Дети младшего бога

— Будет, — сказал Адам. — Что будет? — не понял Томми. Кимберли заговорщицки приложила палец к губам и тихо прикрыла за собой дверь в комнату. Адам так и остался сидеть в кухне на высокой табуретке, только поставил локоть с телефоном на столешницу, словно ища опору. — Возможность набрать меня у тебя будет, — пояснил Ламберт. — Современные технологии позволяют управлять средствами связи даже голосом. В отличие от человеческих связей, которыми ты как раз с легкостью пренебрегаешь. — Не надо упреков, Адам, — Томми так и сидел на подоконнике своей палаты. Вечер плавно перетек в роскошную ночь, Флорида даже зимой баловала своих обитателей комфортом в двадцать пять по Цельсию. — У меня не получится разговаривать слишком долго. — А у тебя многое не получается! — вскипел и дал волю обиде Ламберт. — У меня вообще складывается впечатление, что хорошо у тебя получается только одно! — И что же это? — тон Рэтлиффа мгновенно заледенел до вечной мерзлоты Шпицбергена. — Давай, не стесняйся. — Проехали, — хмуро отозвался Ламберт. — Ты вроде бы, извиняться собирался. Томми помолчал, оттаивая. — Я действительно, хотел извиниться за то, что не приехал тогда на встречу, которую сам и назначил. Так получилось, вернее, не получилось. Прости. — Я ждал тебя, — просто сказал Адам. — Знаю, — вздохнул Томми. — Мне … скажем так, мне не хватило смелости подойти к тебе. Кишка тонка. — О чем ты? — не понял Адам. — Ты никаким образом не похож на слабовольного трусишку. — Дело не этой храбрости, — мотнул головой Томми, Адам не увидел жеста, но каким-то чутьем смог уловить это характерное движение. — Духу не хватило признаться тебе… А потом я многое передумал, и теперь я более, чем уверен, что если бы расстались навсегда, как я и предлагал тебе недавно, ну, это было бы ошибкой. Или… — Томми перевел дыхание, удивленный столь долгим молчанием Адама. — Или ты имеешь другое мнение на этот счет? — Имею, — буркнул Адам. — Подожди, — остановил его Томми. — Я не хочу, чтобы я потом сожалел о том, что я не сказал тебе самое главное. Даже если это и было бы ошибкой. Он снова помолчал несколько секунд. Адам тоже молчал и слушал взволнованное дыхание Рэтлиффа в телефонной трубке. — Знаешь, — наконец собрался Томми. — У меня много недостатков и вообще, человек я сложный и характер у меня неважнецкий… — Да не тяни ты! — опять первым не выдержал адамов темперамент. — Томми! — Я люблю тебя, Ламберт, — быстро произнес Томми, словно нырнув в холодный океан с головой. — Вот, что я хотел тебе сказать. Стюарт недовольно разлепил сонные глаза и прищурившись после неглубоко сна едва рассмотрел цифры на электронном табло часов: 02:02. Сотовый жужжал на прикроватном столике. Рядом слышалось спокойное дыхание спящего Элиша. Эрл, не глядя, ответил на вызов. — Алло, — полушепотом произнес он, спуская ноги на коврик возле кровати. — Кто говорит? — Простите, мистер Эрл, — Стюарт удивился, услышав вполне уверенный бархатно-приятный мужской голос. Глубокой ночью, а какой! Ну, если только… — Вас беспокоит Адам Ламберт, и я еще раз извиняюсь за столь поздний и несвоевременный звонок, но дело касается Томми. — Кто звонил? — проснулся Брант, когда, все еще слегка оглушенный ламбертовским ночным звонком, Эрл забирался обратно в кровать. — Из клиники, что-то с Томми? — С Томми, — хмыкнул Стюарт. — Но не из клиники. Влюбленный Ламберт требовал объяснений, куда мы спрятали от него Томми. Он, видите ли, должен быть в курсе всего, что происходит с ним. А мы, понимаешь, скрываем, не докладываем мистеру Ламберту, держим его в неведении. И сам Томми тоже ничего не говорит внятно. — Во дает! — впечатлительный Элиш заслушался речей своего партнера, живо представив