Особенности вестеросской рыбалки

- Малец, хочешь заработать фенинх? Мальчуган лет семи долгим придирчивым взглядом рассмотрел окликнувшего его верзилу ростом добрых шесть футов, укутанного в добротный отороченный мехом плащ с накинутым капюшоном. Незнакомец не торопил, и, после долгой паузы, мальчишка подбоченился и заявил: - Да я и от двух пенни не отказался бы. Роберт Баратеон сдержанно рассмеялся. Ему нравились такие задиристые уличные мальчишки. Не отказался бы он от двух пенни… да ему и побольше не помешало бы. Плащ и шоссы все в заплатках, а старый елек наверняка принадлежал раньше кому-то из его родителей, если не родителей родителей: овечий мех на нем весь истерся, местами поблескивала кожаная основа. Тем не менее, мальчишка не выглядел оборванцем, каких в изобилии можно было встретить на улицах Королевской Гавани, особенно на Блошином Дне. Нет, раз одежда аккуратно заштопана, значит, в этой семье следили за детьми и за собой. Опустившееся ничтожество посылать с весточкой лорд Роберт не стал бы. Таким что-либо доверять опасно. А вот честная бедность для подобной работы в самый раз. - Вот тебе пенни, держи. - Спасибо, м’лорд. Мальчишка улыбнулся во весь свой щербатый рот. - Знаешь бордель «Серебряные рыбки»? - Только снаружи, м’лорд. Внутрь меня не пускают, говорят, что женилка еще не отросла. Тут уж лорд Роберт расхохотался во весь голос. Решительно, он не ошибся с выбором посланника. - Да, парень, женилка у тебя пока не подходит для больших дел. Но не переживай, через несколько лет она будет что надо. Только сегодня женилка тебе не понадобится. Просто зайдешь и скажешь охраннику, что у тебя послание от благородного сьера к госпоже хозяйке. - Уши оборвет, - после короткого размышления предположил мальчуган. - Пальцем не тронет, - возразил лорд Роберт. – Ты не похож на дурака, чтобы так врать, а если тебя и вправду послал благородный сьер, то госпожа его потом вышвырнет прочь за то, что он помешал вовремя доставить послание. Мальчишка состроил задумчивое лицо, а потом кивнул. - Пожалуй… - Охранник проводит тебя к госпоже Эгле… - Я ее никогда не видел. Как я узнаю, что это именно она, а не другая женщина? - Узнаешь сразу, - уверенно ответил Роберт. - Она госпожа, а все другие женщины в борделе это шлюхи, малец. Но на всякий случай скажешь ей: «Вепря паж убил». Она ответит: «Славу лорд добыл». И тогда скажешь, что я жду ее здесь, возле оружейной лавки. - А если не ответит? - Тогда соври что-нибудь. Но я уверен, что тебе этого делать не придется. А когда ты вернешься, получишь второй пенни. Мальчишка совсем по взрослому вздохнул и решительно кивнул. - Хорошо, м’лорд, за два пенни я готов рискнуть. И уверенной походкой направился в сторону борделя. Роберт посмотрел ему вслед и хмыкнул. Лорд Баратеон был абсолютно уверен, что мальчишка не рискует своими ушами. А вот сам властелин Штормовых земель рисковал, причем очень сильно, но шел на этот риск вполне сознательно. У него не было женщины больше двух лун, с того момента, как по дороге в Винтерфелл он переспал со служанкой из таберны, стоящей на дороге из Сигарда в Альдабру неподалеку от Королевского тракта. Он уже давно изнывал от желания, но удерживал себя, понимая, что любая попытка посетить бордель или найти доступную женщину иным способом практически наверняка станет известна лорду Рикарду Старку и окончательно лишит его возможности взять в жены Лианну. А укротить Волчью девчонку стало для лорда Роберта главной целью на ближайшее время. Так что приходилось стиснуть зубы и терпеть, до омерзения напоминая себе Станниса, скрип зубов которого всегда вызывал в старшем из братьев