3.
31 января 2021 г., 20:08
«Зачем… Зачем ты это сделал…» — первая мысль.
«Он же твой друг. Как можно было не думать о последствиях? Как можно было вообще не думать…?», — голова гудела от переполняющих ее мыслей и эмоций, а по вискам, с самого утра, будто били маленькие молоточки. — «Господи… идиот.»
«И как теперь себя вести? Так, как будто ничего и не было? Хах, смешно.
Смешно потому, что, в эту самую минуту, он лежит у меня под боком, свернувшись калачиком, и мирно посапывает. Весь такой нежный и… светлый? Да, именно светлый.
Смешно потому, что он явно не станет так себя вести, будет отнекиваться, ломаться, краснеть, смущаться, но точно не игнорировать произошедшее. Чимин не такой. Он…
Смешно потому, что я не смогу себя так вести и не только потому, что это глупо и несерьезно. Мне не хочется игнорировать то, что было.
Так
житьвыживать — мало. Если меня перестанут уважать, перестанут бояться, а если перестанут бояться, как я смогу вас защищать? Ли то ещё как-то может отпор дать, а ты?
— Эй, Ли может, а я нет? — возмущенно он отпрянул от старшего.
— Да, Ли может, а ты нет, — притянул он младшего обратно, — Сладкий, блять, не возникай. Мы оба знаем правду. Хоть ты и сильный, но ты ударить не можешь. Даже если тебя толпой хуярить будут. Натура, блять, такая.
— Я с этим ничего поделать не могу, — хныкнул он. — Я против насилия! Так нельзя.
— Именно по этому тебя защищаю я, а это ты местным долбоебам скажи, — выдохнул он, — мне не в тягость, — поглаживал Мин спину друга. — К тебе же поначалу лезли из-за твоего «выбора», помнишь? А как пару раз от меня получили — поняли, что если к тебе кто-то подойдёт — ебальник полетит. А если меня бояться перестанут — драться придется чаще. Ну, а мне не хочется, это же не просто ударил и ушел.
— Я фефя фоняф… — мямлил Чимин, уткнувшись носом в грудь.
— Что?
Чимин поднял голову, его глаза были наполнены влагой, — я тебя понял. Прости, что истерить начал не из-за чего. Я не знаю, что на меня нашло.
— Ничего, Сладенький, — Юнги нежно поцеловал его в самый кончик носа, большим пальцем огладил пухленькую щёчку и мимолётно бросил взгляд на синяк-укус, — пошли завтракать.
— Пошли, — нежно улыбнулся он так, что глаза стали похожи на два месяца.
(распиздяй). На нем была лишь футболка и адидасы, а на плечах свисал нежно розовый плед, который Чимин принес ему, когда увидел через окно в каком виде пошел курить старший.
— Что с вами? — села между ними Ли. — Какие-то вы вялые? — поежидась она от холода.
— Не выспались просто, — пробурчал Чимин. Глаза его были закрыты, только их, к слову, и было видно потому, что на голове капюшон, а халат натянут по самый нос. Махровая вещь, которая была в пару раз больше для парня, позволяла ему так сделать при этом быть укутанным полностью.
— А ночью что делали?
Тишина, в которой лишь раздались два одновременно вздымающихся кадыка со свойственным этому действию звуком. Ком, что был в горле, проглотили.
— Спали, — сделал затяжку Юнги и ловко выбросил сигарету в урну напротив, — что же ещё? — выдохнул он дым.
— Угу, — подал голос Чимин.
— Пиздец, — протянула девушка, выдыхая облако дыма.
— Что там родители? — спросил тихо младший, явно уводя подругу от темы сна и ночи.
— Как обычно, — подала Ли плечами. — Маме он уже надоел. Думаю она его через недельку выкинет.
— Не, мне кажется раньше, — с кряхтеньем поднялся Мин.
— Возможно, — встала следом девушка понимая, что сейчас они наконец-то пойдут в теплую обитель.
— Чимин, — обратился к младшему Юнги, но ответа не последовало, — Сладкий!
Парень вздрогнул от низкого и довольно громкого обращения старшего.
— Ой, задумался. Идёмте.
Друзья пошли в квартиру Чимина. Ли плелась впереди и что-то начала, как обычно, рассказывать, а Пак и Юнги шли чуть поодаль от нее. За своим увлечённым рассказом она и не заметила, как Юнги аккуратно схватил за талию младшего, чуть притянул к себе и что-то тихо шепнул ему на ушко, а тот так же тихо ответил.
— Сладкий, ты как?
