Спокойной ночи

Я вот до сих пор не понимаю, как один человек может разрушить все, чем ты жил, перевернуть нормальную жизнь с ног на голову и растоптать все надежды и планы на будущее? Мне всегда казалось ,что от одного человека не может зависеть твоя жизнь, и пусть он хоть лопнет, но ты будешь жить дальше, преспокойно продолжая плыть по привычному течению. Я и представить себе не мог, что однажды и мою жизнь перевернет какой-то внеземной долбоеб, из-за которого я буду неделями не выходить из дома и прятаться от солнечного света, как гребаный вампир. Я еще никогда так не ошибался. Три гребаных месяца назад Уэй решил, что ему надоела наша группа и решил, что ей пора закончить существование. Первое время я жил на автомате - мог часами смотреть в одну точку, практически ничего не ел и лежал на кровати в своей комнате, проклиная весь мир. Я не хотел вести себя, как девчонка и плакать, но Джамия несколько раз говорила мне, что видела на моих щеках мокрые дорожки. Надо же, я даже не замечал этого. Пару раз я даже думал о тот, что все это бред и нечего убиваться по какой-то там группе, по какому-то там смыслу жизни. Пф, и без него обойдусь. Но такое внушение действовало максимум на минут пять, после чего я непременно вспоминал какой-то особо крутой момент из нашей истории и снова становился депрессивным уебком. Мне пришлось разбить свой телефон, потому что Джерард решил, что если он будет названивать мне по пятнадцать раз в час, мне станет легче и я сразу начну петь и плясать. Жаль, что я не смог разбить телефон об его голову. Может быть хоть тогда остатки его мозгов начали работать. Ко мне несколько раз приходили Рэй с Майки, но Джамия их культурно посылала под предлогом чуткого сна близнецов. Не думаю, что они верили ее словам, но после третьей такой отговорки приходить перестали. Я был им за это благодарен, потому что не мог сейчас видеть их лица. Хоть я и понимал, что они не виновны, но все равно в моей голове вокруг них вились черные ленты с мерцающим словом "предатель". Как ни странно, но Боба я не отвергал. Он был в таком же состоянии, как я, об этом мне поведал Майки в тот единственный раз, когда я ответил на звонок. Как оказалось, Боб закрылся у себя дома и делает вид, что он умер. Кстати, хорошая идея. За три месяца я ни разу не притронулся к гитаре. Я не мог объяснить того ощущения, которое возникало в груди, когда я просто на нее смотрел. Может, это была безысходность от понимания того, что она мне больше не понадобится? Вчера по радио поздравляли с днем рождения какого-то чувака и включили The Ghost Of You. Радио тоже пришлось разбить. А когда Джам разбудила меня ночью потому, что я без конца что-то бормотал, я почувствовал мокрые дорожки на щеках. Ну вот. Пришлось уйти на балкон, сказав, что мне нужно покурить. Да что со мной такое, в конце концов? Может действительно сходить к психологу, как советовал кто-то из друзей жены? Ага, лучше сразу к психиатру. Там меня точно поймут. И рубашку белую подарят просто так. Идеально. Сегодня я решил взять в руки гитару. И разбил ее об подоконник, получая какое-то болючее удовольствие от каждого удара. Уже через несколько минут в моей руке был только небольшой кусок грифа и несколько щепок, свисающих со струн. Я еще некоторое время тяжело дышал, будто пробежал стометровку, а затем понял, что пора звонить Бобу. Если он еще жив, конечно. * По телевизору крутили какую-то бредовую программу с советами для начинающих домохозяек, которая служила нам с Бобом фоновым шумом. Мы молчали вот уже сорок пять минут, с того момента, как я заявился к нему в дом. Мужчина сначала посмотрел на меня так, будто впервые видел, и я уже думал, что он пошлет меня в другой штат. Но, как не странно, Брайар пропустил меня и кивнул на диван. Никто из нас не решился первым завести разговор, поэтому мы оба делали вид, что нам очень интересно знать, как правильно мариновать мясо для шашлыков. На руке Боба тикали часы, отмеряя каждую секунду нашего молчания. - Да блять, я заебался, - неожиданно пробормотал мужчина и я не успел ничего понять, как он уже крепко обнял меня. Я улыбнулся и обнял его в ответ, на несколько секунд почувствовав себя как в старые добрые времена. Дурацкая фраза, никогда ее не любил. Несколько минут мы душили друг друга в объятьях, и уже тогда я почувствовал, что мне тяжело дышать. - Боб... Я умру сейчас и тебе придется опять самому быть, - выдавил я и он меня отпустил. Я отдышался и потер ребра. - Как ты, Фрэнки? Что делал все это время? Кого убил? - Брайар весело посмотрел на меня и я просто не мог не улыбнуться. Потерев подбородок и делая вид, что что-то вспоминаю, я зловеще усмехнулся. - Слышал об убийстве четырех людей в Денвере? Это я развлекался, когда с Джам поссорился. Еще был один мужик, его труп до сих пор у меня в подвале валяется. Нужно будет убрать, а то скоро дети туда забредут