желание прихлопнуть среднего, как обнаглевшего сверчка. И, вот, наконец, он вырвал свой шанс, повернув в свою пользу, казалось бы, абсолютно неблагоприятные обстоятельства. Дурацкий срыв в Близнецах, издевательское решение лорда Рикарда Старка огласить его предложение Лианне на свадьбе Брандона и Кейтелин, досадное поражение в свадебном турнире от шипастого ленного рыцаря. Казалось бы, все это могло лишь наносить раны лорду Роберту Баратеону, причинять ему боль. Но то, что Роберта не убивало, делало его крепче. Разозленный неудачами он вдруг придумал блестящее решение, заподозрить подвох в котором не смог даже мудрейший лорд Джон Аррен, не говоря уж об опытном, но простодушном Хранителе Севера. Властелин Побережья отплыл из Риверрана на следующий же день после турнира, объяснив накануне свой поступок желанием как можно скорее попасть в Штормовой Предел и, наконец-то выяснить всю правду про слух о свадьбе Станниса с леди Серсеей Ланнистер. Главным аргументом в пользу такого решения послужила переписка с мейстером Крессеном. Письма, которые подписывал Роберт, писались совместно с лордами Джоном и Рикардом, ответы так же читались вместе, заподозрить Баратеона в подвохе было невозможно, да и не было никакого подвоха. Так уж было угодно богам. Так уж было угодно богам, что ответы старого слуги, верность которого была выше любых подозрений, не давали никакой ясности. С одной стороны, мейстер уверенно утверждал, что никаких разговоров о свадьбе лорда Станниса в Штормовом Пределе не велось и не ведется. С другой, он сообщил, что примерно через луну после отбытия лорда Роберта в Долину, его брат отправился в поездку по северным замкам Штормовых земель до самого Острия. Вернулся Станнис к самому Первому дню, так что времени заехать в Королевскую Гавань и поговорить с Тайвином Ланнистером было предостаточно. Разъяснить происходящее могли бы слова самого Станниса, но его снова не было в Штормовом Пределе: пока Роберт находился в Риверране, неугомонный братец, упиваясь властью и понимая, что его время ограниченно, шастал по замкам Гневного Мыса. Так что решение Хранителя Побережья старые лорды не просто приняли, а полностью одобрили. Брандон крепко пожал ему на дорогу руку, Лианна обняла и поцеловала. Он пылко обещал ей думать о ней каждую минуту до самой их встрече в Харренхолле, и это была правда, потому что каждый день, проведенный в плавании, он по много раз вспоминал юную северную красавицу. Но при этом не забыл пообещать команде заплатить вдвое, если он попадет в городок Харровея на день раньше обычного срока. Экипаж решил, что глава Великого дома обманывать не станет, и налегли на весла изо всех сил, в итоге отыграв полных два дня и получив за это тройную плату. В результате Баратеон намного опередил Рутов, остановился в простой таберне и вечерком отправился погулять по городку в одиночестве, сказав гвардейцам, что пройдется по лавкам выбрать подарки для невесты. Это тоже было правдой, именно с выбора подарков он и начал, пройдясь по лучшим ювелирным лавкам и быстро купив изящные золотые сережки с рубинами и тонкий серебряный браслет с цветной перегородчатой эмалью. Не торгуясь, он заплатил за украшения запрошенную цену, а когда они заняли место в его поясном кошеле, смог, наконец, обратиться за помощью к той, кто должна была помочь сегодня обрести женскую утеху. Аглая, или как ее когда-то звали, Глося Браавосийка оставила в его жизни особый след. Можно сказать, именно она сделала лорда Роберта Баратеона мужчиной: на ее ложе и в ее объятьях тринадцатилетний юноша потерял невинность, и это было прекрасно. Недаром тогда Глося считалась королевой