Tour my line

Дергание, которое вывело его в сознание, не похоже на пробуждение ото сна. Хосока будто толкнули, выкинули и поставили на ноги, когда он сделал новый вдох. Как будто не спал, в полном сознании, с открытыми глазами он теперь смотрит в потолок корабля, а потом вбок, замечает шевеление. Это Т/И, она спрыгивает с соседней кушетки и подходит ближе, чтобы ударить брата по лбу. — За что? — Хосок чувствует себя прекрасно, но все же не понимает, чем заслужил ее огненные стрелы из глаз, частое дыхание и сжатые губы. — Как ты мог? Ты хоть знаешь, как я испугалась, когда мне сказали, что тебя задело во время драки на МКС? Девушка не умеет хныкать, поэтому ее волнение выходит шипящим низким голосом, она наседает, под конец готова рывком ударить брата еще раз. Причитает, как всегда добавляя в свой голос нечто напоминающее: «Вечно с тобой одни проблемы», но у Хосока совесть не начинает поедать изнутри, он просто поднимается и ощупывает живот. Чисто. Нет раны, боли, ладони пытаются найти, а в теле неудобные ощущения, его ляжки влажные от лежания, под задницей тоже неприятно, и свое обнаженное тело не хочется видеть. Непонятно, почему его все еще не одели. — Очнулся? — в медицинский отсек входит Чимин, он подмигивает девушке, а она злобно щурится и сжимает губы в тонкую полосу. Видно теперь ее отношение к Чимину, у того от взгляда накаляются уши, но он уверенно подходит вплотную к коленкам парня, чтобы посветить фонариком в глаз. — Жить будешь. Я дал тебе средство экстренной регенерации, и оно сработало, поразительно, только ты еще спал после этого двенадцать часов, но ничего страшного, сон полезный. Хосоку неудобно сидеть, и дело не в его голом виде, что-то нет так с кожей, его ноги странно влажные, теперь он осознает, что они мокрые, а сидит он почти на луже, от которой исходит знакомый запах. — Погоди, я что… Обоссался? — Прямо как в детстве, — фыркает Т/И. Хосок не может поверить, но теперь все встает на свои места. Хорошо не наложил кучу, к тому же, но все же, спрыгивая с кушетки, он оборачивается и потирает затылок. — Такое бывает, ты слишком крепко спал, а теперь скажи спасибо, что ты был голый, иначе пришлось бы менять штанишки. Чимин гыгыкает гадко, глядя на издевательское выражение лица сестры. Он выставляет ладонь, и они дают «пять» друг другу мерзко, громко и задорно для такой тупой ситуации. Хосок пыжится, но никак не может в полной мере злиться на них. Теперь он хочет одеться, но сначала душ, его тело как будто переехали танком, хотя боли нет, но ощущается внутри все как лежалый сплющенный товар, хочется взбодриться, поэтому Хосок уходит, не говоря ни слова, в душ. * * * — Ого, твой пеструн под холодной водой еще меньше! — Чимин продолжает изучать парня опытным путем, нарушая все мыслимые и немыслимые границы, поэтому Хосок бьет струей из душа прямо в него. — Пошел нахуй отсюда! — Как это «отсюда», если хуй здесь! Чимин плачуще смеется, немного гундося, пока его поливают водичкой, после чего Хосок выкручивает кран с горячей водой и направляет на себя. Контрастный душ помог ему собрать себя воедино, но без приключений его день не может пройти. Лютен поднимается с пола и скидывает в стирку свои мокрые вещи. Хосок следит за ним через створку душевой, пока та еще не запотела. Сначала верхняя одежда — очередной спортивный костюм, затем трусы, а что примечательно, больше вещей на Чимине нет. Он не носит под спортивными кофтами на замке ничего, хорошо хоть под штанами оказались трусы, но теперь их тоже нет, вся мокрая одежка улетучилась, и теперь, сверкая пухлыми ляжками, Чимин втискивается в чужой душ, привычно и весело хихикая. — Тесновато тут у тебя. — Потому что душ рассчитан на одного. — Потрешь мне спинку? Как будто не слышит ответов, протестов, хотя Хосок ни разу открыто не говорил ему о том, что не хочет