PARALLEL UNIVERSE

      Ли, ты долго? Давай быстрее, он скоро вернётся!       Двое друзей стояли в длинном коридоре, походившем, как им казалось, на холл психиатрической больницы. Бетонные стены грязного серо-зеленого цвета давили, а свет, который проникал из единственного широкого окна, холодно ложился на длинное помещение, только разыгрывая фантазию. Особенно в вечернее время младшие старались здесь не проходить. Коридор нагонял необъяснимую тревогу. Но когда ты видишь его 5 дней в неделю, довольно длительное время, — он перестает тебя пугать, в частности, если на плечи уже давит груз, накопившийся за всю твою короткую жизнь и не собирающийся покидать тебя. Девушка сутулясь расположилась на широком подоконнике вывалив из портфеля почти все содержимое. Подобный хаос был в порядке вещей, в ее порядке.       — Мин-сука-пидр-Юнги! — подняла голову, — отъебись и не отвлекай, — размахивала она нервно ручкой, всем своим видом показывая как торопится и как раздражена тем, что ей говорят под руку.       — Я не пидр, никогда им не был и не буду! А поторопиться — это, блять, в твоих интересах. — пыхтел парень, кружась перед Ли, словно в ритуальном танце.       Из-за бетонного угла выбежал, запыхавшийся от бега, Чимин, размахивая руками. Глаза Пака быстро меняли точку опоры, даже не успевая сфокусироваться на чем-то одном. Иногда казалось, что они сейчас вылетят из глазниц. Ли в ускоренном темпе начала дописывать цифры в бланк, уже не смотря на ровность и наплевав на чистописание, после брошенной Паком фразы:       — Он идёт!       Как и всегда, наша «святая троица» в конце триместра проворачивала небольшую авантюру. Они подменивали бланки с ответами, которые писали на контрольных, на те, которые переписывали уже после, с более-менее правильными ответами, за которые и получали 4 балла. Скорее всего, они держались на бюджете только из-за своей хитрости, а возможно так и было. Они никогда не готовились, но контрольные были написаны на положительную оценку, что всегда удивляло учителей. Возможно, кто-то из преподавателей догадывается, а кто-то точно знает, но всем настолько похуй друг на друга, что проделки троицы остаются безнаказанными уже второй год. По факту эта авантюра устраивала всех, ребята учатся — учителя получают хорошие для них зарплаты за положительный отметки. Чаще всего, этим пользовались Юнги или Ли, потому что Чимин действительно готовился и учился. Он питал надежду, в глубинах истерзанной жизнью душой, на лучшее будущее, надеялся на хорошую работу и, возможно, нормальную семью с любимым мужчиной. Он мечтал, в то время, когда его друзья опустили руки, когда поняли, что в этом мире им остаётся не жить — выживать.       — Чимин, беги задержи его, быстро! А я буду сторожить у двери. Ли, времени нет.       — Я закончила! — рука, держащая листок, победно поднялась в верх.       Ошарашенный Чимин побежал обратно на второй этаж, где из учительской вышел Чхве Минхо — классный руководитель Мин Юнги и Ли Ян, его учитель физики. Мужчина был высоким и статным, всегда расхаживал в черном строгом брючном костюме двойке и кидал на каждого обучающегося взгляд, будто тот ничтожный кусок дерьма.       Пак на всех парах по инерции влетел в широкоплечего учителя, что тому явно не понравилось.       — Пак Чимин! Разве вы не знаете, что бегать по коридорам строго запрещено, — отчитывал Чхве с равнодушным выражением лица, держа руки сложенными за спиной в замок.       — Простите учитель. Я…я…       — Что Вы́? — парировал старший.       — Я просто вас искал, — встрепетнулся Пак.       «Боже, ну что ты сморозил» — красной строкой пробежали слова в голове Чимина — «И зачем ты его искал?»       — И зачем вы меня искали? — незамысловато приподнял бровь мужчина.       — Ээ… — «Пиздец». — Вы сказали сегодня днём, чтобы в понедельник я явился без макияжа… — выкручивался тот как мог.       — И что?       — Я не совсем понял почему, — лживо виновато опустил голову Чимин.       «Молодец!»       — Потому что, мой дорогой Чимин, мужчины не должны пользоваться косметикой! Это ненормально, — все так же безразлично басил учитель.       — Но ведь я пользуюсь, всего лишь, тональным кремом и тушью, — про контуринг, хайлайтер, тени и прочее Чимин решил умолчать. Все равно этот консервативный хер даже не поймет, что ему сказали.       — Это не имеет значения! Вы меня услышали? Никакого макияжа!       — Да, услышал, — Чхве Минхо, убедившись, что до Чимина, как ему показалось, дошло, обошел парня, направляясь куда и собирался до этого — в свой кабинет.       Только учитель успел скрыться в пролете, как Чимин договорил:       — Услышал, но кто сказал, что прислушаюсь, старых хер…