— Юнги, у меня синяк на всю скулу и видно, что это явно укус, — взгляд младшего был тревожным, а мышцы лица напряжены, — что делать будем?
— Скажем, что дурачились, — шипел ему на ухо Мин.
— Дурачились? — досмотрел Чимин, как на дурака — Ты знаешь как она поймет твое «дурачились»!
— Ну… Да прокатит…
Нужно собраться
Мы просто целовались и ничего серьезного не было, если не считать взаимную дрочку. Нет. Кого я пытаюсь обмануть? Себя? Мы не просто целовались.Сука, Мин! Он. Твой. Друг. Зачем?
Ты же его прекрасно знаешь… Чем ты думал? Ничем!Я просто делал.
Я просто хотел.
Мы хотели.
А если он ко мне что-то чувствует? Нет. Нет, нет, нет. Мы — друзья. Я бы заметил или… он бы мне сказал раньше. Я не хочу портить нашу дружбу. Блять, что мне делать?» — подобные мысли в голове Мин Юнги крутились с самого утра. Сколько именно, он точно не знает. Не было возможности посмотреть, потому что, в тот момент, на его плече удобно расположилась голова Чимина, а друга то будить не хотелось. Пак проснулся сам. Уже минут как сорок, Юнги наблюдает за елозившей светлой макушкой на своей груди, в ожидании, когда же младший себя выдаст. Он медленно копошился еле заметно крутясь и дергаясь — то ли не решался уйти, то ли не хотел разбудить. — Сладкий? — Юнги надоело происходящее. От такого обращения Чимин вздрогнул. После того, что было этой ночью, и без того опошленное юным разумом, прозвище казалось еще развратнее. В голове сразу флешбеком это томное, хриплое, низкое, сосущее где-то под ребрами — «Сладкий», вылетевшее из уст старшего. И ощущение давления чужих губ на своих, что вызывало покалывание на кончиках пальцев. — Мм? — с ноткой плохо скрытого удивления и щепоткой неловкости в голосе протянул Чимин, прекратив свои копошения. Хён не спит. — Мне интересно, ты улечься пытаешься или уйти все никак не можешь? — озвучил свои догадки Юнги. Неизвестно, что двигало старшим, когда он медленно нырнул пальцами в светлые волосы Чимина, аккуратно массируя их. Это вышло само — машинально, как будто так и должно быть, как будто он делал это всегда. Возможно желание увидеть реакцию или желание еще больше смутить, а может и то и другое. — У меня рука затекла, — на удивление старшего, Чимин робко, но подставлялся под поглаживания, прикрывая глаза. Но его щеки предательски горели румянцем, а кончики ушей покраснели. Неловко. Укус, который оставил вчера на скуле парня Юнги, разросся багровым цветком и от этого, стало даже как-то немного стыдно. Своими грубыми пальцами Юнги заботливо огладил след, отчего Чимин мелко дёрнулся. — Прости, наверное было больно, — от этих слов у младшего в животе что-то сжалось тугим узлом и, в ту же секунду, разлетелось бабочками. — Все… все в порядке, — мастился щекой Чимин, всем своим видом показывая как не хочет развивать тему. Глаз не поднимает — прячет. — Кхм, а что тогда на другой бок не перелег раз рука затекла? — сменил он тему, давая Чимину немного времени, ведь разговор явно был неизбежен и они это прекрасно понимали. — Тебя будить не хотел, — прозвучало очень тихо и виновато потому, что всё-таки разбудил.А вот настало то, чего они так оба боялись — молчание.
Абсолютно неловкая, напрягающая тишина. Даже дыхание казалось слишком громким на фоне этого мертвого отсутствия звуков. Каждый думал о своем. Мысли в голове сменялись ежесекундно, не останавливаясь. Голова забита. Охватило дикое волнение. Нельзя так просто молчать, не сейчас. Нужно что-то сделать, нужно что-то сказать. Но что? О чем поговорить? Все понимают о чем, но каждый молчит. Оба осознают, что произошедшее надо обсудить, но оба не решаются по понятным им причинам: одному, сентиментальному, слишком совестливо, второй не знает как начать. Но от разговора не уйти — он необходим, необходим им обоим.Тишина витала в воздухе, пока Чимин ее не разрушил.