находиться рядом. Теперь он осознает, что впускал Чимина нехотя к себе, но никогда не отталкивал и не хотел этого. — Потру, — вешая шланг в держатель, чтобы вода шла сверху на них. Чимин кивает и разворачивается. Хосок внезапно успокаивается, не будет больше пакостей, и пусть они два мужика в душе, но ему нормально с Чимином. Парень берет мочалку, набирает на нее геля и пенит. Все это происходит наравне с его мыслями, вода их забирает вниз, оставляет спокойствие, Чимин смирно ждет спиной к нему, даже немного доверчиво вот так раскрыть спину другому человеку. Хосок проводит сначала ладонью по чужой спине, они почти одного роста, поэтому ладонь опускается от сгиба шеи по плечу, ниже к лопаткам и тормозит. Хосок вздыхает и закатывает глаза, рукой задев член лютена, который тот образовал на спине. На его движение Чимин икает своим «хек», когда Хоби тихо закипает. — Я тебя сейчас ударю, — нежно, но с нажимом он дергает головку чужого органа. Лютен попросил потереть спинку и перенес свой член туда. Хосок иногда думает, что способность менять форму это существо использует как-то не по назначению, а потом заглядывает за плечо Чимина из любопытства. — Так ты еще и можешь делать их несколько? — Да, — гордо вздергивает подбородок Чимин и оборачивается обратно с лучиками радости на лице. — Только кончать будет тот, что внизу, другие без семени. Он поднимает ладошку, где как гриб вырастает еще одни член. Хосок сначала по дурости сравнивает размер со своим, а потом отталкивает от себя руку Чимина. — Я больше не буду с тобой здороваться. — Ты и не здоровался, — пожимает плечами лютен, а после вытягивает из чужих рук мочалку. — Давай тебя потрем, а потом в главном отсеке собрание, я вообще пришел тебе сообщить об этом. * * * Хосок чувствует себя странно. Он должен радоваться тому, что услышал, но слова про то, что их собираются вернуть на Землю, бьют серпом и по самому мягкому. Парень оборачивается на свою сестру, чтобы убедиться, что он не один такой, и она тоже поражена, ничего не понимает и делает шаг вперед. — Да вы издеваетесь? Дразнитесь? В чем ваша проблема? Хосок решает взять ее позицию, расставляет ноги на ширине плеч, скрещивает руки на груди и кивает с видом серьезного громилы. — Мы должны, иначе Верхи найдут вас и сотрут память, нам больше некуда деться. — О боже, — она закатывает глаза. Хосок знает, что она также привязалась, поверила, а теперь так резко все оборвали. Они не были готовы, у них было еще много времени до отправки на Землю, а теперь вскипает чувство несправедливости. — Посмотрите на них, — Т/И злобно тычет на стоящую перед ними троицу инопланетян, — просто Бобик, Лелик и Болик. Хосок, нас захватила кучка инопланетных неудачников! Лохи этой вселенной, дай им награду «Проебщики года». Она взмахивает в последний раз экспрессивно руками и уходит. Хосок чувствует, если бы дверь в главный отсек не была автоматической, то сестра бы ею непременно хлопнула. Турмалин срывается сразу следом за девушкой, у него сжаты зубы, но Чимин цепко прихватывает его за локоть. — Потом успеешь. — Мы тоже не рады сложившимся обстоятельствам, но другого выхода мы не видим. Хосок знает, что выход есть всегда, они просто не пробовали, не подумали, и плевать на высший разум, человек и не из такой жопы выбирался, поэтому он даже отвечать ничего не хочет, разворачивается следом за своей сестрой. — Чимин! — его голос неожиданно резкий и звонкий. — За мной! На удивление лютен слушается, бросившись сразу же за человеком. Хосоку нужно больше информации. *** Намджун знает, что поступил правильно, все равно когда-то людей пришлось возвращать за Землю, но чувство незаконченности и неудовлетворённости сидит внутри и ноет, скребется, болит, бьёт охотно по рёбрам, из-за чего турмалин прикладывает туда ладонь. Каппы, которые перед ним ходят по