***

      Тем временем, авантюра Ли и Юнги была в полном разгаре. Мин стоял около двери класса «на шухере», пока Ли пыталась быстро найти нужный бланк со своим именем в стопке бумаг, которые валялись на учительском столе.       — Сука, — раздалось за дверью.       — Сам сука, — укоризненно прошептала девушка, копошась в бумагах.       — Да я, блять, говорю, что Чхве в конце коридора. Он сюда идёт! Резче! — ерзал друг.       — Сеейчаа́асс…       — Мин Юнги, вы что-то хотели? — с нескрываемым раздражением спросил Чхве.       — А я вас искал, — широко улыбнулся Юнги, оголяя десны, думая, что это прокатит.       — Да что ж вы меня все ищете… — полушепотом сам себе сказал учитель, театрально покачав головой.       «Чимин, видимо, его тоже «искал» — промелькнуло в мыслях Мина.       — Ой, простите, — выскочила с кабинета Ли, мило улыбаясь.       — Что здесь происходит?! Что вы делали в кабинете в мое отсутствие? — строго спросил Чхве.       «Еблан, блять»       — Простите, я просто серёжку потеряла. Искала, — периминалась девушка, смотря на старшего снизу вверх.       — Ладно, с вами все понятно, — скорчил он рожу в недовольной гримасе и переключил внимание на юношу, — а вы меня зачем искали?       — Эээ… — затупил Мин, но получив болезненный удар с локтя в ребра, резко нашел ответ, — хотел про серьгу спросить. Я Ли ждал, торопимся.       — Ну раз торопитесь — идите, чего встали, — бросив свой фирменный взгляд на учеников, Чхве зашёл в класс, не дожидаясь ответа.       К этому времени, к друзьям подбежал Чимин и, увидев сложившуюся картину, озвучил:       — Еблан, блять.       На что ребята согласно кивнули.       — Да пошел он, — махнул Юнги, — домой хочу и жрать, — парень закинул руку на плечо Ли, приобняв ее, а Чимин забрал у девушки портфель. Пора направляться домой.

***

      На часах было около двенадцати ночи, когда в чат «Овощи» пришло сообщение от Юнги. Юнги Хен❤️:       — Блять, Чими, можно я у тебя переночую пару ночей?       Ребята с появлением общего чата совершенно забыли, что такое личка. Они постоянно писали друг другу в общей беседе, вне зависимости о чем речь — скрывать было нечего. Ли❤️:       — Он опять набухался? Юнги Хен ❤️:       — Да.

Вы: — Жду.

