Исповедь

      Этой ночью Лале не сомкнула глаз. Утром она встала с тяжёлой головой и мрачным огоньком в карих глазах. Её воспитательница, Шахи- калфа одевала девушку к званому завтраку и щебетала о её молодости и красоте. Лале же стояла застывшая, словно кукла. Пальцы её не слушались.       - Вот так моя птичка, вот так, моя ласточка! Фортуна на нашей стороне! Сколько всего произошло, а наш Мехмед всё равно не отвернулся от тебя. Теперь он падишах, и мудрый падишах! Ты оступилась, испортила свою репутацию, однако Мехмед всё равно ценит тебя как женщину! И это великая радость, что ты не пленница! А то, что он пригласил тебя к завтраку, это вообще что-то сверхъестественное… Ну, ласточка моя, поприветливее! Другого шанса может и не выпасть!       - Шахи - калфа, замолчи! – наконец не выдержала Лале. – Как можешь ты радоваться сегодня? Как можете вы все делать вид, будто бы ничего не происходит?! Сегодня её казнят! Ваш «мудрый падишах» казнит публично члена османской династии! Брат казнит сестру! И ты хочешь, чтобы я была приветлива с ним?!       Шахи- калфа устало присела на край софы. Пожилая женщина утратила свою напускную весёлость. Она сложила руки на коленях и отвернулась от Лале, избегая смотреть той в глаза. Наконец, воспитательница проглотила ком в горле и тихо произнесла:       -Хюмашах не жертва обстоятельств. Она результат её же собственных решений. Нельзя свысока плевать на общепринятые законы и каноны общества. Мне по- человечески жаль бедную девочку. Но это будет пример всем наперёд. Кто-то должен понести эту миссию. Брат с сестрой слишком далеко зашли. Пора положить конец смуте. Наше дело скромное, тихо жить и не нарываться.       Лале не перебивала женщину. Было видно, что Шахи- калфа убеждает в правильности происходящего не только воспитанницу, но и себя саму. Лале слушала, внутренне противясь. Девушка машинально перебирала шкатулку с украшениями, подаренными ей сестрой в день свадьбы.       - Ты должна понравиться Мехмеду. Ты должна жить в достатке и почёте. – продолжала тем временем калфа. Женщина сделала паузу. Затем она кивнула самой себе и посмотрела в упор на девушку: - Ты должна быть на этом завтраке. Наладь отношения с Мехмедом. Проси милости для сестры! Её нельзя казнить! Это позор. Позор для всей династии. И страшное унижение для твоей сестры!       - Шахи- калфа…       - Будь сильной, моя девочка! Сегодня всё решится! Я знаю, что вместе с Сафие вы решили устранить палача. Хватит. Ты сделала всё, что могла.       Лале замерла. Она машинально сжала изумрудный перстень сестры, пряча от воспитательницы.       - И даже чуточку больше! – прошептала девушка. Натянуто улыбнувшись, Лале попрощалась с Шахи-калфой.       - Лале! – остановила её женщина у самой двери. – Я не знаю, что ты затеяла. Но… Надеюсь, ты выиграешь в той битве, о которой никому не рассказываешь. ***       Лале и молодой падишах сидели друг напротив друга. Девушка смотрела на Мехмеда и колебалась в нерешительности. Оба не притронулись к завтраку.       - Зачем Вы меня позвали, повелитель?       Мехмед вздрогнул. Ему так непривычно было слышать официальное обращение Лале к нему, да ещё и таким холодным, равнодушным голосом.       - Лале… Ты можешь общаться со мной на равных. Тем более, я твой кузен.       - ЕЙ Вы тоже приходитесь кузеном, повелитель. Точно так же, как и мне! – отрезала Лале. - Если Вы казните Хюмашах, то казните и меня! Вы убиваете дорогих мне людей. Одного за другим!       - Неправда, Влад жив и направляется в Эдирне. Именно поэтому Хюмашах будет казнена сегодня же! Наша кузина изменница! – отчеканил мужчина. – Она должна понести наказание за своё преступление!       « Какая многогранная личность. Падишах. Кузен. И… убийца моего Аслана. Что тут думать, я не понимаю?!» - размышляла Лале, глядя на сосредоточенного собеседника. И она решилась. Испуганно уставившись за спину Мехмеда, девушка дождалась, когда тот обернётся. Воспользовавшись замешательством мужчины, Лале быстро открыла перстень сестры и высыпала яд в бокал Мехмеда.       