Чертополох (The Thistle)

Вдовец Аманды сильно постарел за короткое время, минувшее со дня её смерти. Волосы Сарека всё ещё оставались безукоризненно постриженными и уложенными в соответствии с принятыми его народом стандартами, но они поседели на висках и по линии роста. Его благородное лицо несло на себе отпечатки новых морщин вокруг рта и глаз, оставленные болью утраты. Но когда он смотрел на Спока, то в чертах его лица появлялась новая теплота, которой молодой вулканец не видел там ранее. В мгновения проявления своей человечности Спок мог бы удивляться тому, что после смерти матери в глазах своего отца он стал драгоценностью. - Как всегда, - сказал Сарек, - твоя судьба – это то, что можешь выбрать только ты один. – Он посмотрел на Спока с чем-то вроде горестной любви, которую быстро спрятал под прохладной, практичной вулканской миной. – Но ты мой сын, - продолжил он, - а поэтому ты вулканец. - Отец…? – вопросительно уточнил Спок. Он не знал, зачем именно его вызвали в посольство Вулкана накануне отбытия «Энтерпрайз» из космодока, лишь был в курсе, что отец потребовал его присутствия, и что дело было срочным. Сарек поднял руку, и Спок замолчал. Длинный рукав туники посла качнулся, когда он жестом указал на вулканку, которая вышла откуда-то из тени комнаты, как будто вызванный из небытия призрак. Она была низкорослой и хрупкой. Черты её лица были строгими, и она выглядела примерно ровесницей Спока. - Это Т’Саан, - представил её Сарек. – У неё есть предложение для тебя от Академии Наук Нового Вулкана, которое ты можешь посчитать… интересным. Взгляд Спока метнулся от отца к Т’Саан, отмечая, что Сарек казался неуверенным, в то время как Т’Саан была полна решимости. - Это честь для меня, - медленно произнёс он. – Но я уже принял на себя обязательства по отношению к Звёздному флоту. Помимо того, как уже однажды заявили члены бывшей Академии Наук, я – наполовину человек, а поэтому не являюсь полноценным вулканцем. Возможно, кто-то более квалифицированный… - Но Вы наполовину вулканец, а, следовательно, должны отдать как минимум половину долга своему народу, если не весь, - сказала Т’Саан. Её глаза были серыми, как сталь, и такими же жёсткими. Тон её голоса нёс в себе лирические оттенки аристократического воспитания, но был также твёрд, как и скрытая в нём сталь. Казалось, что-то в её взгляде унижало Спока настолько, что он почувствовал себя маленьким и незначительным, как ребёнок. - Вулкан умирает, - резко сказала она. – Наш народ, наша культура, всё наше существование находится на грани исчезновения. Будучи одним из нас, не логично ли Вам послужить во благо лучшего будущего? - Но… Она заставила его замолкнуть, подняв вверх тонкий палец с острым ногтем. Она сделала один шаг в его направлении, и ему пришлось перебороть желание отступить. Нарушая все вулканские правила приличий, она схватила его за подбородок своей тонкой рукой и заставила стоять спокойно, чтобы изучить его лицо. Нечто внутри него содрогнулось под её пронзительным, испытующим взглядом. Никто, даже его мать, никогда не изучал его подобным образом, рассматривая контуры его лица, как будто бы пытаясь высосать глазами его человеческие черты. - Вы уникальным образом подходите для этого проекта, Спок, - произнесла она. – В’Шар не так просто принимают свои решения; Вы являетесь наилучшим кандидатом для Академии Наук Нового Вулкана. Если мы добьёмся успеха, то это может означать спасение нашего народа. Неужели Вы отвернётесь от Вулкана лишь для того, чтобы удовлетворить Вашу личную эмоциональную потребность оставаться в Звёздном флоте? Ради чего? Это эксперимент? Знак протеста? - Моя верность Звёздному флоту не имеет ничего общего с протестом, - возразил