— А… а ты давно проснулся? — как бы невзначай поинтересовался он. «Фух, — выдохнули про себя оба, — хоть что-то.» — Да. Еле слышное: — Понятно. И опять, опять эта давящая тишина, опять это молчание. И сколько они так промолчат мучая друг друга и себя? Иронично. Лежат в объятиях, почти полностью раздетые, понимающие что надо, надо поговорить — но молчат. Два дурака, но каждого можно понять. Один боится услышать то, что убьет самое важное в его жизни, в их жизни — дружбу. Второй смущен настолько, что, разглядывая все те следы, которые он оставил на своем Хёне, ему хочется сбежать или с головой нырнуть под одеяло, скрывшись от этого мира. Собравшись с мыслями, Юнги все-таки начал. — Чимин, давай поговорим, — он не спрашивал — ставил перед фактом. Парни развернулись, ложась на бок друг напротив друга, чтобы глаза в глаза и не было возможности сбежать. Но младший, понимая какой разговор хочет завести Мин, не выдержав волнения спустился немного ниже, надеясь, что таким образом он сможет спрятаться и избежать этого давления от нахлынувших эмоций. Он уткнулся в подкаченную грудь и, опаляя тело своим дыханием, тихо произнес: — О чем? — зачем-то пытался оттянуть время, хоть и понимал, что это крайне глупо и бессмысленно. — О погоде, — отреченно ответил Юнги, как будто так оно и есть. — С-серьезно? — выглянул Чимин, демонстрируя во взгляде всю свою наивность и мольбу, «Не надо, давай не будем начинать эту тему» — читалось в его взгляде. — Конечно нет, — старший нахмурился, показывая свое недовольство, — ты прекрасно знаешь о чем. Не придуривайся. Нам нужно это обсудить, — акцентировал он внимание. — Может не надо? — не оставлял попыток Пак. — Надо, Сладкий, надо, — опять этот «сладкий». — Я не хочу, — не унимался младший. — Вчера хотел, — сказал как отрезал. — Кто-то лежит с моими метками на шее, кто-то вчера расцарапал мне спину и кто-то вчера без стеснения стонал от мо… — Все, не продолжай, — уткнулся Чимин лбом в грудь Юнги. Он проиграл. — Этот кто-то все прекрасно помнит и этот кто-то понял, что разговора не избежать. — Я рад, что этот «кто-то» понял, — Мин просунул руку под одеяло, притягивая младшего за талию ближе к себе. Действие не вызвало ни у кого смущения, будто для двух лучших друзей это естественно и обычно. Рука аккуратно поглаживала нежное тело, дабы успокоить. Не хватало из-за этого так стрессовать — оно того не стоит. Ничего же криминального не совершено, но объясните это Чимину, который даже глаз поднять не может. Он лишь тихо дышит и перебирает пальчиками по груди Юнги в ожидании, когда же тот начнет. Его прикосновения легко щекотали сбивая с мысли, но они были настолько нежны, что и останавливать не хотелось. — Пойми, если мы это не обсудим, то у каждого из нас может сложиться неправильная картинка друг о друге и произошедшем, — говорил он серьезно и размеренно, но при этом так спокойно и мягко. Иногда Пака удивляло, как старшему могут быть присущи все эти качества одновременно. — Я просто не хочу, чтобы ты надумал себе то, чего на самом деле нет. Понимаешь? — Стоп, — подскачил резко Чимин и уставился на Юнги. Его брови надломились на переносице, а уголки рта опустились вниз в недовольстве. Эту привычку он перенял у Юнги. — Ты думаешь, что после взаимной дрочки я повисну на тебе, как телка, которая ссыт при виде тебя кипятком? Так что ли? Ха, — парень выглядел удивлённым и даже раздраженным, — ты ошибаешься. Мы — друзья. Я не хочу рушить самое важное, что у меня есть и надеюсь, что ты тоже. — Я пиздец как рад это слышать, — загорелись глаза старшего и он засиял в облегченной улыбке, отчего младший только закатил глаза демонстрируя все свои мысли: «Ой, придурок» — Теперь думаю мы все выясняли, — младший углегся на грудь друга, а резвость сменилась на смущение. — Давай ещё полежим, я так не хочу вставать. Чимин мило сморщил носик и потерся пухленькой щечкой о тело Юнги, устраиваясь поудобнее, всем своим видом показывая, как же ему лень сейчас что-то