Неблагодарный

— Ловите его, ловите!!! СЕТИ! Где стрелы!!! — больно. Горько. Отвратительно!       Лапы гудят от страха и переизбытка кислоты. Сердце, словно загнанное, заходится в бешеном ритме, толкая кровь к голове. А она, словно вулкан, наровится взорваться от оглушающего стука в висках. Когти впиваются в мокрую землю, вырывая клочья травы и мха. Крылья больно царапаются о ветви и сучья, деревья сжимаются, словно кольца, закрывая своими стволами обзор. Загоняя, неумолимо захлопывая в свою клетку.       Лес заканчивается, и начинается скала. Трава исчезла. Подушечки когтистых лап в кровь сдирают мясо и плоть, а адреналин милостиво заглушает боль. Лёгкие хочется выплюнуть, ведь от них от такого бега просто остались раздутые мешки, что сейчас болезненно сковывают грудную клетку, не давая глотнуть холодного воздуха. Дождь моросит, мелко-мелко. Стучит, раздражает, успокаивает, нагоняет грусть и отчаяние.       А впереди бездна. Тёмная, морозящая, мокрая. Заглатывающая в свои пасти, с пеной у ртов ждущая новое подношение. Факела всё приближаются, словно кровавые горящие глаза монстров. Вот ещё пару шагов, и ты либо на клыках скал, либо растерзан чудовищами. Выбирать тебе, как умереть.       Крылья судорожно раскрываются, резкая боль в сломанных костях пробегает к спине, и позвоночник взывая, молит не использовать его. Упрямо, с жёсткостью. Кусая острыми клыками язык и щёки до кроваво-металлического привкуса, он махает резко, неистово, с остервенением. Он хочет взлететь, он хочет туда! Там, где мнимая безопасность. — Вот ты где, Хельское отродье! Мужыки! — толпа, страшных, ужасных, отвратительных тварей выбегает из леса, блестя огненно-алыми глазами, с ненавистью что-то орут, плюясь слюнями. В него полетело что-то, больно влетая в грудину. Вновь рана, вновь кровь. Шипя, окровавленные клыки показываются, блестя в разыгравшейся буре. Молния, словно сам Тор то повелел, скаканула за спиной. Гром небес оглушил на мгновение всех присутствующих. — Это сам Один гневается! Убейте этого дьявола!!! — со всех сторон начало что-то лететь. Впиваясь в кожу, разрывая до этого блестяще белую чешую. И только сзади, за толпой, где-то за спинами взрослых мужчин, худая девочка заходится в рыдании, изливая слёзы на бренную землю. Меж ног людей она видит расправу над зверем. Она видит кровавые реки, которые окрашивали буйные воды моря. — Убьём! Сломаем кости!       Молот, кинутый сильной рукой, с профессионально хрустнувшими костяшками пальцев, попадает прямо в морду зверя. Что-то треснуло. Стоящий до этого на дыбах зверь, с широко раскрывшейся угрожающей пастью, покачнулся. Голова его откинулась. Крылья обмякли, и зверь упал. Но не на землю. Пропасть с радостью приняла подношение. А сзади раздался вопль, душераздирающий, словно раненого зверя: — НЕТ!!! — было последним её словом, утонувшим в накатывающих волнах ненависти и грома.

