Спокойной ночи

Я всегда, еще с детства, любил март. Он был для меня началом чего-то нового. Мир будто избавлялся от зимнего оцепенения и вдыхал весну, как новую жизнь. В марте мы с парнями давали немного больше концертов, чем обычно. Сцена и музыка были моим воздухом, и это было еще одной причиной, почему я любил первый месяц весны. Я совершенно не ожидал, что сегодняшнее утро начнется так до безобразия отвратительно. Мы с Джамией успели поссориться из-за какого-то пустяка, и она выставила меня из дома, напоследок впихнув мне в руки бутерброд. Перед тем, как она закрыла дверь, я успел услышать что-то наподобие "К десяти возвращайся". Значит, все не так уж и плохо. Даже настроение поднялось. Залезая в машину, я уже начал надеяться на хороший день, но жестоко обломался, когда завел двигатель и не смог сдвинуться с места. Как оказалось позже, оба передних колеса были пробиты. Ну заебись теперь. Когда, спустя полчаса, я уже был готов ехать, моей собаке вздумалось лечь под машину и заснуть там. Не зная об этом, я начал ехать и размазал бы внутренности животного по асфальту, если бы вовремя не услышал визг. Я уже люблю это утро, черт возьми. Включив в проигрывателе Led Zeppelin и сделав звук погромче, я ехал по дороге, сам не зная куда и зачем. Эпичное утро, что уж там говорить. Еще бы Джерарда с его дурацкими приколами сюда, и будет полный комплект. В этот момент на соседнем сидении засветился экран телефона, показывая, что ко мне пытается дозвониться Уэй. Ну что же, вспомнили про... Ладно, не буду об этом думать. - Айеро. - Хуйяеро, - буркнул Джерард. У нас это была обычная форма приветствия, ничего особенного. - Чего тебе, окаянный? - спросил я, не слишком внимательно следя за дорогой. Может это плохая связь так искажала голос Уэя, что он казался бесцветным, как у телефонного оператора. Таким же тоном он поведал мне, что хочет встретиться со всеми через час у него дома. Его голос заставил мое немного поднявшееся настроение сдохнуть в тот же момент, когда Джерард бросил трубку, не попрощавшись. - Чертов Уэй, чтоб ты провалился, - пробурчал я, хоть понимал, что Джи не виноват в моем плохом настроении. Почти. Вздохнув и попрощавшись с надеждой на хороший день, я повернул руль и поехал к дому Уэев. Ехать туда максимум двадцать минут, но я умудрился растянуть дорогу на час. По непонятным мне причинам я хотел оттянуть время до прибытия на место. Что-то подсказывало, что Джерард собирает нас не для того, чтобы конфетами накормить. Прибыв на место, я припарковал машину и выключил зажигание. Во дворе уже стояли машины Рэя и Боба. Я несколько раз проверил, закрыта ли машина, хотя понимал, что это все не из-за осторожности. Спустя несколько минут я убедил себя, что веду себя, как идиот и нужно идти в дом. Вдруг там Майки обкурился и ему нужна помощь, потому что он сам не может залезть на единорога. Не смешно, Айеро. Заткнись и иди в дом. Я остановился у входной двери, думая, как же весело порой разговаривать с самим собой, и постучал. Стук был проигнорирован. Логично. Сам позвал, а теперь заперся в доме, как в бункере и не пускает. - Открывай уже, черт возьми, - недовольно произнес я после девятой попытки достучаться. Будто услышав мой зов, с коридора послышалось недовольное "Иду, блять". Я усмехнулся и в этот момент открылась дверь и моему взору предстали сначала волосы Уэя, а затем и он сам. Я немного испугался, увидев его бесстрастное выражение лица - такому мог позавидовать даже бывалый гробовщик. - Ну и на кой хер ты вызвонил меня в девять утра? - вместо приветствия буркнул я и вошел в дом, краем уха слыша, что Уэй идет за мной. Молчит, сука. Что-то задумал. - Привет, Фрэнк, - ответил он, обогнав меня и первым идя в гостиную. Все, что мне оставалось - это разглядывать его спину и думать, что он опять выдумал. В гостиной, куда я зашел