отсеку, небольшие, размером с Чимина, но их жёсткая острая чешуя все равно выглядит более опасно, что любое оружие. Они не любят говорить, зато хорошо читают мысли, разгадывают существ и искажают воспоминания. Каппы делают больно изнутри, переворачивая кости, усиливая все давними страхами, они выворачивают наизнанку и ставят все обратно силой мысли, хуже сканера, сильнее Тэхена и Чимина, перед ними турмалин кажется бесполезным куском мяса, продолжая думать о своей ничтожности. — Вы сменили курс. Причина? Главный Каппа сверкает синими глазами, режет сразу по турмалину и спасает только его неумение поддаваться эмоциям, чтобы не занервничать. — Здесь вид лучше. Намджун посчитал бы это даже за шутку, но на самом деле искренне ценит Землю, которая даже из космоса ярче многих других планет. — Вас на судне трое. Ким Тэхен — урожденный целофит, Пак Чимин — существо под названием лютен, и ты, Ким Намджун — чистокровный турмалин. — Всё верно. Каппа кивает на планшет, где представлены их документы, говорит это существо коряво, имея маленький непластичный рот немного, посвистывает на шипящих. — Вы все ещё отрабатываете свое наказание, Ким Намджун. — Всё верно, — снова кивает турмалин, думая, что наказание и правда стоящее. Чего только стоят муки с лютеном, с шилом в одном месте или же с монотонной работой, а ещё с тем, что приходится контактировать с другими существами. — Ваша геопозиция раскрыта людьми, сейчас наш корабль отбуксирует вас к планете Клон-бета, где вы получите дальнейшие указания, вам все понятно? Если при досмотре обнаружится ещё одно нарушение, ваш срок наказания удвоится. — Всё понятно. Каппа вздергивает подбородком, крайне горделивое существо, непомерно жестокое, гадкое, склизкое, в них нет ни капли эмоциональности и мягкости как от человека, нет красок на серой чешуе, только глаза отдают тёмными оттенками. Намджун знает, что его мысли тоже осаждаются досмотром, но не думать лишнего у него получается на раз-два, тем более, когда объект исследования покинул шаттл. Теперь ему нужно проверить системы корабля и ожидать отправления на другую планету. Почему-то он ощущает себя пустым сосудом. * * * Клон-бета место переправочное, где находятся все инстанции с документальной волокитой, галактические пункты досмотра и официальные места размещения космических органов. Обычно здесь ошивается народ разного калибра, но сейчас Намджуна, Чимина и Тэхена уводят в угол отшиба, Каппы гордо под конвоем их провожают прямо на глазах отбитых мошенников и убийц. Многие из них помнят Намджуна, ещё до шаттла он проводил время с ними в изоляторах, пока не выпросил улучшения условий. — Слыш, вышибала, где друзей нашёл? — слышится со стороны чужих. Намджун смотрит на Чимина, у того уши красные, прижаты к голове при всем беззаботном виде, а Тэхен все руки сжал в кулаки, оглядываясь при ходьбе по сторонам. — Намджун, какого черта? Тэхёну не нравится такой расклад. Если бы не наказание турмалина, их отвезли бы в нормальное место, но обязывает контракт менять задание на этой планете. Они нарушили пару пунктов галактического закона, но дело не в этом. Им не доверяют. Верха послали Каппа на их корабль неспроста, Намджун уверен, без влияния других турмалинов здесь не обошлось. — Я же говорил, что отбываю наказание, — распространяться в таком месте не хочется. Намджун готов вернуться обратно на корабль и ковыряться там в проводах, чем вот так находиться под обстрелом взглядов из изолятора. — Да, но Клон-бета? Что ты такого сделал? Планета не самая приятная. Худшие пытки здесь составлены из волокиты с документами и длинными очередями для электронной подписи, многие отделы до сих пор пользуются бумагами, а их архивные каталоги могут завалить любую другую планету. Сюда посылают особенных провинившихся, которые в указанный период работают тем, что