Твой выбор

      Утром, едва прозвенел будильник Шер, Гэвин вяло приоткрыл правый глаз. Вставать не хотелось, от слова совсем. Вчера он, хоть и поднялся на второй этаж c намереньем сразу же завалиться спать, но вместо того, чтобы лечь в кровать, ему пришлось разобрать свои коробки с вещами. Он бы не стал этого делать, но Шер их оставила едва ли не на проходе, и было чудом, что Гэвин о них не запнулся.       Нет, он не врал себе, когда говорил, что может обходиться минимальным комплектом вещей, что прекрасно доказало обучение в полицейской академии, когда он обладал лишь необходимым минимумом, и ничего, справился. Да и не сказать, что разбирать коробки нужно прямо сейчас, он совершенно спокойно мог задвинуть их ногой куда-нибудь подальше и на этом успокоиться. На время.       Но Гэвин себя знал и если не сделал бы этого сразу, то эти картонные монстры могли потом стоять довольно долго, мешаясь под ногами и раздражая его просто своим наличием. Так что, скрипя зубами, пришлось разобрать несколько коробок, размашисто подписанных почерком Шер «Гэвин».       Собственно, она все коробки и собирала, пока Рид дорабатывал последние смены, и что именно находится в них, для него оставалось загадкой. И он искренне удивлялся наличию некоторых вещей — надо же, эту куртку я носил в старшей школе! И какого хрена она делает здесь? А эти дурацкие носки подарила кузина на какое-то Рождество, лет пять назад! Крайне ценный подарок и невероятно нужная вещь. Неужели это мои кеды, которые я считал безвозвратно потерянными? Как они вообще могли здесь оказаться?..       По мере разбора коробок, у Гэвина появлялось ощущение, что Шер решила перетащить весь хлам из их старого дома. И казалось бы, зачем? Можно было спокойно расстаться со многими вещами, о существовании которых Гэвин даже не помнил, и не захламлять пространство. Но нет, его супруга перевезла всё.       Возможно, в формировании такого отношения сыграли ключевую роль его воспоминания из детства, когда всё свободное пространство в доме было занято какими-то статуэтками, «снежными шарами», фотографиями в рамках и милыми, по мнению матери, сувенирами, которые, по факту, только занимали место и выполняли одну роль – пылесборников. Сам Гэвин предпочитал не афишировать свои интересы и не выставлять их на всеобщее обозрение. Старая отцовская гитара прекрасно хранилась в кладовке и вспоминали о ней не сказать, что часто. Либо, когда отец был в нужной кондиции и готов был «тряхнуть стариной», ну, или когда у Гэвина настроение было соответствующее, подёргать струны и погорланить песни, как это назвала ма. Больше на этот раритет никто не покушался. Набор карточек, парочка редких дисков и несколько эксклюзивных комиксов прекрасно помещались в одну небольшую коробку, которую после колледжа Гэвин оставил в той же кладовке, в родительском доме и больше туда не заглядывал.       Гэвин задумчиво посмотрел на футболку, которую он носил до того, как начал активно заниматься в зале и наращивать мускулатуру. Сейчас она, при всём желании, на него бы не налезла. И если бы он занимался сбором вещей при переезде, то этот хлам был бы отдан нуждающимся или поселился на помойке, а не проделал путь в несколько сотен километров, чтобы занять место в новом доме.       Гэвин решил, что раз про многие вещи он не помнил, то стоит от них сразу избавиться. Как говорила одна его сокурсница, помешанная на фэншуе и всякой там восточной философии, стоит избавляться от старых вещей, чтобы в твою жизнь пришло что-то новое. Гэвин каждый раз фыркал на эти слова, но не мог не согласиться с тем, что расхламляться определённо стоило. Поэтому всё, вроде тех же подарочных носков ядрёной раскраски, куртки, футболок, из которых он давно вырос, и прочих полезных вещей, оставил в коробке с чётким намерением отдать это добро кому-нибудь, кому это может пригодиться. И ждать в свою жизнь что-то хорошее. Ха-ха!       