В спальне Александра

      Агата резко подрывается с места, дыша, наверное, слишком часто. Она прикладывает ладонь ко лбу, вытирая холодный липкий пот, дрожащими руками зачесывает волосы назад и воровато оглядывается по сторонам, натыкаясь взглядом на настольные электронные часы. Три тридцать. Ну прекрасно… Страшные сны стали частыми гостями Харрис в последнее время. Ей снилась какая-то несвязная чушь про тетушку, особняк и Эдварда. Казалось, времени прошло уже больше, чем достаточно, однако вечные навязчивые мысли ходили с Агатой повсюду. Даже здесь, в Японии, где, казалось, все переживания должны были отойти на второй план, она чувствовала себя безумно неуютно. Девушке вечно казалось, что кто-то за ней наблюдает, подслушивает и преследует. Однако она никогда не могла уйти глубоко в свои размышления, ведь у неё были занятия поважнее в лице голубоглазого шатена, вечно обнимающегося и целующего её в искусанные губы. Харрис пытается встать с кровати, чтобы попить воды, однако не дает ей это сделать чья-то рука, ревниво прижавшая ее к постели. Англичанка поворачивает голову и умиляется, когда видит мирно сопящего Нильсена рядом с собой. Этот большой маленький ребенок был для нее настоящим успокоительным. Не только в последнее время, но и всегда. Как бы сильно Агата не злилась, как бы сильно не хотела разбить всю посуду в доме одновременно с десятком чьих-нибудь носов, как бы сильно не истерила и не бесилась — стоило Александру распахнуть руки, приглашая девушку обниматься, как Харрис забывает все, что она хотела еще сказать, и радостно ныряет в его всегда теплые и крепкие объятия. Нильсен, на удивление, всегда знал, как ее успокоить. Иногда специально ждал, пока она вдоволь накричится и сама обессилено подойдет, уткнувшись носом в его грудь, шепча слова извинения. А иногда даже слова не давал сказать, затыкая ее рот поцелуем. Если быть честной, Агата сама не понимала, как Александр еще не собрал чемоданы и не помахал ей ручкой на прощание после первого ее скандала. Но факт остается фактом — Нильсен не уходит. Тем более, за все время их совместной жизни он ни единого раза не повысил на нее голос, в крайнем случае только шумно вздыхал и закатывал глаза. Мужчина терпеливо выслушивал все ее недовольства, иногда уворачиваясь от летящих в него предметов и постоянно смеясь от ее надутых щечек и вздернутого носика. Ее злость его умиляла. Его вообще умиляла она целиком и полностью. Умиляла ее смущенная улыбка, появлявшаяся после каждого его поцелуя, умиляла ее ревность к каждой девушке, строившей Алексу глазки, умиляла ее злость, ее радость, ее страх. Он смеялся от ее поистине детской наивности и загорающихся глазок. Он полюбил ее каждой клеточкой своего тела. А она полюбила его. Как две половинки сошлись эти двое, идеально подойдя друг другу. Агата скользит глазами по его лицу и останавливается на приоткрытых губах. Желание поцеловать своего шведа было равносильно желанию найти чертового убийцу, а значит, было просто огромным. Харрис прикусывает губу, потому что Алекс спит слишком уж чутко и реагирует буквально на каждое прикосновение. Даже простой поцелуй в губы может разбудить его, предоставив дискомфорт и Агате, и Алексу. Девушка мешкается, однако решается. Приподнимается на локтях, наклоняется к его лицу, проводя кончиком носа по его носу, и коротко целует в губы. Тишина. Не проснулся. Победа. Агата более, чем бережно убирает его руку со своей талии и сползает с кровати, недовольно зашипев от шелеста простыней. На цыпочках подбирается к столешнице и, взяв кувшин за ручку, наливает себе почти полный стакан воды. В темноте практически ничего не видно, и Харрис подходит к окну, заглядывая в ночной пейзаж. Снег. Очень много снега. И елки, которые отбрасывают немного пугающие и дающие волю фантазии тени. На долю секунды в голове англичанки проскакивает мысль, что было бы невероятно романтично и атмосферно сейчас пойти на прогулку, крепко держась за руки и вдыхая холодный