hole in the heart

      С появления Ли Минхо в жизни Феликса прошёл месяц. За это время Феликс выслушал множество нотаций о том, что селфхарм — не решение его проблем, а вот вкусный и горячий кофе — вполне. Минхо оказался очень саркастичным, но при этом добрым парнем. Эта доброта и подкупила Феликса почти с первых минут их общения, а после вынудила ответить согласием, когда старший настоял на отношениях.       Ёнбок ощущал себя в безопасности рядом с шатеном, что позволяла за короткий промежуток времени прийти в чувства, после нервной и очень тяжёлой работы с Хваном, что так и продолжал терроризировать младшего своей токсичностью, грубыми высказываниями и полным обесцениванием проделанной работы. Феликс начинал опускать руки. Стоили ли заработанные деньги такого? Определённо нет, только вот Хан, который каждый раз всячески вытаскивал Ликса из пучин грусти и мрака, помогал ему продолжать гордо держать голову. И Феликс держал.        Продолжая учиться жить, Бок узнал, что вести социальные сети со своим парнем — круто. Они делали это для себя, постоянно отмечая друг друга в постах, появляясь в комментариях и история, а самое главное — постоянно были счастливы, отчего, к слову, Хван злился только больше, начиная контратаковать блондина ещё больше. Поникший Ли ходит без настроения до конца дня, пока его не вылавливает шатен, обязательно с чашкой пряного чая и тёплой «кошачьей» улыбкой. Феликс и сам стал улыбаться подобно своему парню. — Слушай, какой-то пустой аккаунт постоянно смотрит мои истории, — воет Ли младший, выбираясь из-под кучи одеял и пробираясь через кучу мишуры и ёлочных игрушек к старшему, что активно наряжал ёлку вместе с Суни. — Ну смотрит и смотрит, он ведь тебя не трогает, Саншайн? — в ответ блондин мотает головой. Представшая перед ним картина умиляет не на шутку и, сделав снимок, он тут же заливает тот в соцсети, подписывая приторной фразочкой и отмечая старшего прямо под ёлкой. — Вот опять, он смотрит одним из первых. — Малыш, — Ли оказывается у младшего за спиной, мягко обнимая за талию и утыкаясь тому в изгиб шеи. — Ты бы столько внимания лучше бы уделял нам, — старший играет бровями, ухмыляясь игриво, на что Ёнбок сладко улыбается, покрывая лицо шатена короткими поцелуями. — Ладно, ёлка требует особого внимания, — выпутываясь из крепкой хватки старшего, Ликс шустро переключается на ёлку, с умным видом развешивая серебряные игрушки. — Что встал? Сам сказал, что ёлке и Суни надо уделить внимание.