шлюх Дубровника, хотя сама о себе к тому времени уже несколько годов говорила: «Я не шлюха, я куртизанка». Именно за это, за подражание изысканным дамам легкого поведения Тайного Города ее и прозвали Браавосийка. С происхождением же прозвище связано не было: мать Аглаи была такой же шлюхой в том же Дубровнике. Об отце никто ничего не знал доподлинно, ходили лишь ничем не подтвержденные слухи, что это был полюбившийся молоденькой красотке из борделя лихой курсар. Как бы там ни было, но Аглая и впрямь, подобно браавосским куртизанкам, могла выбирать, с кем делить свое ложе, а с кем нет. У некоторых благородных господ это вызывало недовольство, но мстить возомнившей о себе шлюхе не решались: было известно, что у Глоси найдутся заступники не только в Железной Дубраве, но и в Орлином Гнезде, причем такие, что смогут доложить дело в нужном свете самому лорду Джону Аррену. А Хранитель Востока, шлюх хоть и не жаловал, но когда дело доходило до соблюдения закона, руководствовался принципом: «Шлюха тоже человек», а значит, отнесся бы к ее судьбе с неменьшим вниманием, чем к судьбе любой другой простолюдинки. Роберту, впрочем, Глося не отказывала ни разу, а он отдавался любви с ней с жаром большим, чем с любой другой женщиной, хотя встречались они редко: из Орлиного Гнезда до Дубровника путь не близкий, а лорд Джон к своим обязанностям воспитателя относился ревностно и почти всегда держал своих подопечных рядом с собой. А потом Глося заговорила, что годы уже не те, пора завязывать с тяжелым ремеслом. Никто не воспринимал ее слова всерьез, но в одно прекрасное утро Аглая с небольшим скарбом погрузилась на торговый корабль, идущий в Вольные города, и с тех пор в Дубровнике ее никто не видел. По городу ходили невнятные слухи о том, что она осела то ли в Мире, то ли в Лиссе. Правду знали немногие, не более полудюжины человек, и все они тщательно оберегали тайну. Роберту не пришлось добывать сведения подкупом и угрозами, он изначально входил в круг посвященных. Корабль, на который села Браавосийка, действительно направлялся в Мир. Но по пути он заходил в Викенден, там-то она и сошла на берег, чтобы пересесть на другое судно, идущее вверх по Трезубцу. А в городке Харровея на пристань ступила уже Эгле Шенеманн, вдова торговца из далекого Змеиного. Денег у нее хватило и чтобы поселиться в приличном доме, и чтобы завязать знакомства с нужными людьми, делая им щедрые подарки. Пару лун она только этим и занималась, а потом выкупила один из городских борделей, сменила его название и набрала новых юных девиц, которых лично воспитывала, как надо ублажать посетителей. Еще через четыре луны «Серебряные рыбки» захватили репутацию лучшего заведения в городе, для тех, у кого солидный кошель и не слишком изощренные фантазии. Естественно, обнаружилось немало недовольных таким оборотом дела. Но оказалось, что у госпожи Эгле уже все схвачено: и в замке лорда Рута, и в ратуше, и в подвале Ночного Хозяина города и даже в главной городской септе. Недовольным пришлось смириться. Предавшись воспоминаниям, Роберт Баратеон не обращал внимания на происходящее вокруг, и вернулся в реальность лишь когда его слуха достиг глубокий грудной голос. - Берцик, дай мальчишке полукрейцер. - Что? В миг вынырнувший из моря грез и видений прошлого, штормовой лорд огляделся по сторонам. Рядом стояла невысокая женщина в атласном плаще сиреневого цвета с накинутым капюшоном, совершенно скрывающим лицо. Роберт не глазами узрел, сердцем понял: Глося. Да и никто, кроме нее, никогда не называл его на манер предгорных Берциком или Берчиком. Только она одна. Пришла! А чуть поодаль с заинтересованным