Времени эта сортировка, что неудивительно, заняла прилично, но в итоге, сформировалось две коробки с «нужным хламом», который ещё предстояло куда-нибудь пристроить. Гэвин разогнулся с чувством выполненного долга, последовательно посетил душ и кровать, и наконец-то предался заслуженному отдыху.       В итоге, наступившее утро его не радовало и вставать не хотелось совершенно, но Гэвин знал, что у него в запасе было ещё минут пятнадцать, чтобы поваляться в кровати, пока не прозвенит его собственный будильник.       Он слышал, как поднялась с кровати Шарлиз, побродила по комнате и направилась в ванную, как зажурчала вода, и на этом всё. Когда зазвенел будильник, Гэвин понял, что к этому моменту он уже успел снова задремать и даже увидел какие-то обрывки мутного сна: что-то про то, как он куда-то безумно спешил и бежал из последних сил. И вот в момент, когда он вот-вот должен был достигнуть цели, раздался стандартный, противно-дребезжащий звук, который мог поднять и покойника, и наверняка был ещё на первом будильнике его бабули.       Нет, можно было бы заморочиться и поставить что-то менее раздражающее, но Гэвин прекрасно себя знал, он проворачивал такое уже несколько раз. Находил что-то нейтральное или более-менее приятное, ставил на будильник, но через несколько утренних повторений даже самые нейтральные композиции хотелось немедленно удалить и из телефона, и из своей памяти, так как раздражать его они начинали неимоверно. Тем более, Гэвин искренне не понимал людей, которые ставили свои любимые песни на будильник, говоря, что тем самым они обеспечивают себе заряд хорошего настроения на весь день. К таким людям относилась мать Гэвина и если бы он следовал её советам, то со стопроцентной вероятностью остался бы вообще без любимой музыки. Так что, пришлось оставить раздражающий стандартный звук.       Гэвин от души потянулся и поднялся с кровати. Как бы ни хотелось ещё поваляться, нужно было вставать и ехать на работу, знакомиться с коллективом, налаживать социальные связи, помогать людям и зарабатывать деньги. Почёсывая голову и одновременно пытаясь причесать торчащие во все стороны волосы, он добрался до ванной. Вяло поплескал себе в лицо водой, пытаясь хоть как-то себя разбудить и настроить на рабочий лад, получалось откровенно хреново. Гэвин поднял лицо и посмотрел на своё отражение — зеркальный двойник привычно и как-то недобро ухмылялся. Гэвин попытался придать лицу более дружелюбное выражение, растягивая губы в улыбке или в её подобии, но потерпел фиаско — выражение лица стало совсем бандитским.       Не сказать, что это его расстроило, но почему-то на новом месте хотелось чуть более спокойного отношения к себе. Нет, Гэвин никогда специально не нарывался на конфликты, но иногда ядовитый язык было довольно сложно держать за зубами, как и своевременно удержаться от едких и правдивых комментариев. Удивительно, но оказалось, что мало кто хотел слышать о себе нелицеприятную правду. А Гэвину отец хоть и пытался привить навык вовремя закрывать рот, раздавая воспитательные подзатыльники, но потерпел ожидаемую неудачу.       Временами Гэвин всё же пытался использовать этот навык, пусть это далеко не всегда получалось, а по первости это вообще был просто мрак. Набить его физиономию не хотел только ленивый, а особо заведённые не только этого хотели, но и неоднократно пытались научить Гэвина уму-разуму в местах, где нет цифрового брата и нельзя нарваться на штраф. Так было в школе, в учебке, в армии, в полицейской академии, словом, везде, где он оказывался. Может, в этот раз будет лучше?..       Он покрутил головой из стороны в сторону, оценивая свой внешний вид, и решил, что пока щетина ещё не стала превращаться в бороду, стоит её подровнять. Не то, чтобы он хотел поразить своим великолепием — два «ха» —новых коллег, да и совершенно спокойно относился к утверждению Шарлиз, что так ходить невероятно модно, и это добавляет ему брутальности. Только то, что его не должны были перепутать в участке с подозреваемыми — факт.       