Послание в бутылке

Pov Vaas - Прими лекарства, - напоминает мне София, чтобы я принял ежедневную порцию лекарств. Почти рассвело, нужно было сделать кучу дел за утро. Лекарства, где эти лекарства? Нахожу там же где и вчера и позавчера и поза-позавчера. В общей массе лекарств, которые мне прописали лет десять назад. София регулярно мне их привозит или присылает. Заботится, чтобы страшные боли не вернулись и у меня не случилось помутнение рассудка. «Спасибо» сестренка. Не забуду во веке веков, то, как ты шибанула меня мачете по голове. Глотаю десять разноцветных пилюль. - Как с наркотой? - За полгода почти не срывался. - Ваас, - строго говорит она. - Косяк или другой среди дня, - говорю я ей. - Я тобой горжусь, - говорит она, - Не забудь русской шлепки. - Пфф…Ладно, - беру с собой сланцы моей девушки. Они розовые со стразами. Интересно, русской они понравятся? Погода шепчет. Накрапывает дождь. Небо с одной стороны темное, с другой светлое, с третьей гремит гром. В общем полная жопа. Чтобы не промокнуть, беру зонтик. - Хойт не выходил на связь? – спрашиваю я Эрика. В мое отсутствие или если я слишком занят, он главный. - Нет пока. Сводка погоды полная жопа. Два-три дня в океан выйдет только совсем отмороженный. Вертушку тоже поднимать рискованно. К нам тоже идет гроза. Что делать с заложниками? - Это у Хойта надо спросить. Мы их выловили. Как кстати они? - Французы стонут, что у них что-то болит. Профессор и русская ведут себя спокойно. Русская я бы сказал вообще самая адекватная заложница. - Адекватная заложница! Дай запишу, - рассмеялся я и вошел в бунгало нашего айтишника. Он кутался в плед и пил кофе. - От Хойта есть вести? - Только что прислал мэйл, что его остров накрыло штормом. На два или три дня пока шторм не утихнет, просит спасенных нами людей подержать не в клетке, а в каком-нибудь сухом бараке. За их нахождение власти уже обещали хорошие деньги. - Угу, - киваю головой, - Расшифровал что-нибудь? - Не. Пока не нашел переводчика. Из-за грозы вообще сеть брахлит. Если тут у нас будет достаточно сильная гроза, и если молния попадет в вышку, то не она одна выйдет из строя. Максимум десять. - Как только я уведу русскую, берите остальных и в барак. Покормите и все такое,- говорю я парням. Они кивают. Русская накинула себе на голову капюшон от кофты. Особо он ей не помогал. Лишь делал ее еще мрачнее чем есть. Ведро, которое я оставил возле клетки с русской, почему-то перекочевало к клетке с французами. Вода остыла. Все хотели пить, русская поделилась своей добычей с другими. Я открыл клетку, и кинул шлепки на землю. - Тебе подарок от моей девушки. Выходи. Пойдешь со мной. - Вы экстрасенс, - она вылезла из клетки и потыкала ногой в сланцы. - Не понял? - Больше всего ненавижу ходить именно в таких шлепках. - Пойдешь за мной, можешь пропороть ногу. Хотя какое мне дело от чего ты гангрену заработаешь, - предупреждаю я. Девушка нехотя надела шлепки. Размер великоват. Это выходит у Софии нога как у слона, а у русской как у Золушки. - Ну, куда идти Сусанин, - обзывает она меня каким-то непонятным именем. Беру за плечо и тихонько толкаю вперед. - Надя, - профессор из своей клетки вдруг решил подать голос, - Расскажите им, кто вы и все будет хорошо. - Дельный совет,- говорю я ей. Девушка ничего не отвечает, и я веду ее прочь от места, где она провела всю ночь. Дождь продолжает накрапывать. Зонтик спасает только меня, а вот девушка продолжает мокнуть. - Сними капюшон. Послушно снимает. Волосы сырые и более темного оттенка, когда сухие. - Ничего мне не хочешь рассказать? - Нет. Дождь всех моих людей разогнал по бунгало и по казармам. Даже