помогают приводить архивы в порядок и выполняют заказы других существ с бюрократией. Никто не любит Клон-бета, а Намджуна не любят турмалины. — Я потом расскажу, пока нам нужно отсюда убраться как можно скорее. — Выдаю заявку на изучение новой расы на планете М31, — Каппа кивает помощнику, чтобы тот нашёл эту заявку там, разворачивает экран, где название существ, давно знакомых Намджуну. Немного начинает злить, что только найденный вид отдают им на изучение, там нечего смотреть, примитивные жуки. Да, впервые на начальной стадии появился развитый речевой аппарат, но дальше никуда не двинуться. Намджун ненавидит жуков. И рептилий. — Я знаю, что ты ненавидишь нас, Ким Намджун, а теперь... Каппа не договаривает и смотрит в открытый шлюз помещения, который сработал на движение чего-то большого. Приходится развернуться, чтобы осознать, что так поразило Каппу, когда они замечают корабль, который только что их сюда отбуксировал. Чимин загадочно улыбается, Тэхен замечает это и отвешивает подзатыльник маленькому засранцу. Немного успокаивает этот привычный жест, потому что иначе Намджун не понимает ничего. Кто и как захватил управление этой махины, где были внутри другие Каппы, опасные и жестокие убийцы. Зачем вообще захватывать корабль на защищённой планете с прекрасными радарами и ЗУР*. Шлюзы корабля раскрываются на днище, и оттуда выпадает четыре Каппы, без сознания, но ещё живые. Тэхен и Намджун смотрят на Чимина, тот что-то знает, но тоже не понимает, что им делать, оглядываясь на главного Каппа. — Командование по первому положению, скан вторжения, деактивировать двигатели, — приказывает он, когда ничего не срабатывает. Резким взглядом он косится на ряды своих подчинённых, их чуть более десяти, но этого достаточно, чтобы началось движение. — Бежим, — говорит Чимин перевоплощаясь в птицу с загнутым клювом, он пронзительно кричит, выцарапывая глаза Каппа, которые держали Намджуна и Тэхена. — Технически, — Намджун запыхивается от адреналина, оглядывается назад. На них бегут работники места заключения, Каппы, но Чимин их всех дезориентирует. — Технически только мы бежим, а Чимин летит. — Сейчас твоё замечание так важно, — Тэхен успевает закатить глаза и уцепиться за шлюз. Он подтягивает себя четырьмя руками, остальными помогая перевалиться за борт, Намджун следом, его желудок скручивает, он рвёт на пол, сердце стучит, а в голове стоит свист. — Черт! — выругивается он. Каппа, самый главный, останавливает их воздействием на внутренние органы. Намджун крепкий, но внутри творится каша. Он падает и его рвёт снова, кажется, что сейчас следом пойдут внутренние органы, сил нет, когда он чувствует, как его поднимают снова на ноги. — Давай, слоняра, — в этом пыхтении он узнает девушку. Никакое воздействие не отвлечет его от того, чтобы распахнуть глаза шире и посмотреть на неё. Действительно она, спрыгнула с открытого шлюза. Настоящая, розовощекая, напрягается, но поднимает его к кораблю. — Тэхен, воздействуй на них! — шипит Хосок и пинает того по плечу. Чимин впархивает в закрывающийся шлюз, по которому начинают бить и стрелять. У Каппа нет оружия, но вот у охраны планеты есть. — Я не могу. Мой голос только в мирных целях используется, я дал клятву! Пока Хосок бьёт целофита, Чимин падает за штурвал, переключая режимы полёта. — Так усыпи их! — Хосок пихает Тэхену рычаг внешней связи, когда тот закатывает глаза и все же вещает на весь широкий радиус настроенного сигнала, что другие только еле успевают закрыть уши. От громкого «ом-м-м» давит череп, что Намджун снова рвёт, его руки теряют силу, но они беспрепятственно взлетают. — Ю-ху! — задорно взвизгивает Чимин. Остальные без сил просто пытаются прийти в себя. *** Намджун находит в себе силы встать и оглянуться вокруг, на экране курс неизвестный, на радаре не показывает преследования, путь