PARALLEL UNIVERSE

      Когда раздался звонок мобильника и сопровождающее после, резко брошенное, «Блять», в комнате стоял полумрак. Через стабильно незашторенное окно попадал лунный свет, а в воздухе веяло сыростью и пылью, отчего дышать было тяжело. На письменном столе, который находился впритык к кровати, творился вечный хаос, изредка меняющий свое расположение: фантики, бумажки, тетради, пустые пачки и бутылки из-под энергетика — и лишь по приходу мамы что-то могло испариться, но это было довольно редким явлением.       — Мин Юнги! Если ты позвонил мне без срочной надобности, то готовься к долгой и мучительной смерти! — с наигранной яростью сказала девушка, неохотно приняв сидячее положение, — у меня тут такие страстии… — уже слёзно протянула девушка в трубку, жмуря глаза и ерзая от внутренних душевных терзаний.       — Нихуя, — то ли констатируя факт, то ли оправдываясь, раздалось в динамике, — переживут твои пидарасы. Пошли лучше покурим.       — А один? — сказала Ли, уже натягивая на плечи длинный чёрный кардиган, что был чуть выше колена. Одеваться особо времени не было, потому что курить ей тоже хотелось не меньше, но пойти в пижамных шортах и топе из того же комплекта она не могла. Ловко выскочив из комнаты, девушка тихо, стараясь не издавать лишних звуков, подошла к входной двери.       — Скучно и по лужам идти одному не охота, — прозвучало в телефоне.       — Действительно, блять! — Ли, зажав телефон между ухом и плечом, развела в стороны руки с кроссовками, а после мысленно дала себе подзатыльник за превышающую норму громкость. Разбудить маму и её хахаля посреди ночи хотелось меньше всего. — А так, мы вдвоем промокнем! Умник! — шепчущим криком продолжилось возмущение.       — Сладкому позвони, если тебе так легче будет, пусть с нами мокнет!       — Юнги, он не курит!

***

      — Ещё раз, зачем вы меня позвали? — переспросил Чимин, сонно утыкаясь носом в махровый нежно-фиалковый халат, пытаясь спрятаться холода. Все-таки хотелось выяснить, зачем же друзья-придурки потащили его за гаражи в четвертом часу ночи.       — Курить.       — Мокнуть.       — Вы придурки? — возмущённо бросил парень, с лёгким непониманием разглядывая неловко улыбающиеся лица напротив. — Ли, ладно этот, — мотнул он головой в сторону, выдыхающего ко́льца дыма, Юнги, — а ты то зачем разбудила, ещё в такую холодрыгу!       — Не знала же я, что он реально тебя притащит!       От Чимина так и веяло возмущением и на секунду показалось, что мурашки по спине бегут не из-за погоды, а именно из-за него.       Друзья стояли около своего подъезда, под крышей гаража, хозяином которого был ворчливый мужик. Вычислить его можно было по, характерному для этого района, алкогольно-протухшему шлейфу. Он не однократно разгонял «малолетнее хулиганье» за своим гаражом, но поняв, что попытки напрасны и их ничего не берет: ни угрозы, ни выброшенные припасы сигарет, которые нашел в щели крыши, ни жалобы родителям, которым на это и без него похуй — он перестал предпринимать попытки.       Однажды, на одну из выходок соседа, подростки разрисовали стены его гаража цветными баллончиками. Теперь на воротах красным по серому было написано жирное «ПОШЕЛ НАХУЙ УЕБАН» от Юнги, на правой стене — большой член от Ли, который она так четко и точно пыталась изобразить, а на противоположной красовались цветочки, загогулинки и листочки от Чимина, над которыми Юнги долго смеялся сказав, что «Этот гербарий его точно разозлит».       На улице веяло сыростью — сентябрь вступил в свои законные права. Лужи, грязь и слякоть — обстановка, отлично вписывающаяся в ветхую атмосферу района. Воздух здесь нельзя было назвать свежим: вонь сигарет, бензина, машинного масла, алкоголя и чего-то ещё, гнилого и затхлого. Возможно, палитра запаха была не такой уж и сильной или же просто стала привычной тем, кто живёт здесь с самого детства. В привычное явление вписывалось так же и бездонное небо, которое было будто залито серой краской. Все эти темные оттенки для каждого были довольно будничными.       