домашние животные, которых мы держали в лагере, и то попрятались по своим клеткам. В общем, печальное серое зрелище. - Сompañera, ты когда-нибудь видела в живую тигра? - Только в зоопарке. А что? – подумав немного она добавляет, - Кампадре. Беру ее за руку и грубо к себе притягиваю. - Я тебя понял, но твое произношение ужасно. Сompadre. Повтори. Сompadre. - Сompadre, - повторила она несколько раз, пока меня не удовлетворило ее произношение. - Уже лучше. Или говори правильно или лучше молчи. Идем. Покажу дикий экземпляр фауны моего острова. Пойманный на этой неделе тигр, выглядел жалко. Все из-за дождя. Он порыкивал, но не метался в клетке. Ривз смотрела на него во все глаза. Наверное, будь он не диким хищным животным, погладила и приласкала. Она что-то говорила ему по-русски. - Будь тут переводчик и переводчик для глухонемых, он все равно тебя не понял. Идем. – взял я Ривз чуть выше локтя и повел в нужную мне сторону. - Я подумала, вы мне решили только тигра показать. - Еsperanza, мне есть что тебе показать. - Что-то знакомое, – говорит она. - О чем ты? - О том, как вы меня назвали. - Еsperanza? - Да. - Это так по-испански звучит твое имя. - Ага, точно! – восклицает девушка, - А вас? - Ваас. - А фамилия? - Какая к черту фамилия! Я абориген, - очень, надеюсь, она поймет. Это потихоньку начинает раздражать. Не более. Под действием таблеток я тихий и спокойный, как удав. Девушка и я идем дальше. Ноги уже по колено в грязи. На Ривз уже нет сухой нитки. Мы подходим к выходу из лагеря. Там только смена. Парни очень удивились, куда это я с заложницей. - Ромовый дом, - говорю с усмешкой. Парни быстро смекают и мы идем дальше. Дождь не утихает. Сильней не становится. Где-то там в вышине, начинает греметь гром. - Я люблю прогулки под дождем, - говорит девушка, - Только как долго идти? - Ты устала, Сompañera? - Нет. - Тогда наслаждайся видами этого острова. Ты же так хотела сюда попасть. - Вы что-то путаете. У меня просто должна была быть пересадка на другой катер. Только сейчас это уже не важно. Наконец мы подошли Ромовому дому. Правда, больше всего он напоминал крепкий сарай без окон. Порой тут держали самых непокорных пленников и прочих объектов, которых хотелось или было нужно расколоть. Те части, которые мы им отрезали, были вкопаны в песок. Сейчас дождь и запах не такой стойкий, как в жару. - О Боже! – восклицает девушка. Эффект достигнут, - Они настоящие? - И разложение, и запах, и даже личинки. Жаль мухи разлетелись. Не тот эффект. Иди. Эй не в обход. Прямо, - возвращаю я Ривз на исходную позицию. - А вдруг я на них наступлю? - Им уже точно больно не будет. Иди. Знай, если ты свернешь, я прострелю тебе руку, - достаю пистолет и даже снимаю с предохранителя. Девушка морщится. Зажимает рот рукой. Запах есть. Для нее. Городская ухоженная дамочка, которая не видела в своей жизни ни одного трупа. Она подходит, тяжело дышит. Спешит назад и ее выворачивает наизнанку. - Ненавижу. Ненавижу, когда меня рвет, - говорит она. Качаю головой. Ну, прям сплошное разочарование. - Ты решила сдаться? Она утерла рот рукой и посмотрела на меня ну очень строгим взглядом. - Нет. Вы не дождетесь этого. - Ну докажи. Иначе я тебя тут застрелю и закопаю. Назад пути нет. Метает еще один убийственный взгляд в мою сторону. Поднимается и идет. Долго и мучительно. Словно не по песку с частями тел, а по минному полю. Пытается сдержать рвоту. Не всегда получается. Ее тошнит. Она что-то тихо шепчет себе под нос по-русски. Когда до конца осталось два три шага, она их преодолела бегом. - Фальстарт, Еsperanza, - стою рядом с девушкой, которую опять выворачивает