делать. Уютная мягкая кровать, тепло родного тела и ничего больше не нужно. От такого Чимина у Юнги где-то там внутри отдавало теплом, разливающимся по всему телу. Знакомое чувство. На лице засияла фирменная лучезарная широкая улыбка, открывающая десна. Парни продолжили лежать в обнимку. Чимин носиком уткнулся меж ключиц, щекоча Юнги своим дыханием, а Мин возобновил теплые поглаживания и легко перебирал в пальцах светлые волосы на макушке друга. Они такие довольные теплые милые живые, казалось, ничто не сможет испортить эту умиротворённую идиллию. — Давай не будем говорить о том, что было между нами Ли, — утверждал — не спрашивал. Опять. — Да и вообще никому. Чимин напрягся, — хмм, не хочешь, чтобы тебя приписывали к числу геев? — сарказм так и отдавал в голосе. — Не хочу, — кратко четко резко, — и ничего не было. — Ммм… — Чимин как-то резко выскочил из объятий, пренебрежительно оттолкнувшись от старшего, и спустил ноги с кровати, бросая тихое, но грубое, — я в душ, — и ушел. — Да, блять, — на выдохе протянул Юнги, уронив ладони на лицо, — вот, что я не так сказал, а? — но в ответ тишина.***
Вид мокрого Чимина в длинной футболке, закрывающей боксеры, который стоит у плиты, вызывал в груди Юнги непонятное чувство, а на губах усмешку. От такого Чимина сразу в голове всплывали воспоминания вчерашнего. На кухне также стояла полнейшая тишина и даже вошедший Мин не смог ее разбавить, на него просто не обратили внимание. Совсем. Обиделся. Но на что… — Убери руки. Если ты не видишь — я вообще-то готовлю, — серьезно произнес Чимин, когда сильная рука легла чуть ниже живота, а вторая на талию — Юнги… Оаоххх… Старший со всей силы прижал тело в своих руках к себе. От неожиданности Чимин даже вскрикнул уронив лопатку. — Не пущу, — шептал он в самое ухо, отчего по телу пробежал табун мурашек. — Почему ты обиделся? Что случилось? — Ничего. Повторного вопроса не поступило, а он и не требуется. Юнги прекрасно знал, что Чимин все сам прекрасно выдаст, стоит просто немного потянуть за ниточки. — Знаешь, лучше быть геем по ориентации, чем пидором по жизни, — не прерываясь от готовки, нагло выдал младший, не обращая внимания на руки друга, которые прижимали его спиной к подтянутой груди. — Что? — хрупкое тело резко развернулось и теперь парни стояли лицом к лицу. — Не понял. — Оно и не удивительно, — будто выплюнул ему в лицо слова. — И хватит меня тягать, как будто я — кукла! — Сладкий, хорошо, прости. Объясни нормально. Где это я, как пидр, поступал? И что за гон про ориентацию? — Ничего, отъебись от меня, — отпихнул его Пак и выбрался из хватки. Если этот скромник употребляет маты, то дело серьезное. — И мог хотя бы что-то надеть, а не просто полотенце накинуть. — Ты и за полотенце на бедрах меня сейчас ебать будешь? — подошёл он к столу, на котором младший уже раскладывал продукты, не обращая внимания на ничего не понимающего друга. Юнги опёрся на вытянутые руки и смотрел четко на Чимина. На их лицах читалось все недовольство. Не выдержав, Чимин принял такую же позу и теперь парни смотрели друг на друга. — Ебать, тебя… — провел по нему взглядом, — мой уважаемый друг, я не буду, а то, не дай Бог, кто узнает, что ты у нас пополнил ряды геев — это же ужасно. — Что ты несёшь? Чего ты хочешь от меня? — начинал подкипать старший. — Я хочу , чтобы ты ко мне относился нормально — к моему выбору! Ты так говоришь, как будто гей — это фу, мерзость! Я, по твоему, кусок дерьма?! — Что? — ступор — Так, — тяжёлый выдох, — Сладкий, — посмотрел он со всей серьёзностью в глаза напротив как то устало — я такого не говорил. С чего ты это вообще взял? — С того! Ты утром так сказал! — не унимался тот. — Я не так сказал. Иди ко мне, — старший выпрямился и расправил руки, приглашая в объятия. Он хорошо знал, что сейчас Чимин постоит пару минут в раздумьях, поймет, что он не прав и сам же обнимет. Чимин так и сделал, конечно всем видом показывая, как обиделся. Надулся как шарик и губку выпятил немного. Не будет же он сразу извиняться. — Мы наверное друг друга не так поняли. — Как это не так? Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы тебя геем считали. — Не хочу. Но не потому, что мне это противно или я презираю такие отношения. С тобой же я… кхм… Ну у нас же была связь, — посмотрел он на младшего и, получив в ответ подтверждающий кивок, прижал его обратно к себе. — Какая-никакая, но была. И мне не было противно, несмотря на то, что ты парень. И к тебе я хорошо отношусь, Сладкий, и к твоему выбору. И не только из-за того, что ты мой друг. — Тогда почему не хочешь? — Ну понимаешь. Менталитет в нашей стране такой. Ещё и в таком районе живём… — Я все равно тебя не понимаю, ну вот совсем, — тянул Чимин. — Уважать меня перестанут, теперь понимаешь? — положил свой подбородок на макушку и крепче обнял. Тишина. Два парня стоят в обнимку в маленькой светлой кухоньке. — Ну , ну свои же, родные — как маленький ребенок, и опять эти пальчики, да и щечкой удобно устроился на груди, — они же уважать не перестанут. Разве этого мало? — Если мы хотим нормально***
— Здорова сцуки! Погода была поистине дерьмовой, хоть на небе даже и не было намека на дождь. Лужи, слякоть, темное само по себе небо. Нет, оно было таким не из-за туч, оно было таким всегда. Вот только непонятно, погода в этом виновата или жизнь. Холодный осенний ветер который раз пробирал до костей. Его, достаточно сильный, хоть и не очень мощный, порыв разгонял яркие сухие листья по земле, которые не оказались утопленниками в очередной огромной луже. Вид двора, в котором находился их падик, тоже не впечатлял. Даже сейчас, Чимин и Юнги сидят, как ни в чем не бывало, около разбросанных окурков, стекла побитых бутылок и каких-то этикеток, которые валяются в сторонке… И так было повсюду, не только у всеми любимой скамейки. Похуй, привыкли. — В такой холод вылезли из теплой постельки… Дурни, блять, — сделала вывод Ли, прикуривая сигарету. Парни вылезли из теплой постельки лишь потому, что Юнги захотел покурить, а у Чимина в квартире курить категорически нельзя: «Я сказал ни в коем случае. Нет. Хочешь курить — иди во двор, балкон заставлен». — Да, блять, — покачал Юнги головой, пялясь в одну точку, и выпустил облако белого дыма, повернувшись в сторону Чимина, который, в свою очередь, опять комочком завернулся в свой любимый махровый халат, — дурни. Юнги сидел как обычно, как — Юнги***
— Апхахазх… Дурачились? — закатывалась Ли, на кровати Чимина. — Мммммм… Друзья, как обычно, проводили время в комнате младшего. Ли Юн, до того, как услышать глупую отговорку, сидела в углу чиминовой кровати с чашкой овсяного печенья и, не изменяя себе, читала какой-то фанфик. Юнги же, как барин, развалился на диване, подмяв под живот подушки, и тоже залипал в телефон, делая вид, что совершенно не переживает из-за смеха подруги. — Вообще-то это правда! — высунул голову из шкафа Чимин, в котором бурно что-то искал. — И аккуратнее! Будут крошки. А они будут! Будешь сама стрихать… — махал он угрожающе вещами, сжатыми в кулаке. — Хорошо, хорошо, — сквозь смех ответила Ли. — Ахаха, сделаю вид, что поверила вам, шалуны. Аахаххаах, — увернулась она от летящей в нее футболки. — Аахмм, — возмущённо. — Иди одевайся и не «охай». Стой, а что ты ещё не одет? Вопрос самый что ни на есть нормальный. Для младшего, в такое время, довольно странно ходить в длинной ночной футболке, которая служит для него пижамой. Бывает даже такое, что, когда друзья приходят к нему без предупреждения, а он в шортах — бежит переодеваться потому, что кажется, что шорты недостаточно длинные, хотя ему и впрямь так только кажется. Разумеется он не для Ли Юн одевается, нет. Ее он не стесняется и не смущается нисколько. Как сказал Чимин «Я не делю мир на гендер, я делю его на пассив и актив». Не в плане жизни, а в плане отношений. То-есть, к Ли он так относится потому, что она по больше склонна к пассивности, но если бы была активом, то он бы тоже вел себя при ней