видом отирался посланный за госпожой Эгле мальчишка. - Дай ему полугроут. - А не жирно ли ему будет? Мальчишка, конечно, молодец, но оказанная услуга на три полноценных гроша никак не тянула. - Не припомню за тобой скупости, Берцик. Неужели ты так изменился? - При чем тут скупость? Просто если каждому без повода раздавать деньги… - А разве наша встреча с тобой не повод? - Ха… Под капюшоном этого видно не было, но лорд Роберт Баратеон улыбнулся до ушей, как мальчишка. - За такой повод и впрямь не жалко. Ну-ка… Он выгреб из кошеля пригоршню меди. - Сейчас найду… сейчас… сейчас… Седьмое пекло, полугроута нет. Ну, счастливый ты, малец. Держи. Полугроута в пригоршне и впрямь не оказалось, несколько монет Роберт отдавать не хотел и вместо этого протянул пацану целый гроут. Мелкий пройдоха и впрямь засиял от свалившегося на него счастья. Поклонившись, пробормотал скороговоркой: - Спасиб’, м’лорд, спасиб’, м’леди. А потом быстро сунул монету за щеку и со всех ног припустил прочь. Роберт расхохотался ему вслед. - Как бежит. Нет, как бежит. - Теперь вижу, что ты все тот же Берцик, которого я знала и вспоминаю, - проворковала своим чарующим голоском Глося. – А ему есть, зачем спешить. Сегодня он, наверное, впервые в жизни, почувствует себя кормильцем семьи. Лишний крейцер для семьи целое состояние. - Я ему еще раньше грош дал. - Я тоже дала. Думаю, он их зажмет для себя, на мелкие детские радости. И пусть с ним. Лучше расскажи, Берцик, отчего такая таинственность? Я сгораю от любопытства. Тон женщины не оставлял сомнений в ее правдивости. Баратеон тяжело вздохнул. - Я теперь провозглашенный жених, Глося. - Какая прелесть, - тихонько рассмеялась Браавосийка. - А невеста? Кто она? - Леди Лианна Старк. - Дочь Хранителя Севера? Младшая сестренка лорда Нэда? - Она самая. - Вроде бы она еще девчонка. Сколько ей годов? - Вот сразу после первого дня исполнилось четырнадцать. - Оооо... - протянула куртизанка. - Уже не дитя. И как она? Хороша собой? - Истинная северянка, - искренне ответил лорд Роберт. - Красива дикой северной красотой и так же дика и прекрасна характером. Он вспомнил их скачки в окрестностях Винтерфелла. - Знаешь, я однажды назвал ее "полуволчица-полулошадь". И ей это понравилось. - Семеро со мной, Берцик. Полулошадь-то отчего? - Видела бы ты, как она держится в седле, когда ее конь несется вскачь. Редкий дорниец способен ее догнать. - Какая прелесть! - повторила Глося, в ее голосе прозвучало искреннее восхищение. - Поздравляю, Берцик. У тебя прекрасная жена. - Пока только невеста. - Ну, если брак объявлен, то он состоится, как же иначе. Я очень рада за тебя. А то про свадьбу твоего брата разговоры уже пошли, а про тебя нет. Это нехорошо, ты же старший. Она хихикнула, а вот Роберту было совсем не до смеха. - Про свадьбу Станниса? Какие разговоры? О чем? Рассказывай! - Семеро со мной, - удивленно ответила женщина. - Берцик, что за вопросы? Я должна рассказывать главе Великого дома Баратеонов, что болтают люди о свадьбе младшего брата? - Да! - лорду Роберту пришлось приложить огромные усилия, чтобы не рявкнуть. Аглая была не такой, как другие женщины, прикрикни он на нее, и этот разговор запросто может стать последним. - Глося, поверь, для меня сейчас очень важно знать, что говорят об этом люди. - Да то же самое, что обычно в таких случаях. Мол, лорд-десница сватает свою дочь за молодого лорда Баратеона. Что невеста красавица и стерва, а жених просто стальной баран, потому и берет ее в жены. Вот сейчас Роберт не удержался от смешка, несмотря на весь драматизм ситуации. - Говорили, что лорд Станнис приезжал к лорду Тайвину в Королевскую