***

      Горы. Что за прекрасные места земли? Просто прелесть. Сила и величие в них так и живёт. Белоснежные вершины возвышаются, пронзая небеса, словно колья, поддерживая их. Великаны, что изначально, с самого зарождения мира поддерживают небо и твёрдо стоят на земле. Ну не чудо природы?       А жить в них? Как думаете, сложно? Конечно. Вечные морозы и ледяные пустыни. По-другому и не назвать высочайшие точки земли. Но леса внизу… Настоящая сказка. Запах смолы и древесины там везде. Даже редкая дичь пропиталась им. Хвоя ласкала и покалывала кожу, но это не было больно. Нет-нет, это неимоверное чувство. Словно сама Мать Природа ласкала тебя. От таких прикосновений даже становилось теплее.       Снег весело поскрипывает под лапами, разлетаясь красивыми волнами вокруг. Он искрился и немного даже перебегал с места на место. Снежинки, которые завораживали ледяные глаза, были настолько прекрасны, что он влюбился в них с первого взгляда. Он оставлял на себе сотни, сотни тысяч следов. От маленьких лапок птичек, которые рискнули заселить эти леса, до огромных когтистых отпечаток лап. Это было чудесно завораживающее чувство чистоты и невинности.       Да, и тут не обходилось без смертей. Всё равно природа отбирает только сильных. Слабые становятся дичью, сильные охотниками. Иногда на невинных белоснежных полянах можно было увидеть кровавые расправы стаи волков и огромный мясной пир. Здесь всегда было много охотников, особенно в таких условиях. — Сш-с-с-с… — морозящее чувство поселилось в груди, пробегая мурашками внутри и снаружи. Белая чешуя блеснула под лучами золотого солнца. Посмотрев на небо после темноты пещеры, зрачки немного сузились до щёлочки. Небольшая, но быстро проходимая боль в глазницах. Ничего. Облизнувшись, он посмотрел себе под лапы. Ночью завывала вьюга и был небольшой снегопад. Но сейчас погода стояла прекрасная.       Расправив крылья, он дёрнул правым, немного нахмурившись. Шрам на плечевой кости крыла немного побаливал, но от холода вновь успокаивался. После полёта придётся принять снежную ванну.       Взмахнув пару раз, он поднялся в воздух, оставляя за собой вихри холодных потоков, что элегантно закручивали снег в красивые узоры, скрывая следы лап. Высоко в воздухе был на вид непроходимый потолок облаков, но пробивая их, немного смочив подсохшую за время сна кожу, над ними было пусто. И лишь ещё выше были редкие, длинные и волнистые облака. Да, там хорошие потоки ветра. Можно погонять. Но со своими травмами он теперь никогда там не побывает. Ну, может, когда придёт время последнего полёта, он туда поднимется. Всё равно, после такого полёта он не спустится на землю живым.       Там, где воздуха мало, ты вдыхаешь мелко, но часто. Лишь немного, на половину, ты распрямляешь лёгкие. Тут всегда было тихо и спокойно. Птицы на такую высоту практически не залетали, лишь редкие горные орланы да пара стервятников редко-редко пролетало здесь, осматривая свои угодья и защищая их. Но что они сделать против огромного ящера. Уж инстинкты животных позаботились о том, чтобы они не лезли на таких вот зверей. Он чувствовал себя царём в таких высотах. Будто и правда правил небесами и облаками.       Тут, зоркие синие глаза заметили дикого яка на склоне. Он медленно, но уверенно взбирался на высоту. Да, там была трава. Что не сделает зверь, лишь бы полакомиться. Хищно улыбнувшись, более походя на оскал, ящер сложил крылья резко, инстинктивно прижимая к туловищу. Камнем падая туда, на землю, где была его еда на пару дней. Он уважал Природу, поэтому чаще трёх дней он не охотился. На его организм не требуется более. — Сш-ш-ш… — крылья резко расправились, отгибаясь, болезненно заскрипев. Но он выдержал накатившую боль старой раны и напряг пальцы, держа наготове длинные когти. Вот мгновение, другое, как в замедленной съёмке он выбрасывает лапы вперёд, вонзая свои орудия в толстую шкуру массивного яка. Дикое животное взвыло от боли, но практически сразу обмякло в хватке. Позвоночник был моментально сломан. Смерть без боли, моментальная. — Ну, я сегодня поем хорошо. — улыбнувшись своим мыслям, он перехватил увесистую тушу и энергично замахал перепончатыми крыльями в сторону знакомой пещеры. В конце недели придётся переселяться. Ему надоел тот пейзаж, а он ещё столько не видел…