Спок. – Я дал обязательство. Я не могу просто так покинуть своего капитана и свой корабль… Глаза Т’Саан – как горящие угли, неумолимые и непоколебимые, подобные жару Вулканского солнца. Спок переводит взгляд на отца в поиске поддержки. - Спок, - медленно произносит Сарек, - хотя бы выслушай то, что она говорит. *** Ленивым жестом Кирк поднёс руку к знаку отличия на своей рубашке и погладил его большим пальцем, стирая воображаемое пятнышко. Знак блестел в освещении мостика и отражал сияющую гладкость внутренних помещений «Энтерпрайз». Он положил руку на подлокотник своего капитанского кресла и принялся постукивать пальцами. Он ждал. Затем выждал ещё минуту. - Маневровые ускорители и импульсные двигатели по Вашему приказу, сэр, - отчитался Сулу с места рулевого. В голосе лейтенанта отчётливо слышался намёк на нетерпение, равно как и любопытство по поводу того, почему корабль всё ещё находится в космодоке, если он был готов к отбытию уже полчаса назад. - Спасибо, мистер Сулу, - ответил Кирк. Его взгляд пронёсся по круглому помещению мостика, беззвучно оценивая каждую консоль, каждого одетого в форму члена экипажа. Его экипаж. Его мостик. Его корабль. Он остановил взгляд на пустом месте возле научной станции и нахмурился. Его пропавший без вести научный офицер. Его пропавший без вести Спок. Кирк попытался утрамбовать поднимающееся в его груди глубокое разочарование. Он провёл пальцем по шее под воротничком, раздражённо оттягивая плотно прилегающую ткань. Ухура повернулась на своём стуле и сказала прохладным тоном: - Космодок сообщает о готовности к отправке. Она определённо попыталась избежать обращения «сэр» в конце этой фразы. Кирк понял это по её глазам, в которых он всё ещё оставался тем же неисправимым кадетом с дьявольской улыбочкой и безответственно раздутым эго, а не капитаном звёздного корабля с четырьмя сотнями жизней под своим командованием. Он не вынес ей выговор, а одарил улыбкой и лёгким кивком. Он постучал пальцами по подлокотнику своего кресла. Он ждал. Затем выждал ещё минуту. Чехов поёрзал на своём стуле, затем протянул руку чтобы поправить что-то на навигаторской станции. Сулу изучал отполированный до блеска носок своего ботинка. Доктор МакКой подошёл к нему сзади и дотронулся до плеча. - Джим, - мягко сказал он, - я не думаю, что он придёт. Разочарованный изгиб губ доктора сказал Кирку о том, что он не единственный, кто надеялся на то, что Спок вернётся на свою прежнюю должность после победы над Нероном. Кирк более, чем надеялся. Он ждал, что Спок будет здесь, почему-то знал с необъяснимой уверенностью, что Спок будет здесь. Разве они не отставили в сторону свои разногласия? Разве они не доказывали снова и снова, что они составляют непобедимую команду? Что они дополняют друг друга, как две части единого целого? Разве во время мелдинга он не видел своими собственными глазами, насколько дружными они могут стать, насколько неразлучными…? - Джим, - снова сказал Боунс. – На этом корабле куча квалифицированных кадров. Почему это должен быть он? Потому что его место – рядом со мной, где он всегда был и всегда будет. Это был шёпот проблеска воспоминаний, фраза, произнесённая женщиной, которую он всё ещё не встретил и, возможно, никогда не встретит; нечто, что он скорее подслушал, нежели услышал, когда старый Спок вступил с ним в мелдинг на Дельте Веги. Турболифт прошипел, открываясь, и Кирк вскинул голову, а его рот уже открылся, чтобы поприветствовать опоздавшего, но долгожданного вулканца. Но это был всего лишь начальник службы безопасности, вернувшийся после проверки. Кирк снова склонил голову. - Спок не придёт, - сказала Ухура. Она говорила мягко, но её голос разрезал тишину мостика