Но Лале- хатун по натуре своей была светлым, добрым человеком. С чистой, светлой душой. И она всегда стремилась сохранить этот свет своей души. Поэтому девушка, испугавшись последствий, решила дать кузену шанс:       - Милости! – сдавленно воскликнула Лале и упала на колени. Гордость девушки не позволяла ей выразиться чётче. Как будто бы всё её тело протестовало против добровольного унижения. Лале непослушными руками обхватила ноги вскочившего Мехмеда и просипела: - Милости, повелитель! Прошу! Пощадите Хюмашах! Пусть она уедет! Пусть она проведёт остаток дней в заключении! Но не казнь! Отмените приговор! Я сделаю всё, что попросишь!       Мехмед испуганно поднял девушку с колен и усадил её обратно за столик с перевёрнутой посудой. Вино стекало быстрыми струйками по расшитой скатерти. Молодой падишах отметил про себя, как изменилась девушка. Она больше не роняла слёз. Во взгляде застыла мрачная решительность, не предвещающая ничего хорошего. От волнения мужчина не находил слов. - Всё, что попрошу, говоришь?! А мне плевать. После казни я всё равно возьму тебя. А потом можете вместе со своим калекой бежать куда хотите. Я сам выгоню вас за границу! Ты меня больше не интересуешь.       Лале- хатун резко встала и, схватив лежащий бокал Мехмеда, поднесла его к губам. Форма тюльпана не дала вину вылиться полностью.       - Никогда! Слышишь меня? Никогда я не стану твоей! Только через мой труп. А Влад отомстит. За всех нас. Так и знай…Да будь ты проклят!       Осушив остатки отравленного вина, Лале-хатун бросила бокал под ноги Мехмеду. Под звон тысячи мелких осколков девушка смерила кузена презрительным взглядом и гордо покинула балкон Мехмеда. ***       Перед дворцом рабочие сколотили свеженький помост. Местные жители пришли заранее и бурно обсуждали предстоящее событие. Не стоит их осуждать. Жители столицы любили племянниц усопшего падишаха Мурада. Но любопытство оказалось сильнее.       - Ведут! Ведут! – вдруг выкрикнул кто-то и толпа громко подхватила клич. – Светлая госпожа!       Действительно, шесть стражников прокладывали путь сквозь возбуждённую толпу. Хюмашах- султан шла с гордо поднятой головой и бросала презрительные взгляды на собравшихся, охраняемая по обе стороны конвоем. Они взошли на эшафот и Хюмашах- султан презрительно дёрнула плечами:       - Не смейте прикасаться ко мне! Я Хюмашах-султан, член правящей семьи династии Османов! Уберите руки, шакалы! Живая или мёртвая, я была и буду османской принцессой! Вам нельзя прикасаться ко мне! – презрительно оскалилась Хюмашах на конвой и повернулась к Мехмеду: - Ты боишься женщины?! Надо было вооружённый отряд для меня организовать!       Мехмед пропустил её выпад мимо ушей. Он был в бешенстве. Палач опаздывал. У Лале появилась надежда, что они успеют. Время шло на минуты. Но, взглянув вверх, она поняла, что пока радоваться особо нечему. Там, вверху, на самом высоком куполе дворца стояла отважная Сафие и держала чёрный платок. Смелая девушка всматривалась в горизонт, в надежде увидеть отряд супруга, готовясь в любую секунду сменить чёрный платок на белый.       Лале наконец пробилась сквозь толпу в первые ряды и положила руку на плечо Ахмеда-паши. Верные слуги принесли искалеченного мужчину, чтобы он попрощался с подругой перед казнью.       Мужчина слабо улыбнулся Лале и вновь устремил влажные глаза в сторону эшафота. Хюмашах старалась не смотреть в их сторону. Неестественно прямая, в белом платье и простоволосая, она неотрывно смотрела в сторону разливающегося кровавого заката.       Солнце принимало необычную форму, вытягиваясь в верхней части. Как будто бы это было пламя свечи. Среди людей блуждали безобразные тени. Но больше всего привлекал внимание иссохший старик, выжидающе глядя на приговорённую. Хюмашах испуганно отшатнулась от него, но быстро взяла себя в руки.       - Прощайтесь! – прогремел голос Мехмеда, и девушка наконец встретилась с Лале взглядами. Хюмашах опустилась к краю эшафота и протянула руки к сестре. Обе плакали.       - …Я самого главного тебе не сказала… - задыхаясь, прошептала Лале, целуя сестре руки. – Влад жив! Жив! И скоро он будет здесь!       Хюмашах- султан поцеловала на прощание сестру и медленно выпрямилась, обдумывая услышанное. Он жив! Он скоро будет здесь! Но, видимо, им не суждено быть вместе… Отчаяние на её лице сменилось светлой улыбкой.       - Мой воин! Я так горжусь тобой! Береги себя… – прошептала девушка. Она приняла решение. И, прокусив запястье, подняла его вверх с криком: - Я согласна! Помоги ему! Забирай, до последней капли! Всю! Но при условии, что мы все встретимся через века! А иначе бойся меня! ***       - Палача нет! Казнь отменяется! – зашумела толпа. Лале подняла глаза вверх. Сафие всё так же держала чёрный платок.       - Тот кто выносит приговор, тот и казнит! – вдруг решительно вскочил на помост Мехмед с мечом в руках. – Ты, ничтожная изменница! Предавшая свой род и нашу империю!       Брат силой заставил сестру склониться. Хюмашах согнула колени возле специально приготовленной колодой и положила на неё голову с откинутыми волосами, закрыв при этом глаза. Лале с ужасом наблюдала, как к безвольно повисшей руке сестры прильнул измождённый старик. Небо над столицей чернело. Оглушительно завыли собаки.       Мехмед занёс меч над сестрой и ударил. С первого раза не получилось отделить голову от тела. Страшно кричала Лале, вцепившись в Ахмеда-пашу. Мехмед ударял ещё раз и ещё. Пока красивая голова Хюмашах- султан не упала на помост. Мужчина вытер холодный пот со лба трясущейся рукой и ужаснулся. Народ ахнул. Тело казнённой было совершенно обескровлено.       - Моя непобедимая Хюмашах-султан. – прошептал Ахмед-паша. - До сих пор ты всякий раз возрождалась из пепла, как птица Феникс. Но сегодня ты умираешь в последний раз. И я вместе с тобой.       Ахмед-паша быстрым движением воткнул в себя кинжал.       Сквозь пелену слёз Лале увидела, как незнакомец, так жадно целующий руку казнённой сестры развернулся и вытер рукавом окровавленный рот. Теперь вместо дряхлого старика стоял мужчина в полном расцвете сил. Он был необычайно красив, только глаза его горели красным огнём. Мужчина двинулся к близким Хюмашах. Заглянув Лале в глаза, он покачал головой.       - Ты слишком светлая, мне нельзя к тебе прикасаться.       Ахмеду же он положил руку на голову и одним щелчком пальцев прекратил его предсмертную агонию, тихо прошептав непонятные Лале слова.       Лале посмотрела вверх. Сафие держала белый платок. Лале зарыдала. Они едут. Они не успели.       - Слушайте, люди! – прогремел громом голос незнакомца.- Я – это шторм! Я- ваш самый лютый кошмар! Я хочу, чтобы вы все знали. Мне искренне жаль. Жаль, что я успел причинить вам так мало страданий! Клятва скреплена кровью! Так пусть же всё вокруг окрасится кровью! Да будет так!       С этими словами он развёл руки в стороны и вдруг… разлетелся стаей летучих мышей. Начался дождь, сменившийся кровавым ливнем. Лале в ужасе застыла. Именно это преследовало её в кошмарных снах, которые так часто мучили её. ***       Первый отряд валахов во главе с Владом подъезжали к столице. Лошади неслись во весь опор. Вдруг конь под Владом споткнулся, и мужчине пришлось притормозить, чтобы не сломать себе шею.       Осмотревшись вокруг, Влад понял, что находится на том самом холме, с которого когда-то несся сломя голову за Хюмашах-султан и не дал ей погибнуть. Теперь же ситуация снова повторяется. Он должен спешить, чтобы не дать ей погибнуть. Вдруг на путников хлынул кровавый дождь. Мужчины с отчаянием переглянулись, боясь предположить самое страшное. Уже сгущались вечерние тени, когда Влад в сопровождении Дамета приехали в столицу. На опустевшей площади их встретила растерянная Сафие- хатун. Избегая встречаться глазами с Владом, девушка бросилась на шею супругу и зарыдала. ***       Сначала Влад подошёл к открытому саркофагу Лале- хатун. Девушка выглядела торжествующей и умиротворённой. Бриллиантовая тиара всё так же украшала блестящие чёрные локоны и смуглое, нежное лицо османской принцессы.       -… Она умерла у Мехмеда на руках.- закончила свой рассказ Сафие. Они с мужем стояли по другую сторону, закрывая собой от Влада другой саркофаг. Влад и не спешил. – Лале сделала всё, чтобы обыграть его. И ей это удалось. Но какой ценой! Спи спокойно, моя дорогая подруга. Молчаливый Влад лишь кивнул и легко коснулся губами лба погибшей подруги. Ему не верилось в происходящее.       - Я потерял родителей. – тихо произнёс Влад. - Потом ушёл Мирча… Аслан, Лале… С ними Ахмед-паша…       - Но, больше всего, твоё сердце страдает от того, что ушла Хюмашах. – покачала головой Сафие- хатун, глядя на страдания молодого Дракулы.       - Это так.       - Влад… - девушка сочувственно положила ладонь на его плечо. – Мне очень жаль. Наверное, ты хочешь проститься с ней в одиночестве… Мы с Даметом подождём тебя в саду.       - Спасибо за понимание.