воздух. Наверняка, они бы оба безумно замерзли, а после до обеда валялись в кровати, не вылезая из обоюдных объятий. Агата мечтательно прикрывает глаза, касаясь губами стакана. Они так давно не были где-то вместе… Харрис уже и забыла, когда в последний раз надевала вечернее платье для свидания с Нильсеном. Кажется, это было месяц назад, не раньше. Ей безумно его не хватало, несмотря на то, что они постоянно были вместе. Да, они спали на одной кровати, занимались сексом, вечно обнимались и целовались, однако все это происходило в моменты, когда из комнаты, наконец, сваливали Рэйчел и Сэм. Всегда, абсолютно всегда, когда пара только собиралась выйти в ресторан или просто прогуляться, эти оба появлялись из ниоткуда с новыми теориями или догадками по поводу убийства, заставляя Агату и Алекса устало вздыхать и обреченно переглядываться. Харрис несказанно волновалась из-за этого, ведь ощущение того, что пара отдаляется друг от друга преследовало девушку на каждом шагу. Нильсен заявлял, что это паранойя, однако Агата продолжала нервно заламывать запястья и накручивать себя. Чего только стоила ситуация, когда Александр всего лишь отодвинулся от девушки в кафе на стуле, дабы сесть поудобнее. Англичанка тогда всю ночь бесшумно проплакала в подушку, уже представляя, как в слезах будет выбегать из аэропорта и впадать в глубокую депрессию, посылая всех мужиков мира на три веселые буквы. Нильсен, когда все-таки смог узнать причину столь странного поведения его девушки, пребывал в чистом шоке и еще долго не отпускал Харрис со своих колен, шепча, какая же она у него глупышка с такой бурной фантазией и еще много много чего подобного. А Агата тихо ревела ему в плечо, дрожащими ручками обнимая за шею и прижимаясь всем телом. С тех пор, кажется, Нильсен даже руку Агаты не отпускал, чтобы она еще чего-нибудь себе не напридумала. Александр одним глазом лениво следит за его Харрис, которая уже далеко не первую ночь резко подрывается во сне. Обычно она недолго сидела, приходя в себя, а после забиралась под руку Нильсена и снова засыпала, смешно морща носик и натягивая одеяло до самых ушей. Так повторялось день за днем, однако сегодня Агата, наконец-таки, удосужилась его поцеловать. Знала, что Алекс спит чутче, чем многодетная мать за сорок с кучей долгов и боялась даже в щеку его ночью поцеловать. А сегодня поцеловала. Впервые. И не догадывалась ведь, что он и так каждый раз просыпался сразу после англичанки, готовый в любой момент утешить его каттен, если это потребуется. Агата снова на цыпочках подбирается к кровати, поправляя поднявшуюся футболку. Стесняется, даже после всего того, что они прошли и перепробовали. Удивительная девушка. Харрис ложится на кровать, однако не успевает даже коснуться головой взбитой подушки, как широкая ладонь обвивает ее талию и притягивает к себе. Нильсен утыкается носом в основание длинной шеи и оставляет еле ощутимый поцелуй на ключице, заставляя Агату покрыться тонной мурашек. Девушка замирает и задерживает дыхание, кладя небольшие ладошки на шелковистые волосы Александра. Чувствует шеей его ухмылку и медленно тает под напором его участившихся поцелуев. Мужчина скользит ладонями по стройному телу Харрис, якобы случайно касаясь пальцами груди. Агата вздрагивает и рвано выдыхает. — Мне кажется, или у меня дежавю? — англичанка мазнула губами по уху шведа и почувствовала, как руки ее мужчины все сильнее сжимают ее талию. Приятная истома от нахлынувших воспоминаний разливается по телам обоих. — В прошлый раз у нас было неплохое продолжение, — одно упоминание той ночи заставило его улыбнуться, а ее вспыхнуть. Легкая неловкость перед Рэйчел еще иногда витала в воздухе после того, как пара отчаянно пыталась объяснить девушке то, каким таким магическим образом кровать в их спальне сломалась посреди ночи. А после и стиральная машина. А затем и почему кухонный стол начал шататься. Линд делала искренее понимающее лицо, мол, да-да, я вам верю, что Агата просто случайно слишком