Осенний ветер дрожью пробирал до самых костей, не щадя никого. Трое друзей ежились от холода, растирая ладошки друг об друга, в попытках согреться. Холоднее всего было Юнги, ибо он, не изменяя себе, вышел в одних спортивках.       — Сладкий, дай тоже халатом укроюсь. Холодно.       — Нет! Во-первых, я не «Сладкий»! Во-вторых, — как-то замямлил, опустив голову вниз, — я…я в одной футболке только… И все…— переминался тот с ноги на ногу в своем махровом халате. — И вообще, мог ещё что-нибудь надеть, а не в спортивках одних выпереться! Ты знал какая погода! Кофту хотя бы накинул!       Как говорится лучшая, защита это нападение…       — Эээ блять! Во-первых, ты теперь навсегда «Сладкий»! Во-вторых, времени одеваться не было! И, в-третьих, ТЫ ЧТО, БЕЗ ТРУСОВ СПИШЬ?! — после этих доводов, Ли закатилась от смеха. Нет, ее не удивило сказанное, потому что тонкую и нежную натуру Чимина она прекрасно знает и понимает. Просто в этот момент нужно было видеть лицо Юнги, в глазах которого царило полное недоумение, а круглое лицо вытянулось, приобретая овальную форму.       — Тело должно отдыхать! Мне без них удобнее…— начал оправдываться парень, не отрывая глаз от земли, сильнее кутаясь, — Отвали.       — Пиздец! Удобно ему… Так и скажи, что на парней перед сном дрочить удобно!       — Апхахах…блять, да хватит вам! — вмешалась, наконец, Ли Юн, туша бычек о стенку гаража и доставая новую.       — А что он начинает! Бесит меня, — возникает Чим, демонстративно надувая и без того пухлые губы.       «И как только эти трое сошлись вместе?», — задавался бы вопросом человек, не знающий их судьбы.       Всем троим «посчастливилось» родиться в одном из самых неблагополучных районов страны и в таких же неблагополучных семьях.       Родители Юнги всегда выпивали и сколько он себя помнит ни разу не видел их в трезвом состоянии. После смерти матери, из-за которой 14-летний малец не переживал, от слова совсем, отец стал ещё чаще прилегать к бутылке, а вскоре — поднимать на него руку. Из, как говорится, «петли на шее» и «мокрых рук» помогли выбраться друзья, сами того не подозревая. Об избиениях со стороны отца они узнали только тогда, когда парню было уже 16 лет. В тот момент, они убедились в своих долгих подозрениях. Каждый понимал, что у всех, в этом гнилом районе, не все гладко и имеются свои скелеты в шкафу, а они были, определенно, у всех, но не каждый не вмешивался.       Личное — личное.       Своего отца Ли и вовсе не знала, а, если быть точнее, не знала с кем ее нагуляли. У девушки была только мать, умеющая вечно обвинять ее во всех бедах земли и водить в дом каждую неделю новых отчимов. Иногда ухажеры могли задержаться и на месяц, но не больше. Позже, у женщины пропадал интерес и она искала новое развлечение, говоря, что просто не может найти достойного мужчину достойного роли отчима своей дочери. Казалось бы, в ней побывали уже все свободные мужики с района. В ней. В роли. В роли отчима.       Чимин же, хоть и знал обоих родителей, но это ничего хорошего ему не давало. Отца посадили, когда Чимин еще пешком под стол ходил. Парень даже и не интересовался за что тот сидит, как-то безразлично, как-то похуй. У него было много догадок по этому поводу, но он склонялся к варианту, что это было что-то серьезное, ведь ему уже 18, а папаша до сих по не вышел. А может и вышел, кто его знает… вышел и съебался куда-нибудь или загнулся где-то, а может не вышел и загнулся в тюрьме. Похуй.       