Гэвин подошёл к своим вещам, взял из стопки чистую футболку и джинсы, попытался вспомнить, где у него лежат все носки, про которые он вчера благополучно забыл. Кроме тех вырвиглазных подарочных, о них он прекрасно помнил и сейчас. В итоге, плюнул на это дело и взял запасные из своей дорожной сумки. Две вчерашние коробки с «нужным хламом» стояли возле входа в гардеробную, но Гэвин решил, что решать их судьбу сегодня он точно не будет. Как-нибудь потом.       Одевшись, Гэвин спустился на первый этаж и прошёл на кухню. Шарлиз тут же подлетела к нему сияющим и улыбающимся вихрем. Вообще, Гэвин приготовился к тому, что Шер ещё поиграет роль оскорблённой невинности, включит игнор и все остальные женские штучки, которые бесили его так, что зубы невольно сжимались. Менять он всё-равно ничего не будет и вполне ясно и понятно выразил своё отношение к ситуации. Теперь ответный ход был за Шер. И она его сделала.       — Доброе утро, милый, — сказала она как ни в чём не бывало. — Завтрак на столе. Приятного аппетита.       Быстро всунула кружку со свежесваренным кофе Риду в руки, коротко чмокнула в губы и убежала дальше наводить красоту, судя по наполовину накрашенному глазу.       Гэвин растерянно проводил её взглядом, отхлебнул кофе, сваренного так, как ему нравилось: крепким, с двумя ложками сахара и совсем небольшим количеством сливок для вкуса. Ну, надо же, неужели обида закончилась?       Гэвин знал свою супругу достаточно и мог точно сказать, что если её на что-то перемыкало, то выйти из роли той самой жертвы она могла ну очень нескоро, успев при этом изрядно помотать нервы и себе, и ему. А тут такая приятная неожиданность с утра пораньше. Это можно расценивать как хороший знак? Гэвин хмыкнул, он упорно не верил в знаки и приметы, вдоволь наслушавшись этого бреда от своей матери в детстве.       Рид сделал ещё несколько глотков кофе, смакуя любимый вкус и аромат. Сел за стол и стал механически листать новостную ленту в телефоне, привычка, от которой, по словам родителей, ему необходимо было как можно скорее избавиться. И всё так же глядя в телефон, потянулся к завтраку в виде яичницы с тостами, ставшему ещё одной приятной неожиданностью.       К готовке Шер относилась с высшей степенью спокойствия, рассуждая и действуя по принципу «кому надо, тот сам и готовит. Не нравится? Еду всегда можно заказать». Да и завтракать Шарлиз не любила, повторяя одно и то же, что аппетит у неё появлялся только ближе часам к десяти утра, а в такую рань она при всём желании не смогла бы запихнуть кусок в горло. Так зачем насиловать свой организм?       Бросив короткий взгляд на наручные часы, Гэвин быстро засобирался — опаздывать в первый рабочий день катастрофически не хотелось, а ему ещё нужно было довести Шарлиз до работы и желательно нигде не потеряться в хитросплетениях местных улочек.       Он как-то интереса ради рассматривал карту, и она очень сильно напомнила ему работу психанувшего ребёнка, которого попросили нарисовать квадрат и у него не получилось. Прямых улиц было мало, а если они и были, то такими короткими, что разогнать свою детку по ним у него бы не получилось. То, что это нарушило бы кучу правил и повлекло бы за собой не меньшую кучу штрафов — совершенно другой вопрос.       На ходу дожевав слегка подгоревшую яичницу, он поставил грязную посуду в раковину. Одним глотком допил остывающий кофе, слегка морщась от сладости, сахар на дне до конца не растворился, и под конец напиток больше напоминал сироп. Стоило заехать вечером и купить нормальный кофе, ему почему-то не хотелось угощаться тем, что оставила Стелла.       