подобно острию ножа. Кирк повернулся взглянуть на неё и увидел, что её лицо было поникшим, а глаза грустно смотрели вниз. Её руки вцепились в колени. Он расстался с ней, - понял Кирк. Разрушил все связи, чтобы ничто не привязывало его к «Энтерпрайз». Это ощущалось, как холодный душ на голову. Спок и в самом деле не придёт. Внезапно его переполнила злость. Он почувствовал, что его лицо начинает гореть. Он не мог поверить, что Спок просто вот так вычеркнул всё это, вычеркнул «Энтерпрайз», их миссию, их будущее. Не говоря уже об Ухуре. Ради чего? Гордости? Логики? На глазах у шокированного экипажа он вскочил из своего кресла и направился к турболифту. - Подождите пока, мистер Сулу, - сказал он перед тем, как двери закрылись за его спиной. *** Спок держал синюю научную форменку в руках, пропуская материю между пальцами, и на одно мгновение позволяя себе почувствовать удовольствие от ощущения гладкого глянца ткани на своей коже. Это был самый последний из оставшихся предметов одежды в его квартире в Академии. Всё остальное было упаковано. Шкафы и ящики были освобождены от его вещей, как если бы его здесь никогда не было, как если бы никогда не было и следа памяти о лейтенанте-коммандере Споке со звёздного корабля «Энтерпрайз», о профессоре Споке из Академии Звёздного флота. Голая комната отозвалась эхом на хлопок дверью, в которую Кирк вышел лишь несколько минут назад. Человек ворвался в его квартиру точно так же, как он вторгался во всё остальное – в условия теста Кобаяши Мару, на «Энтерпрайз», в жизнь Спока – как будто он имел право на всё - на проходной балл, на капитанское кресло, на самого Спока. Вскоре после встречи с Сареком и Т’Саан Спок подал заявление об отставке из Звёздного флота. Ему понадобился всего лишь один час на то, чтобы заполнить все необходимые формы, пройти все требующиеся заключительные собеседования, а также вернуть значок, транспондер и коммуникатор. Когда Спок не явился на свой пост на борту «Энтерпрайз», Кирк с требованием предоставить объяснения влетел в почти опустевшую комнату Спока, как если бы сам ею владел. Уши Спока до сих пор горели от их пылкого разговора. «Ты уходишь из Звёздного флота?» «Да.» «Я думал, что мы пришли к взаимопониманию, Спок. Я думал, что у нас классно получалось работать вместе. Почему ты не захотел занять должность научного офицера?» «Мой долг зовёт меня в другое место…» «Ты принадлежишь «Энтерпрайз», Спок. Мы оба это знаем. Почему же ты сбегаешь?» Спок положил синюю научную форменку на свой голый матрас. Он расправил её рукой, которая привыкла складывать форму Звёздного флота согласно регламентам. Ностальгия была нелогична, но он был совсем один в этой комнате, стоял, повернувшись спиной к двери. Никто не застал бы его в это постыдное мгновение проявления эмоций. Никто не увидел бы, как его губы медленно приоткрываются, как его веки с трепетом закрываются, как его палец прослеживает золотистый уголок знака отличия Звёздного флота на груди рубашки. «Тебе не нравится, что я стал капитаном, не так ли? Тебе не нравится, что я отнял у тебя командование. Ведь я всего лишь дерзкий кадет-выскочка, на которого ты всё ещё таишь обиду за то, что я победил твой драгоценный тест, верно?» «Мистер Кирк, прошлые обстоятельства не имеют никакого отношения к моему отъезду.» Спок сжал золотой знак отличия и потянул за окружающую его ткань другой рукой. Он оторвал его от магнитного зажима. Знак сверкнул как маленькая звезда в его ладони, когда он протянул руку к свету. «Я задержал «Энтерпрайз» в доке из-за тебя. Я не хочу задерживать отправку дольше. Я думал… Я думал, что быть вместе – это наша судьба. Ты и я, Спок. Самая лучшая команда во всём флоте.» «Это