***

      Этот вечер выдался туманным и сильно ветреным. В воздухе висел запах приближающейся снежной бури. Зимние молнии были красивым зрелищем, но уж слишком опасным, в кубе с полётами. Снежные грозы* он видел лишь два раза в жизни, и зарубил себе на хвосте, что если попадёшь в такую, лучше иди своими четырьмя. Рождённым для полёта — кто ползать запретит?       Вот и сейчас, уж лучше брюхом по земле, чем молнией по голове. Да, глубокие сугробы немного мешали передвижению, особенно задувающий в лицо снег. Снежинки, хоть и казались маленькими и безобидными, могли выколоть тебе глаза. А кто хочет ослепнуть? Точно не он.       Прорываясь с боем через острые штыки природы, он заметил уже знакомый лесок. Деревья немного прикрывали его нынешний дом. Войдя в него, ветер и его вой стих, и теперь передвигаться стало легче. Третье веко конечно помогало, но через него всё равно было плохо видно пространство. Сзади прогремел гром, и молния ударила куда-то за хребет. Сразу стало понятно, что пару минут и гроза настигнет и этот край.       Пройдя в отведённый личный кусочек пещеры, он сверкнул глазами в сторону чего-то мелькнувшего в углу. Ну уж-то зверь залез в его берлогу? Потерял инстинкт самосохранения или бешеный? Тогда такого нужно поскорее убить, чтобы не заразиться. Вдруг его ещё укусит.       Гортанно зарыча, он начал клокотать на всю пещеру, смотря на реакцию. Тихий звук в ответ утвердил то, что в пещере кто-то точно есть. Надувшись, словно натянув мышцы, он расправил крылья в угрожающей позе, и стал громко шагать в сторону темноты. Глухие удары о пол явно напугали зверя. Тот что-то промямлил и затих.       Не собираясь разглагольствовать, он разжёг пламя во рту. Голубые искры явили через секунду пламя, вспыхнув бело-голубым. Искры разлетелись в разные стороны, освещая пространство. Что-то смолянисто-чёрное явилось в свете огня, дёрнувшись и скручиваясь плотнее. Оно часто-часто дышало, подрагивая и приниженно скуля. Это что-то явно было маленьким.       Подойдя, ещё немного, он погасил огонь и принюхался. Странный запах щекотал нос. Среди его ноток, морозца и газа недавно затушенного пламени, была еле заметная нить чего-то странного. Забытого, но знакомого. А также запах молока. Тонкое, маслянистое, жирное. Точно молоко. Запах забытого, брошенного в дальний угол сознания, детства. Это был ребёнок. POV… — Что ты тут делаешь?! Где твои родители?! — громогласный рык прокатился по пещере, заставляя малыша ещё сильнее сжаться и задрожать, как осиновый лист. Это молчание поднимало где-то в груди недовольство. — Я спросил, где твои родители! - Я не знаю… Мама ушла… — тихий голосок, срывался в бормотание, но всё же оставался слышным.       Удивило не то, что взрослая мать оставила своего ребёнка одного. Раз у него нет ни сестёр, ни братьев, то это нормально. Нет, в природе просто так получается. Самец всё же бросает самку сразу, как вылупятся дети, или самка сама выгоняет самца. Да, бывают случаи и виды, что словно лебеди, раз и навсегда. Дело было в другом. Мать что, настолько глупа, что пошла в бурю? Или она бросила своего щенка? Ну да ладно. Это не его дело, не его забота и проблема. И тем более, не его обязанность. Он не собирался заводить семью. — Хрф… Как только буря стихнет и солнце покажется из-за трёх пик, ты сваливаешь отсюда со своей мамашей. Это моя территория. — развернувшись, я ушёл к входу и прилёг там. Тупая совсем что ли самка? Не чувствует, что тут помечены мои угодья? А если бы сейчас был сезон размножения? Самец бы загрыз её детёныша! Хм, я бы тоже загрыз, даже за простое вторжение, как и его мамашу. Всё равно она 100% самка другого вида. Да и не стремлюсь я к заведению спиногрызов.       Но не через час, не через три, даже не на рассвет его мать не вернулась. Следов уже нельзя было не то что бы сыскать, даже вынюхать. Гроза была сильной, всё занесло, а ветер и ледяной дождь, что покрыл снег коркой льда на утро, прибил весь запах. Было бесполезно теперь даже думать о поисках недородителя.       