сильно прыгнула на кровать и нет, я совершенно не слышала никаких стонов, растянувшихся на всю оставшуюся ночь, можете продолжать вешать лапшу мне на уши. И нет, я не замечаю краснеющие щеки Агаты и ее виноватый взгляд, и конечно же не буду допытываться обо всем случившемся в подробностях, нет-нет-нет. Харрис зарывается пальцами в волосы Алекса и проводит ногтями по макушке мужчины, заставляя его едва ли не мурчать от удовольствия. — Вот лиса… — вполголоса говорит мужчина, ластясь к тонким любимым пальцам. Харрис прекрасно знала, что Нильсен млел тогда, когда она проводила ногтями по его коже: начиная от легких почесываний макушки и заканчивая глубокими красными царапинами на спине. Мужчина переплетает их пальцы и подносит к своим губам, оставляя поцелуй на каждом. Харрис медленно плавится под его внимательным взглядом голубых глаз, под его горячими губами, под его руками. — Что тебе снилось? — Алекс нежно заправляет прядь пшеничных волос девушке за ухо и коротко целует её во вздернутый носик. Агата опускает глаза на его губы, однако делает это неосознанно и проводит кончиком ногтя по груди мужчины. — Бред какой-то… Про Аннет, про Кадогана. Про все, что сейчас происходит. Между нами в том числе. — А что между нами? Или ты снова себя из-за чего-то накрутила, м? — Алекс аккуратно берет Агату за запястье и вынуждает сесть к нему на колени, принимая сидячее положение на кровати. Девушка ерзает, устраиваясь поудобнее и обнимает Нильсена за шею, заставляя его облегчённо выдохнуть. — Тебе не кажется, что мы очень мало времени проводим друг с другом? Все это расследование, загадки, подозрения. Я так не хочу проходить это снова, Алекс! Я просто хотела отдохнуть здесь с тобой и с ребятами, а в итоге вот что вышло. Мы с тобой только в комнате можем побыть вместе и то не всегда! А одним сексом тут не отделаешься! — Одним?! — Ну ты можешь быть серьезным когда-нибудь? — Харрис обиженно стукает мужчину в грудь и цокает языком, собираясь сползти с его колен, однако он хватает ее за запястье, возвращая в исходное положение. — Могу, только не уходи, — Александр прижимает Агату ближе к себе и утыкается своим лбом в лоб девушки, — мне самому такое, думаешь, нравится? Еще этот Эллиа вечно рядом ошивается с нам… с тобой, чтоб ему пусто было. Я тоже хочу, чтобы это закончилось, каттен, хочу снова смотреть на твою улыбку и слышать твой смех. Я тоже вечно скучаю по тебе, представляешь, какая это пытка — не иметь возможности поцеловать тебя тогда, когда хочется. Но видишь, какое сейчас время? Ты мне только скажи, как я могу исправиться и я сделаю все, что потребуется, слышишь? Любой твой каприз будет исполнен, это я тебе обещаю. Все у нас будет хорошо, мы же друг без друга никуда. Ты моя маленькая каттен, мы слишком много прошли, чтобы теперь отдаляться. И вообще, в идеальных отношениях чистая любовь и жаркий секс дополняют, а не исключают друг друга, не считаешь? Агата колеблется, но все же медленно перебирается пальчиками на шею Нильсена и неопределенно пожимает плечами. Выглядит белой и пушистой, а на самом деле уже готова разорвать твою глотку. Такая милая обманщица. Именно из-за этого Александр и влюбился в эту безбашенную красотку практически с первого взгляда. Харрис прикусывает губу и немного ерзает на Нильсене, заставляя его зашипеть от удовольствия. Чертовка, уже выучила все его слабые места. — Раз ты готов выполнить любой мой каприз, то у меня как раз появился подобный. — М? — Александр сжимает бедра девушки и чуть натягивает ее на себя. Харрис впивается ногтями в плечи мужчины и немного выгибается от странного удовольствия. Девушка с наслаждением наблюдает за тем, как глаза Нильсена темнеют от желания и готова буквально завизжать, стоило ей ощутить, как что-то стремительно твердеющее упирается во внутреннюю часть бедра. Агата бросает на Алекса томный взгляд, от которого он буквально теряется, и наклоняется к его уху, прикусив мочку. — У меня для тебя очень хорошее предложение.