наизнанку, - Может мне снова тебя отправить к началу старта? - Пошел в бамбуковый пень! – утирает она губы и старается не смотреть на части тела. - В бамбуковый пень?! Ты часом не заболела? – протягиваю руку к ее лбу, чтобы померить температуру. Она отмахивается от моей руку. - Не трогай меня. Я злая и недовольная, - нотки истерики в голосе. - Ага, - у кого ствол, тот и диктует свои правила. Мой пистолет упирается ей в живот, - Я не люблю оскорблений в мою сторону. Будь поосторожней, окей. - Я беру ее за подбородок и смотрю в ее испуганные карие глаза. Она морщится. Должно быть сильно сжал. Ничего, потерпит. - Открывай дверь и заходи, - не дожидаясь извинений, говорю я ей и убираю наставленный на ее живот пистолет. Она делает шаг в сторону, еще один. Сначала дергает дверь на себя, хотя открывается внутрь. Так несколько раз. - От себя, глупая, – сообщаю я ей быстрый способ открыть дверь. Она открывает дверь и смотрит в мою сторону. В помещение темно, - Заходи, не бойся. Свет я сам включу. Она прошла внутрь. Я следом. Дернул рубильник. На потолке зажглась одинокая лампочка. Сложил зонт и кинул в угол. - Как тебе дизайн помещения? Все для тебя, радость моя. А это твое место. Посиди, подумай, - веду ее к стулу. Привязываю руки и ноги веревками, - Ты хотела пытку водой. Хорошо. Сейчас прикачу бочку. Льда, увы нет. Холодильные камеры сломались. Да и воды тут тоже нет. Так что будет использовать то, что нам с неба посылают. Прикатываю бочку. Ривз следит за каждым моим движением. Не плачет, не стонет. Видок, конечно, потрепанный, но держится лучше тех, кто сидел до нее на этом стуле. - Есть что сказать? - спрашиваю я, когда тишина стала давить на черепную коробку. - У вас нет логики. Вы собираетесь меня пытать водой, а сам привязали к стулу. - Как только наберется вода. Тогда отвяжу и мы поразвлечемся. Не ищи логики у безумца. - Да вы все такие? – изрекает она, - Что думаешь один такой Джек Воробей. В мире полно парней, у которых мозги набекрень. Ты просто живешь в месте, где все можно и дозволено. - Тоже мне, Америку открыла, - ставлю ведро наполняться дождевой водой. Разговор, если и будет, то он будет долгий. Жаль, не захватил сигары. Сигареты быстро закончатся. Беру одну, закуриваю. - На твое счастье я принимаю успокоительное и прочую хрень. Иначе ты давно была мертва. Сегодня я принял лекарства. Видишь. Я даже меньше матом ругаюсь. - Это из-за травмы головы? - Разумеется. - Как давно произошло это? - Десять лет назад. Она замолкает, а я беру наполнившееся ведро и выливаю в бочку. - Лекарства делают тебя спокойным. Только они не могут подавить твою тягу к насилию. Будь ты трижды спокоен, то все равно сделаешь все, то, что задумал со мной. - Мне уже хочется поаплодировать тебе. Ты такая догадливая. Снова тишина, лишь шум дождя. Умиротворяющее зрелище. Послышались хлюпающее звуки. К Ромовому дому кто-то приближался. Им оказался Эрик. - Твоя горгона просила тебе передать, - протянул он мне завернутый в пакет то ли обед, то ли завтрак, - Она рвет и мечет, что ты куда-то ушел с русской. - Ей полезно поревновать, - тушу окурок о косяк двери, - Не один я это должен делать, - беру у Эрика мой завтрак и распаковываю. Гамбургер, жаренная картошка, вареная кукуруза. Ну, все как я люблю. - Прости Ваас, но я хочу спросить тебя. Почему ты не рассказал о ней Хойту? Она такая же выжившая, как те другие. - Ну, вот ты мне испортил аппетит, - откидываю на пластиковую тарелку недоеденный гамбургер, - Ты сам сказал что она «Адекватная заложница». Посмотри, где она. Ни слез, ни истерик. К ногам Хойта я брошу или ее труп или полностью расколотую