Я разрешил детёнышу остаться в пещере до этого вечера. Вдруг свезёт и эта очень умная особа явится за ним. Кстати, малыш оказался мне размером с две лапы. Совсем хилый. Такой даже на зубах хрустеть будет. Чёрная чешуя, зелёные, травянистые глаза, и тонкая шкура. Его вид явно не жил в горах или где-то на севере. Значит, он был либо из-за южных гор, что практически на краю этого огромнейшего острова, либо из-за моря. И лишь пламя знает, какого они тут делают.       Пацанёнок был совсем ещё козявкой, из-за чего оказался сладким куском мясца для здешних хищников. Смотреть на кровавую расправу в собственной доме я не имел ни капли желания. Поэтому я быстро прикусил парой волков и те псины, что остались, умотали куда подальше. Совсем страх потеряли! Моя территория что, проходной двор?! Я НЕ ПОНИМАЮ! — Ты! Хватит с меня! От тебя одни проблемы, щенок! Вали отсюда! Твоя мамаша наверно в буре где-нибудь сгинула! Лети на юг, там тебе самое место. Здесь ты помрёшь ещё быстрее от холода, а такой сосулькой перекусить желающих много. Не на каждом шагу тут пища! — сердито клацнув зубами, я дыхнул дымом на мелочь, от чего тот с испугом горного козлёнка побежал куда глаза глядят. Я ещё и хвостом хлестанул по камню, для ускорения движения. Нехрен, я на такое благословение не подписывался! Мне хватило утреннего происшествия.       Стало темнеть. Тучи набежали на небо, что меня немного расстроило, но не отбило желания полетать. И предугадывая вопросы, нет. Я ни капли не жалел этого малыша. Здесь не юг. Я не буду на шее таскать какую-то мелочь, ещё и кормить и возится с ним. Я свободный, холодный холостяк. Здесь мир вечных морозов, добыча скудна и чаще всего ты и сам голодаешь. А тут эта пиявка. Дети всегда много едят, а мне, с моими-то ранами, ещё для кого-то охотится не хватало. Сам-то еле летаю.       Взлетев в небо, я осмотрелся. Было темновато для охоты, но возможно мне свезёт и я смогу чем-нибудь поживиться. Пролетев пару кругов, я не нашёл даже зайца или полёвки, от чего я лишь поскрипел зубами. Придётся поискать падаль. Чёрт…       Где-то у предгорья, на камнях я увидел останки горной козы, разбившейся о скалы. Её тело уже было поклёванным, было видно явные следы трапезы какой-то крупной птицы. Но это тоже что-то. Хоть и промёрзшее, с застывшей кровью, но еда. Кости немного хрустели, а плоть отдавала тухлецой. Оно тут не первую неделю. Шкура противно чавкала, тянулась, словно резина, поэтому я выплюнул остатки. Небольшой перекус, завтра утром отправлюсь поохотиться на другую сторону трёх гор.       Уже около своего леска я заметил начавшуюся охоту какой-то стаи волков. Во главе стоял мускулистый вожак. Крупный, хочу я вам сказать. Протяжный вой этого тёмного самца оповестил о добыче, и около тридцати волков и волчиц полетели со склона вперёд. Они загоняли жертву. Может, мне своровать? Да, прекрасно.       Полетев туда, куда несётся стая, я стал смотреть на землю. Впереди что-то неумело барахталось в снегу. Маленькое. Оно бежало к горной реке, ещё полкилометра и ему будет некуда бежать. Волки уверенно оцепили большую территорию полукольцом, словно табун несясь с высоты. Пару опытных охотников пробежали к краям ряда и стали сжимать круг. Кольцо стало образовываться, словно петля на шее их добычи, сжимаясь, готовясь отнять жизнь неопытной козочки или кто там бежал. Тёмное что-то с упорством продолжало прорываться сквозь сугробы, петляя, несясь к реке. Но недолго осталось. Вот там-то я и схвачу себе ужин.       Волки стали останавливаться и уже красться. Выбежав на берег, они стали окружать жертву и подталкивать к краю бурлящей реки. Страшные картины прошлого предстали перед моим взором.       Нет… Это была не коза. Это был тот детёныш.       Страшно. Эти волки… Они словно монстры. Те люди с факелами. Шрам вновь загудел, словно прочтя мои мысли. Холодок, что уже пару лет отпустил меня, вернулся и с маниакальным трепетом прошёлся по позвоночнику. Переломанные в тот день лапы и кости туловища задрожали. Будто ветки деревьев. — Нет… Нет! — что со мной? — Нет! — почему я так среагировал? — НЕТ! — почему не пролетел мимо? — НЕТ!!! — это же нормально, когда природа отбирает сильнейших.       