так же, как ведёт себя с Юнги. Старший на это конечно лишь смеётся. У них был разговор насчёт этого и Юнги прямо дал понять, что никакие голые ноги либо же другая часть тела, не заставит его подумать плохо о Паке, но младший не усмирился объяснив тем что: — Я просто правильный гей. — Нет, ты просто сладкий гей-монашка. ________ Чимин немного завис охваченный ступором от незнания, что же ответить. Ведь правда, раньше же он себе такое не позволял. Чтобы Юнги увидел его в непристойном виде… вы что… Даже, когда они раньше ночевали вместе, Пак либо надевал пижамные штанишки, либо быстро нырял под одеяло, чтобы старший ничего не увидел. Спаситель, как всегда вовремя: — Да он все это время в халате щеголял, — не отрываясь от телефона, равнодушно пробормотал Юнги, а Чимин как бы: «Я не я, жопа не моя», удаляется в ванную одеваться. После того как Чимин переоделся, он отправился на кухню делать всем кофе потому, что четко знал, что друзья попросят «принести чего нибудь вкусненького», поэтому он поставил кипятится чайник, достал с полки сахар и кофе и вытащил с холодильника сливки. Засыпав все, что нужно по кружкам, Пак решил, пока кипятится чайник, приготовить ещё и бутерброды. Друзья всегда ходили за продуктами вместе, платили тоже вместе потому, что дома кушали они достаточно редко. Всегда у Чимина. Дома не все гладко, что раздражает и даже поесть спокойно нельзя, а Чимин всегда у себя и сидят у него друзья иногда чуть ли не 24/7. У Чимина даже есть запасные зубные щетки друзей, их одежда, полотенце и даже имеется прокладки для Ли, которые всегда лежат на полке в туалете. И никого из друзей это не смущает, напротив, для них это нормально, они же семья. Пока он аккуратно нарезал колбасу, а он все в этой жизни делал аккуратно, закипел чайник. Чимин разлил воду по кружкам, стоило ему только поставить чайник, как тут же на кухне появился Юнги. Он подошёл к кухонному гарнитуру и навалился на него поясницей, оперевшись на руки. — На запах кофе пришел? — улыбнулся Чимин, разливая густые сливки. — Угу, — улыбнулся в ответ. — Эй, — окликнул он Чимина и отталкнулся рукими, — я без сливок пью и без сахара, — подошёл. — Блин, точно. Я что-то сегодня в облаках. — Хех, — обвил он руками талию Чимина. — И как можно не любить кофе без сахара? А сливки? Не понимаю. — Зачем мне сладкий кофе, когда есть сладкий ты, — увидев, что младший покраснел от смущения, он тихо глухо посмеялся. — А сливки, я вообще-то люблю. Мин обхватил одной рукой руку Чимина, что держал сливки и поднял ее чуть выше. Младший смотрел завороженно. Юнги запрокинул голову и наклонил кисть друга. Густые сливки тоненькой струёй потекли ему в рот. Он прекрасно понимал, что своим даже таким действием дразнит Чимина, но он это делал не с плохим намерением. Ему нравилось. Чимину такое нравилось. Он смотрел на тонкую белую струю, на вытянутую шею, на вздымающийся кадык, слышал тихие глотки, боже… в горле от такого пересохло. Ещё и Юнги сильно сжал руку. Юнги слышал, как участилось дыхание Чимина от напоминающего волнения, слышал, что оно становилось тяжёлым — ему это нравилось. Он чувствовал как тело Чимина обмякало в его руках. Ему нравился такой Чимин. От медленно заполняющих грудную клетку смешанных чувств, Чимин начал ощущать слабость во всём теле, ему резко захотелось сесть, опереться на что-то. Даже руку, в которой была баночка, будто он слабости чуть незаметно повело, отчего струйка сливок потекла по губе. Юнги выпрямился отпустив кисть младшего, а беленькая дорожка потекла вниз по подбородку, пока Чимин следил за ней взглядом. — Ю-Юнги~Хееен, — он был весь красный, даже его кончики ушей покраснели. — У тебя тут… сливки, — робко прикоснулся пальчиками щеки Юнги. — Ну так возьми и сотри, — Мин смотрел в его глаза с вызовом. Непонимание. Смятение. Неверие. Решение. Действие-Вызов. Чимин, не разрывая зрительного контакта, приблизился к лицу своего Хёна. — Можно? — Можно. Влажный язык коснулся подбородка и поскользил