русскую шпионку. Давай, катись, - велю я ему убираться. - Я пришлю сюда парней через пару часов, - предупредил он меня и ушел. - Хочешь есть? – спрашиваю я у нее. - Даже не знаю. Пару часов назад хотела. Сейчас, когда я увидела ваш замечательный трупный огородик, мне до сих пор нехорошо. Подхожу к русской и протягиваю ей кусочек картошки. - Давай, Еsperanza. Другого случая не представится. Открой ротик. Она послушно открывает рот и я даю ей еду. Она жует. - Будешь гамбергер? М? - Не откажусь. Я даю ей откусить кусочек. Она довольно прилично отхватила. На ее губах осталось немного кетчупа. Она наслаждается едой и пока этого не замечает. Я провожу по ее губам. Она непонимающе смотрит. Чуть оттопыриваю большим пальцем ее нижнюю губу. Ее губы мягкие, даже не смотря на то, что слегка покусанные и сухие, они все равно остаются мягкими. - Тебе понравилось? Следующего раза может и не быть. - Следующего раза я и не жду. Хочешь, я расскажу, о чем я думала пока сидела в клетке? - Хм… Ну расскажи. Раз так желаешь, - я доедаю последние остатки гамбургера и приступаю к поеданию варенной кукурузы. -.О моем деде, который в самом начале войны попал в плен к фашистам. У него даже оружия не было. Им не выдали. Немцы, те еще юмористы. Они играли на гармошке какую-то русскую мелодию и мой дед и его товарищи попались. В плену он был всю войну. Он мог там умереть сто раз. Он не умер, а вернулся домой. - Я понял твой намек. Прекрасно усвоил вчерашний урок, - откладываю в сторону недоеденную кукурузу и жаренную картошку, - Послушай, - приседаю рядом с ней, - Ты спутала фашистов и пиратов. Я знаю историю. Не удивляйся… - Не запутывай меня еще больше, - перебивает она меня, - Это еще не все. Сдаваться кому-то не в традициях моей семьи. Моя мама отбилась от типа который хотел ее убить. Он ей раскроил череп, а она все равно вышла победительницей. - Скажи проще: «Ваас я хочу жить. Не пытай меня. Ваас, я все расскажу тебе. Ваас не убивай меня», - складываю я лодочкой руки и прижимаю их к своему лицу. При этом стараюсь изобразить ее голос, - «Я все скажу»… - Мне нечего тебе сказать. Я не та, за кого ты меня принимаешь. Ничего бы правда не поменяла. Ты все равно сделаешь то, что сделаешь. - Надоело! – встаю я. Я слишком пассивный. Тут нужны эмоции, а я лишен их. Вот ведь блядство! Достаю пистолет. Девушка сразу напряглась и даже выпрямила спину. Она думает, что я ее сейчас застрелю и она умрет с правильной осанкой. - Если я выживу, то я вернусь сюда, только для того, чтобы посмотреть в твои глаза и спросить «Понравилось ли тебе меня пытать?». - Сначала, просто выживи, - стреляю в потолок сарая. Пули пробивают доски и через отверстия, начинает сочиться вода, - Мы скоро начнем. Побереги силы и горло для длительного погружения. Дождь продолжал идти. Вся зелень вдруг стала зеленой, а воздух свежим. Молнии разбегались по темному небу, словно трещины. Я докуривал последнюю сигарету. Блять, теперь мне будет еще хреновее в компании русской. Кидаю взгляд через плечо. Бочка почти полна, русская тихо плачет. Она все же плачет! Все же ей страшно. Вся ее бравада и стойкость скоро и вовсе исчезнет. Надо поискать какую-нибудь заначку. Может, тут кто-нибудь заныкал какой-нибудь косячок или пачку. Обшариваю полки, заглядываю в ящики. Ни черта. Командир пиратов без курева. Кто-то его смерти хочет. Подхожу к русской. Стираю с ее щек соленые дорожки слез. Начинаю развязывать ей руки. - Да, я шпионка Ваас, - признается она, - Доволен, я призналась. Кидай меня к ногам твоего Хойта. Прижимаю указательный палец к ее раскрасневшимся губам. Вот уж не думал, что у этой девушки от