нелогично. Предполагать, что нечто предназначено судьбой, при том, что нет никаких свидетельств, подтверждающих…» «Я знаю, я знаю! Я просто…» «Просто – что, капитан?» Задняя часть значка отскочила, когда Спок его сжал. Внутри было крошечное пространство, в котором был спрятан маленький чип с данными. Спок вытащил его и осторожно взял кончиками двух пальцев. Этот крохотный чёрный диск содержал один единственный звуковой файл, аудиозапись из архива Академии Звёздного флота. Вставленный в падд или в компьютер, он бы проиграл записанный спор между ним и Джимом Кирком во время слушания по Кобаяши Мару. Было логично то, что обоснованная, хотя и несколько нешаблонная риторика, продемонстрированная молодым человеком в тот день, произвела на него впечатление. Нет ничего неправильного в том, чтобы признавать величие в других. Фактически, это было великодушно и похвально с точки зрения морали. Но вряд ли было логично носить голос Кирка на своём теле. Это был чисто эмоциональный акт, который подвиг его на поиск, копирование, шифровку и кодирование их спора в малюсенький бесценный чип, который затем был спрятан так близко к его сердцу… Спок протянул руку с чипом к лучам закатного солнца. Где-то снаружи раздался взрыв смеха, и голос эхом отразился в помещениях кампуса, проникая в окно Спока, как дрожащая память о счастье. Что же такое было в Джиме Кирке, что настолько сильно его очаровало? Внезапно он ощутил приступ сентиментальности и пожелал вставить чип в свой личный падд, чтобы иметь возможность прослушать его снова - их голоса, раздающиеся в аудитории, обмен словами, словно шахматными фигурками. «Послушай, Спок, я знаю, что между нами не всё было гладко. Со своей стороны, я прошу прощения за это. Я… Я желаю тебе счастья, коммандер. Куда бы ты не решил отправиться. «Капитан…» «Я надеюсь… Я надеюсь, что ты запомнишь меня своим другом.» «Да, капитан.» «Не капитан. Джим. Пожалуйста.» «… Да, Джим.» Раздался приглушённый хруст - Спок раздавил чип с данными между своими пальцами. Сентиментальность не была вулканской чертой, а не был ли он вулканцем? Сама Т’Саан, лидер В’Шар, избрала его для научной миссии, потому что он был идеальным представителем вулканской расы, разве не так? - Прощай, - прошептал он и направился к выходу. Его ожидала миссия. *** Месяцы спустя… Крошечное, одноместное научное судно «Палеш» содрогнулось от повторного торпедного залпа. Поранив руки о консоль пилота на своём раскачивающемся корабле в попытке остаться на ногах в то время, как палуба качнулась под ним подобно землетрясению, Спок мучительно пожелал о том, чтобы он сохранил тот маленький чип с данными. Не было никакого иного утешения перед лицом неминуемой гибели или пленения, и уж конечно не было ничего подобного в равнодушном голосе компьютера, предупреждающего о стремительно надвигающейся опасности. Он желал слышать такую естественную уверенность голоса Джима, отражающегося от стен аудитории в Академии, даже если это всё было частью спора. Главный обзорный экран «Палеша» был заполнен леденящим кровь видом орионского невольничьего корабля. Он значительно превосходил вулканское судно в размере и как минимум в пять раз – в вооружении. В этом бою «Палеш» был обречён. Спок знал это, а также это знали и они. - Сдавайтесь или будете уничтожены, - раздался грубый голос орионского капитана по громкой связи корабля. Сдаться было единственным логичным выбором, но «Палеш» не должен был быть захвачен. По крайней мере не целым. Пытаясь стабилизировать корабль одной рукой, Спок использовал вторую для того, чтобы напечатать последовательный код, который сотрёт данные с жёстких дисков корабельных компьютеров. Его тщательно проведённое исследование не должно попасть