнул спину Алексея, и тот снова зажмурился. Ну же, думай, как их остановить! Почему тебя никто не слушает?!       Ты плохой лидер. Ты ужасный лидер!       Я не плохой! Я чту традиции, я чту устав картеля! Я смог скоординировать людей, они подчиняются мне!       Но тебя не уважают.       Уважают! Меня уважает каждый! Меня…       Тогда почему никто и ухом не повел, когда ты приказал остановиться?       Я не знаю! Я ничего не знаю! С меня хватит!       — Это был не я! — уже шипя, как кобра, говорил химик. — Показывайте дротик! — вскрикнул он.       Ноги у Александра дрожали, он, наверно, сильно боялся последствий. А их после этой суматохи будет очень, очень много!       — Дротики есть только у тебя, — Дмитрий еле сдерживался от того, чтобы нажать на спусковой крючок. — Только ты мог это сделать!       Женщина, извлекшая дротик с места, подняла дротик.       — Живо прекратите этот цирк! — вскрикнула она.       Не один я это понимаю! Неужели здесь есть кто-то еще достаточно умный, чтобы не оголять пушки при первой возможности? Как же все-таки шаток наш союз…       — У меня нет таких ярких дротиков, — Александр зажмурился. — У меня дротики исключительно красного цвета!       — Мельник, не играй с огнем, — Дмитрий покосился и сделал шаг вперед. — Признайся, пока не поздно! И тогда я могу сохранить тебе жизнь.       Что ж, теперь-то я и узнал фамилию химика.       — Я не делал этого! — почти в истерике доказывал Александр. — Я не убиваю людей!       — Дима, хватит, — промолвил Светский. — Опусти оружие!       — Заткнись! — почти в крике огрызнулся Дмитриев.       Парни готовы были погрызть друг друга, как дикие животные, пока толпа вокруг начала сгущаться, совсем не оставляя Горелову пути наружу.       Я будто иду по узкому тоннелю, на крошечную прожилку света, однако путь становится все уже и уже, и я не могу втиснуться сквозь каменистые стенки. И сейчас я дошел до места, когда стоит бежать назад и искать другой путь.       Это знак, что пора делать ноги? Но тогда я стану последним трусом среди всех этих людей! Даже брат Чернышева — бесхребетный, слабый характером — и то выглядит смелее на фоне меня!       — Хватит! — одновременно закричали какие-то парни в толпе. — Прекратите!       Другие же молчали и уже держали свои руки на пистолетах или револьверах. Сколько они будут так стоять? Час? Два? Или они прострелят друг другу мозги уже через минуту?       От нервов Горелов стал совать ладони в куртку. Алексей нахмурился и прищурил глаза в поисках новых деталей. Ну же… я должен найти хоть какую-то зацепку!       — Это твой дротик! Только у тебя в кейсе лежали такие яркие дротики! — Мельник прорычал, обращаясь к Дмитрию.       Дмитриев на мгновение перевел взгляд на поднятую руку женщины и моргнул. В его глазах перемешались странные эмоции, так что я даже предположить не мог, что он сейчас чувствовал на самом деле.       Неужели правда, что этот дротик…       Горелов снова полазал в карманах и нахмурился. Вспомнил! Он вспомнил! Когда случилась встреча с Дмитриевым у водонапорной башни, он выстрелил дротиком из револьвера!       И я подобрал яркий дротик себе, каждый раз ощупывая его у себя в кармане, когда мне становилось томно на душе. А сейчас его нет в моем кармане. Нет… не может такого быть! Не может!       В очередной раз зажмурившись, мое сознание охватил штурм из новый видений. Некто ночью выхватывает дротик из моего кармана. Он убивает человека, подбрасывает дротик на место происшествия и уходит прочь. Ему выгодно, чтобы труп нашли как можно скорее. Некто берет дротик по аналогии и отдает его следующему некто, который совершает убийство. Некто явно умен. Он продумывает план за много-много дней или недель. Действует так, чтобы разразить больше конфликтов или вызвать больше смертей.       Алексей резко выступил вперед. Какая-то из этих версий верна! Я нутром чую! Я уверен!       — Стойте! — Горелов набрал воздуха в грудь громко продолжил: — Химик невиновен!       Чего только стоили эти удивленные глаза — каждый присутствующий вытаращился на Алексея, как на экспонат в музее.       — Объясняй, — грубо фыркнул Дмитриев.       — Если только ты, — Горелов осмотрел остальных, — и все вы сложите оружие! Только тогда я все объясню!       Все мешкались. Лишь у Мельника рука и дрогнула, он хотел опустить ее, да только вот остальные не сильно спешили убирать оружие.       — Я сказал убрать оружие! — более громко и агрессивно продолжил Алексей. — Живо! Отойдите друг от друга минимум на десять метров!       Горелов грозно посмотрел сначала на Чернышева, а затем на Мадаминова. Алексей выпрямил плечи, сверкнул огнем в глазах и вкрадчиво процедил:       — Это приказ.       Голос его прорезался, как молния в ясном небе, и Андрей мгновенно убрал два пистолета от головы Александра. С сомнением, но Мадаминов все-таки тоже убрал пистолет от Светского, неистово пялясь в затылок Кирилла.       Благо, остальные последовали их примеру, и третьим, кто сложил оружие, стал Дмитриев, а после и Мельник со Светским остудили пыл. Затем каждый отошел на расстояние ровно десяти шагов, образовав вокруг парней цепь из снежных следов.       — А теперь слушайте меня, — Горелов вышел на середину образовавшейся фигуры. — Внимательно! Пусть каждый слышит мои слова, и пусть каждый запомнит — если я не прав, то вина…       В этот момент я вздрогнул. Вина что, будет лежать на мне? За потерянный дротик? А не слишком ли благородно с моей стороны, прикрывая какого-то там неаккуратного химика, которого весь город ищет?       Все! Виноват буду я! Я подобрал дротик, как сорока собирает все блестящее, значит я и несу ответственность за его потерю!       — …вина будет лежать на мне, — продолжил Алексей. — И сейчас я объясню, почему. Во время нашей первой за эту зиму встречи на «нейтральной вышке», Дми… Федотов выстрелил в моего человека дротиком. Кислотного цвета, именно таким, — Горелов показал пальцем на дротик в руке женщины, которая уже опустила ладонь и держала ее расправленной навесу. — И я забрал этот дротик себе.       Об этом знал почти каждый из моих людей — они видели это на «нейтральной вышке», и я неоднократно показывал эту вещицу всем, кто интересовался состоянием пострадавшего парня. Но я никогда не думал, что какой-то там дротик может послужить настоящим яблоком раздора!       — И этот дротик всегда был со мной в кармане, — Горелов опустил взгляд. — До сегодняшнего дня. Я не нашел его в своей куртке.       — Это значит, что круг подозреваемых ничуть не уменьшился, — с досадой выдохнул Чернышев. — Отлично! Только теперь у нас еще и труп! Причем из наших людей!       Андрей не прав… теперь я могу сделать хотя бы один вывод. Но я не могу озвучивать его здесь, на всю толпу, иначе я совсем потеряю авторитет.       Дмитрий убрал пистолет в кобуру и переглянулся с Мельником и Светским. Все трое, видно, что общались слишком хорошо для простых коллег, а значит были друзьями.       Интересно, теперь Дмитриев сможет рассчитывать на их поддержку? Это был всего лишь всплеск злости, который увидеть можно… не так часто.       После подобных ураганов эмоций у Дмитриева вспоминаю все чаще о том, что Дима в прошлом — наемный убийца. Хладнокровный, с великолепными навыками стрельбы. А я уже об этом почти и забыл, с того времени Дмитриев слишком сильно изменился. Хотя и забывать не стоит, что Дима все еще искусный стрелок. С непредсказуемым характером…       — А что мешает Мельнику сделать один дротик с другим оперением? Не просто же так он Федотову отдал другие дротики, — выступил с предположением Мадаминов.       — А теперь подумай над тем, зачем ему вообще это было делать? — Горелов был так сильно уверен в собственных версиях, что даже предполагать такое не мог. А зачем? Это ведь нелогично! — Неужели химик выглядит настолько глупым, чтобы просто не убрать за собой дротик, который на любом фоне будет сильно выделяться?       Я ведь прав! Это все понимают! Александр вдруг посмотрел на меня, и глазами своими словно выразил благодарность мне. Но я это делаю не из защиты, а из разумных умозаключений!       — Расход! — заявил Дмитриев. — Расходимся на места и приступаем к обеду!       Все, кроме моих, так и поступили, и тогда я крикнул следом:       — Не слышали? Марш работать!       Дима обернулся на меня, и я решил подойти к нему, пока Светский с Мельником удалились в лесную глушь. Наверно, хотели обсудить произошедшее и пожаловаться друг другу на то, какой на самом деле Дмитриев ужасный.       — Не хочешь осмотреть труп? — задал вопрос Дмитриев. — Чтобы понять настоящую причину смерти.       Горелова передернуло, он резко отрицательно замотал головой и зажал рот рукой. Какой отврат! Вот делать мне больше нечего, в трупах копаться! Это не мой профиль!       — Нет, не хочу, — фыркнул Горелов.       — Тогда не хочешь сходить со мной? Пока я буду осматривать труп, — Дмитрий понурил голову.       — Ладно-ладно, но меня не втягивать, ясно?       Дима безразлично посмотрел на Алексея и развернулся, уходя за стену здания. Горелов осторожно побрел следом, стараясь не отставать от Дмитриева, хоть и давалось ему это не просто.       Чувствую себя так, словно не по давно протоптанному снегу иду, а по тропическому лесу, постоянно спотыкаясь об толстые корни джунглевых деревьев. Как жаль, что на деле я просто хромой!       — Скажи, зачем ты так резко взялся за оружие? — вздохнул Алексей. — Неужели нельзя было решить все… более мирно?       — Не тебе меня судить — человеку, который заживо других сжигает, — Дмитрий злобно посмотрел на Горелова. — Я его не убил. А значит, все нормально.       Алексей закатил глаза и спрятал взгляд, опуская его в пол. Он недовольно выпустил пар из ноздрей и достал сигарету, чтобы закурить. Теперь он действует мне на нервы! Пошел к черту!       — Я вообще-то сжигаю не за просто так, — Горелов убрал руки на пояс. — Недаром же законом писано, что человек признается виновным тогда и только тогда, когда не остается сомнений в совершенном им деянии. А вот ты ошибся, потому на тебя все и набросились!       — Заткнись! — Дмитриев раскрыл глаза и сжал руки в кулаки. — Еще одно слово, и я сломаю тебе эту хромую ногу и брошу в овраг!       Горелов от чужих слов выпустил из пальцев сигарету. Он поджал губы и остановился, чтобы поднять ее. Вот, значит, как…       Ты не изменился. Ты просто научился сдерживать безудержный гнев, вот и все. Только, при определенных обстоятельствах.       Бесишь этим еще больше, чем раньше. Нам с тобой уготовлен отдельный котел в Преисподней, Дмитриев, где оба будем вариться с тобой в кипятке, ненавидя один другого и проклиная друг друга в своих же грехах.       А вот и труп. Мой человек… хороший был стрелок, не повезло парню под чью-то горячую руку попасться. Крови нет, на вид ведь и не скажешь, что умер он от насильственной смерти. Не помешал бы здесь судмедэксперт! Он бы точно нам рассказал о том, как наступила смерть. Однако, в таких вот условиях нам придется строить догадки, опираясь лишь на собственные знания и логику.       — Надо посмотреть его на наличие синяков на теле, — вздохнул Дмитриев.       — Раздевать его собираешься? — удивился Горелов.       — Только голову осмотрю. Не думаю, что он бы в таких обстоятельствах мог бы умереть от удара в спину или живот без внешних ран, — Дмитрий наклонился вперед и резко перевернул мертвое тело набок.       На чужом лице застыли страх и ужас, Горелов в глаза умершему смотреть долго не мог, уж больно совестно ему стало за то, что не углядел пропажу сразу. А ведь могли бы даже следы найти, среагировал бы Алексей раньше!       — На голове… гематома, — Дмитрий прищурился. — Но я точно не могу сказать, является ли этот удар причиной смерти. Но все-таки… смею предположить, что да.       — И все также выясняем, что действовал кто-то явно неопытный в бою! — Горелов почесал затылок.       Первым делом я бы подумал на брата Чернышева, если бы не одна-единственная деталь, которая теперь не даст мне покоя. Как же хотелось рассказать обо всем Дмитриеву, да только в ответ он, наверно, разозлится еще сильнее.       И как же мне теперь быть? Что делать? Держать мысли при себе? Или все-таки попробовать поговорить с Дмитриевым? Ему ведь тоже не помешает откровенный разговор, он сейчас остался без друзей! Конечно, ненадолго, я надеюсь, но неужели он будет ходить и молчать до момента, пока Светский и Мельник не остынут? Однако он может ждать этого безумно долго!       — Значит, есть у меня пару вопросов к некоторым людям.       Ну как же ты не поймешь! Как же ты не поймешь очевидного?! Неужели ты совсем не умеешь шевелить мозгами?!       — К каким? — тут же выдохнул Горелов.       — Например, к Савелию, — Дмитрий прищурился. — У него частично может быть мотив, ведь Чернышев, его брат…       — Да нет же! — Алексей зарычал и выпрямился. — Нет! Это не может быть он!       Сейчас Дмитриев посмотрел на меня, как на последнего идиота. Только вот Дима не понимает, что последний идиот на самом деле не я, а он сам!       — Откуда такая уверенность?       Горелов осмотрелся и резко выступил вперед, упираясь руками в чужую теплую грудь. Алексей сглотнул и начал тихо говорить:       — То, что я храню при себе дротик, знали только мои люди, — прошептал Алексей. Он пересекся взглядом с Дмитрием. — А значит и подкинуть к этому трупу… тоже могли только мои люди. Неужели это неясно?       