Ли❤️:       — Я подойду к вам в часа в два, когда мои точно уснут.       Через 10 минут Юнги уже стоял в небольшой, но довольно уютной, комнате Пака. Несмотря на то, что Чимин — парень, комната была светлой. Главную роль в гамме играли светло-бежевый и молочный цвета, а некоторые важные детали были нежно-розовыми. В левом углу стояла полутораметровая кровать, она, конечно, не двуспальная, но парни уже привыкли. Напротив кровати расположился шкаф с вещами, в правом углу — письменный стол, а на полу лежал ковер кофейного цвета. По стенам были развешаны какие-то рисунки, фотографии и вырезки, а над кроватью по всей стене висела длинная гирлянда.       — Я разбудил?       — Нет, я… я не спал.       Чимин сидел на кровати, опустив голову вниз, прожигая глазами ковер.       — Ты чего? — насторожился Мин.       — Да нет, ничего, — парировал Чим.       Старший стоял около окна, которое находилось рядом с письменным столом. Парень небрежно скинул с себя на спинку стула: черный свитшот вместе с такой же черной футболкой. Этот стул стоял здесь только для него, для того, чтобы он скидывал свои вещи, ибо старший заглядывал в гости довольно часто. А Чимин, в это время, делал уроки, да и большую часть времени проводил, на кровати.       — Я вижу, что что-то не так. Говори, — строго сказал Юнги, прожигая того вопроситеьным взглядом.       Чимин, наконец, поднял глаза, глаза полные печали и жалости к самому себе. Глаза в глаза. Юнги был прав — что-то не так. Сдавшись, Чимин первый отвёл взгляд, что скользнул по оголенному телу друга. Иногда складывалось ощущение, что Мин всегда в напряжении: мышцы как струна, четкий рельеф пресса, выделяющиеся желваки, подкаченная грудная клетка — все это выдавало его. Чимин часто видел друга в подобном виде и никогда не переставал восхищаться.       «Скольжение» не ушло от внимание Юнги.       — У тебя подростковый спермотоксикоз в голову ударил или что? Мне одеться? — уже потянулся он обратно за футболкой, когда услышал тихое:       — Не нужно.       Юнги насторожился сильнее, но опустил вещь обратно на стул. Он присел на кровать рядом с Чимином, что нервно перебирал в руках подол длинной футболки, которая доходила ему до колен.       — Сладкий, что случилось? — нежно спросил Мин, аккуратно огладил одной рукой спину Чимина, а второй ухватил его ручонки, в попытке успокоить, дабы младший перестал мучить одежду.       Молчание.       — Я же вижу, что что-то не так, — голос был настолько спокойным и мягким, что не сходился с образом Юнги, — ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем, но если ты не хочешь гов… — неуспевает закончить, как слышит…       — Меня на свидание позвал Бан Чан, — протараторил Чимин, прикрыв глаза от волнения.       — Что? Этот… Он… Он нападающий футбольной команды… — то ли для самого себя, то ли для Чимина пояснил Юнги.       — Да, он самый… — вздохнул Чимин, блестящими от слез глазами посмотрев в глаза напротив.       Юнги не отводил от него взгляд, но нашел силы продолжить диалог, отодвинув на задний план свой шок. Он придвинулся ближе к Чимину, сильнее приобняв того за плечи. Было больно видеть жизнерадостного друга в таком состоянии.       Он прекрасно знал мудака-Бан Чана. Тот был любимцем всех девченок школы и видимо не только девочки «ссали кипятком» при виде него, чем он часто пользовался.       — Я не знал что он гей.       Оба друга смотрели в пол, не смея поднять глаз.       — Он не гей, он Би, — как-то невнятно промямлил младший.       — Это тоесть ему и парни и девушки нравятся? — в ответ послышалось согласное мычание.       — Вы с ним давно общаетесь? — потихоньку выпытывал Юнги.       — Угу… — секундное молчание, — месяца 4.       — Оу, — оживился Мин, не переставая поглаживать сутулую спину. — А, а он тебе нравится?       — Не знаю, да. наверное, — робко, слишком робко — в стиле Чимина, — или нет. Я не знаююю…       Просидев в полном молчании минут пятнадцать, которые, все это время, Юнги не выпускал друга из рук. Старший первый прервал давящую тишину.       — А ты чего распереживался? Позвал он тебя на свидание — это же хорошо. Разве нет?       — Нет… тоесть да… ой, нет. Ааа… — запутался и запутал, — тоесть это хорошо, но не совсем.       — Ничего не понял.       — Ну это не первое наше… мм… свидание.       — Ээ, тем более. Что ты так трясешься?       — Да потому что оно не первое, — не выдержав эмоций, подскочил Чимин. — Мы четыре раза ходили гулять и это будет уже второе наше официальное свидание. Я чувствую, что он меня поцелует, — опустил он виновато глаза.       — Ахааха, ну и что… Чимини, ты правда как ребенок. Ты, видимо, ему тоже нравишься, ваши отношения развиваются — это же, блять, замечательно. Ты всегда хотел себе… парня.       — Да, но…       — Опять, блять, это «НО»… Ты с ним целоваться не хочешь что-ли, я понять не могу? И почему ты решил, что он обязательно тебя поцелует?       — Потому что он на первом свидании хотел меня поцеловать, а я увернулся… — немного покраснев, протянул младший.       — Почему? Целоваться не хочешь? — Юнги порядком поднадоедает тянуть из Чимина слова клещами.       — Да хочу я, хочу! — чуть повысил голос Чимин. Он заходил туда-сюда по комнате.       — А что тогда мозг ебёшь себе! — не остался в долгу Юнги.       — Не умею я! — вскрикнул Чимин и остановился. Его щеки горели, а пальчики опять затеребили подол футболки. Головы он не поднимал, боясь встретиться с родными глазами.       — Ты не умеешь целоваться? — за спиной раздался удивленный женский голос.       Ли стояла в дверях с пакетом, в котором были контейнеры с едой. Увидев малыша Чимина и растерянные глаза Юнги, девушка сразу поняла как действовать.       — Юнги, на, — протянула она пакет, подошедшему к ней, другу, — разогрей и поставь чайник, думаю спать пока никто не хочет. Чай попьем.       Парень понимающе кивнул и удалился на кухню. Этот разговор действительно лучше провести Ли. Во-первых, Чимину будет не так неловко. Во-вторых, Юнги совершенно не знает что на это сказать, как утешить или подбодрить. Для сентиментального Чимина — это «катастрофа, катастроф», а для Юнги — «Ну, научишься. Ничего сложного». Хоть он, как и Ли, заботится о своем младшеньком и пытается сделать для него все, что в его силах, но Мин здесь не помощник.       Чимин опять присел, уперевшись руками меж чуть разведённых ног, на кровать. Голову не поднимал. Губки надул, как ребёночек, щёчки красненькие, а челка спала на глаза — от этой картины улыбка сама появилась на лице Ли. Она аккуратно присела на корточки около малыша, будто боясь спугнуть, и положила руки ему на колени. Девушка смотрела на друга внимательно, разглядывая каждую черту его лица.       — Чимини, ты чего? Сладенький? Не переживай, это легко. Ты быстро научишься. Это не сложно, — нежно говорила подруга, осторожно гладя коленку.       — А вдруг ему не понравится то, как я целуюсь, — пробурчал себе под нос.       — Ахах, понравится. Он поймет, что это твой первый поцелуй. Все будет хорошо, — ее голос звучал так же мягко, как и у Юнги в начале разговора.       — Я боюсь, — выдохнул Чимин.       Ли аккуратно погладила парня по голове, отчего он поднял на нее печальные кукольные глазки-бусины.       — Все. Будет. Хорошо. Не переживай, — это родная, теплая улыбка.       Посидев ещё минут десять и поговорив о «отношениях» Чимина, ребята пошли к Юнги на кухню. Хен, тем временем, уже накрыл на стол и приготовил всем фруктовый чай. Это было не сложно, ведь дом Чимина он, как и Ли, знал так же хорошо, как свой. Друзья долго сидели за столом попивая чаек и разговаривали о пустяках, вспоминали сегодняшнюю авантюру с подменой контрольной и не заморачивались по пустякам. Казалось, что время остановилось. Есть только они, улыбки и беззаботность — никаких проблем.