Мать — вечно умирающая симулянтка, клянчила у сына деньги, которые он сам, с 13 лет, начал зарабатывать с друзьями, и только и делала, что забивала на сына, — «Большой и толстый», — как любит говорить Юнги. Женщина никогда не интересовалась здоровьем Чимина, одет ли он, накормлен, как дела в колледже и, тем более, как обстоят дела на личном.       Она не знает о том, что сын прилежно учится, о том, что сын ломал руку, о том, что в лет 15 сын для себя точно понял, что ему нравятся мальчики, она не знает, что он в 11 лет терпел сильные побои от сверстников, от которых его, уже после, спасал Юнги. Она не знает о сыне абсолютно ничего. Сентиментальной натуре Чимина в раннем возрасте было трудно справиться с равнодушием со стороны матери, но сейчас он понял, что не жалеет о том, что она не знает своего сына. Зачем чужому человеку о нем что-то знать.       — Ты долго, блять, ещё курить будешь? Я уже не могу, — дёргался Юнги, сжавшись всем телом, дабы сохранить тепло.       — Я только начала, — буркнула Ли и поднесла к сигарете, зажатой между пухленьких губ, зажигалку.       — Что-то опять в твоих фф случилось? — подмечает Чимин, получив 2 небольших кивка в подтверждение его догадки.       — Все! — выдохнул Юнги. — Чимин на тебе футболка длинная? — подрагивая от холода и растирая руками плечи, спросил он.       — Нууу… то, что нужно прикрываеАЙ…- не успел он договорить, как Юнги одернул в сторону халат и прижался к тёплому телу парня, обнимая его за талию и сутулясь, уткнулся лицом ему в шею. — Ээйй… у тебя нос холодный.       — Ну что застыл, обними и накрой мою спину халатом, холодно же! — куда-то в шею выдыхал Юнги, от чего у Чимина пробежал табун мурашек по всему телу. — И смотри чтобы твой дружок на меня не встал, — уже более спокойно говорил Юнги.       — Ого, — усмехнулась от удивления Ли, — ярый гопник-гомофоб обнимается со сладким геем, — уже в голос посмеялась она, немного подавившись дымом, отчего в смехе начала закашливаться.       — Да я не сладкий!       — Сладкий!       — Сладкий!       Конечно сладкий, но Чимину это прозвище почему-то не нравилось. Ну… для друзей «почему то», а сам то он прекрасно понимал почему… В нем он видел пошлость. Мы, естественно, не будем говорить о том, что видит он эту пошлость, потому что один герой в яойном аниме во время ебли называл своего партнёра, — «Сладенький/сладкий». Но вот друзьям же не скажешь, — «Я дрочил на аниме и там так один другого во время секса называл», — они хоть и друзья, но Чим очень уж скромный. Он даже матерится редко.       Друзья же его так называют, потому что Юнги наградил Чимина таким прозвищем, когда хотел зайти в гости к другу и случайно увидел, что он красится, на что Чимин вопил, — «Это обычный нюдовый лёгкий макияж! Мужчины тоже красятся!». Конечно Юнги охуел, ведь, как раз, тогда-то, в возрасте 16 лет, он и узнал, что Чимин гей, несмотря на то, что второй скрывал свой секрет около года.       Скрывать подобное было не сложно. Он ни с кем не спал и не встречался, но любил краситься и часто засматривался на мальчиков, а на девчонок не обращал внимания, от слова совсем. Приходилось, на время, прятать журналы с брутальными мужчинами и папки на компьютере с гей порно, когда друзья приходили на ночевку.       В тот день, когда все тайное стало явным, друзья устроили собрание и поделились своим сокровенным:       Чимин признался в своей ориентации, хотя очень боялся потерять друзей, но знал и надеялся что хотябы Ли поймет. Парня бросало в дрожь, когда его посещали мысли о том, что Юнги его таким не примет, ведь он настоящий пацан. Несмотря на все свои опасения, Юнги принял и даже сказал, что для него это не играет никакой роли, он как нибудь переживет, но приметил, что подъебывать все равно будет, с чего все посмеялись.       Мин признался в том, что получал побои не от хулиганов в подворотне, а от собственного отца.       