***

— Под хорошим предложением я подразумевал кое-что другое, — Нильсен недовольно ворчит, пряча замерзшие руки в карманы и выдыхая клубы холодного воздуха. Харрис, применив свое главное оружие — сексуальность и обаяние, нагло обманула его и выманила на улицу практически в четыре утра. Он не был зол, скорее рассержен, потому что понимал, что Агата не могла вот так просто получить желаемое. Ей нужно было помучить его, так сказать подготовить, а потом резко оборвать все его ожидания, выволакивая с собой на улицу и громко хохоча над его реакцией. Как ей вообще это в голову пришло? Хотя, зная Харрис — это только малая часть того, на что способна ее фантазия. Ремарка: извращенная фантазия. Александр, казалось, никогда не забудет, как Агата во время прогулки в Швеции, придя на озеро, которое Нильсен хотел ей показать — потянула его купаться прямо в одежде. В процессе плавания они, конечно, избавились от нее, но это уже совершенно другая история. — Ну все, прекрати ворчать уже, надоел, — Харрис тянет Нильсена за руку куда-то вперед, чтобы он тут не врос в снег, и поправляет шапку, съехавшую на лоб. В нем она недолюбливает всего две вещи: упертость и разницу в росте. И если вечные подначивания по поводу последнего пункта еще можно как-то терпеть, то эту ужасную черту характера —вообще никак. Удивительно, как Агата его терпит все это время, — если хочешь, можешь идти обратно в отель спать, я тебя не держу. Я с превеликим удовольствием прогуляюсь сама без твоих вечных причитаний! Харрис гордо, как ей казалось на тот момент, разворачивается и направляется вдоль вытоптанной и очищенной тропинки. Недовольно прячет руки в карманы куртки и считает до трех. Если эта упрямая шведская задница сейчас действительно вернется в отель, то Харрис организует им англо-шведскую войну со всем нужными компонентами и последствиями — это она обещает. Однажды она на него уже так обижалась: ревность бушевала сумасшедшая, посуда билась, а ругательства летели через каждое второе слово. Девушка не помнит, как тогда все разрешилось, но помнит то, что несколько дней сидеть на стуле ровно было весьма проблематично. Харрис не успевает даже «один» сказать, как слышит за своей спиной тихое: — Ну и иди. Брови Агаты стремительно летят вверх, а пухлые губы приоткрываются в возмущении и недоумении. Девушка разворачивается и видит насмешливое лицо Нильсена. За все это время, когда они были вместе девушка уже успела изучить каждую его эмоцию. Агата прекрасно знала, что если Александр сжимает кулаки, то он безумно зол. Если слегка наклоняет голову — заинтересован. А если смотрит вот так, с легкой улыбкой и с хитрым прищуром на глазах — хочет поиграть. Ну, пожалуйста. — Ну и пойду. — Ну и иди. — Ну и пойду! Без надменных мудаков только лучше, знаешь ли! — Как ты меня назвала?! — глаза Александра по недоброму загораются и он делает несколько шагов в сторону англичанки. — А у тебя со слухом проблемы, милый мой? Назвала тебя надменным, высокомерным и эгоистичным мудаком, теперь услышал? — Агата невинно хлопает ресницами и с наслаждением наблюдает за тем, как огонек разгорается в голубых глазах. Любимое зрелище. — И это мне говорит самовлюбленная стерва? — Что?! Ты совсем охренел, придурок?! — Не привыкла, когда называют так, как думают? — Ты мне просто омерзителен, Нильсен! — Агата подходит совсем близко, немного вытягивая шею, чтобы казаться не такой маленькой, и тычет пальцем в грудь Александра. — Мы вообще расстаемся, понял?! — Вот как? — Да! — Ещё что-нибудь? — А тебе все мало, я смотрю! — Хочу послушать варианты. — Да ты... — Агата задыхается, пытаясь подобрать нужное слово. Взгляд лукавых голубых глаз изучает ее лицо, что ещё сильнее распаляет Агату. Она уже хотела сказать что-то обидное, но все слова испарились из головы. Она — впервые за все время — поняла, что не хочет обижать Александра. Пусть даже в шутку, пусть даже во время ссоры. Знает, что потом пожалеет о сказанном. Знает, что Алекс ещё долго будет болтать ее слова у себя в голове, анализируя и размышляя. Поэтому она опускает взгляд, чувствуя, как злость исчезает, и едва ли успевает сказать тихое "прости", как Александр берет ее за руку, притягивая ближе к себе. Агата поднимает на него вопросительный взгляд, и ее губ касается нежный поцелуй. — Алекс, прости, я... — пытается сказать Агата в перерывах, но фразы ее прерываются так же быстро, как и начинаются, — не должна...была... Александр прощает. Конечно, он все ей прощает, даже не успев толком обидеться. Он аккуратно рассыпает поцелуи по ее лицу, опережая снежинки. Агата морщит носик, улыбается и прикрывает глаза, довольно подставляясь под его губы. Сколько они так стояли — неизвестно, однако снег уже успел припорошить их шапки. Ничего не замечая — ни времени, ни людей — пара отдалась нежности друг к другу. Оторвавшись друг от друга, они, изучая глаза друг друга, не заметили взгляда, все это время внимательно следящим за каждым их действием.