***

      — Чимин, ты чего ерзаешь?       После того как ушла Ли Юн, парни прибрались на кухне, умылись и отправились спать. Юнги, как обычно, лег у стенки, а Чимин с краю, потому что младший любил вытаскивать ножку из-под одеяла, немного свесив ее с кровати. Мин частенько оставался у Пака, потому что отец любил выпить, а когда он был пьян — в нем просыпался «мудила ебучий», что начинал «доебываться с нихуя». Юнги это дико выводило из себя, отчего разгорался конфликт перерастающий в мордобой. Поэтому друзья настояли на том, чтобы Юнги, в такие дни, ночевал у Чимина, так как он живёт один. И нет — они не боялись, что отец ему что-то сделает, они боялись, что Юнги сделает что-то отцу. А навещать друга в тюрьме не было никакого желания.       — Сладкий, — прыснул недовольно Юнги и лег на спину, — если не спится — подрочи. Мне всегда помогает.       — Да не хочу я… — покусился парень.       — Дрочить?       — Да.       — Тогда спи.       — Научи меня целоваться.       Прозвучало одновременно.       — Что? — с удивлением спросил Юнги и посмотрел младшего непонимающе.       — Ну, Хен, ну пожалуйста, — подтянул он одеяло до глаз, в попытке скрыть смущеное лицо.       — Я твой Хен, а не гуру в поцелуях.       — Гуру. Девченки говорили, что ты хорошо целуешься, — нектар для самолюбия старшего. — Пожалуйста, Юнгиии. Ты мой Хен и должен мне помогать, мне тревожно.       — Я Хен, но с этим-то помогать не должен! — повернув голову, грубо ответил Мин.       О нет, эти щенячьи глазки.       — Вот опять этот взгляд. Чиминиии… Так нельзя! — проныл Юнги и закатил глаза, приняв поражение.       — Можно, Хен, можно, — заулыбался младший, поняв что старший сдался. — Как мне сесть?       — Можешь так и лежать, — повернувшись к Паку, друг одной рукой опёрся на локте, а вторую пристроил около плеча младшего, немного наваливаясь на него. — Расслабься и успокойся. Поцелуй — это приятно. Понял? Не нужно напрягаться.       Юнги внимательно смотрел в глаза друга. Его взгляд был настолько глубок, что казалось, будто он пробирается в самое нутро, видит все сокровенное, видит все твои мысли и переживания. Его глаза будто черные дыры, что засасывали, не позволяя оторваться от них, а на против — две галактики, что отражали от себя огоньки гирлянды на стене.       «Волнение в перемешку с нерешимостью и нотками смущения в одном флаконе» — подумал Мин и усмехнулся. Конечно это действие не ускользнуло от Чимина, который всеми силами пытался скрыть бурлящие эмоции внутри себя, но эта ухмылка только заставила напрячься сильнее, что почувствовал телом старший.       — Рас-слабь-ся — выделил он каждый слог, пытаясь успокоить, осторожно огладил большим пальцем мягкую пунцовую щёчку, не разрывая зрительную связь. —  Ты понимаешь как это вообще делается?       — Ну, да, — надломил бровки Чимин.       А по глазам видно, что лучше объяснить.       — Ты должен перебирать губами. Как бы… ммм… Подхватывать своим губами, губы партнёра, при этом чередуя их. Понял?       — Да, — сглотнул слюну Чимин, которая скопилась во рту от волнения, понимая, что сейчас все произойдет, но это же — просто урок.       «Готов» — прочитал в глазах Юнги и медленно потянулся за поцелуем, останавливаясь, буквально, в двух сантиметрах от них. Впервые, оторвавшись от галактик, его взор был устремлен на пухлые губки. Старшему даже показалось, что Чимин стал ещё краснее, если такое возможно.       — Важный момент, — пауза, — ты не должен переходить с одной губы сразу на другую. Удели время сначала нижней, потом верхней, — проговаривал он тихо и медленно, щекоча воздухом губы младшего. — Как по мне, твоя основная — нижняя, потому что ты ростом не велик, — пауза. — И ещё, ты не должен задумываться о том, как целуешься, ты просто действуешь так, как тебе хочется, — вернул он взор к глазам. — Ты можешь поиграться с одной, — Мин неспешно примкнул к губам друга и аккуратно оттянул нижнюю, сминая своими, — чмокнуть в уголок губ, — лёгкий поцелуй в самый уголок. Тело под ним полностью расслабилось, — прикусить, — это действие тоже не осталось без демонстрации, отчего дыхание Чимина участилось, а на лбу выступили маленькие морщинки, — скользнуть языком… — влажный язык старшего проехался по губам. — Это все ты делаешь смотря какой хочешь поцелуй, а вообще целуй как чувствуешь и не ошибёшься.       — Я… я понял Хён — заикаясь, смущённо произнес Чимин.       — Потренируемся, — улыбнулся Юнги и не дожидаясь ответа, трепетно коснулся манящих мягких губ своими сухими.