Я быстро сложил крылья и спикировал к берегу реки. Клацанье зубов становилось отчётливее, завывание ветра сильнее, а я словно камень падал с высоты. Расправив крылья, я сдул с лап парочку волков. Приземление выдалось пружинистым, но удачным. — Сиди тихо! — рявкнул я на щенка и махнул хвостом. Чувствую, что пару попавших под удар волков уже никуда не уйдут. Кости отчётливо хрустнули. Смельчаки понеслись вперёд, пока вожак без промедлений с остальными бросился в обход.       Развернувшись, я полоснул по морде когтями. Через секунду волки были насажены на них, проливая литры крови на снег. Другие стали заходить со слепых зон, протяжно воя.       Высоко прыгнув, один вцепился мне в спину, но мои клыки оказались больше, глубоко вонзившись в него и, ломая спину, откинули тело на валуны. Боднув двух крыльями, я сцепился с вожаком, который чуть ли не оторвал своими клыками крыло этой козявке. Насадив его головой на рога, он ещё пару раз трепыхнулся, но когда был откинут в ледяную бурлящую воду потоков, был поломан окончательно о каменюги и ветви дна. Оттуда он уже не всплыл.       Самки заскулили и поджали хвост, оскалившись. Они явно почувствовали, что главный самец теперь не сможет защитить их. Самцы же стали отходить, но всё равно продолжали крутиться. Встав на дыбы, я расправил крылья и зашипел. Хрен вам всем, валите, дохните в своих пещерах!       Стая ушла, бросив всех калек на берегу. Им не нужны лишние рты. Всех остальных я не трогал. Пусть помирают от ран. На то это и есть сражение. Чтобы не щадить врагов. Тем более, это мои охотничьи угодья, значит, они не имеют права сюда даже хвост закидывать. — Совсем не умеешь думать?! Кто к реке бежит? — повернувшись, я заметил немного потрёпанного и испуганного дракончика. Мелкая дрожь пробила его тело, но он всё равно продолжал сидеть на холодных валунах берега. Хм… — Глп. — сухо сглотнув, он посмотрел мне в глаза. Ну что? – спасибо… — Я тебе сказал лететь на юг. — подойдя к реке, что немного дальше по течению подхватывала кровавые потоки, окрашивая свои бурные воды в алый цвет заката, я стал смывать с головы засыхающую алую жидкость. — Я не умею. — Что не умеешь? — я дёрнул хвостом, стряхивая капли крови. — Ле-летать. — Ну нихрена же себе! Дракон, что не умеет летать! Ах, пламя-отец, не дай со смеху умереть! А мамка, что, не научила?— помотал головой. — Ясно. — А можно… Можно с вами? — да ладно, сладенький, голосок прорезался? — А на кой чёрт ты мне такой нужен? Летать не умеешь, охотиться не умеешь. Ты только недавно молоко хлебал! Жизни ещё не видал. Пф, мне на тебя ещё горбатится? — Я… Я… — Разговор окончен. Иди куда хочешь. — чёрт, и нафига я его тогда тут спасал? Может… Хф, ещё чего. Его ещё вырастить нужно. А если съесть? Да ну, я что, каннибал?       Развернувшись к нему спиной, я медленно поплёлся домой, тихо бухтя из-за своей глупости. Сзади послышался скрип снега, повернув голову, я вновь увидел зелёные глаза, полыхнувшие неуверенностью. — Я сказал тебе валить. — прошипел я и вновь пошёл. Сзади замялись. Видимо, я его слишком сильно напугал. Ну ладно.       Опять хруст. Всё же настырный пацанёнок. Ну-ну, поглядим, насколько ты далеко зайдёшь! Хаш! — Я. Сказа. Тебе. Выметаться! — я хлестанул длинным хвостом по земле, прямо перед носом детёныша. Он отшатнулся от меня, тихо поскуливая. — Но… Но… — Уходи! — рык вырвался сам. Я сверкнул голубыми глазами, оголив клыки. — Нет! — уверенно надулся мальчишка, будто пытаясь меня напугать своим мелким костлявым тельцем. Но, скажу вам, мне стало интересно. Держался он неплохо. — И что ты собрался делать? Я не буду с тобой возиться! — Ну и не надо! Я сам буду охотится для себя! — пышущий непонятной уверенностью он ступил ещё на шаг ближе, уверенно вцепившись в землю когтями. — Хф… — я дёрнул головой и поплёлся дальше.       Пройдя в пещеру, я прошлёпал дальше, к дальней стене, и, немного подогрев пламенем холодный камень, с глухим *бух* упал на лежбище. На входе показался чёрный силуэт, который фыркал и сопел, обиженный. Он улёгся в другом дальнем углу, как-то странно посмотрев на меня и, свернувшись, заснул.       К утру этот молокосос всё же подполз к моему боку и удобно устроился в рёбрах. Странно, но мне не было противно. Я доверял чутью, поэтому не стал отталкивать козявку. Нужно узнать его имя.