и решат поиграться с мертвым дяденькой в прятки. Ну и несколько девственниц. Должен же я как-то продолжать выглядеть молодо. А то люди узнают, что мне сто девятнадцать, - все время, пока я говорил, Боб смеялся и я не смог к нему не присоединиться. Мы смеялись еще какое-то время, пока он, успокоившись, не вытер подступившие на глаза слезы и не спросил: - Ну а если без шуток. Как ты справляешься со всем этим дерьмом без группы? Я некоторое время молчал, пытаясь сохранить остатки веселья. Его хватило всего на пару секунд, и я со вздохом пожал плечами. - А хрен его знает. Я уже просто не знаю, куда себя девать. Мне иногда просто выть хочется и биться об стену головой, - я грустно улыбнулся и откинулся на спинку дивана. Ну вот, я опять унылое гавно. Ну что же это такое? - Понимаю. Я первое время даже не разговаривал не с кем. Думал, что с ума сойду. Хотя... Наверное, уже сошел, - Боб хмыкнул. - Ко мне частенько Майки с Рэем приходят, но я их посылаю. Не мог видеть их лица. Вот-вот. Я кивнул и посмотрел на едва заметное пятно на потолке. Примерно год назад, во время вечеринки, я каким-то образом распидорасил бутылку пива об потолок. Мне об этом потом Рэй рассказал, и я до сиз пор не могу понять, как у меня это получилось. Но не суть. Ну вот, я опять вспоминаю то, что было раньше. Мне нужна такая хрень, которая стирает память. - Если честно, я не знаю, что делать дальше. Кажется, за времена безделья я переделал все дела, которые планировал сделать до конца жизни. Играть я не могу, ты понимаешь, почему. По городу гулять не могу - слишком много воспоминаний. Черт возьми, я ненавижу это, - сжав зубы, пробормотал я, продолжая глазеть на потолок. - Я разбил гитару, которую мне подарил Джерард. Клянусь, я почувствовал удивленный взгляд Боба. Естественно. Я носился с этой гитарой, как с ребенком. Никому ее даже в руки не давал. - Все настолько плохо? - Брайар мог и не спрашивать. Он прекрасно все понимал. Но я все равно кивнул. - Мне кажется, что я сломался, - я вздохнул. Боб не ответил и все время до того, как я ушел, мы просто молчали, думая о своем. Хотя, я уверен, думали мы об одном и том же. * - Джерард, кофе на столе, еда в холодильнике, телефон в кармане. Я ушел, сегодня не жди, - Майки хлопнул дверью до того, как его брат успел что-либо сказать. Джерард даже не обратил внимания на уход брата, он продолжал рисовать. Под его ногами валялось с полсотни смятых бумажных листов с какими-то набросками, незаконченными рисунками, словами. Мужчина отставил карандаш и запустил ладони в волосы, хватаясь за них. От слабого света лампы болели глаза, но он к этому уже привык. - Да что за дерьмо? - пробормотал Уэй, закрыв глаза. Он никак не мог избавиться от навязчивой мысли о том, что он ублюдок. С каждым днем отношения с братом сводятся к нулю - они говорят друг другу несколько дежурных слов в день. Из-за проблем с Лин Джерарду пришлось переехать к брату. Тот был не очень рад этому, но выставить старшего брата за дверь тоже не мог. Три месяца прошло с того дня, как группа распалась. Уэй уже через несколько дней понял, какую ошибку совершил. Он несколько раз собирался позвонить Рэю и Бобу и сказать, что они возвращаются, но понимал, что не сделает этого. Они его ненавидят, особенно Брайар. Но их еще можно как-то уговорить, Джи был уверен. Главной проблемой был Фрэнк. Вот уж кто точно не простит распада. Уэй вздохнул и, взяв в руку карандаш, стал неосознанно водить им по новому листу. Нет, Айеро не простит его, даже если Джерард в лепешку расшибется. - Сам виноват, идиот гребаный, - сжав зубы, выругался Уэй-старший и скомкал очередной лист, с которого на него глядел набросок портрета Фан Гоула. Лист тут же полетел под стол, к остальным, а Джерард встал со стула и направился на кухню. Взяв в руки чашку с уже остывшим кофе, мужчина подошел к окну. Сделав глоток, он скривился - Майки никогда не умел делать нормальный кофе. Несколько минут поразмышляв, он достал из кармана телефон и полистал телефонную книгу. Остановившись на контакте, подписанном "Фрэнки", Джи несмело поднес палец к кнопке вызова. - Попытка не пытка, - вздохнул он и, нажав на кнопку, поднес мобильный к уху. Несколько секунд и безжизненный голос оператора оповестил, что Фрэнк вне зоне действия сети. Уэй кинул телефон на подоконник и сделал еще один глоток. А на что он надеялся? Что Айеро сразу же возьмет трубку, они поговорят и опять станут лучшими друзьями? - Когда-нибудь тебе придется поговорить со мной, Айеро. Ты не сможешь молчать вечно, - проговорил Джерард, поставив чашку с недопитым кофе на подоконник рядом с телефоном, и ушел в комнату, чтобы опять забыться в рисовании. На полпути он остановился. Кажется, на кухне в тумбочке он видел несколько бутылок виски. Подумав несколько секунд, мужчина вернулся обратно на кухню. Майки сегодня не вернется, значит он спокойно может напиться.