На улице, судя по прогнозу, обещали жару, но Гэвин пока не доверял местному климату, предпочитая ориентироваться на собственные ощущения от погоды. Он влез в любимые кроссовки и подхватил ключи от машины, поджидая Шер.       Со второго этажа вихрем слетела Шарлиз, решив, очевидно, сразить всех в редакции наповал лёгкой полупрозрачной ярко-красной блузкой и чёрной обтягивающей юбкой до колен. В руках у неё были зажаты строгие туфли на высоком каблуке. На взгляд Гэвина, красный с её рыжими волосами смотрелся слишком ярко. Можно даже сказать агрессивно и вызывающе, но он решил оставить свои комментарии при себе и не портить в кои-то веки спокойное утро.       Шер схватила свой телефон со столика, утрамбовала его в очередную дамскую сумочку, на этот раз, миниатюрную. Одним экономным движением надела туфли и выпорхнула за дверь, лучезарно улыбаясь мужу.       Складывалось впечатление, будто тот человек, который вчера буравил Рида тяжелым взглядом, и сегодняшняя улыбающаяся девушка — это два совершенно разных человека.       Пока Шарлиз закрывала входную дверь и что-то напряжённо обдумывала, Гэвин выгнал свою детку из гаража и дожидался, когда девушка заберётся внутрь тачки. Шарлиз ещё немного потупила, а потом открыла дверь и вдруг ломанулась назад в дом. Вернулась она через пару минут, когда Гэвин стал поглядывать на часы, пытаясь точно рассчитать время на дорогу. В руках Шер сжимала папку, в которой Гэвин опознал её портфолио, которое она скрупулёзно собирала несколько лет. Зачем оно ей, если её уже приняли на работу, Гэвин не знал и спрашивать не захотел.       Вбив адрес редакции Шарлиз в навигаторе и, следуя всем указаниям голосового помощника, он быстро домчал Шер до назначенного места. И всю дорогу вместо радио слушал её жизнерадостный щебет относительно погоды, природы и того, как же хорошо на новом месте. Она нервничала, это Гэвин прекрасно видел по тому, как сильно Шер сжимала в руках свою сумочку. Только свои слабости она не любила признавать и предпочитала со стрессом бороться, как умела — много и очень активно говорила.       Едва машина остановилась, Шарлиз резко выдохнула, коротко клюнула его в губы и выскочила из машины, сделав пару торопливых шагов на высоких каблуках.       Остановилась, выпрямила спину и расправила плечи, бросила на Гэвина хитрющий взгляд и пошла на своё новое место работы модельной походкой, которую, Гэвин как-то видел, она оттачивала перед зеркалом, — вливаться в коллектив и покорять сердца.       Гэвин коротко хмыкнул и забил новый адрес, выруливая с парковки перед редакцией «Денвер Сегодня». Если навигатор не врал, у него было ещё минут двадцать спокойно добраться до своей работы. Он едва не заплутал в странном пересечении улиц, когда решил сменить маршрут и объехать неожиданную быстро сформировавшуюся впереди пробку, но всё-таки смог добраться до нового места работы и даже не опоздать.       Здание полиции в Денвере мало чем отличалось от его прежнего места работы: серая типовая застройка, которая при необходимости могла вынести осаду неожиданно озверевших граждан. Гэвин толкнул тяжёлую дверь и оказался внутри. На ресепшен сидела улыбающаяся девушка, Гэвин на бейдже прочитал «Кэра», он коротко улыбнулся ей и кивнул в знак приветствия.       — Чем могу помочь, сэр? — дружелюбно поинтересовалась Кэра.       — Да вот буду у вас работать. Гэвин Рид.       — Рада знакомству, мистер Рид. Ваш паспорт.       Гэвин протянул свой документ и Кэра быстро застучала по клавишам, внося его в реестр, поклацала по мышке, запустила руку под стол и вытащила небольшую пластиковую коробочку. Ещё раз сверилась с документами.       — Ваш временный пропуск, — она вытащила небольшой пластиковый прямоугольник и положила его под носом детектива. — Если вас интересует, где находится кабинет капитана Говарда, то это прямо и налево, крайняя дверь, не перепутаете. Хорошего дня, — на автомате протараторила девушка.       — Спасибо, — буркнул Рид, принимая пластик, но Кэра уже подняла трубку, отвечая на звонок. Кому-то явно не спалось в девять утра.       Гэвин приложил пропуск к турникету, дождался зелёного сигнала и прошёл через ещё одни массивные двери, затем небольшой коридорчик, свернул налево и вышел к кабинету с табличкой «Капитан полиции Фрэнк Говард». Гэвин стукнул костяшками в стеклянную дверь и потянул ручку на себя.       Фрэнк Говард уже сидел за столом заваленный бумагами и что-то быстро печатал на терминале. Это был ещё достаточно молодой мужчина, с жёстким лицом и суровым взглядом. Он поднял взгляд на вошедшего. Гэвин быстро подошёл к столу и представился.       — Детектив Гэвин Рид, буду работать у вас.       Говард тут же поднялся из-за стола и протянул широкую, мозолистую ладонь.       — Рад знакомству, детектив Рид. Наконец-то увиделись лично, — он дружелюбно улыбнулся. Лицо у него сразу стало мягче и довольно располагающим. У Гэвина так не получалось.       Все вопросы Гэвин решал по телефону и электронной почте и, честно говоря, ещё не видел своё будущее начальство. Он пожал протянутую руку.       — Аналогично, капитан.       — Две минуты, сейчас закончу предложение и провожу тебя в опенспейс.       Не сказать, что Гэвин в этом нуждался, всё-таки он давно не в школе, чтобы учитель представлял его перед всем классом, но если капитану так хочется, Гэвин спорить не будет. Он пока с умеренным интересом оглядывался по сторонам, стараясь сильно не крутить головой. Ничего примечательного в кабинете он не обнаружил: шкаф, полки, какие-то грамоты. Похоже, Капитан на работе проводит много времени.       — Работников у нас не сказать, что много, — сказал Говард, выходя из-за стола, — и работы хватает, но пока справляемся. Надеюсь, познакомитесь, разгрузишь ребят.       Капитан вышел из кабинета, Гэвин последовал за ним.       — А почему вы не там, где все подчинённые? — поинтересовался Гэвин.       — Мой кабинет ремонтируется, после небольшой потасовки, так что, пока я временно перебрался в эту коморку.       Они вышли на большое открытое пространство с сотрудниками.       — Мы все этого очень ждали, принимайте, наш новый детектив –Гэвин Рид.       Новые коллеги воодушевлённо загудели. Гэвина тут же радостно поприветствовал весь немногочисленный отдел, приглашая в комнату отдыха и угощая вкусными пончиками и довольно приличным кофе. Все они много шутили и улыбались, как-будто Рид попал не в отделение полиции, а цирк на выезде. Или у них такая нехватка кадров, что они рады новому сотруднику, как родному?       Гэвин тоже от души зубоскалил, радуясь тому, что снова будет ловить преступников, а не распаковывать очередную коробку в тщетной надежде понять, куда деть все эти совершенно ненужные ему вещи.       Вокруг него собралось с десяток людей, но он привык работать головой, и мозг порой просто автоматически замечал какие-то характерные особенности и проводил логические цепочки. Нет, он не льстил себе и вряд ли запомнил с первого раза все их имена и фамилии. Но отметил про себя какими влюблёнными глазами смотрел детектив, если он правильно помнил, Стэнфорд, в сторону коробки с пончиками, что стояла на столе, но он к ней не приближался. Вынужденная диета? Похоже на то, брюшко заметно топорщило рубашку на животе.       Вот офицер Миллер, кажется, очень улыбчивый, жизнерадостный и тактильный, всё пытался похлопать Рида по плечу, а если тот уворачивался, то неизменно находил себе новую жертву, улыбался в тридцать два зуба и уже хлопал по плечу его.       Вот смешливый брюнет с карими глазами и числительной фамилией —серьёзно, Гэвин знатно повеселился над фамилией Найнс — тоже мне Девятый. Так и тянуло вспомнить один небезызвестный сериал и глупо пошутить, а где остальные восемь? И особенно где Пятый?! Тот же в шутливой манере уточнил у него: – Что это, игра против правил или просто забывчивость, и новый детектив ещё не успел обзавестись комплектом формы?       