A mask of my own face

      Солнце зашло над безымянным, японским городком. Безымянным он был лишь потому, что Лина понятия не имела, как он назывался. Однако она с абсолютной уверенностью могла сказать, что находился он в Японии. Иероглифы, речь окружающих ее людей, даже сами улицы привели ее к такому умозаключению. Именно здесь к ней вернулись способности мыслить, помнить и чувствовать. И стоит ли говорить, что это не было настолько уж радостным событием, учитывая ее обстоятельства.       Говорят, незнание – блажь. Неосведомленность об ужасных вещах может выйти тебе боком, но нельзя отрицать, что жить подобным образом приятно. Пока Лина витала по городу, сначала с равнодушием, а затем с холодным любопытством наблюдая за его жизнью, то было беззаботное и в какой-то мере счастливое существование. Лина, разумеется, ни за что не назвала бы его счастливым, в то же время, она не смогла бы отрицать, что оно было мирным, если бы кто-нибудь спросил у нее про это.       Но никто не спросит, ведь никому нет дела.       Ведь никто и не знает о ней.       Да, оно было мирным. Ее ничего особо не заботило, так, небольшие вспышки недоумения или волнения, которые быстро затухали, не успев пролить достаточно света на происходящее. Теперь все иначе.       Лина очнулась от своей дремы, полноценно спать она не могла, и слезла с крыши тусклого дома с обшарпанными стенами. Это был бедный район, где половина домов держалась на добром слове, а некоторые так вообще были непригодны больше для жилья. Дом, на крыше которого девушка решила обосноваться, не был из числа ужасных, однако был у него один существенный минус. Он не отапливался.       Умершие не могут чувствовать холод, это правда, но ей и не нужно было чувствовать, чтобы знать – ночью и с утра пораньше здесь чертовски холодно. Достаточно взглянуть на маленького паренька, живущего здесь, что каждый раз ложась в постель сворачивается в клубок под тонким одеялом, не снимая верхней одежды и мелко, почти незаметно подрагивает, пока сон не заберет его. Печальное зрелище.       Хотя, если честно, этот холод не сравним с холодом, с которым родители паренька к нему относились. Нет, они не вели себя с ним пренебрежительно, не глядели с разочарованием и не говорили о нем, как о лишнем грузе. Они вообще, казалось, о нем не думали и напрочь игнорировали его существование. И это было хуже всего.       Лина вздохнула. Еще раз, почему она решила остановиться именно здесь? Ах да.       Кокичи Ома.       По сути, она никого не знала из этого мира, помимо участников 53-й убийственной игры, и ей было намного более комфортно в компании кого-то уже знакомого, чем если бы это был незнакомец. Даже если она знает этого человека лишь по игре, а эту конкретную его версию по одной сцене в прологе. Даже если с ним и не поговорить, не поддержать его и не поделиться переживаниями самой. Все лучше, чем быть в полном одиночестве.       Лина не могла не цепляться за то, что хоть столько знакомо ей в таком чужом для нее мире.       Даже если в глубине души она понимала, что ей стоило бежать прочь тогда, когда он только повстречался ей.       Краем глаза она увидела открывающуюся дверь. Сегодня рабочий день, а значит время трудиться, трудиться и еще раз трудиться! Но не ей. Даже если бы она хотела освежить свои знания по школьной программе, она не понимала японского от слова совсем. Еще одна причина наблюдать за людьми, вместе с отсутствием тела и личной жизни.       Кокичи выглядел сегодня, мягко говоря, не очень. Обычно на него просто жалко смотреть: бледный как поганка, худой и в поношенной одежде. Этим утром к сему набору добавились синяки под глазами и в целом уставший вид. Видимо, у него были проблемы со сном этой ночью, и Лина даже догадывалась о причине.       Она пошла рядом с ним, когда тот, тяжело вздохнув, запер дверь, поправил лямку спадающего рюкзака и зашагал по направлению к школе.       Людей на улицах было немного, но они были. Жаворонки-работяги спешили на свои работы, в то время как ей некуда было спешить. По идее. На деле же она могла четко слышать тиканье невидимых часов, отмеряющих время до начала смертельной игры.       