слез могут так краснеть губы. Словно помадой намазали. - Тшш… Хойт далеко, а я рядом. Не бойся Еsperanza. Я не дам тебе захлебнутся. Шпионы умирают по-другому. Ведь так, - подмигиваю я ей и отвязав ее руку, грубо толкаю к стене, - Ты же хотела все как в клипе Мадонны. Может споем? Девушка замирает у стены. Ей страшно. А когда я рядом, ей еще страшнее. - Только не за волосы! – просит она меня. Да, да проси меня, умоляй, а все равно ты будешь там, куда я тебя запихну. - Вы искали сигареты. Я их видела. Они в том пакете, в котором вам принес еду ваш человек. - Ты очень наблюдательна Сompañera. Сигареты подождут. Она думала этим отвлечь меня и отсрочить свою пытку. Облом Еsperanza. Девушка сопротивляется, но я все равно сильнее ее. Держу ее под водой о тех пор пока она не перестает трепыхаться. Только тогда вынимаю ее голову из бочки и отпускаю. Мне нужно покурить. А она пусть отдышется, подумает. - Ты теперь как твой дед. Предатель Родины. Девушка кашляет что есть силы. Тяжело ловит ртом воздух. Я закуриваю и выпускаю дым к потолку. Ммм… прекрасно. Ладно, продолжим. Подхожу к ней. Она замирает. Что-то шепчет. Разбираю букву «П». - Что? Помогите? Пожалуйста, прекрати, - начинаю перебирать я все слова на «П». - Продолжай, ублюдок, - говорит она решительно. Ну, раз просит, то я не могу отказать девушке, которая жаждет продолжить свою пытку. - Наденька, как там Мадонна пела? I'll pay for your every flaw. It - The work is - a game. Стряхиваю пепел. Он падает на пол. Следя за его полетом, обращаю внимание на пятую точку девушки. В принципе она неплоха. Вчера я это оценил. Осматривая ее, я даже слегка возбудился. Поднимаю ее голову из воды. - Ты девственница? - Нет. Что тебе еще надо знать? Группу крови, резус фактор, номер моего банковского счета? Ее руки упираются за края бочки. Все равно я сильнее, а она снова погружается в воду. - Было бы очень кстати узнать номер твоего банковского счета, - зажимаю сигарету губами и освободившейся рукой провожу по ее попке. Ничего так. Есть за что подержаться, и ущипнуть. Она брыкается, но очень недолго. Когда твои легкие горят от нехватки воздуха, на другое не реагируешь. Это даже интересно! Особо никогда не думал об этом. Вытаскиваю уже почти не трепыхающуюся Ривз из воды. Стучу ей по груди. - Дыши, детка. Она снова дышит. Сплевывает воду, судорожно хватает ртом спасительный воздух. - Молодец. Знаешь, я тут кое-что интересное придумал, - расстегиваю пуговицы на ее мокрой рубашке. Ее кожа холодная, если сказать не ледяная. Чуть сжимаю ее маленькую грудь. - Я на такое не согласна. Уж лучше утопи! – восклицает девушка и начинает сопротивляться. - Да брось ты! Неужели предпочтешь головомойку, моим ласкам. Моей девушке они нравятся. - Я не твоя девушка, - говорит она чуть хрипловатым голосом. Он у нее и без того немного грубоватый, а тут еще и хрипотца добавилась, - Она мне глаз выколет, если узнает. - Тут нет никого кроме нас, - продолжаю движение рукой. Пуговицы расстегнуты. На очередь молния ее джинсов. Легко расстегиваю. Внимательно смотрю как она морщит лобик силясь принять правильное решение. Тем временем моя рука проникла в ее трусики. - Нет, - мотает она головой, - Не делай этого. Лучше то, что делал. - Ну ладно. Я могу делать сразу два дела одновременно, - как ловко я ее обманул, сказав это перед тем, как ее прекрасные ушки погрузились в воду. Я вошел двумя пальцами в нее. Ее спина выгнулась. О да, она почувствовала, но насиловать труп мне было не в кайф. Поэтому вытащил ее. - Хорошо, - сказала она, как-то поздно. Ее затылок покоился на моем плече. Я выплюнул сигарету. Одной рукой придерживал