***

      Сохраняя праздничный настрой, Феликс двинулся в агентство, забегая по дороге в кофейню старшего, но не для того, чтобы поворковать, а чтобы взять Хвану его любимый американо. Ли обменялись тёплыми словами, и счастливый Ёнбок двинулся дальше.       К его улыбке уже привыкли, стафф даже активно отвечал ему взаимностью, отчего на душе у Ёнбока расцветали пионы, наконец-то закрывая ту дыру, что образовывалась там долгие годы. Он чувствовал себя живым.       Уже подходя к кабинету Хана, Ли невольно стал свидетелем неоднозначного диалога, в котором Хёнджин активно жестикулировал и, кто бы удивился, нелестно отзывался о Ли. Феликс так привык к этому, что даже не воспринимал всерьёз. Не его проблемы, что Хван не может смириться с счастьем младшего, да ещё и без его участия. Чёртов нездоровый эгоист. — Смотреть не могу на его счастливую рожу, — выл старший, падая на диван рядом с безразличным к нытью парня Джисоном. — У нас работает столько менеджеров, так почему он всё ещё со мной? — брюнет прочистил горло, заставляя друга притихнуть. — Вот ответь самому себе честно на один вопрос, — Хан резко повернулся к юноше. — Он тебе нравится? Ты стал намного хуже к нему относиться, когда он стал встречаться с тем парнем. — Что за бред, — лицо Хвана выражало искреннее негодование, а после, кажется, и вовсе злость. Он подскочил с дивана, направляясь к выходу, отчего Феликс испуганно забегал взглядом, не придумав ничего лучше, чем спрятаться в соседнем коридоре. — Ещё бы мне нравился этот сопляк.       Сердце чуть кольнуло. Ёнбок догадывался, что все его старания в сторону старшего — пустая трата времени, но он верить в это просто не хотел. Тешить себя иллюзиями казалось проще, а теперь под ложечкой неприятно посасывает, и душит обида, которая, казалось, давно отпустила его, уступив место безразличию.       Феликс заглядывает в кабинет Джисона, оставляет тому карамельный латте и убегает в сторону студии Хвана. Парня в помещении не оказалось, чему Ли несказанно радуется, оставляя кофе на небольшом столике. Удается воспользоваться минуткой, чтобы восстановить дыхание, и он наконец обращает внимание, что Хван всё это время находился за стеклом. Снова тренировал читку, судя по жестикуляции. — Как можно быть таким красивым внешне и таким уродом в душе, — вздыхает Ли, вновь усаживаясь за бумажную волокиту. — Что сегодня в моём расписании, — хлопая дверью, интересуется старший, чуть отпивая остывший кофе. — Пиздец, ты откуда его нёс, что он такой холодный? — Феликс предпочитает проигнорировать вопрос, открывая небольшой ежедневник. — Сегодня у тебя фотосессия для журнала, поедешь с Йеджи, — Феликс внимательно пробегается по аккуратно выведенным буквам и про себя счастливо ликует. Хёнджина не будет остаток дня. — А после у тебя два интервью, после которых ты можешь отдыхать. — Нашёл способ избавиться от меня, да, Ликси? — ехидная улыбка Хвану шла просто безумно, но Феликс делал это лучше, чем непременно воспользовался, кивая. — Сучонок, даже не скрываешь. — А ты всё ждёшь, когда я в землю начну кланяться и осыпать тебя благодарностями? — едкая ухмылка заставила Хвана чуть напрячься. — Закатай губу, лама.       Брошенное в спину оскорбление — не в счёт, такое засчитывается только в детском саду, потому Ли, гордый своим отпором, удаляется из помещения, намереваясь поработать в комнате для отдыха. Какая-то нелепая ирония получается, но лишь в этом месте он чувствовал себя всё ещё в безопасности и мог словить ту самую рабочую атмосферу.        Ли удобно устраивается в глубоком кресле, откидываясь на спинку и скидывая кипу бумаг на ближайший журнальный столик. Кто-то из работников любезно приносит блондину кофе, говоря, что ему попросили передать, а Феликс искренне удивляется, потому что, объективно, он никому в агентстве не сдался, ни с кем не общался и ни от кого такого не ожидал. Но напиток приятно обволакивал теплом изнутри, отчего все вопросы в миг отпали. Дают — бери. — О, вот ты где, — в дверях показался Джисон, как всегда приветливо улыбающийся. — Как ты себя чувствуешь? — В целом, — неплохо. А что? — Феликс отложил часть бумаг в сторону, полностью концентрируясь на собеседнике. — Просто интересуюсь. Знаю, что тебе тяжело с Хёнджином, вот и переживаю, — Джисон усаживается напротив, неловко почёсывая затылок, отчего волосы моментально принимают форму гнезда. — Боюсь представить, какого тебе быть с ним в отношениях, — младший отпивает немного кофе, переводя взгляд на соседнее здание за окном. — В отношениях? — Джисон подаётся вперёд, непонимающе смотря на спокойное лицо Ли. — Ликси, мы друзья детства и не больше. Я бы застрелился скорее, чем стал с ним встречаться, — неловкий смех чуть нарушил тишину, привлекая к себе внимание Бока. — Вот как, — Феликс пожимает плечами, возвращаясь к бумажкам. — Неудивительно. Раньше я думал, что вы пара, потому что я не знал, как выглядят отношения изнутри. Сейчас знаю и, да, вы были бы отвратительной парой, — Феликс чуть улыбается уголками губ. — Согласен, — Джисон часто кивает, улыбаясь в ответ. Неловко признавать, но когда-то ведь они с Хваном пробовали быть вместе, и ничего из этого не вышло. — Кстати, как ты познакомился с… — Минхо? В свой единственный выходной, — на губах моментально расцвела тёплая улыбка. Воспоминания о начале их отношений были самым ценным, что хранил Феликс. — Я впервые решил зайти в кофейню, а там он: улыбается, как кошак, и бессовестно флиртует. Даже номер свой подсунул.       Хан внимательно слушает, улыбается вместе с Ёнбоком, а на душе кошки скребут. Тот парень слишком зацепил Хана, и очень хотелось верить, что не только внешностью. Если Феликс выбрал его, значит сомневаться в подобном не стоит. Узнав о Хо достаточно, Джисон поблагодарил младшего за рассказ и оставил в покое. С трудом ему удавалось сдерживать желание побежать до кабинета, словно школьница, узнавшая всё, что хотела о своём краше, и совсем не смущало то, что у этого краша уже кто-то есть. Само знание уже помогало огоньку надежды не потухнуть в нём.       Надежда провести остаток дня в тишине и спокойствии не угасала до последнего. Даже странные мысли по поводу заинтересованности Хана в Минхо казались простым любопытством и дружелюбием; не беспокоили так, как могли раньше. Последнего «единорога надежды» убил не кто иной, как Хван Хёнджин собственной персоной. Ликс тихо ругается про себя, слыша его недовольные вопли из коридора и взволнованный женский голос следом. — Где он? — видимо, столкнувшись с сотрудником, Хван нехило напугал парня, что тот даже начал заикаться. — Ли, блять, Феликс. — Он самый, зайдите после обеда, — закинув ногу на ногу, улыбнулся Ли, даже не отрывая взгляда от бумаг. — Ты вообще головой варишь? — ноздри старшего расширились, активно гоняя воздух по лёгким. — Смотрел вообще, на какое интервью меня отправляешь? — Во-первых, головой я думаю и тебе советую, — Бок отложил наконец бумаги на столик. — Во-вторых, всего лишь для лгбт+ комьюнити. Если ты надеялся, что парни не дрочат на твою смазливую мордашку — спешу расстроить. — Ты меня за гея держишь?! — для полноты картины не хватало только возмущённого топота ногой, чтобы Феликс окончательно сдался и рассмеялся на всё здание. — Как минимум, за би, — отпив немного холодного кофе, Ли чуть поморщился. — Не бузи, это была инициатива Джисона. Он надеется привлечь к твоей аудитории как можно больше людей, так что возьми в кабинете заячьи ушки и притворись милым. — Блондин лениво поднялся, собирая все вещи и, окинув Хвана непроницаемым взглядом, удалился из комнаты для отдыха, завершая на сегодня всю свою работу. В таком шуме сосредоточиться невозможно, а Хван вряд ли сможет ответить ещё что-то, кроме ёмкого «шлюха». Уже слышали и хочется чего-то нового, а до тех пор Феликс очень сильно постарается со старшим не пересекаться, в надежде, что хотя бы это позволит никому не отравлять жизнь своим существованием.