Контраст.

      Чимин отвечал робко, даже боязливо. Его губы двигались лениво, а сам он напрягся, как раньше.       — Сладкий, расслабься и не думай, — в поцелуе сказал Юнги и аккуратно подмял под себя младшего, боясь спугнуть. Он нежно гладил его по спине, стараясь успокоить, а Чимин не знал куда себя деть. Его сердце забилось в бешеном ритме, а от адреналина, казалось, вот-вот, перехватит дыхание. Мин не переставал целовать: он покусывал его губы, посасывал, проводил по ним своим языком. Он старался сделать все, чтобы младший снова обмяк в его руках. Спустя пару минут, Чимин все же расслабился, что порадовало Хёна и он ярко улыбнулся, прерывая поцелуй. Его улыбка говорила, — «Молодец, все правильно», — что дало Чимину большей уверенности и он обнял Юнги за плечи, ближе притянув к себе.       Губы Чимина были сладкие, только вот непонятно от того, что он сам такой или причина была в выпитом чае с двумя ложками сахара. На долю секунды Юнги насторожил тот факт, что ему нравится, ведь он хочет сминать, целовать, чувствовать эти мягкие, нежные губы друга, но старший быстро выбросил мешающие мысли из головы. Сейчас не время об этом думать, сейчас хочется наслаждаться моментом.       Парни целовались около десяти минут — как показалось Юнги и примерно бесконечно — как почувствовал Чимин. Напор менялся, поцелуй выходил более смелым, и в какой-то момент Чимин даже пытался сам прикусить губу старшего, что только больше разыграло парня и он, не рассчитав силу, укусил пухлую губку Чимина, отчего тот от неожиданности и от боли тихо проскулил, сжав плечи старшего.       — Прости, — чмокнул его на последок Юнги, извиняясь за свой укус. — Ну, я думаю ты понял, — сказал он и улёгся на спину.       — Угу, — только и смог произнести запыхавшийся Чимин.       Оба лежали на спине, оба прямо. Оба молчали. Один смотрел в потолок, второй — на другого.       — Чего ещё? Ты сейчас своим взглядом в моем виске дыру просверлишь.       — Мне неловко тебя опять просить, — промямлил младший.       — Знаю. Говори раз начал, — Юнги догадывался о чем сейчас попросит друг, но терпеливо ждал когда тот соберётся с мыслями.       Чимин перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, тяжело вздохнул и сказал:       — Научи с языком, — как же смущает. Хоть Чимин говорил в подушку, Юнги все-таки расслышал, но поиздеваться вдруг захотелось, очень уж он это дело любил.       — Что с языком? — улыбается, но на младшего не смотрит.       — Целоваться, — повернулся к нему Чимин.       — Что целоваться?       — Да Юнги, — буркнул обиженно.       — Да, Я, — самодовольно парировал старший.       — Научи меня целоваться с языком, пожалуйста.       Тишина. Секунд тридцать Юнги понадобилось, чтобы обдумать хорошая ли эта идея и ещё столько же, чтобы выиграть в войне между разумом и чувствами.       — Хорошо, иди сюда.       — Что? Я?       — Да теперь начинай ты. Ты же учишься.       В этот раз Чимин присел на коленки около старшего.       — Я же не представляю как… начать, — смущённо опустил взгляд Чимин, а пальчики сминали голые коленки.       — Для начала поставь руки по обе стороны от моего лица и немного навались, как это делал я, — подсказал Юнги, принимая удобную позу. Чимин так и сделал, они опять встретились глазами, — а теперь целуй.       — Как?       — Как только что целовал.       — А язык?       — А язык пойдет в ход в процессе. Так как ты задне…кхм…пассив, — за эту выходку он несильно получил в плечо, но ради этих надувшихся губок не жалко получить ещё раз, — ай… Ахаха…прости. Так как ты пассив инициатива будет на мне. Я просто включу в ход язык и ты делай то же. Ты втянешься. Просто приоткроешь губы по шире чтобы я проник в твой рот, — последняя фраза смутила Чимина, отчего его кончики ушей покраснели и сам он, в очередной раз, залился краской.       — А когда приоткрывать? — несмело произнес он.       — Ты поймёшь, — тепло улыбнулся Юнги и положил свою широкую ладонь на талию младшего, отчего тот мелко дернулся. Он скользил ей вдоль спины поднимаясь к лопаткам, а достигши своей цели аккуратно надавил, заставляя Чимина прогнуться и опуститься ближе. — Действуй.       Парень наклонился к лицу Хёна и их губы сомкнулись в трепетном и нежном поцелуе. На этот раз Чимин не так тушевался, но робость чувствовалась. Младший старался сделать все правильно, сделать так, как учил Юнги. Он неспешно шевелил своими губами, переминая губы друга, не забывая о деталях: целовал в уголок губ, мазал языком по губам, оставлял лёгкие поцелуи. Они играли друг с другом — играли губами, дыханием, глазами… Во взгляде Юнги мелькала нехарактерная для него, всегда такого серьезного и непреклонного, нежность. Он немного резко притянул младшего к себе и Чимин, перекинув свою ногу через Мина, оседлал его бедра, даже не возмущаясь, как будто все так и должно быть. Юнги мазал своим языком по губам младшего давай понять что «пора», Чимин приоткрыл свои губы позволяя углубить поцелуй и ловкий язык уверенно проник в рот, что младшего никак не обескуражило. Он сразу понял правила игры и так же уверенно, как и Хён, двигал языком.