после Джерарда, уже сидели остальные с такими же лицами, как у Уэя-старшего. Упав в единственное свободное кресло, я окинул их взглядом и сложил руки на груди. Не нравится мне все это, твою мать. - Кто умер? - Заткнись, Айеро, - нахмурился Боб, пялящийся куда-то в сторону. Я с милой улыбкой показал ему средний палец и повернулся к Джерарду, который сел на пол у кресла Майки. - Что вы тут за поминки развели, в конце концов? Объясни, Джерард, - потребовал я, но тот вместо ответа разглядывал свои руки с таким интересом, будто там были нарисованы комиксы. Может у меня какая-то запоздалая реакция, но именно в этот момент я по-настоящему испугался. Поведение ребят и их лица не сулили ничего хорошего. Что-то не так. Надвигается буря. За несколько минут молчания я успел перебрать в своей голове самые худшие варианты, а Уэй своим гребаным молчанием заставлял в них верить. Я понимаю, интрига и все такое, но если он будет молчать еще хоть минуту, я запущу в него чем-то тяжелым. - В общем... Фрэнк, я не знаю, как сказать об этом, но... - Джи замолчал и оглянулся к парням, будто ища у них немой поддержки, но они делали вид, что не замечают его взгляда. Выкручивайся сам теперь. Я на миг отвлекся от дурацких мыслей. Откуда во мне взялось столько злорадства? А этот придурок все молчит. С каждой секундой я все сильнее ощущал, как растет страх и ускоряется биение сердца. Черт возьми, мне страшно. - Короче, мы с парнями подумали... - Джерард запнулся, встретив уничтожающий взгляд Боба, но через пару мгновений продолжил, найдя в себе силы: - Мы с парнями решили, что группе пора прекратить существование. Я устал. Сказать, что я охуел - это не сказать ничего. Меня будто ударили чем-то тяжелым в дыхалку и я едва сдержался, чтобы не обхватить себя руками и не согнуться пополам, как это бывает при ударе. - Уэй, ты совсем охуел, что ли? - я уверен, он почувствовал себя сумасшедшим, встретив мой взгляд. - Первое апреля только через неделю, или ты забухал и потерялся в днях? Джерард грустно улыбнулся и посмотрел на меня так, что внутри все сжалось в комок. Он прекрасно знал, сколько дней осталось до первого апреля. - Фрэнк, я не шучу. Мы считаем, что так будет лучше, - судя по виду остальных, никаких "Мы" и в помине не было. Вдруг меня будто чем-то ударили по голове и там что-то щелкнуло. Видимо, пришло понимание. - А какого хрена я узнаю о том, что "вы решили" в последний момент? Я тоже участник этой группы, или ты забыл? - я едва сдерживался, чтобы не заорать на весь дом. А этот идиот смотрел на меня с такой жалостью, что мне хотелось дать ему по морде. Не важно, чем, лишь бы убрать эту ебучую жалость. - Ты бы ни за что не согласился на это, - Уэй пытался говорить спокойно, но его голос предательски дрожал. Наверное, ему трудно все это говорить. Но меня это мало волновало сейчас. - Да я и сейчас не согласен, черт возьми! Ты совсем тронулся, Джерард? Ты вообще понимаешь, что творишь? Мы двенадцать лет играем, двенадцать лет! А сейчас ты думаешь, что имеешь право просто сказать "идите нахуй, группы нет" и мы сразу тебя послушаем? Ты чертов эгоист, Уэй! - Я замолчал, чтобы перевести дух и хотел еще покричать, но встретил взгляд Уэя. В нем сочувствие смешивалось с уверенностью и я понял, что он от своего не отступит. Вот уж гад. Сам, наверное, даже не задумывается, что творит. У меня тут же пропал голос, будто я орал несколько часов подряд, поэтому мне пришлось говорить почти шепотом. В шепот, конечно, тяжело вложить всю злость, которую я сейчас чувствовал, но это лучше, чем молчать как покорная овечка. - Если тебе плевать на нас, то подумай о фанатах. Они не переживут этого, понимаешь? Джерард опустил глаза. Видимо, он сам об этом думал. На миг я даже начал надеяться, что сейчас все образумится, и он, засмеявшись, позовет нас в гараж репетировать. А потом