во вражеские руки. В действительности это была исключительно вина Спока, его человеческое рвение и напускная храбрость, которые подтолкнули его к вторжению в пограничную зону ради спасения своей миссии. Он по-глупому решил, что такой маленький и невзрачный корабль как «Палеш» даже не будет виден на экранах орионских радаров. - Вы не сможете уйти, - прогудел орионец. – Сдавайтесь сейчас же или будете уничтожены. Ощущение знакомого толчка подсказало Споку, что научное судно может быть поймано транспортаторным лучом. Он пошатнулся, но его обувь зацепилась за грубый материал пола, рассчитанный на сцепление. Он проигнорировал предупреждающую сирену, а его пальцы продолжали порхать над компьютерной панелью, удаляя огромное количество хранящейся там информации: технологии и результаты исследований, план корабля и карты, и самое важное – размещение и уязвимые стороны Нового Вулкана. Он двигался автоматически, его разум был занят лишь мыслью о защите и сохранении его народа. Эта единственная точка концентрации отразилась на его суровом выражении лица и решительно сжатой челюсти. Он пока ещё не мог позволить себе бояться за собственную жизнь. Металлический корпус «Палеша» стонал, когда его затягивало в главный ангар орионского корабля. Спок не был напуган. Потому что вскоре он больше никогда не сможет испытать страх. Оранжевые искры вылетели от нескольких очагов короткого замыкания. Он закашлялся и попытался отмахнуться от шлейфа дыма от повреждённой консоли компьютера. Легонько кивая самому себе с мрачным одобрением, он протянул руку под выступ основной консоли и нащупал несколько кнопок, которые были триггерами для запуска механизма самоуничтожения корабля. Простая команда перезагрузила бы двигатели «Палеша» и вызвала бы довольно крупный взрыв. Он бы уничтожил самого себя вместе с научным судном ради того, чтобы гарантировать безопасность достижений и знаний своего народа и, возможно, при небольшой удаче, также нанёс бы вред орионскому кораблю. Это был самый мудрый выбор. Лучше быть уничтоженным, чем захваченным в плен и подвергнутым пыткам с целью получения информации. Это был логичный выбор. И всё же Спок колебался. Его палец неуверенно задержался на квадратной поверхности, которая могла бы прекратить его существование, прикладывая лишь половину давления, необходимого для нажатия кнопки. Да, он сожалел о том, что не смог завершить свою миссию. Разочарование в неудаче было типичной вулканской реакцией. Да, он сожалел о преждевременном конце своей молодой жизни. Он даже не прожил достаточно долго, чтобы испытать своей первый Пон Фарр. Он сожалел о горе, которое испытает его отец. Он сожалел об утрате интеллигентного и производительного разума для вулканского народа и Федерации в целом. Но ни одно из этих сожалений не остановило его руку. В это мгновение всё, о чём он мог думать, - это один конкретный человек. Сверкающие уверенностью глаза Джима Кирка, его упрямый подбородок, самонадеянность в изгибе его заносчивой улыбки, надежда, теплота, дружелюбие и любовь – всё это одновременно. Та лёгкость, с которой он небрежно садился в капитанское кресло, как будто был для этого рождён. Спок задавался вопросом, как бы изменилась его жизнь, если бы он занял должность научного офицера на борту «Энтерпрайз». Как бы развивались его отношения с капитаном, стали бы они когда-нибудь друзьями? Лишь только треск выбитой двери на мостик заставил его прийти в чувства. Слишком поздно. В это мгновение неуверенности он позволил орионцам зайти на борт своего корабля. До того, как он успел среагировать или даже повернуться лицом к врагам, оглушающий луч ударил ему прямо в спину, и его отбросило вперёд. Он ударился животом о консоль