чист и лежит в соседнюю галактику. Голова все еще кружится, весь запас своих сил он потратил сопротивлению Каппа, так что скоро начнется экстренная регенерация, и отключиться он может в любой момент. Тэхен тоже немного дезориентирован, пусть на него не могли повлиять своими телепатическими способностями Каппы, он израсходовал все свои ресурсы, чтобы усыпить практически половину планеты, которая находилась в пределах слышимости, каждый на себе прочувствовал давление на череп от его вибраций. Собирая себя по кускам, он находит кресло рядом с Чимином и валится на него огромной тучной кучей, оглядывая людей. Ему тяжело приводить свои мысли в норму, как будто он один здесь ничего не понимает в поступках людей. — Вы украли корабль? Он смотрит конкретно на девушку и Хосока, только последний пожимает плечами и, как будто не при чем, разворачивается, чтобы пойти в другую часть помещения и сесть за небольшой командный пункт. Девушка же наоборот пыхтит и вся надувается, ее возмущенное лицо проецируется на турмалина, когда она отвечает ему. — Я не воровка и не краду чужое, — чеканит жесткими нотами, ее оскал сияет на турмалина злобой. — Она не крала, — Чимин встает с командного блока, проверяя в последний раз траекторию, он подходит к девушке, слегка подпинывая ее бедром. — Я украл. — А я перепрограммировала, — гордо продолжает она и отдает радостную «пять» ладонью Чимину. Выглядят они при этом крайне довольными собой, эдакая команда спасателей, только спасать никого не было нужно. — Точнее сломала и заново починила, — уточняет Хосок совсем тихо в углу. — Точнее я сломал, а она починила, — с насмешкой гордо исправляет Чимин. Они похожи на команду безумных ученых, сбежавших с зоопарка. — Кого мы тогда отправили в спусковых камерах вниз? — Намджун трет виски, жмурится, у него все еще плывет перед глазами. — Пустыми сбросили, — лютен довольно притаптывает на месте, приобнимая девушку за плечо. Намджун думает, что стоит ограничить общение этой парочки, слишком быстро они притерлись друг другу, где вообще видано, чтобы лютена так довольно подпускали к себе без страха и опасений. — Вы думали, что так быстро от нас отвяжетесь? Да хрен вам. Намджун не понимает, почему они это сделали. Люди должны быть рады вернуться домой, куда они так хотели с самого начала. Особенно девушка говорила, что устроит им адскую жизнь, если не вернут ее, так адская жизнь сейчас будто только начинается, учитывая побег Намджуна на корабле Каппа, это же где видано, чтобы их корабль умудрились угнать. Главное, кто? Люди, пара человек, которые ничего не понимают в космической технике. Починили они, конечно, чинить они мастера, но кто сказал, что теперь посудина работает исправно. Турмалин уходит в одну из пустых кают, пусть кровати жесткие, нет подушек и одеял, но ему много не нужно, чтобы сесть и на регенерации смотреть в стену. Его все еще трусит и ломает, еще никогда он не попадал под воздействие этих жутких существ и рад был бы избегать их до конца своей жизни, когда в каюту приоткрывается электронная дверь, и туда тихо проскальзывает Хосок. — Мне показалось, что ты обиделся, — говорит он и тихонечко садится рядом на самый краешек кровати. Он все еще щуплый и мелкий, а взгляд побитого щеночка исподлобья. — Я не умею обижаться, — говорит Намджун и уже сомневается в своих словах. Возможно, умеет, только никогда этого не делал. — А я все равно скажу, — Хосок смело подбирается, ерзает на месте непоседа, его кряхтение и дыхание такие громкие, что заполняют всю комнату. – Т/И на самом деле очень легко привязывается, только никому этого не показывает. Тогда, когда вы сказали, что отправите нам обратно на Землю, она первая предложила остаться. Понимаешь, на Земле у нас ничего нет, но здесь, кажется, начало появляться слишком много, чтобы мы привязались. Намджун