еще полгода будет подкалывать, мол, мы так легко повелись на его шутку. Но позитивную картинку в очередной раз нарушил взгляд Джи. - Мы сами учили их верить. Они не сдадутся. Прости, Фрэнки, но так будет лучше. Со временем ты это поймешь. У меня опять пропал дар речи и я просто смотрел то на него, то на ребят, все еще надеясь услышать, что это идиотский первоапрельский розыгрыш, который они готовили для фанатов и решили проверить его на мне. Но, в конце концов, я не был идиотом. - Знаешь что? - негромко спросил я, посмотрев на солиста теперь уже несуществующей группы. Он не ответил, только поднял глаза. - Катись к черту, Уэй, - я поднялся с кресла и вышел в коридор. - Я тебя ненавижу, - с этими словами я открыл входную дверь и, выйдя на улицу, захлопнул ее с такой силой, что стекло покрылось мелкой паутиной трещин. К машине я шел на автомате - в глазах немного потемнело и усыпанная гравием дорожка плыла перед глазами. - Фрэнк! Фрэнки, стой! - Уэй выбежал из дома и побежал за мной, но я уже успел захлопнуть дверцу машины и, кое-как включив зажигание, сдать назад. Не обращая внимания на остановившегося посреди дороги мужчину, я выжал газ и погнал машину прочь отсюда. - Ну просто заебись день, - прошептал я, резко повернув руль вправо и избегая столкновения с легковушкой. Уже через минуту я об этом пожалел - надо было разбиться прямо сейчас, а Уэй бы потом обливался слезами на моей могиле и орал, что это он виноват. Отличная идея, нужно будет записать в ежедневник. На соседнем сидении начал орать телефон, но я не собирался смотреть, кто звонит. Кто-то (готов поспорить на свою гитару, что это Джерард) звонил еще шесть раз, а затем телефон замолчал, оставляя салон машины в полной тишине. Хорошо, что я уже подъехал к дому, а то суждено мне было сойти с ума и сдохнуть прямо здесь. Припарковав машину на газоне и сбив несколько статуэток в виде фламинго, я наконец взял в руки телефон. Ну вот, у меня дар предвидения - семь пропущенных от Уэя-старшего. Хоть сейчас можно идти на кастинг какого-то шоу экстрасенсов. Найдя в телефонной книжке номер Боба, я написал ему сообщение, иногда нажимая не на те клавиши, и закинул мобильный на задние сидения. "Скажи ему, чтобы больше мне не звонил". Я боялся думатть, зная, что утону в мыслях, как в дерьме, поэтому даже обрадовался, когда Джамия постучала в окно. Надо же, она первая решила мириться. Неспешно покинув машину, я повернулся к жене, с лица которой тут же испарилась улыбка. У меня настолько страшное выражение лица? - Фрэнки, что с тобой? - испуганно прошептала она, прикрыв рот ладонью. Сделав непринужденный вид, я засунул руки в карманы и спокойно ответил: - Группы больше нет. Я в дерьме. Что у нас на обед? - и ушел в дом, оставив жену стоять у машины с открытым ртом. Не было бы ее сейчас здесь, я бы разбил во дворе все, что только можно разбить. Сейчас мне оставалось только скрыться в доме. * Вечер все-таки наступил. Блять, как же тупо звучит эта фраза. А я что, надеялся на то, что этот день не перейдет в ночь, которая оставит меня наедине с мыслями? Надеялся, да. Но нет же, сейчас я лежал на кровати рядом со спящей Джам и просто задыхался от потока мыслей. Не знаю, как такое возможно, но дышать мне действительно было трудно. Двенадцать лет. Черт возьми, двенадцать лет! Не буду говорить, что все это время дела шли как по маслу, потому что это будет наглое вранье. Но все же, как не крути, мы были счастливы. И фанаты были счастливы. Я видел это на концертах. А сейчас мне прямо заявляют, что это конец, так и не объяснив причину. Просто заявляют, что группы больше нет. Это значит, что больше не будет концертов, веселья в гримерках, пьянок, спонтанных поцелуев на сцене, странных интервью. Не будет больше ничего. Здравствуй, жопа. Чувствую, уснуть не удастся еще долго. И, кстати, я ненавижу март.