с силой реального удара кулаком и упал на колени перед тем, как без сознания соскользнуть на пол. Галат-Хар, пират и преданный член Орионского Синдиката, переступил через покорёженные остатки переборки. Рядом с ним шагали двое охранников и его самый надёжный из лейтенантов, Мартас. Они все выглядели примерно одинаково – зеленокожие, мускулистые и лысые, но Галат-Хар был на голову выше своих подчинённых и в два раза их толще. Его кожа плотно обтягивала подобные валунам мышцы и блестела под мигающими огнями, как зелёный бархат. Он казался слишком громоздким в этом маленьком помещении, шагая вдоль мостика и равнодушно разглядывая множество повреждённых компьютеров и обзорных экранов. - Груз? – проревел он в сторону Мартаса. Лейтенант отвёл взгляд от своего ручного сканера и разочарованно пробормотал: - Ничего, кроме образцов каких-то растений. Полные ящики их – некоторые свежие, некоторые засушенные, некоторые заспиртованные. Галат-Хар пожал массивными плечами. Растения были ему не интересны. Вулканский гербарий мог быть предназначен хоть для создания биологического оружия, хоть для гигантского салата, ему было всё равно. Он не был учёным. - Приступайте к каталогизации тех деталей корабля, которые мы сможем продать, - приказал он. – Не особо богатый улов, но мы хотя бы заберём топливо. – Он обошёл лежащего на полу вулканца, с любопытством наклоняя голову и рассматривая его расслабленное лицо и длинные, изящные конечности. Он ухмыльнулся, демонстрируя свои испещрённые пятнами зубы. - А этот может иметь некоторую ценность. Он прищёлкнул пальцами и двое охранников приблизились, чтобы взять вулканца под руки и поднять в стоячее положение. Всё ещё пребывая без сознания, Спок уронил голову на грудь. Галат-Хар схватил тёмные волосы в свой окорокоподобный кулак и потянул вверх, чтобы разглядеть лицо пленника. У того были острые, благородные (по мнению Галат-Хара - высокомерные) черты, которые были свойственны его виду и делали лицо пленника привлекательным. Однако, в нём чувствовалась также контрастная мягкость, в лёгкой округлости скул, благодаря которой его подбородок был красивым, скорее нежным, нежели суровым. Его губы приоткрылись и казались странно чувственными, они так и манили к ним прикоснуться. Его тёмные пушистые ресницы касались бледных щёк. Галат-Хар сжал мягкие щёки так, чтобы рот Спока открылся. Он оттянул нижнюю губу пленника, чтобы проверить состояние зубов и дёсен в поисках кариеса, и был доволен тем, что ничего такого не обнаружил. Он ощупал рот и язык вулканца и обрадовался тому, что те были тёплыми и влажными. Вытерев ладонь о свою форму, он отошёл назад и сделал лёгкое рубящее движение правой рукой. Стоящий справа охранник кивнул и снял со своего пояса кинжал. Туника Спока, ажурно вышитая и украшенная в вулканском стиле, была разрезана от шеи и до подола. Пояс и промежность его брюк подверглись тому же самому отношению, что и его нижнее бельё. За несколько секунд он был полностью обнажён, тёмная одежда соскользнула и растеклась у его ног, как пролитая вода. Работа клинка была настолько профессиональной, что на его бледной коже не осталось ни единой царапины. Галат-Хар оценивающе глазел на гладкое, стройное тело Спока. Он провёл рукой по лишённой волос груди, ущипнул сосок чтобы проверить его податливость. Он погладил стройные бёдра и потискал изящные, но мускулистые руки. Его ладонь была достаточно велика, чтобы обхватить верхнюю часть ноги, и он схватил одну и отвёл в сторону от второй, чтобы хорошенько рассмотреть половые органы вулканца. - Возраст? – прорычал Галат-Хар лейтенанту. Он ощупывал самые интимные части тела Спока с небрежностью, которая была свойственна таким торговцам