Нейротоксин

      Горелов ввалился в квартиру, все еще пританцовывая с Димой. Он медленно пятился и шаркал ногами, держа Федотова за руки. Дмитрий широко улыбался и поддавался хорошему настроению.       Горелов не пил — ну конечно, он был за рулем — а Дмитрий выпил всего два бокала дорогого шампанского, поэтому он был относительно трезвым. Да и вообще Дима не тот человек, который пьянеет даже от самого крепкого алкоголя.       Алексей что-то напевал себе под нос и продолжал танцевать, притягивая Диму ближе к себе. Парни быстро разулись, и Горелов захихикал, прижимаясь к стене прихожей.       — Что, не болят ноги после наших танцев? — спросил Федотов, он осторожно коснулся пальцами чужих щек.       — Не болят. И я больше тебе скажу, я готов плясать дальше, лишь бы только музыка была, — Алексей закусил губу и поднял голову. — И я надеюсь, ты будешь танцевать со мной… — шепотом продолжил он.       На часах было примерно часов пять утра, вокруг тьма, и только уличные фонари проникали в квартиру тусклым светом. Дима тяжело выдохнул в чужие губы и медленно опустил руку на шею.       Алексей плохо видел: но зато отлично чувствовал, как Дима был близко. Он горячо дышал и с каждой секундой становился теснее к лицу Горелова.       — Ради тебя я готов танцевать даже на битом стекле.       — Слишком самонадеянно. Ромео, — усмехнулся Алексей.       Через секунду он не мог говорить: его губы накрыли нежным поцелуем, и парни одновременно закрыли глаза. Снова вкус сигаретного ментола вперемешку с запахом шампанского и итальянских специй.       — Твой Ромео, — хмыкнул Дима. — Который безу-умно влюблен в тебя.       Алексей крепко обнял Федотова за спину и прижался к нему своим телом. Дмитрий осторожно взял Горелова за бедра и поднял его на руки.       — А? — Алексей захотел снова задать вопрос, но Дима заткнул парня поцелуем. — Мф…       Федотов углубил поцелуй, затем прижал Горелова к стене и стал более напористым. Алексей удивленно моргнул и обмяк в теплых Диминых руках.       Губы будто вот-вот растают… его дыхание такое горячее и быстрое, что мне кажется, словно я попал в самое жаркое место на Земле.       Алексей зарылся руками в чужие волосы и наклонил голову в попытках поспевать за Димой. Как только он оторвался, тело Горелова покрылось мурашками, а щеки запылали от неловкости.       — Леш, как можно быть таким красивым? — улыбнулся Федотов.       — Ты… комплимент мне делаешь? — смущенно хихикнул Горелов и прислонился своим носом к чужому. Он стал водить указательным пальцем вдоль шрама, а после оставил на нем дорожку легких поцелуев. — Как можно быть таким прекрасным, Дим?       — Я первый задал вопрос, — Федотов наклонился вперед и стал бодать Алексея в лоб, отчего тот засмеялся.       Горелов обнял Диму еще и ногами. Они вновь встретились взглядами и широко улыбнулись друг другу.       — Я пойду в душ, а то… весь вспотел, — вздохнул Алексей и начал опускаться на ноги.       Федотов послушно отпустил Горелова, и Алексей медленно побрел к двери в ванную комнату.       Хм… это ли тот самый момент, когда можно зайти чуть дальше? Мои ноги сами по себе остановились, а голова медленно повернулась назад, к все еще стоявшему на своем месте Диме.       — Не хочешь присоединиться? — улыбнулся в оскале Горелов.       Федотов потупился, и мне показалось, что он даже немного смутился: его брови странно задергались, а губы расплылись в очередной улыбке. Он забрал волосы назад и стал идти вперед.       — С удовольствием, — тихо усмехнулся Дима.       Алексей открыл дверь в комнату и включил свет, затем парень потянул Дмитрия на себя и закрыл ванную, чтобы отсюда не уходило драгоценное тепло.       — М-м, а я думал, ты стесняться будешь. А ты вон как осмелел, я смотрю, — Дмитрий опустил руки на талию Леши, забрался пальцами под свитер и стал тянуть его наверх, чтобы снять. — Не так много времени ведь прошло.       — Заткнись, — Горелов чуть приподнял голову и поцеловал Диму в губы.       Вскоре они остались только в штанах, парни редко отрывали друг от друга взгляд и постоянно смеялись, словно не могли успокоиться после какой-то шутки.       Дима прижал меня к холодной плитке — стоит отметить, ванная у него была тесной, зато тут чертовски жарко и вполне уютно. Наверно, совсем недавно тут был сделан ремонт.       — Получается, я могу тебя потрогать?       — Смотря где. Следи за своими ручонками, — Алексей показал Федотову язык, и Дима, не теряя момента, затянул парня в поцелуй.       Зазвенели бляхи ремня, и тот упал на коврик. Федотов беспардонно зацепился пальцами за ширинку и пуговицу моих штанов, и тогда я даже растерялся, прекращая поцелуй.       — Погоди… — Горелов надавил на Димины плечи, но Дмитрий останавливаться не хотел.       Он уже спустил штаны и уткнулся лицом в мою шею. Кожа полыхала, его пальцы медленно скользили по моей обнаженной пояснице, и как только он стал забираться руками в боксеры, я начал давить руками на его грудь.       — Дима… — Алексей закрыл рот рукой и нахмурился. Лицо его покраснело слишком сильно, будто его ошпарили кипятком. — Дим, не трогай там.       — Почему? — тихо спросил Дмитрий. Он укусил Горелова за нижнюю губу.       — Это слишком смущает!       — Но тебе нравится. Иначе бы ты кричал на меня и начал рвать волосы на моей голове, — тихо посмеялся на чужое ухо Федотов, а после укусил его.       Алексей закатил глаза и зарылся обеими руками в волосы Дмитрия.       — Ты… Дим, ты придурок, — на выдохе прошептал Горелов, затем он почувствовал щекотку на шее. — Мы хотели просто принять душ.       — Это подготовка к душу. Я тебя просто раздеваю.       — Обязательно мне в нижнее белье пальцами своими лезть, чтобы раздеть, да?       — Не переживай, я тебе в свое тоже разрешу залезть.       — Вот больно ты мне нужен, — засмеялся Алексей и снова обнял Диму.       Горелов поборол смущение и попытался также раздеть Дмитрия: он неловкими, скованными движениями поднимал его свитер, отчего в нос ударил резкий запах одеколона; почти до слезоточивости!       — Ты сколько брызгаешь себе духов на одежду? — Алексей чихнул себе в локоть и стал махать ладонью.       — Ну, раз пять… шесть. Ну, может, семь.       — Дурной, — закатил глаза Горелов.       Когда со свитером было покончено, Алексей перешел на его черные штаны.       С горем пополам парням все-таки удалось раздеться догола и залезть под душ. Алексей сразу же вжался ближе к стене, потому что тесниться с Димой, постоянно соприкасаясь телами, ему не очень хотелось. Точнее, дело было в неловкости, которую он никак не мог побороть.       — Ты сам меня позвал, а теперь от меня уходишь? — Федотов заставил Алексей посмотреть тому в глаза, и Горелов от такого даже потерял дар речи. — Поцелуй меня.       Что? Он сейчас… серьезно? Алексей поморгал и убрал мокрые волосы с лица. Парень чмокнул Диму в кромку губ, его лицо снова налилось румянцем.       Дыхание слилось в унисон, под горячим душем становилось все жарче, и непонятно, от чего именно: от воды ли, а может вовсе от легкого стыда.       — Больше не говори такие вещи!       — А в чем дело? — Федотов не спешил отрываться от чужих губ. — Для тебя это слишком?       — Д-да. Перестань меня смущать, дурак.       В следующую секунду Дима углубил поцелуй, и Алексей обмяк в его объятьях. Ни говорить, ни сопротивляться его напористости совсем не хотелось.       А на Диму опять накатила страсть: он крепко вцепился руками в бедра и поднял Горелова, так что ему пришлось держаться за Федотова всеми своими конечностями.       — Дим, давай мы просто искупаемся и наконец ляжем спать, — тихо попросил Алексей. Он крепко обхватил руками плечи и сжал пальцами кожу на спине. — Ха…       Дима спустился к шее и укусил Горелова. Затем мягкие, трепетные укусы перешли в поцелуи, а после Федотов начал оставлять отметины.       — Ты серьезно думаешь, что после этого я тебя оставлю ночью спать? — Федотов неожиданно сжал ягодицы парня, и Алексей так возмущенно и шокировано посмотрел в чужие глаза, что Дмитрий даже на мгновение задумался.       — Что ты творишь? — Горелов поджал губы. — Черт… Дим, это ведь не то, о чем я думаю?       — Тебе страшно? — Дима снова опустил ладони на оголенные бедра и тихонько сжал их. — Противно?       Разве я могу бояться? Когда ты так на меня смотришь, когда ты так бережно относишься к моему телу, когда ты так сладко говоришь… не могу. И не противно мне! Было бы противно, я бы давно уже убежал из твоего дома!       Горелов в ответ всего лишь отрицательно мотнул головой. Он опустил взгляд и осторожно чмокнул Диму в губы.       — Ты просто резкий. И совсем нетактичный. Раздражаешь.       — А я тебя люблю, — улыбнулся Федотов.       Спустя несколько минут очередных прелюдий, парням наконец удалось насладиться душем сполна: они провели там не менее двадцати минут. А в спальню Алексей ушел не на своих ногах — его мягко подняли на руки и донесли прямо до кровати, куда завалились уже оба.       Вдоль лица Федотова все еще спускались капельки воды, волосы были мокрыми и взъерошенными, будто он бежал под дождем, и от этого Горелову даже стало смешно. Он бы никогда не подумал, что Дима может выглядеть так странно! Хотя сам Алексей сейчас был почти таким же: такие же патлы торчком из-за мытья головы, ресницы слиплись, и между ними можно было легко увидеть капли воды.       Они вышли и толком не вытерлись после душа, и сейчас смотрят друг на друга и смеются от того, насколько глупо и, наверно, мило это выглядит со стороны. Дома они могут быть вот такими, потому что никто их здесь не увидит. Не увидит их широкую улыбку, теплый взгляд и не услышит их хохот и шутки.       — Мы ведь никому не расскажем о том, что мы здесь делаем? — шепотом спросил Алексей и прислонил ладонь к чужой щеке. — Никто о нас не узнает?       — Никто, — подтвердил Дмитрий. — Да и зачем? Похвастаться что ли? — усмехнулся Федотов и прильнул к руке Горелова, начиная нежиться об нее.       — Дурак, — хихикнул Алексей и крепко обнял Диму за шею. — Я тоже люблю тебя.       — А? Ты только что мне сказал это? И кто это из нас еще тормоз? — Федотов улыбнулся в оскале и опустил пальцы на грудь Горелова, затем пробрался ими к бокам и принялся щекотать парня.       Алексей взвизгнул и резко схватил Диму за предплечья, чтобы тот остановился. Вдруг их взгляды метнули молнии, пересеклись, и они перестали дышать. Тело просто так покрылось мурашками, затем вздрогнуло, словно от мороза. Дмитрий укусил Горелова за нос и сполз пониже за поцелуем.       Алексей закрыл глаза и наклонил голову, чтобы целоваться было удобней, но расслабиться ему не дало ледяное прикосновение к тазу — широкая кисть Федотова спускалась все ниже, и от этого у Горелова не то, что перехватило дыхание, он еще и попытался закашлять от неожиданности. Но Дима препятствовать себе не дал. Он мгновенно перехватил руки Алексея и прижал их к постели.       — Это что еще такое? — удивился Горелов.       — Только скажи, и я прекращу, — Дима осторожно провел указательным пальцем вдоль паха и хмыкнул. — Но я ведь знаю, что ты не хочешь, чтобы я останавливался.       — Дим, ну… — Алексей смущенно поджал губы. — Ты чего хочешь?       — Тебя.       