***

      Дыхание сбилось, пульс участился, а от тесноты тел казалось, что температура в комнате поднялась то предела.       Робость и смущение уже давно покинули головы друзей. Не хотелось думать ни о чем. Разумом двигал лишь соблазн и желание. Выброшенная Чимином, футболка Юнги, которая дико мешала, валялась где-то на полу рядом с кроватью, а на груди старшего расцветала дорожка из багровых засосов, которые начинали свой путь с шеи, переходили на ключицы и спускались ниже по светлой коже. Точно такие же отметины Мин оставлял на теле светловолосого, который жалобно хныкал в поцелуе под ним от нахлынувшего удовольствия. Сладкий спазм не давал покоя никому — разрядка близка. Юнги водил по двум эрегированным набухшим членам, стимулируя от самого основания до залитой головки, сжимая их в широкой грубой ладони. В жилах пульсировала кровь, стоны становились громче, а на лбу выступали испарины. Жалкие секунды до разрядки отдавали током по всему телу. Пик наслаждения настолько близок, что разум затуманен, в голове пустота, ты не чувствуешь ничего, кроме приятной пульсации вдоль члена и приятной физической боли.

Оргазм. Протяжный стон. Скулеж.

      Густое смешанное семя вытекало из членов, Юнги делал последние непроизвольные движения от удовольствия, отчего Чимин нервно вздрагивал. Тело становилось ватными, а приятное тянущее ощущение отдавало в паху и яичках — чувство блаженство разлилось по всему телу.       Юнги упал на Чимина, их дыхание было рваным, а мелкая пульсация до сих пор была ощутима.       — Ты укусил меня за скулу, — выдыхая через рот, сказал Чимин.       — Прости, — облизал покусанные губы старший, — если тебе было больно.       — Мне… мне было приятно, — прикрыл он глаза не в силах восстановить дыхание, — но синяк. Что мы скажем Ли?       — Подумаем об этом завтра, а сейчас нам нужно в душ.