еще раз смотрит на паренька. У того голос низкий и спокойный, чем-то глубиной похож на Тэхенов, только больше хрипов и нет чарующих успокаивающих частот в каждой фразе. Хосок кажется симпатичным даже по меркам Вселенной, если не смотреть на излишнюю женственность тела. Люди доверяют друг другу все самое ценное, открывают душу своими чистыми эмоциями и не могут быть одни. Странное озарение приходит в голову турмалину на пике усталости. Девушка тогда сказала ему о том, что не может быть одна, а теперь не захотела возвращаться на Землю. В тот момент Намджун подумал, что она все еще говорит о своем брате и о том, как привязана к земной жизни и к другим людям, но не подумал, что она может привязаться к совсем другим существам, например, к Чимину, Тэхену или даже к Намджуну. — Как вы обошли систему Каппа? Как вы спрятались? — Намджун не может решить теперь для себя этот вопрос. Кажется невозможным внедрение на чужой корабль, но Хосок пожимает плечами. — Они не проверяют свой корабль. Зачем, если это их убежище, — спрятаться прямо у всех под носом гениальная идея, — а до туда нас подкинул Чимин на своем реактивном ранце, он же превратился в какое-то черное зеркало и всех вырубил. — Ядовитое забвение, — произносит Намджун имя существа, в которое превратился Чимин и кивает. — Умно. Для этого не нужно много сил, тихо и безвредно он избавился от лишних Каппа, только забвение оставляет после себя в крови яд, который надо немедленно выкачать. Намджун говорит Хосоку об этом и видит, как весь подбирается и дергается парень. Он сжимает руки в кулаки, похожий на маленького зайчонка, бледнеет почти мгновенно, а Намджун даже немного подпитывается этой эмоциональной экспрессией человека. — Я… Я пойду тогда. — Помогать Чимину? — Конечно, он же умрет. То ли от усталости, то ли совсем Намджун сошел с ума, он смеется так легко и тихо, легкими перекатами в горле. Ему нравится, как звук щекочет его мозг, как растягиваются губы совсем немного. — Чимин не умрет, но может заболеть, у лютена и крови-то нет. Он говорит это уже закрывшейся двери. Хосок не заметил ни эмоционального всплеска турмалина, ни последней фразы, но зато Намджун может отрубиться, зная, что о Чимине позаботятся. *** Хосок не хотел, чтобы у него часто билось сердце от волнения. Привязываться к Чимину, кажется, себе дороже, но честно признаться, Хоби по большей части из-за лютена не захотел возвращаться. Как-то не хорошо у них все закончилось, чувство, как будто человек — один из тех, кто не доверяет этому засранцу, но Хосок не такой. Он, мечта мошенников, из-за своей доверчивости, не хочет оставлять Чимина. Кажется, будто он в этом нуждается, чтобы рядом был кто-то, кто в него верит. Путь пакостит, он же Пак, да и что плохого сделает этот чудик? В прошлый раз от их заварушки Хосок чуть не умер, но его подлатали же, а значит, есть совесть в лютене, есть светлое, тёмное, как и в любом из нас. Хосок суёт нос в командный пункт, где нет никого, потом в комнаты, находит спящего Тэхена сначала. Странно, почему-то казалось, что это существо никогда не спит или делает это реже всех, потому что большую часть времени Тэхен проводит за пультом управления, но теперь его впервые можно увидеть в кровати. Ему не по размеру ложе Каппа, поэтому ноги согнуты, колени немного торчат за бортиком, все руки скрещены на груди, он хмурится во сне, немного выпячивает губы либо от напряжения, либо просто так. Странно выглядит, не ребёнком, а просто уязвимо, как будто сам факт нужды во сне делает его хрупким. Хосок закрывает дверь и немного ещё стоит перед ней, глядя на кнопку открытия. С какого-то времени Тэхен начал восприниматься нормально. Не так, будто инородное существо может одной рукой размазать по стенке, а остальными ещё сделать пять дел, а как будто просто человек с особенностями, вполне нормальный