***

— Зленоцвет, быстро ко мне! — на поляне стояло стадо северных оленей. Пара десятков голов с весной стали приходить сюда пару лет назад пастись, неплохо прокармливая весной всех жителей северных хребтов. — Туман, разве не лучше дождаться приближающейся снежной бури? — к большому белому дракону медленно подполз чёрный, чуть ли не в два раза меньше своего спутника. Его чешуя явно выделялась на фоне белых пустошей, но сейчас, в тени скал, которые показались из снежных завалин, он был даже менее замечен, чем старший. — Мы потом их даже не почувствуем. Тем более, они уйдут дальше в ущелье. Там территория другого самца. — злобно клацнув над ушным отростком молодого, недовольно прорычал белоснежный. Лапой он боднул любопытно высунувшегося из-за скалы сообщника, оттолкнув немного за себя. – Ты дурак? Мы с наветренной стороны. — Прости. — Давай вон того, что с левого краю. Его явно потрепал переход. Рядом с ним ещё неплохой оленёнок крутится. Ладно, давай. — махнув крыльями, белоснежный медленно прошмыгнул к леску и спрятался там, немного поблёскивая ледяными глазами.       Через пару секунд стадо стало медленно двигаться за вожаком вдоль предгорья. Больные и старые стали отставать, давая неплохие шансы на удачную охоту.       Туман взмыл в воздух, подавая знак Зленоцвету. Оба пулей метнулись к стаду. Олени, чуткие существа, почувствовав опасность, они всей толпой кинулись вперёд, грохот стоял знатный. Сотни копыт втаптывали траву в землю, огромным табором снося небольшие кусты. Туман полетел на обгон, а Зленгоцвет остался позади, начиная медленно опускаться к земле.       Резко развернувшись в воздухе, Туман с характерным скрежетом когтей о щебень повернулся мордой к двум целям. Разжечь пламя не составило труда, и оно волной прокатилось по земле, вздымаясь, полыхая, отражаясь в испуганных чёрных глазах животных. Небольшая кучка зверей отбилась вместе с двумя целями. Дракон и не думал о такой удаче.       Зленоцвет пару раз стрельнул в породу, ограничив путь с другой стороны, тем самым заставляя оленей повернуть к расщелине. Сломя голову испуганные животные бежали к своей смерти, даже не осознавая, что их убьют не клыки могучих ящеров, а матушка земля. Стук копыт в небольшом каменном коридоре эхом отдавался в голове, а тихое пыхтение стало в разы громче.       Пара секунд бега, сдирая шерсть боков о стены острых камней, заточенных ветрами и пуская первую кровь, олени выбежали на небольшую платформу. Они неслись, даже не видя, что ещё чуть-чуть и они полетят вниз с резкого склона, наверняка переломав себе ноги, а если повезёт, то сразу шею.       Мгновение, и они летят вниз, громко закричав. Тела их ударялись о камни, цепляли ветки, протыкая ими шкуры. Через время грохот стих, лишь падение мелких камней разрывала посмертную тишину гор. Около 7 оленей кубарем скатились по склону, переломав себе все кости. Еле-еле один молоденький самец пытался подняться, но искорёженные лапы явно уже никогда не помогут в этом хозяину. — Туман, тут один живой! — осматривая тела оленей на сильные ранения, Зленоцвет нашёл ещё дышащего самца. — Муа-а-а-а… — прогудел олень, тяжело дыша. Тёмные глазки уставились на дракона с животным страхом. — Ну и что ты с ним возишься? — подойдя к нему сзади, он нажал лапой на шею пытающемуся встать оленю. Момент, и хруст прокатился по склону эхом. Смерть.