ее за талию, другой немного приспустил джинсы и начал активно работать пальцами. Ну а что, сначала так, потом уже попробуем по-другому. Она же холодная, как лед, надо ее немного разогреть. К тому же когда мои пальцы проникли в ее влагалище, там уже было мокро. И не от воды, а от возбуждения. Да, вот такая она проказница. - Тебе же нравится? Ты плохая девочка. Уверен, кто бы твой первый ни был, он до сих пор жалеет, что ты выпорхнула из его объятий. - Пошел ты! - шипит она сквозь зубы. - Еsperanza, - она меня заводит. Я даже облизал ее щеку. Вот, нахуй, спрашивается, я это сделал? Моя малышка, София, и то слаще. Заложница, которая повалялась в грязи и не мылась может два или три дня это еще тот стойкий запах помойки. Но в моей заложнице было нечто такое, что распалило меня всего за считанные доли секунды, - Еще немножко, да? Ваас умеет делать не только больно, но и приятно. Прекрасные, возбуждающие стоны слетали с ее губ. Мда…Кто бы подумал. В исполосованном шрамами теле, таилась жгучая страсть. Я так могу и сгореть… Подрагивая всем телом, она кончила. - Тебе понравилось? - она ничего не ответила. Слишком гордая для этого. Я нагнул ее, прислонив ее руки к все той же бочке, - Теперь моя очередь получить удовольствие. То, что произошло дальше, меня просто растоптало на месте. Ривз, воспользовалась ситуацией, что я отвлекся на снятие пояса с оружием, захреначила мне ногой по тому, что должно было ее очень порадовать. У меня был нереальный стояк. Если бы все этим ограничилось. Пока я корчился от боли на полу, она подлетела и ударила меня прямо в глаз. Нет, это еще надо попасть, но она попала, и так точно, что мне показалось, что глаз у меня впился в мозг и слился с ним воедино. Я был в нокауте. Я видел звездочки, они были очень яркими. Следующее что я почувствовал, это то, что она меня переворачивает. Меня это озадачило. Что она вдруг хотела со мной сделать? Изнасиловать анально подручным средством? - I think I'll find another way. It's not my turn to go, - говорит она мне продолжение строчек той самой песни. Лучше бы изнасиловала. Я бы это пережил и никому не рассказал. Она же поступила иначе. Взяв меня за плечи, она уперлась мне в позвоночник коленом и стала давить, пока у меня что-то не хрустнуло и я дико не заорал от боли. Последнее что помню, перед тем как на короткое время впасть в забытье, это что дверь открывается. Влетают мои парни и оттаскивают девку от меня. Та упирается, вырывается. Никогда не видел, чтобы так визжали и рвались с бешенным перекошенным от гнева лицом. Двое крепких парней ее почти еле сдерживают. Парни ее выталкивают из Ромового дома и начинают бить ногами. Не только я пострадал в тот день, но и она. - Хватит, - силюсь подняться, - Оставьте ее. Я сам. Сам. Сам не могу. Словно забыл, как ходить. - Босс вам помочь? – протягивает мне руку Алехандро. - Я. Я, блять, не могу встать! Ноги… Первые секунды мысли метались, словно тигры в клетке. Она сломала мне позвоночник. Я не смогу больше ходить. Я взял себя в руки и поднялся. Без посторонней помощи. Дикая боль пронзила всю спину и эхом отдалось в голове. Чуть хромая на левую ногу я подошел к бесчувственной девке. Она лежала в грязи, из носа сочилась кровь. Вид самый умиротворенный и невинный. С неба, на грешную землю Рук-Айланд продолжал литься дождь, небо продолжали разрезать молнии. Я повалился рядом. Ноги не держали. Я вытащил сигарету из пачки, попытался закурить. Спички, как и сигарета промокли. - Блять, Еsperanza, ты только что запорола весь финал… Продолжение следует... Возможно поменяю название главы. И вообще получилось не айс и не как я хотела.