Лина взглянула мельком на Ому. Он был ходячим индикатором того, как скоро начнется игра. Стоит ему подать заявление…       Девушка почувствовала тяжесть на душе. Чувство бессилия обволокло ее призрачное тело и отказывалось отпускать. Ее не столько приводила в отчаяние мысль, что она не сможет хоть как-то изменить их судьбы, сколько осознание, что как ни крути, выбора у нее больше нет. Неважно, что она на самом деле хочет, что бы это ни было, начать новую жизнь здесь или рискнуть всем и попытаться присоединиться к ребятам, она не сможет выбрать ни первое, ни второе.       “Я могу лишь наблюдать, но надо ли мне это? Надо ли мне бессмысленно терзать себя?”       Этот вопрос промелькнул в ее голове уже не раз за последнюю пару дней. Она все еще не могла ответить на него, метаясь между тем, чтобы стать ближе к персонажам, имея возможность быть незамеченной, но разбить себе сердце, привязавшись к ним, и побегом, что защитит ее от душевных страданий.       Почему же вопрос, где правильный ответ по идее очевидней некуда, дается ей так тяжело? Неужели она настолько жалка, что не может уйти из-под прицела?       Взгляд Лины снова метнулся к Кокичи.       “Мне не должно быть дела до тебя. Мне не должно быть дела до всех остальных. Еще недавно ты был просто еще одним персонажем из игры. Ты мне нравился, но на этом все”.       Они почти пришли. Она прикусила губу.       “Может, мне не стоило… Черт, почему я такая нерешительная размазня?! Мама была права насчет меня. Почему я вообще здесь?”       Ее походка стала более резкой. Челюсть была сжата, ладони в кулаках, а взгляд был направлен вниз.       “Если бог есть, должно быть он меня ненавидит. Позволить мне умереть так рано, вышвырнуть в иной мир без шанса на перерождение… Да что я мать его натворила в прошлой жизни?!”       Лина шла на автомате, слишком поглощенная своими злостью, грустью и разочарованием, чтобы обратить внимание на вырисовавшееся перед ней серое здание. Она прошла через закрытую дверь и в этот момент она почувствовала, будто мурашки пробежали по ее призрачной спине. Это заставило ее прийти в себя и остановиться, растеряно оглядев холл на первом этаже. Следом за ней вошел Кокичи. ***       Лина сидела за единственной пустой партой у окна. Учитель, мужчина средних лет, что-то бубнил у доски. Взгляда на записи было достаточно чтобы понять, что сейчас идет урок математики.       Подумать только, при жизни она терпеть не могла школу, но тем не менее, сейчас она тут по своей собственной воле. Тихий бубнеж учителя, звук двигающихся по бумаге ручек, шелест бумаги и редкие шепотки на задних партах. Все это пробуждало чувство ностальгии, которое она совсем от себя не ожидала.       Она скучала по школе. Или скорее она скучала по временам, когда она была жива. Поэтому она здесь.       В обед она наблюдала за противостоянием Омы и хулиганов. Их стычки происходили каждый день, со дня, когда она поселилась на его крыше, и кто его знает, сколько все это длилось до этого.       “И кто придумал, что его до-игровая версия соплежуй и тряпка?” – подумала Лина, наблюдая за разворачивающейся перед ней сценой. Она не понимала слов, которые слышала, но что ей было ясно, так это то, что этот низкий, беззащитный на вид паренек измывался над парнями в два раза больше его с превеликим удовольствием. Те кипели от злости, их вид кричал о том, что они готовы свернуть ему шею. И вот они кидаются и начинается погоня.       За этим было волнительно наблюдать. Тот факт, что Кокичи всякий раз умудрялся ускользнуть от них, невольно вызывал у нее уважение. В один из дней он даже заставил одного из них навернуться и удариться лицом об пол.       Однако, так вызывающе он вел себя только с этими парнями. Он был тихим, нелюдимым. По правде, она не могла с точностью назвать изначальную причину его обособленности. Был ли это его осознанный выбор или же другие отвернулись от него? Никто с ним не общался и было похоже на то, что школьники старались обходить его стороной. Кроме хулиганов. Картина вырисовывалась грустная.       “На его месте я бы тоже наверное рискнула”.       Кому как ни ей знать, как ужасно быть игнорируемой, особенно в подростковом возрасте, где поддержка со стороны – необходимость. Она ведь вышла из него не так уж и давно, всего год тому назад.       Девятнадцать лет. Столько она прожила. Что она успела сделать за все эти годы? Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что лет десять она потратила на различного рода терзания: искала, вопрошала, сомневалась, волновалась, отрицала и пару раз отчаивалась совсем.       Последние два года были лучшими: она смогла наконец найти достаточно уверенности в себе, чтобы последовать по пути, который она выбрала сама. Она составила план, она следовала плану. Столько всего еще было впереди, дожидалось ее. Ей были открыты большие перспективы, и она улыбалась, смотря в будущее.       В будущее, которого больше нет.       И она вновь ощущала себя жалкой и потерянной, как будто последних двух лет ее жизни не было совсем. ***       Учебный день закончился. Сегодня она: послушала учителя, кажется, она начинает что-то понимать, понаблюдала за Омой, он смог ускользнуть от хулиганов и в этот раз, смотрела, как один из учеников рисует прямо на уроках, никакого осуждения, она тоже так делала, и наконец, на протяжении нескольких часов любовалась видом из окна. Ох, а еще рассуждала и предавалась воспоминаниям. Лина даже немного жалела, что не может больше писать в блокнот. Теперь ей приходилось делать мысленные заметки, что не так надежно.       Проводив Кокичи до дома, она решила отправиться на прогулку. Ей часто говорили, что ей стоит почаще выходить на улицу и только сейчас она решила последовать этому совету. Она отправилась, куда глаза глядят и скоро очутилась в местном небольшом парке с велосипедными дорожками. Пройдя от него на север, она вышла на малознакомые улицы.       Девушка шла по тротуару, вертя головой и запоминая окружение. Люди порой проходили через нее, но Лину это не шибко волновало. Она продвигалась все дальше и дальше, пока внезапно не остановилась.       «Мне стоит повернуть назад. Потеряюсь еще, как в прошлый раз» - подумала она.       Смерть не вылечила ее от топографического кретинизма. Увы. Ей нужно было больше времени и концентрации, чтобы научиться ориентироваться в незнакомой местности. Она уже терялась пару раз.       Девушка повернула назад. Когда она вышла к парку, она решила продолжить свою прогулку здесь. Он не отличался обилием декора или ларьков с кофе, но был достаточно ухожен. Идя по тропинке, Лина вновь задумалась о смертельной игре.       “А ведь она скоро начнется. Я видела, как вчера Кокичи принес домой брошюру. Я даже не уверена, где он ее достал! Мне кажется, в тот момент я ушла в себя… Это точно она, этот знак… v3… гррр!”       Мимо пронесся велосипед.       “Прослушивание… это то, из-за чего он не мог уснуть. А вдруг он решил сходить сегодня?” – она остановилась со взволнованным видом, но тут же расслабилась. - “Нет, он бы помчался туда сразу после школы”.       Успокоив себя этим она шагнула вперед и тут же остановилась вновь.       “Откуда я черт возьми это знаю?! Он может сейчас быть на прослушивании, а я без понятия, где это!”       Лина прикусила губу. О чем она только думает? Она все равно ничего не сможет сделать, так зачем ей вообще волноваться?       - Решено – произнесла она с интонацией, что подразумевала уверенность в сказанном.       Она исчезнет отсюда. Никаких больше наблюдений, никаких лишних тревог. Она мертва и бесполезна и посему ей здесь не место. Нет никакого смысла отправляться вслед за ними, если в конце концов она не сможет изменить ровным счётом ничего. Она даже не будет прощаться.       Потому что и “привета” не было.       Она найдет новый дом, подальше от места, где живет Кокичи, на крыше которого поселится. Она продолжит наблюдать за людьми, избегая любых других знакомых лиц. И конечно, она постарается забыть об убийственной игре. Совсем.       С такими мыслями Лина развернулась и увидела велосипед, летящий на нее. Она вздрогнула от неожиданности и секундного страха, которые быстро перешли в облегчение.       - Ах да, мне же все равно ничего не будет – слабо улыбнулась она и решила не отходить с дорожки.       Девушка-подросток, сидящая за рулем велосипеда, внезапно посмотрела прямо на нее и ее глаза расширились. Она хотела затормозить, но не успела.       В следующее мгновение случилось несколько вещей: Лине показалось, будто ею пробили большую бетонную стену, а велик упал на бок вместе с девушкой, которая сейчас лежала на земле, стараясь прийти в себя.       Вопреки всему произошло столкновение.