Как банально! Прямо в его вкусе! И как Горелову реагировать? Он слишком ошеломлен таким заявлением, еще и прямым, в самый разгар момента, когда счет идет на секунды. Черт-черт-черт, нужно что-то сказать или сделать!       — Погоди, неужели ты собираешься…       — А ты думал, как мужчины друг с другом занимаются любовью? — хмыкнул Федотов.       Алексей поморгал и медленно опустил взгляд.       …Рука была уже почти между ног, Алексей чувствовал легкую щекотку внизу живота. Совладать с собой было очень трудно, поэтому Горелов постоянно сжимал кулаки и ерзал.       Говорить Дима не стал. Он просто наклонился и снова затянул Горелова в поцелуй. Руки наконец были свободны, и Алексей забрался пальцами в мокрые Димины волосы.       — Значит, ты не хочешь? У тебя такой испуганный взгляд, — Дима чмокнул парня в лоб. — Если не хочешь, то я просто буду целовать тебя всю-ю ночь, пока не встанет солнце.       — Дим, я не то, что бы не хочу… просто я совсем не знаю, каково это, и мне немного не по себе.       — Значит мы начнем с самых нежных и долгих прелюдий. Готов поспорить, тебя еще никогда не целовал и не обнимал такой мужчина, как я.       — Кажется, кое-кто слишком много о себе возомнил! — Алексей широко улыбнулся и поцеловал Диму в подбородок. — Я смущаюсь.       — Меня? Или потому что я голый? — Федотов закрыл глаза и начал медленно спускаться лицом к шее. — Или ты стесняешься того, что у меня больше?       — А вот сейчас просто замолкни и продолжай делать то, что начал, — пробурчал Горелов.       Дима в последний раз посмеялся и сжал пальцами Лешины ноги. Его касания ощущались слишком хорошо, будто самый мягкий в мире шелк, дыхание приятно жгло кожу на ключице, а затем уже на груди.       Федотов спускался все ниже и ниже, оставляя за собой дорожку из осторожных поцелуев.       — Дим, куда ты там целишься?       — Прямо на твои бедра, — Дмитрий уже был на животе, подбираясь к тазу.       — М-м… только попробуй сделать что-то смущающее, придурок, — Горелов сжал руки в кулаки.       Дмитрий осторожно укусил правое бедро Алексея, и тот издал звук, схожий с тихим стоном. По коже бегал влажный язык, иногда в нее легко впивались зубы.       Никогда такого ранее не испытывал, да и вообще с мужчиной подобным заниматься… это так необычно и странно для меня. Я бы в жизни не подумал о том, что когда-нибудь буду выгибать свою спину под… Дмитриевым. Чтоб его.       Горелов раздвинул ноги, волосы на теле встали дыбом, мурашки на коже обратились бугорками, и теперь на ощупь Алексей был как бархат, причем кипяченый бархат — он полыхал, жар исходил от каждой части тела. А Федотов все так и оставался ледяным, его мягкие касания заставляли извиваться, мычать, а в редких случаях тихо постанывать.       Пальцы спустились на пах, затем свободная рука осторожно коснулась ягодиц. Снова Алексей вздрогнул от странной щекотки.       — Дим… прекрати меня дразнить. Делай уже то, что хотел сделать.       — Но я хочу тебя дразнить, — улыбнулся он. — Чувствовать тебя. Всего.       Горелов зашипел и приготовился возразить, однако губы накрыли поцелуем. Отныне в градиенте чувств начали всплывать страсть и возбуждение, которые Горелов всячески старался подавить. Получалось не очень, и естественная реакция не заставила себя долго ждать.       — Как-то слишком быстро у тебя встал для натурала.       — Заткнись нахрен, — промычал Алексей, стыдливо закрывая лицо рукой. — Мх…       — Ну извини, — Федотов чмокнул его в щеку и лоб. — Я не хотел тебя обидеть.       — Меньше говори и больше делай, — Горелов показал Диме свое красное лицо. — Быстрее начнем, быстрее закончим.       — Ты не хочешь насладиться этим подольше? — Дмитрий снова уткнулся лицом в чужое бедро, проводя по бледной коже горячим, влажным языком. — Я же знаю, что хочешь.       