Когда мир рухнет

— Отчет будет на моем столе через три дня. Через два, если я скажу им продолжить путь ночью, — Каллен изогнул бровь, скользя железными фигурками по карте. Она могла прочесть в этом жесте молчаливый вопрос так же просто как и текст одного из его самых тщательно составленных официальных отчетов: «Каково Ваше решение, Инквизитор?» -Через три, — сказала Илэйн. — Нет нужды торопиться. Он коротко кивнул: — Как скажете. — Что ж, и с этим покончено, — добавила Лелиана, прислонившись к краю стола, чтобы окинуть стратегическую карту критическим взглядом. — Я полагаю, на сегодня мы закончили. Хвала Создателю. Я уже слышу, как медная ванна и ароматические соли взывают ко мне. — И камин с одной из рукописей Варрика — ко мне, — сказала Илэйн с легкой улыбкой, заправляя выбившуюся прядь волос. Она выбилась из тугой прически, тут же завившись в непослушный локон. Иногда сырость Скайхолда разрушала все решительные попытки держать длинную густую копну в узде. — И, если на то будет воля Андрасте, целых шесть часов непрерывного сна. — Шесть? Вот это роскошь! Они начали медленно продвигаться к тяжелым дверям военного зала, но тут же были остановлены вежливым покашливанием Жозефины. — Вообще-то… — сказала Жозефина, переложив планшет и перебирая стопку бумаг. Илэйн подавила стон. Они обсуждали дела (спорили) над стратегической картой около трех часов, и все это сразу после недельного марша сквозь топи. Она заболела, устала, и все еще воняла ползучей крапивой. И последнее, что ей хотелось бы сейчас делать — это работать. Но она заставила себя подойти обратно к столу с подобием улыбки. Лелиана, как заметила Илэйн, выглядела менее довольной; Каллен… ну… Ей не всегда удавалось до конца прочитать бывшего храмовника, даже спустя столько времени. — Чем мы можем помочь? — спросила Илэйн, не позволяя своему голосу звучать и в половину настолько уставшим, насколько это было в действительности. — Только бы найти... А! Вот оно где, — Жозефина вытянула три сложенных пергамента из стопки официальных документов и протянула их каждому. Илэйн взяла свой, нахмурив брови, и повертела в руках. Это была толстая кремовая бумага, на которой аккуратным каллиграфическим почерком был написан ее официальный титул. Задняя сторона была запечатана золотым воском и официальной печатью посла. — Что это? — спросила Илэйн, но тут же была прервана низким стоном Лелианы. — Жози, только не это, — возмутилась она. Жозефина вздернула подбородок: — Для Инквизиции это стало бы отличным преимуществом, если бы дворяне увидели в нас равных себе по культуре. Некоторые до сих пор считают нас не более, чем варварами-выскочками. — Но устроить бал? Здесь? Думаешь, это хорошая идея — открыть наши двери стольким сразу? Илэйн оторвала взгляд от полуоткрытого приглашения: — Устроить что? — Нет, — сказал Каллен. — Орлесианский бал-маскарад, — объяснила Жозефина. — Я работала вместе с Вивьен над деталями. Вам не о чем беспокоиться: у меня все под контролем и безопасность не… — Нет, — сказал Каллен. -... не будет проблемой, — закончила она, бросив на него взгляд суженных глаз. — Я уже прошлась по списку гостей и потенциальных... недовольных. Впустить такое количество людей в Скайхолд не станет проблемой..., — затем, поскольку была честным человеком, добавила, -...скорее всего. Илэйн глубоко вздохнула. Бал. Орлесианский бал-маскарад здесь, в Скайхолде. — Но я едва выдержала Зимний дворец, — пробормотала она, просматривая витиеватое приглашение. Она все время боялась сказать или сделать что-то не так, держась неподвижно, как статуя самой блаженной Андрасте. Хотя формально она происходила из знатного рода — если для Орлесианцев выходцы из Вольной Марки были кем-то, кроме как сбивающими с толку дальними родственниками, — годы, проведенные в круге, лишили ее всего, кроме самых элементарных уроков этикета. Ей каким-то образом удалось продержаться достаточно хорошо, чтобы завоевать поддержку суда, но мысль о том, чтобы попытаться сделать это снова… И в ее собственном доме… — Я едва выжил в Зимнем дворце, — пробормотал Каллен. — Я предлагаю положить конец этой чепухе и заключить наши союзы старым добрым способом. Лелиана постучала пальцем по губам, делая вид, что размышляет: — Ну, — протянула она, — если Вы настаиваете, то после Халамширала поступило несколько интересных запросов на Ваши руку и сердце. И Ваши тоже, Инквизитор. — Это правда, — перебила ее Жозефина. Она выгнула бровь в ответ на фырканье Каллена. — Если Вы настаиваете на том, чтобы делать все по старинке… — Как насчет компромисса, — мягко вмешалась Илэйн, прежде чем ее советники перейдут от игривости к препирательствам. Она по опыту знала, когда нужно вмешаться и попытаться вернуть контроль — и, черт возьми, она действительно хотела закончить историю, которую Варрик обещал оставить на ее столе. Он утверждал, что сделает ее достаточно непристойной, чтобы утопание в грязи топей казалось почти стоящим этого. — Наши двери с радостью откроются для всех, кого, по мнению Жозефины, мы должны пригласить, после того как Лелиана и Каллен проверят список. Никто из нас не обязан присутствовать, — хотя это было больше для Каллена, Кассандры и других; она не питала иллюзий насчет необходимости ее присутствия, — и всех гостей вежливо попросят удалиться не более чем через два… Жозефина нахмурилась и напряглась. — …три дня. Четыре, только если они готовы набить наши карманы золотом, чтобы это стоило такой головной боли. — И мы не обязаны присутствовать? — уточнил Каллен, сосредоточившись на самом важном. Лелиана махнула рукой: — Ты волен быть отшельником, сколько пожелаешь, — сказала она. — Я согласна на эти условия, Инквизитор. — Как и я. Это будет великолепно, вот увидите, — заверила Жозефина с широкой улыбкой. Несмотря на усталость и угнетающее чувство, что ей придется надеть тяжелый красный бархатный мундир, который она изо всех сил старалась запихнуть в самый дальний угол своего гардероба — возможно, потому, что пришлось сразиться с несколькими демонами, пока она была в нем, — Илэйн улыбнулась в ответ. — Весь Орлей будет нас обсуждать. — Только хорошее, я надеюсь. Отлично. Командор, — добавила она, взглянув на своего мастера оружия. — Вы довольны? — Нет, — сказал он, но в уголках его рта играла слабая улыбка. — Но я знаю, когда нужно сдаться. Я буду в башне всю следующую неделю, если кому-нибудь понадоблюсь. — Я обязательно пришлю Сэру, если будут послания, — пообещала Илэйн с самой широкой и милой улыбкой. Бормотание храмовника, сопровождаемое смехом ее посла и главного шпиона, во многом успокоило ее усталое сердце. Это, напомнила она себе, официально объявив конец их совету, и есть настоящее бьющееся сердце инквизиции. Она могла бы вытерпеть еще один бал, если бы это было то, что нужно, чтобы поддержать их. … хотя упаси Создатель, если еще одна великая княгиня пригласит ее на танец.