и здравомыслящий. Люди так ошибались на счёт пришельцев. Он идёт к следующей каюте, нажимает кнопку и заглядывает туда, только вот увиденное сразу заставляет его ахнуть, прикрыв рот и ступить немного назад. Ярко выраженные мыщцы выделяются на обнажённом теле, на коже появляются тёмные крапинки и скатываются вниз густой каплей, чтобы упасть на пол. Лицо Чимина мокрое, покраневшее и выражает крайнюю степень страдания. — Черт! Черт, черт, черт, черт, — Хоби бросается вперёд, только перед самым лютеном останавливается и размахивает руками. Он не знает, что дальше делать, что схватить, куда отнести. Остаётся только бессильно дёргаться около страдающего Чимина, который замечает эту панику и слабо хмыкает. — Можешь называть меня просто Чимин, хотя чертом меня называли тоже, и не раз. Усталый голос, отсутствие гадкой улыбки на напряжённом лице и тусклые глаза лютена охватывают Хосока морозом. Его тело леденеет, как будто не в этой реальности, точно не здесь, не тот Чимин, хотя просто эту сторону никто не видел. Хоби трясёт головой и пытается собраться. — Я могу тебе помочь? — Хосок немного заикается, когда Чимин снова поднимает наверх на него голову. Лютен прищуривается одним глазом, как будто что-то прикидывая, оглядывает Хосока с ног до головы очень медленно, прежде чем просить. — Сейчас я вывожу из себя яд через поры, так что ты ничем не сможешь помочь физически, но я был бы рад, если ты бы меня отвлек и просто составил компанию, — слабо улыбается лютен. Хосоку по сердцу режет эта слабая улыбка, но он приободряется и активно кивает. — Это я могу. Я знаю очень много смешных историй из своей жизни, — он притаскивает стул из другого угла комнаты и садится напротив существа. — Я вообще надеялся на стриптиз. Он неплохо веселит и отвлекает, но истории тоже сойдут. Гадкая улыбка наплывает на лицо Чимина медленно и, как не была бы ужасна его фраза, Хосоку становится легче дышать, осознавая, что постепенно ему становится легче. * * * — Если ты так хотел отправить меня домой как можно скорее, то нужно было это делать сразу, как только я попросила, ясно тебе? Намджун проснулся от того, что его упорно трясли за плечо, а когда раскрыл глаза, то перед ними оказалось серьёзное пыхтящее личико женской особи, которая почему-то сразу вызвала ускорение сердечного ритма. Анализ предполагает, что она так часто угрожала турмалину, что у того теперь страх — как основной рефлекс на неё. Теперь она кричит. Эти резкие колебания резонируют в голове ещё не отдохнувшего турмалина, когда он потирает виски. — У тебя совесть есть? — спрашивает он, игнорируя сказанное. Кажется, этот вопрос сбивает её с толку, когда она дёргается и пару раз моргает. Интересная реакция, Намджун изучил бы, но сейчас смотрит на неё и ждёт ответа. — По-почему ты спрашиваешь? — Прерывать регенерацию на самом пике — очень мерзкий поступок для любого существа. Люди нетерпеливые, эгоистичные и мелочные. Я вас ещё даже не научился понимать, так что не понимаю, о чем ты вообще говоришь. После сна у Намджуна голос почти механический, слишком прямой и пустой, он просто чеканит информацию, как отражение своих мыслей и апогей эмоционального всплеска — громкий вздох вместе с резким взглядом на человека. — Прости, — с неё сразу сходит воинственность, она пару раз моргает и делает шаг назад, упираясь в стол напротив кровати. — Просто ты казался расстроенным тем, что оказался на этом корабле. Первым делом ты спросил, кого вы тогда отправили на Землю, как будто пожалел, что мы остались. Ты хоть знаешь, как трудно было все это провернуть? Мне казалось, что ты будешь рад, — её голос звучит все тише и неувереннее. — Так что раз вы так расстроились, что мы не попали на Землю, почему вы тогда с нами возились? Зачем все это было? Все эти твои рассказы про свою галактику, попытки меня