Он телепат? Читает его мысли? Это невозможно, откуда он понимает Алексея без слов? Неужели Горелов настолько очевиден и предсказуем? А может, все из-за взгляда? Дима же читает его по глазам!       Но разве в такой тьме возможно разглядеть хотя бы намек на искру в глазах… да вообще хоть что-то рассмотреть? Дима ведь двигается на ощупь, и Алексей в голове выстраивает картинку опираясь лишь на осязание и свою фантазию.       …Не совсем безобидную фантазию, ведь представляя себе лицо Федотова в тот момент, когда оно находилось прямо между ног, тело Горелова позволило себе возбудиться. Всего лишь из-за чертового воображения! Алексей уже не в том возрасте, чтобы его так заводили мокрые фантазии!       — Дима, хотя бы прикоснись ко мне… я ведь сейчас сойду с ума, — в перемешку со стоном выдохнул Алексей.       Его грудь нервно вздымалась, спина все еще напоминала дугу, тело совсем не могло расслабиться, от этого хотелось скулить и стонать, но Горелов нарочно сдерживал свой голос, лишь бы его не слышал этот наглый Федотов.       — Попроси получше, и тогда я подумаю.       — Ты сейчас со мной вот так разговаривать будешь?! — не сдержался Алексей. — Да ты… да я!..       — Если продолжишь себя так вести, я вообще отстранюсь, — злобно усмехнулся Дима.       Вот и думай теперь, что делать! Раз начали позориться, то надо довести дело до конца, не так ли? Но разве Горелов сможет перебороть собственную гордыню, чтобы молить Федотова о такой стыдной вещи? Ну уж нет! Он не сдастся!       Значит, Алексей будет молчать! Наверное…       — Ну… Пожалуйста, — переселил себя Горелов. — Давай уже сделаем то, что ты там хотел.       — А только ли я хотел? — Дмитрий резко приблизился к чужому лицу своим, продавив руками матрац.       Наконец Горелов смог расслабить тело, он тяжело задышал, взгляды пересеклись так, что Алексей отчетливо распознал очертания лица Димы.       — Хватит придираться к словам, просто возьми меня наконец.       — Вот это я и хотел от тебя услышать, — Федотов отпрянул от Горелова и потянулся руками к прикроватной тумбе.       Что-то зашелестело, в зубах Дмитрий держал запечатанный презерватив. Горелов сдержанно выдохнул и закусил губу, его глаза широко раскрылись, в сердце будто упало в желудок.       — Не волнуйся, я буду осторожен, — прошептал Дима. — Но для начала мне придется тебя немного растянуть.       — В каком смысле растянуть? — Алексей опустил глаза.       Освещения почти не было, поэтому ему пришлось внимательно вглядеться, чтобы хоть что-нибудь увидеть. Федотов совершенно беспардонно схватил две ягодицы и, казалось, приготовился раздвигать их.       — Н-но…       — У меня есть вот это.       Горелов ничего не увидел, зато услышал, как щелкнул какой-то колпачок. Можно было догадаться, что это была смазка, и мысли подтвердил приторно-сладкий запах непонятных ягод.       Ледяная жидкость вдруг полилась прямо между ног Алексея, и тот, наверно, даже побледнел от ощущений. Черт! Как холодно! Холодно-холодно-холодно!       — Потерпи немного, это неприятно, — Дима резко притянул бедра Горелова к себе и облизал его кожу на икре. — Хорошо?       — Не томи!       Далее последовал жар, как от кипятка, и внутрь вошли одним пальцем. Алексей опять выгнулся, опять тело будто пробило током, только теперь внутри было дискомфортно.       — Не напрягайся, иначе будет больно, — предупредил его Дима. — Просто выдохни и лежи смирно.       — Попробуй сам на себе прочувствовать, когда тебе туда пальцы суют! — шикнул Алексей, он расслабил хмурые брови, прорычал и оскалился. — Помедленней!       Это ощущается слишком необычно, будто я сейчас сойду с ума. И только я привык к одному пальцу, как подключился следующий, внутри сфинктер начал пульсировать и даже немного болеть, жгучие пальцы Дмитрия растягивали мышечные стенки, пока я громко выстанывал неприличные ругательства, в том числе и в адрес Димы.       — Если это все, чего мне ждать от секса с тобой, то лучше прекращай сейчас же!       — Да что ты? Я ведь только начал. Дай мне немного времени, и я заставлю тебя кричать от удовольствия.       Алексей очень надеялся, что это правда, потому что сейчас приятного было мало. Федотов навис над чужим лицом, в зубах у него все еще был презерватив, который он решил сейчас пока что отложить в сторону, на тумбу.       — Очень хочу посмотреть на твое лицо, — Дима прищурился и вдруг сделал то, отчего Алексей вздрогнул, как от удара молнии, глаза сами по себе закатилась, а изо рта вырвался протяжный стон. — Да, именно такое лицо.       Говорить тяжело. Да и слова бы наверняка сейчас все испортили. Плечи будто сковали железной цепью, оставалось только сжимать пальцами одеяло, попутно выстанывая чужое имя.       Один из стонов Дима проглотил в поцелуе. Горелов не сдержался и убрал руки на шею Федотова, его ногти нагло впились в кожу, расцарапывая ее до наверняка красных следов.       — Я же говорил, тебе понравится, — Дима вдавливал скопление нервов слишком сильно, и на мгновение Алексею даже стало больно, однако ощущение скорой эйфории быстро заглушило эту боль. — Ха… приятно ведь, а ты причитал.       — Эт-то с-слишком странно! Прекрати… — Горелов снова закатил глаза и высунул кончик языка. — Хватит дразнить меня! Сделай уже это!       — Что это? — спросил Дмитрий. — Я не понимаю, говори конкретней, — выдохнул он в чужие губы.       — В-войди в меня, сука.       Глаза горели нездоровой страстью, словно Алексей тотчас накинется на Федотова и… и что? Зацелует его? Искусает? Сам будет насаживаться на… нет, это уже лишнее.       — Ну раз ты так просишь…       Тогда презерватив наконец открылся: зубами оттянув шуршащую упаковку, Дима достал его и медленно моргнул. Горелов посмотрел между чужих ног и округлил глаза.       Вот это… должно в меня войти? Кажется, я немного поспешил с заявлениями! Я передумал! Только как это теперь сказать Диме?       Дима вытащил пальцы, и внутри сразу стало пусто, пульсация стала только сильнее, и проходила она глубже обычного: слишком тяжело двигаться и даже дышать.       — Готовься к тому, что будет больно поначалу.       — Я знаю, ты уже говорил, — Горелов отвернулся от Димы и сильно нахмурился.       Дмитрий надел презерватив, и взгляд его переместился прямо в чужие глаза. Алексей все никак не поднимал взора, было не по себе. Федотов провел ладонью по чужой щеке и лизнул его в кромку губ.       — Ты ведь мне доверяешь? — тихо спросил Федотов.       И что ему ответить? Ну конечно я ему доверяю! Это же очевидно, нет? Я люблю его в конце концов!       — Да, — Горелов уткнулся своим лбом в чужой. — Хватит задавать эти тупые вопросы. Ты сам знаешь, что я готов доверить тебе всю свою жизнь.       Дима обхватил чужую спину и приподнял Алексея, легонько вжимая его в стену. Горелов удивленно моргнул и посмотрел вниз. Он хочет… вот так?       — В этой позе удобней, — объяснил Федотов. — Нам обоим будет легче.       Входить Дима начал не сразу: сначала он точно убедился, что Горелову удобно, уже после сказал ему расслабиться, а сам стал входить внутрь.       — М-мф! — Алексей зажмурился и впился зубами в чужое плечо. — Больно! Помедленней!       — Но я и так медленный, — Федотов прижал Горелова сильнее к себе. — Расслабься.       — Ты просишь меня расслабиться, пока вгоняешь в меня свою дубину?! Ты вообще видел ее?!       — Ну видел, — совершено серьезно сказал Дима. — И не один раз.       — Придурок, это был риторический вопрос… — Горелов опять впился ногтями в его кожу. — Ах! Я же просил медленнее!       