вверх, слизывая капли. Юнги стоял неподвижно, только его рука так и оставалась на подтянутой талии младшего. Рука, которая находилась на щеке, по хозяйски лежала на нижней части лица, от скулы до скулы, наклоняя голову немного в бок для пущего удобства. Чимин, как котёночек, вылизывал сливки с подбородка и губ. Закончив, он не спешил отстраняться. — Всё, — прошептал он в самые губы. — Молодец, — так же — в самые губы. Юнги обхватил его крепче второй рукой, давая понять, что это ещё не конец их игры. — Что ты делаешь? — в недоумении посмотрел он на Хёна. — Не знаю, — пожал он плечами, — дразню тебя, извожу. — З-зачем? — Хочется, — глаза в глаза. • • • • • • • • • — МАЛЬЧИКИ! ВЫ СКОРО?! КОФЕ УЖЕ ОСТ...ыло наверное! Или вы без меня все съели?! — донеслись крики с другой комнаты. — Ахах, как всегда вовремя, — отошёл от него Чимин. — Сейчас придем, заминка! — крикнул в ответ Мин. — Ахах, хорошая заминка, — мило смеялся Чимин, отчего пухленькие щёчки закрыли его глаза. — Угу, хорошая, — также нежно улыбнулся в ответ Мин Юнги. Парни на скорую руку делали бутерброды. Чимин мазал на хлеб плавленый сыр, а Юнги нарезал и клал на них колбасу. — Ты же не решил поиграться с чувствами сладкого гея? — как бы между делом, невзначай, спросил Чимин. — Нет, даже не думай об этом. Я бы не стал. — Тогда я не понимаю. Я ведь и влюбиться могу. Это пока мы друзья и чувства у обоих дружеские. Я не хочу чтобы ты разбил мне сердце. Только не ты, — готовка не останавливалась. — А я не хочу тебе его разбивать. Только не тебе. — Тогда я буду воспринимать твой «выкидоны», как обычные подколы, — с усмешкой произнес Чимин и закатил глаза. — Правильно, так и воспринимай, — нелепо улыбнулся Юнги и откусив кусочек от бутерброда, что Чимин держал в руке, быстро убежал как нашкодивший котенок. — Ой, придурок…***
20:34 Ребята сидели, втыкая в телефоны. Ли до сих пор читала, периодически повизгивая от счастья или чертыхаясь себе под нос, а Чимин и Юнги играли вместе в игры по сети, иногда переговариваясь. — А может выпьем? Как вы смотрите на то, чтобы приятно провести оставшийся день под градусом? — заиграла Ли бровями, но глаза выдавали печаль и некое разочарование. Скорее всего дочитала очередной фф. Она всегда предлагала выпить по завершению чтения и не важно как заканчивалась история — хорошо или плохо. — Да давайте, — воскликнул Чимин — скромник, любивший выпить. Юнги посмотрел на загоревшегося Чимина и тоже согласно кивнул Ли. — Почему бы и нет. Но не так как обычно! А обычно выходило так, что Ли и Чимин напивались до чёртиков, а старшему приходилось укладывать их спать и прибирать за ними квартиру. После этого ребята отправились в магазин. Они понабрали всего чего требовала душа: 2 бутылки вина, 3 литра пива и 2 бутылочки соджу. По хочухе Чимина, взяли 3 пачки маршмеллоу и столько же пачек чипсов. Ах, и куда же без сосалочек, так Чимин называл чупа-чупсы. Когда ребята ходили в магазин первым в списке были сосалочки потому, что Чимин их обожает. Символично однако. Прийдя домой со всем необходимым, Чимин с пакетами умотал на кухню, а ребят отправил принимать душ заранее. Пока один принимал ванну, второй помогал младшему на кухне в приготовлении запеканки. Потому что «Вы ничего нормального сегодня не ели, а бухло это нее еда». — О, вы уже все накрыли, — вышел с полотенцем на плечах Чимин. — Мы решили, что хватит тебе у плиты возиться, — ответила Ли. — Вы самые лучшие, — растянул не губы в счастливой улыбке. — Ещё бы. — Конечно. — Ааххаа, — посмеялся Чимин, — а ещё самые скромные. В комнате Чимина раздался звонкий смех, затем звук разливающихся напитков по бокалам, разговоры и пьяный бред. Друзьям было весело, как никогда раньше. — Боже, мы же в тот день от ментов убегали, — смеялась Ли, развалившись на полу с бутылкой в обнимку. — Вообще-то я тогда свою куртку порвал, — жестикулировал Чимин бокалом полным пива, сидя на кровати. — АХАХХАХАХАХАХ… эй аккуратнее, Сладкий, прольётся.Звонкий смех.