Гавань, чтобы обсудить свадьбу. - Даже так? Властелин Штормового предела до боли сжал кулаки. Будь брат рядом, Роберт бы без раздумий приложил бы ими по его постной роже. - Сам понимаешь, меня в Красный замок не приглашали. Я в столице-то не была. - Но ведь кто-то видел. Женщина сделала пренебрежительный жест. - Чем дальше от места события, тем больше очевидцев и подробностей. Так устроен этот мир. - Ты знаешь кого-нибудь из тех, кто об этом рассказывал? Я имею в виду… достаточно близко. - Кое-кого знаю. Но их сейчас в городе нет, - догадалась о его намерениях Глося. Роберт вздохнул. Ниточка оборвалась, видно, Семеро обрекли его мучиться сомнениями, пока он не доберется до Королевской Гавани… А то и до самого Штормового Предела. Браавосийка поняла его по-своему. - Семеро с ним, со Станнисом. Берцик, ты же меня искал не для того, чтобы про него расспрашивать, верно? - Конечно нет. Глося, понимаешь, у меня с прошлого года не было женщины. Хозяйка борделя неделикатно прыснула под капюшоном. - Мне не смешно, - с обидой в голосе произнес лорд Роберт. - Бедненький, - жалостливо протянула женщина, словно утешала капризного ребенка. - Берцик, как же ты это выдержал? - Седьмое пекло, а как я мог это не выдержать? - взорвался Баратеон. - С тех пор как я въехал на Север, за мной наверняка следили все эти северяне. Ну не то, чтобы следили. Но если бы я пошел в бордель, лорду Рикарду об этом точно бы донесли. Хотя сами-то они не святоши, бордели за Перешейком не пустуют. Глося снова прыснула сдавленным смехом. - И в Риверране было тоже самое. Только донесли бы враз не лорду Рикарду, а лорду Хостеру. Только какая разница. - Ну да, - сочувственно согласилась женщина. - Удавленный цыпленок и цыпленок с отрубленной головой это, конечно, разные вещи. Вот только самому цыпленку все равно. - Ты издеваешься надо мной, - штормовой рыцарь уже был голов впасть в необузданный гнев. - Берцик, - протянула женщина. - Прости, но удержаться невозможно. Ты сейчас словно вернулся в прошлое. Тот самый мальчишка, который впервые вошел в мою комнату в борделе: горячий, нетерпеливый и глупенький. Просто прелесть, какой лопушок. - А ты все же стерва... - только и мог устало пробормотать лорд Роберт. Ответ он знал заранее. - Обязательно. Ты же знаешь, без этого в моем деле никуда. Но что же тебе нужно от такой стервы как я, Берцик? Голос женщины стал мягким и вкрадчивым. - Кажется, я догадываюсь. Угадала? - Конечно, - повел широкими плечами Баратеон. - Женщина мне нужна, женщина. - Ну так и за чем дело стало? Идем, в моем борделе сможешь обрести былое удовольствие. - А никакого укромного места у тебя нет? - опасливо спросил мужчина. - Ты уверена, что в твоем борделе никто не торгует тайнами? Глося в который раз весело рассмеялась. - Нет, Берцик, ты действительно просто прелесть. Уверена ли я, что в моем борделе нет шептунов? Да там их как вшей на шелудивом посреди лета. Одни доносят лорду Риду, другие лорду Дарри, третьи лорду Уэнту, четвертые ночному лорду нашего доброго города, а один дятел высокого полета стучит прямо в Красный замок, самому евнуху. - Седьмое пекло! - вздрогнул Роберт. - И ты хочешь затащить меня в этот гадюшник?! - Это называется бордель, Берцик, - наставительно ответила Браавосийка. - И это мой бордель. А в моем борделе когда это нужно именно мне, то зрячие слепнут, ушастые глохнут, а говорливые немеют. Слова "мой" и "мне" были произнесены нарочитым тоном, а вся фраза была наполнена такой решимостью, что лорд Роберт Баратеон поверил: никто и никогда не узнает, что он проведет этот вечер в "Серебряных рыбках". Наконец-то он мог вдохнуть глоток свободы.