рассерженного Адама. — Когда они успели так подружиться, а мы и не замечали! Вернее, — лукаво улыбнулся Брант. — Ты ни хрена не замечал, опекун еще называется! — Да я не опекун уже давно! — пытаясь реабилитироваться, Эрл дотянулся до Элиша, обнимая его поперек груди. — Он взрослый мужчина, я же не надзиратель! — Знаешь, — отвечая на его поцелуй, проговорил Брант. — Мне вот всегда были интересны ваши взаимоотношения, такие свободные, без обязательств, но… — Я тебя прошу, — Стюарт прикрыл рот любовника своей ладонью. — Не надо. Томми и я — это совершенно отдельная история, она никак не соприкасается с нашей, и тебе незачем об этом думать. Все хорошо? — Да, — потираясь губами о ладонь Эрла, невнятно пробормотал Элиш. — И будет еще лучше прямо сейчас. Результаты обследования все еще не были готовы, требовалось время и Томми получил целый свободный день. Майами был свеж и прекрасен. Клиника Бранта была расположена не так уж и далеко от известных туристических кварталов, да и знаменитая набережная Оушен Драйв, как всегда, заполненная с самого утра праздно гуляющими гостями города, нет-нет, да и доносила сюда всплеск шума и порывы океанского ветра. Маленький скверик перед зданием клиники — круглая площадка с несколькими скамейками, клумба с розами и цветущие кусты в обрамлении, и Томми с удовольствием подставил лицо мягким лучам солнца. После всех хитроумных тестов глаза Томми, и без того уже уставшие от постоянного напряженного всматривания в предметы и обстановку, начинали слезиться при малейшем проблеске яркого света. Поэтому темные очки немного спасали ситуацию, но, одновременно, и осложняли ее тем, что боковое зрение Томми уже совсем пропало, а тонированные стекла затрудняли видимость в целом. Томми старался не паниковать, после разговора с Адамом ему уже было не наплевать на то, каким образом отразится на нем лечение, но отчаявшись попытаться рассмотреть красоту окружающего его пафосного города-курорта, он расслабился и отдался на волю ветерку и запахам цветов. Он долго не мог уснуть после разговора с Ламбертом. Одни и те же мысли крутились у него в голове усталыми белками в колесе. В конце концов, он успокоил себя банальными выводами, что «все, что не делается, все к лучшему», и словно провалился в сон. По этой же причине, проснулся он поздно, чуть ли не к полудню, без аппетита поковырял обед в местном кафетерии, и выбрался на свежий воздух. Разумеется, Томми лукавил и был бы нечестен перед самим собой, если бы он сказал, что ему без разницы, восстановится ли его зрение в полной мере, или же ему уготована судьба незрячего человека. Где-то в глубине души его точил червячок беспокойства, но все перекрывала какая-то детская радость от того, что он признался в любви Адаму. Пусть это было слишком рано, слишком опрометчиво и слишком безрассудно, но зато было честно. Решив выбросить все из головы до поры, до времени, Томми поднялся со скамейки, и, неловко покачнувшись, ухватился за резную выгнутую спинку. — Аккуратнее, ради бога, — Томми узнал бы этот сердито-виноватый голос из миллионов. — Подтяни штаны, Рэтлифф, поехали ко мне в отель, а то что ты, право слово, в клинике, словно бедный родственник обретаешься! — Адам! — горло перехватило. — Как ты здесь очутился? — Проверил на прочность современные технологии, — Адам бережно подхватил его под руку. — «American Airlines», чтоб ты знал, выполняют рейсы Лос-Анджелес-Майами ежедневно. — Мне надо предупредить моих врачей, что я буду отсутствовать, — Томми все никак не мог поверить, что Адам здесь, с ним, рядом. — Предупредил уже всех, — Ламберт увлек его к стоянке такси. — И переговорил заодно со всеми. Почему ты мне сразу не сказал, что это последствия того нападения на тебя?