***
В комнату зашёл Юнги. Он выходил курить потому, что в доме Чимина не курят! — Знаешь что! — с помутненным взглядом возмущался Чимин, — биология говорит, что человек на 70% состоит из воды, — опёрся парень на плече девушки, которая его внимательно слушала , — нооо… мы то прекрасно знаем, что твой бывший не человек, а гандон состоящий на все 1000% из дерьма! — Оо, началась тема про бывших, — захихикал подвыпивший Мин и развалился на кровати. — Слушайте, а может покатаемся? — неожиданно выполила Ли. — Нет, — обрубил Юнги. — Да. Хочу, — надулся Чимин и ударил старшего кулочком в живот, отчего тот подскачил и согнулся. — Блять, Чима. — Ну давай покатаемся. Мин Юнги! Почему ты такой зануда! — ныла девушка. — Я пьян. Я не сяду за руль. — Тогда сяду Я! — Чимин быстро слез с кровати, отхлибнул со стакана пиво, поставил и нырнул в любимый шкаф. — Да, или я! — побежала Ли за курткой. — Вы, сука, водить не умеете! — зло зыркал старший. Юнги уже никто не слушал, ребята одевались, предвкушая поездку по ночному городу. Пьяная голова до добра не доведет, а две тем более. Хорошо, что Юнги на перед знал, что эти двое что-то да учудят. Когда друзья напивались у них загоралось на переключения, поэтому Мин никогда не пил много, по крайней мере всегда старался.***
Ребята запрыгнули в старую машину родителей Чимина, которая все это время без надобности стояла в гараже. Чимин и Ли уселись на заднее сиденье, не переставая нести пьяный бред, когда Юнги, в это время, напряжённо следил за дорогой. Вид за окном был прекрасен, пейзажи сменялись одни за другим: старые дворы, многоэтажки, магазины с неоновыми вывесками, потрёпанные дворики и наконец-то лес. Они за городом. Из окна машины всегда интересно наблюдать как мелькают перед глазами картинки реальности. Они похожи на слайды кинопленки, но каждый кадр невозможно запечатлеть, невозможно остановить. Каждое мгновение неповторимо. Едешь и начинаешь задумываться о том, что так же мимолетно проносится и вся жизнь. Не успеешь оглянуться, а тебе уже 30, ты работаешь на двух работах за копейки, а дома никто не ждёт, кроме мертвой тишины, хотя вот недавно ты был учеником второго курса. Именно так себе представлял будущее Юнги, уверенный, что так оно будет. Он только успокаивал себя, что точно не сопьется и не будет как его папаша. «Лишь ты управляешь своей судьбой, лишь ты — автор своей жизни и только от тебя зависит будешь ты жить или выживать.» — всегда говорила парням Ли в особенно гнилые дни. Сама она хотела пройти курсы тату мастера и в будущем открыть свою небольшую студию, посвятив себя карьере, а о личной жизни она всегда говорила «Мое обязательно придёт». Чимин же будущего боялся, но сильнее всех остальных надеялся и был готов стремиться к лучшему. Он точно был уверен, что будет прекрасным семьянином и даже теплил надежду когда-нибудь завести ребенка, но точно в этом уверен не был. Они вообще ни в чем точно уверены не были. Для них жизнь — сплошное непостоянство. Ты никогда не знаешь, что будет завтра, хватит ли тебе сегодня на проезд или где ты проведешь ночь. Но в одном они точно были уверенны, какая бы им дорога не была уготовлена судьбой, чтобы ни случилось они всегда будут вместе — будут семьей. Вдоволь накатавшись, друзья поехали обратно. Вечер заканчивался прекрасно. Ли с Чимином, мирно завалившись друг на друга, находились в состоянии полудрёма и эта приятная тишина была раем для ушей Юнги потому, что до этого он 5 раз слушал крик, а-ля пение дуэта двух пьянчуг песни Mary Gu — «Не влюбляйся». Оглянувшись назад и посмотрев на эту милую картину, от которой исходил вайб полный уюта, губы Юнги вытянулись в мягкой усталой, но счастливой улыбке. Парень, уж было, возвращает внимание на руль и поворачивает вправо, как глаза ослепляет яркий свет фар, а уши режет звук сигнала авто напротив. Юнги не успевает ничего понять и усмирить нахлынувший адреналин в крови, как в ту же секунду по машине приходится удар. Последнее, что он чувствует — жар огня кусает кожу, крики любимых и ледяную слезу, стекающую по щеке в этом аду…***
— На тринадцатой трассе города Сеул, за городом, фура на большой скорости протаранила едущий автомобиль марки Hyundai на сорок пятом повороте. Подробнее от нашего специального корреспондента с места происшествия. Здравствуйте, как обстоят дела и что послужило причиной аварии? — Здравствуйте. От сильного удара, который пришелся точно в бак легкового автомобиля, фура и иномарка загорелись моментально. В машине марки Hyundai находились трое подростков: двое парней и девушка. Личности установить не удалось. Водитель фуры пытался вытащить ребят из машины, но тут прогремел взрыв. Подростки сгорели заживо, выживших не осталось. Как утверждает водитель, в его машине отказали тормоза, по этой причине он не смог остановиться на перекрестке и со всей скорости влетел в бок легкового автомобиля. Эти слова сможет подтвердить лишь техническая экспертиза. Пройдёмте ближе. Фура буквально протащила горящий автомобиль с подростками примерно на пять метров от самого места аварии. Следы шин вы можете увидеть на самой дороге. Они еще долго будут напоминать нам о этой страшной катастрофе. Это были новости с места происшествия…