телами, каким он и был. Он был достаточно аккуратен, но не из сострадания. Он не хотел оставить синяки на поникшем пенисе или нежной мошонке только из-за опасения снизить этим стоимость вулканца. - Молодой, - ответил Мартас. Сканер в его руки что-то пропищал, когда он приложил его к телу вулканца. Галат-Хар проверил половые органы Спока на наличие несовершенств, сыпи или любого вида выделений. Конечно же он мог бы просто попросить Мартаса просканировать пленника на предмет инфекций или заболеваний, но он был работорговцем старой закалки. Он любил пощупать товар собственноручно, ощутить плоть и кожу между своими пальцами, как торговец тканями проверят рулон шёлка перед покупкой или продажей. - Происхождение? Лейтенант выглядел заинтригованным показаниями сенсора. - Интересно. Наполовину вулканец, наполовину человек. Галат-Хар поднялся и позволил ноге Спока упасть на своё место. Он покрутил пальцем. Охранники повернули Спока и нагнули его, выставляя напоказ его гладкие, красивой формы ягодицы. Орионец обеими руками ухватился за упругую плоть и слегка сжал. Податливые. Мягкие, но с ощутимо твёрдыми мышцами. - Активно пользованный? – спросил он у лейтенанта. Сканер жужжал пару секунд, после чего Мартас заявил: - Никаких половых актов с тех времён, как этот инструмент был зарегистрирован. А это было лет пять назад, как минимум. Возможно, что он всё ещё девственник. Галат-Хар одобрительно прогудел и раздвинул ягодицы, пробегая большим пальцем между ними. Лёгкий толчок в колено Спока - и его ноги широко разъехались, открывая взору части его тела, к которым не прикасался никто, кроме него самого, его матери во времена его младенчества и врача во время стандартных медицинских осмотров. Анус Спока был похож на соблазнительную розочку, тугую и смуглую. Галат-Хар обнаружил, что подавляет дрожь удовольствия. Ручной подход был практичным и глубоко укоренившимся в традиции, но в нём также были и приятные бонусы. Он тщательно проверил на наличие разрывов, повреждений и любых пятен крови вокруг ануса, которые могли бы указывать на болезнь, и ничего такого не обнаружил. Он улыбнулся. Этот вулканец был так же девственен, как первый выпавший зимою снег. Практически совершенен, отличный экземпляр шлюхи, которая принесёт немалую выгоду любому борделю. Когда он погрузил грубый кончик пальца в тугое отверстие, вулканец шевельнулся. Лёгкий выдох вырвался из горла Спока. Тёмные глаза моргнули и открылись, уставившись замутнённым взглядом на захватчиков, а затем округлились от тревоги, когда он обнаружил прикосновения, вторгающиеся в его тело. Он даже не успел начать бороться, когда более молодой и менее опытный охранник ударил его в висок, вновь повергая в бессознательное состояние. Галат-Хар выхватил своё оружие и выстрелил охраннику в ногу. Запах обугленной плоти пропитал атмосферу мостика, а охранник рухнул на пол, крича от боли. - Попробуй ещё раз повредить товар, - спокойным тоном произнёс пират, - и я убью тебя и продам на еду. Он бросил взгляд на Спока, который теперь безвольно обвис в хватке второго охранника. Зеленоватый синяк начал проступать на его виске. - Вулканца забираем с собой, - объявил он, потирая руки с ликованием, характерным для торговца, который только что заключил выгодную сделку и предвкушает получение прибыли. – Он будет дорого стоить. - Находящиеся под угрозой вымирания виды всегда дорогие, - согласился Мартас, обмениваясь понимающей улыбкой со своим капитаном. – К борделю выстроятся очереди желающих его попробовать. Предостерегающий взгляд Галат-Хара заставил лейтенанта умолкнуть. - Таллит решит его участь, - сказал он и окинул Спока ещё одним, заключительным, оценивающим взглядом. – Таллит будет доволен.