А Ли рассказала свою историю, полную боли и разочарования. В тот день плакали все, даже сильный и брутальный Юнги пустил слезу…       — Нет, я к тебе прижаться должен был! — вылез из теплой шеи Юнги. — Ты вообще-то девочка и это бы не правильно получилось. Каждый уважаемый себя пацан, в первую очередь, не должен прикасаться к девушке, даже подруге, без ее согласия. А тебя уламывать я бы смерз, да и ты сама не одета, — сделал выводы Юнги, потому что ночь и потому что видно голые ноги Ли.       — А к геям прижиматься значит можно? — продолжала она издеваться. Чимин просто стоял, обвив руками шею Юнги, тем самым укутывая его в халат.       — Он в первую очередь для меня друг, а во вторую пацан! — вылетело у него. Юнги мельком бросил взгляд на смущающегося Чимина, не сразу поняв от чего его щеки покрылись румянцем. Но стоило морозному ветру пронестись мимо, пробравшись своими ледяными пальцами друзьям под ребра, Юнги сильнее прижал у себе хрупкое тельце в своих руках и понял, что аж выпрямил сгорбившую спину. Ли к счастью этого не заметила, пока была занята поглощением табака. Чимин же молча уткнулся макушкой в плечо Юнги, говоря тем самым, — «Прости, мне очень неловко».       Когда Юнги притянул к себе друга, футболка Чимина задралась и их тела стали ближе, тем самым создавая трение. Подростковый организм паренька, что давно не ублажал себя и, тем более, не спал с кем-то, от трения члена о щекочущую ткань спортивных штанов Юнги, немного возбудился, из-за чего его дружок привстал.       Немного смешно было видеть смущающегося Чимина в своих руках, что уткнулся куда-то в ямку меж ключиц. Юнги хоть и был немного гопноватым, но ум его не покидал никогда, он не какой-нибудь озверевший тупой качок, он все прекрасно понимает.       — Блять, я сейчас подойду, — сказала Ли скрываясь за углом гаража, отвечая на звонок.       Убедившись что она ушла, Чимин ослабил руки, которые обвивали шею Юнги, а Мин, в свою очередь, немного отстранился, дабы тела не соприкосались.       — Прости, я не специально, оно… он… он сам, — не поднимая глаз, начал жевать нижнюю губу младший.       — Подумаешь, ну привстал и привстал. Я надеюсь, что это от тепла тел и трения, а не из-за того, что ты меня выебать хочешь… ну или чтобы я тебя, — от этих слов Чимин стал еще пунцовее.       — От тепла, — неуверенно пискнул, крепко зажмурившись.       — Хочешь я отойду вообще?       — Нет, — выпалил парень, — ты тогда сам замерзнешь. Кто знает сколько она ещё разговаривать будет, — объяснил он свой ответ.       Юнги положил свой подбородок на плечо Чимина, который проделал абсолютно что же самое.       — Сладкий, — дождавшись тихого мычания в знак того, что Пак слушает, Мин продолжил, — а вот мне интересно… Ты пассив или актив?       — Юнги! — Чимин выпрямился, посмотрев удивлённо-смущенным взглядом ему в глаза.       — Блять, да в этом же ничего такого нет. Мне просто интересно.       — Вообще-то, это личное, — буркнул Чимин и улёгся обратно на плечо.       — Мы самые близкие друг другу люди… Не думаю, что есть смысл скрывать что-то, когда я знаю все цвета трусов, которые имеются у тебя в гардеробе.       Спустя пару секунд молчания куда-то в область шеи раздалось тихое:       — Пассив, — а спустя ещё секунду опережающее, — скажешь, что я заднеприводный — между ног заряжу, — серьезным тоном, но спокойным голосом сказонул младший.       — Аххпхахп… да ты мои мысли читаешь.       — Я просто очень хорошо тебя знаю.       — Говорю же, мы все близки.       Спустя пару минут вернулась Ли, недовольно бурча, что ёбнутый мамин ебырь спалил то, что она не дома. А все это из-за ее забывчивости — девушка не закрыла дверь от комнаты. Парни проводили Ли до ее квартиры, постояв под ее дверью минут 5 и убедившись, что с Ли все хорошо, сами пошли по своим квартирам, позже пожелав в общем чате, что именовался «Овощи», друг другу «Спокойно ночи❤️», отправились спать.