Диме пришлось заткнуть Алексея новым глубоким поцелуем. Он продолжил не спеша входить, стенки сфинктера с болью растягивались и запульсировали еще сильнее, словно они сейчас порвутся.       Боль. Сильная, острая боль. Будто туда вогнали стекло, а это ведь только начало! Он даже наполовину не вошел, а Горелов уже заливался слезами от этих ужасных ощущений.       — Тише, — Дима нежно поцеловал Алексея в губы и потерся об него своей щекой. — Если тебе так не нравится, я могу прекратить.       — Доводи дело до конца, — прошипел Горелов. — Давай, живее!       — Живее не смогу, но продолжить продолжу. Как пожелаешь…       Вошел до конца… Или нет? Все еще до жути больно, внутри все сжимается, и это совсем не приятно! Как мужчины могут заниматься сексом друг с другом, если один страдает, а другой по сути издевается над страдающим?! Это же не любовь, а наглое изнасилование!       Но стоило немного подождать, как мышцы привыкли к такому растяжению, и даже боль начала спадать, сменяя ее обыкновенным теплом. Горелов расслабился и тяжело задышал, ведь до этого целых пять минут он глотал воздух лишь вполсилы, пытаясь сконцентрироваться на действиях Димы.       — Я могу двигаться? — спросил Федотов.       — Да…       Толчок. Снова будто ударило током, зрачки расширились, а зубы сами по себе щелкнули в оскале. Это… то самое чувство, когда он давил мне пальцами! Погодите, неужели я буду ощущать это с каждым его движением?! Нет-нет-нет! Я же потеряю сознание! Я умру уже через пару минут!       — О, я все-таки ее задеваю, да? — широко улыбнулся Дима. — Твое слабое… место! — Федотов снова подался вперед, и Горелов вскрикнул, зажимая свой рот ладонью. — Нет уж, не убирай руки на свое лицо. Держи их на мне, — тяжело выдохнул Дима.       Не думал, что привыкну так быстро. Это же просто уму не постижимо! Настолько приятно только от ощущений внутри… это невероятно.       Через несколько секунд Горелов уже лежал на животе на кровати, и сверху навалился Дима. Снова мурашки и громкий стон. Алексей закатил глаза и выгнулся, а Дима внаглую обхватил чужой живот и усмехнулся ему прямо на ухо. Он зарычал и опять сделал толчок.       В области таза появилось странное, тянущее чувство, будто изнутри кто-то щекочет кожу. Алексей обмяк, как тут его твердые соски нагло сжали чужие пальцы.       — Дима! — снова закричал он, раздвигая шире дрожащие ноги. — Я… я больше не могу…       — Слишком хорошо? — Дима ускорился и укусил парня за шею. — Настолько, что уже готов кончить?       — Ха-а! Быстрее! — Горелов высунул язык и раскрыл глаза. — Быстрее! Еще!       Сейчас вот-вот потеряет сознание. Голова кружится, это слишком приятно, чтобы это было правдой. Я готов раствориться в его руках.       Даже несмотря на то, как глубоко он толкается, меня не смущает мимолетная боль, потому что с каждым его движением меня пробивает на дрожь, я становлюсь тверже, и вот-вот готовлюсь испытать удовольствие, которое раньше никогда не чувствовал.       Заключительный толчок. Стон. Ноги больше не держали тело, и они рухнули, пока Горелов задержал дыхание и, справляясь с головокружением и жаром, закатил глаза.       — Какой… я не понимаю, что произошло, — задыхаясь, пробурчал он.       — Сухой оргазм, — объяснил Дима.       — Какой ужас… — Алексей медленно обернулся к Федотову и тихо спросил: — Я вообще сегодня кончу?       — Конечно, — Дима чмокнул Горелова в губы. — Ты мой до самого рассвета, малыш.       Малыш? Кошмар! Это смущает! И вообще, это как-то не по-взрослому! Взрослые мужчины друг другу такие прозвища не дают! Это абсурд!       — Как ты меня… ах!       Снова вошли. В этот раз более грубо и резко.       Кажется, его правда будут держать в постели до утра. Дима не из тех, кто любит говорить впустую.