Оказавшись до неприличия близко к чужой шее, ветер навеял запах чужого одеколона. Духи у Дмитрия были мягкими, я такие когда-то давно уже чувствовал… и тоже на Диме.       — Теперь ясно, — промолвил Дмитриев. — Почему об этом нельзя было сказать раньше?       Горелов оскалился и сверкнул глазами, сжимая пальцы. Он продолжал упираться в грудь.       — Ты сам сказал заткнуться, — шикнул Алексей.       Дмитриев помолчал, поглазел на меня еще около десяти секунд и закрыл слепой глаз. Вблизи его шрам выглядит… далеко не так привлекательно. Как бы странно это ни звучало, шрам на пол-лица Диме шел, и выглядел он из-за него ни капли не хуже. Только бы ему синяки под глазами убрать, и вообще идеально.       — Сам ведь знаешь, я вспылил.       — А ты мне не друг, чтобы я тебя знал! — огрызнулся Горелов.       Вот как, значит! Делать мне больше нечего! Гадать, что он под своими криками скрывает на самом деле, сорвался он на меня или всегда так разговаривает…       Алексей отпрянул от Дмитриева и наконец сунул в рот сигарету, сильно хмуря брови. Он щелкнул зажигалкой и поднес пламя к сигарете. Вспыхнув, табак начал тлеть и выделять горький дым. Горелов отвернулся к трупу и стал играться с зажигалкой в пальцах, чтобы успокоиться.       — Ладно! — Дмитрий топнул ногой по снегу и облокотился на стену. — Извини! Я прошу прощения, — почти с издевкой выдал он и сложил руки на груди.       Горелов вдруг неожиданно для себя расслабился и выпустил дым. Он поджал губы и шмыгнул носом. Мороз щипал лицо, небо — я не заметил как — стало серое, словно ураган жарким летом, и нависло над головами так низко, что становилось жутко неуютно.       — За что? — Алексей потушил сигарету в снегу. — За то, что ты такой, какой есть? — вопросил он.       — Что ты имеешь в виду? Я же сказал, что вспылил!       — Не ори на меня! — Горелов злобно прищурился.       — Я не ору! Ты меня вообще слушаешь?!       — А ты меня?!       Ну надо же, разругаться с заклятым врагом, как дети малые, которые куличики в песочнице между собой поделить не могут! И что дальше? Молча пилить друг друга глазами? Грызть друг друга оскорблениями? Может, еще подеремся с ним?       Только вот… за весь процесс этой «ссоры» мне еще ни разу не захотелось вынуть пистолет. Да и Дмитриев вроде рукой своей к кобуре не потянулся. И к чему он вдруг вообще решил извиняться? Передо мной-то!       — …А раз такой умный, то давно бы уже понял, кто на самом деле убил его! — продолжил рычать Дима.       — А ты, думал бы хоть немного, не хватался бы чуть что за пистолет, ясно тебе?       Так бы мы и продолжили кричать друг на друга, не схватили один другого за шиворот.       Уже третий десяток жизни идет, а мы все ругаемся, как подростки в пубертате. Да вот только двадцать с лишним лет на каждого — много ли это?       Конечно нет! Мы еще сами, как взрослые дети, и мы оба с ним не выросли нормальными людьми, иначе бы вдвоем не сунулись в криминал.       Просто мы вдвоем — недолюбленные дети, вот что! Но разве это оправдание всему, что мы сейчас устроили? Детский сад!       Когда мы подобрались друг к другу вплотную, я даже перепугался — ну а вдруг ударит, и дело все-таки дойдет до какой-никакой драки? Но Дмитриев и вправду научился частично держать гнев в узде.       — И что? Как дальше продолжать будем? — нахмурился Дима, почти запыхаясь от злости. — Достанем пистолеты?       — Протянешь только руку к кобуре, Рут тебе тут же ладонь откусит! — Алексей сжал чужую куртку сильнее. — Решай словами! Ты не Светский, чтобы переходить на оружие!       — Да тут хоть Светский, хоть не Светский бы тебя убил, — Дмитриев наклонил голову.       И так мы могли бы вечно стоять, смотреть один другому в глаза и говорить о том, какой же все-таки плохой собеседник, ведь он — злейший враг. Но успокоиться нам удалось быстрее, чем я предполагал. Мы одновременно отцепились от курток, присели на бревно и понурили головы.       Ну… он хоть извинился. Может, мне тоже прощения попросить? Только вот за что?       За то, что я его в подвале запер? За его слепой глаз? Или за то, что я не воспринимал его всерьез? Может, за все сразу?       — Ладно, — Горелов закрыл лицо руками. — Тогда и ты извини.       Слова мои Дмитриев словно пропустил мимо ушей, однако краем глаза я все же заметил его легкую улыбку.       — Проехали. Давай лучше думать, какой у нас план действий на ближайшие пару дней.