успокоить, заслужить доверие, зачем? Намджун слышит и не понимает. Он все это правда делал? Девушке хочется верить, но себе зато уже не доверяется. Намджун трёт грудь, вспоминая ощущение пустоты после отлёта людей, теперь её нет, но странная тяжесть от слов Т/И наливается свинцом и закупоривает дыхание с циркуляцией крови, потому что турмалин не ощущает себя живым. — Побег с той планеты не прощается, за это можно получить галактические санкции. Когда вы нас оттуда забрали, то мы набрались таких огромных проблем, сколько ещё нужно умудриться заработать за такое короткое время. Мы могли бы взять задание и полететь его выполнять спокойно, как самые обычные существа, исполняющие законы Вселенной, но сейчас нас не просто могут убить, но ещё и дать самые страшные муки перед этим, — анализ Намджуна заканчивает свои выводы, но глядя на девушку, он сомневается в правильности сказанного, хотя его мозг не давал сбоев никогда. Кажется, это её только расстроило. Исходя из логики, люди дали инопланетным существам огромную гору проблем, потому что захотели остаться рядом. Намджун чувствует неправильность выводов и смотрит глубже в себя. — Получается, мы — обуза, — говорит она, — и всегда ею были. Вы же не умеете привязываться, черт. Она хватается за голову, но Намджун выставляет руку, пока не стало слишком поздно, он просит её помолчать, потому что затыкать силой как-то некрасиво. — Знаешь, я не должен радоваться тому, что теперь на нас ведётся охота, это логично. Мы могли тихо все сделать и по правилам, но кому нужны правила, если, честно говоря, нам не хотелось расставаться с вами, а изучать жуков тем более. Мне не хотелось отпускать тебя с самого начала. От такого всплеска сердце бьётся сильнее, Намджун сказал что-то ещё не проанализированное, странное ощущение, как будто достал мысль не из мозга, а лежала она где-то в более укромном месте. В ответ девушка делает что-то странное. Она искренне раскрывает глаза, осознавая сказанное, а потом наклоняется и берет лицо Намджуна в ладони, чтобы прикоснуться губами к его губам. Это поцелуй, Намджуну известно, как люди показывают привязанность, но он раскрывает глаза шире, делает вдох, а все тело вздрагивает от внезапного посягательства в личное пространство. Он замирает, потому что губы девушки ощущаются просто как губы, он ещё не знает, что означает это для неё и почему она выбрала турмалина. Странное ощущение хрупкости момента и уязвимости, именно в этот момент пронзает Намджун. Он чувствует, что слаб и смертен, каждый вдох как отдельный момент, и сейчас происходит что-то особенное, что он не успевает уловить, как девушка отстраняется и убегает из его каюты. * * * Корабль припарковывается около коричневой планеты, на которую Чимин смотрит с улыбкой. Всё собрались в главном помещении корабля, где видно через огромный экран изображения с наружних камер. Хосок пытается понять странные задумчивые лица существ, но они поясняют сами. — Чимин, только не говори, что мы прилетели на твою планету. — Тогда промолчу, — довольно гыгыкает он и щёлкает тумблерами открытия отсека спусковых планеров. Почему-то в ответ на эту информацию Тэхен так мученически стонет, что почти плачет. От непонимания Хоби зыркает на громилу турмалина. — Планета лютенов переполнена мошенниками, ворами и преступниками. Никто в здравом уме не сунется на эту планету, кроме, конечно же, вышеперечисленных особ, — поясняет он в ответ на вопрошающий взгляд. Хосоку нравится этот модернизированный космический гугл в лице Намджуна. — Мы как раз идеально подходим, — смеётся Чимин и щёлкает по приборам. Он сверкает весь, отдохнувший, розовощекий, а задница даже пританцовывает. — Мошенник, — тыкает Чимин на себя. — Воры, — показывает на людей. — И преступники, — на Намджуна и Тэхена, а после смеётся очень сладко и звонко. — Дом, милый дом!