Гэвин осмотрел свою самую обычную белую футболку и не менее обычные тёмно-синие джинсы и решил промолчать на этот вопрос, зубасто улыбаясь. Честно говоря, Гэвин и не планировал ходить в форменной одежде, но знать это всем и каждому пока не обязательно. Сюрпризом будет, ага.       Девушек в их небольшом коллективе, кроме той, что сидела на ресепшен, не наблюдалось, и это было довольно странно. Рид вскользь этим поинтересовался. Просто так интересно, вроде бы девушки повсеместно боролись за свои права и до полиции не добрались? Да быть такого не могло.       Как оказалось, девушка в департаменте всё-таки была, но не так давно офицер Монро вышла замуж и перевелась со службы в другой штат, поближе к морю и мужу, так что теперь представительниц прекрасного пола у них нет. Это вообще не расстроило Гэвина, работать в мужском коллективе и привычнее, и спокойнее.       Начальство показалось ему вполне адекватным, Фрэнк Говард был уже несколько лет у руля департамента и на короткой ноге со всем отделом. Он поулыбался вместе со всеми, попил кофе, пожелал успешной работы и показал на единственный свободный стол, где до недавнего времени работал детектив Доусон, пока не ушёл на пенсию.       В целом, коллектив Риду понравился, и он решил, что в таком довольном спокойном месте у него не будет проблем с интеграцией. Остальные коллеги ещё немного пообщалось с новеньким, развлекая его беседой ни о чём, а потом все разошлись по местам и занялись работой.       Офицер Миллер провёл Гэвину быструю экскурсию по отделению, показал камеры — можно подумать, он их раньше никогда не видел, — оружейную комнату с разномастным огнестрелом, — Гэвин с удовольствием отметил, что оружие здесь было и больше, и вроде бы даже поновее. Они вернулись к его рабочему месту как раз, когда поступил звонок. Шеф выглянул из-за своей двери и ткнув в улыбчивого парнишку Найнса, коротко приказал:       — Коннор, на выход. Снова активировалась миссис Кроуфорд. Возьми с собой нашего новенького детектива, пусть знакомится с местными. Заодно и город ему покажешь.       Гэвин воспринял эту информацию спокойно, надо ехать — значит надо. Работать в поле он любил, да и город видел только мельком, а в нём ему ещё жить и работать, и лучше изучить все его нюансы со знающим человеком. Насколько его временный напарник будет этим «знающим» покажет только время и обстановка.       Они уселись в патрульную машину, и Коннор бодро вырулил с парковки. Он быстро пощёлкал каналы радио, находя что-то для себя приемлемое, и остановился на волне, которая играла старый добрый рок. Гэвин усмехнулся, но промолчал. Он тоже предпочитал подобную музыку, искренне считая её едва ли не самой лучшей, что когда-то создало человечество.       Коннор не включил навигатор и вполне спокойно ориентировался на улице сам. Создавалось полное впечатление, что он здесь прожил несколько лет, а то и вообще вырос. Знал, где будут заторы, и успешно их объезжал, искусственные неровности, где можно ускориться, а где, наоборот, притормозить и прочие мелочи, которые выдавали в нём местного.       — Ты здесь вырос? — Гэвин и сам не понял, зачем это спросил, но, глядя на то, как уверенно Коннор едет по улицам, безошибочно поворачивая в нужных местах, он невольно поинтересовался.       — Да. Так заметно?       — Да нет, просто видно, что ты хорошо знаешь дорогу.       Коннор польщённо улыбнулся.       — Так куда мы едем? — Гэвин рассматривал проезжаемые дома, пытаясь составить мысленную карту в голове.       — А, это наша постоянная клиентка миссис Кроуфорд. Звонит стабильно раз в одну-две недели и рассказывает, что кто-то из её соседей кого-то убил с особой жестокостью и сейчас пытается спрятать труп. До этого у неё под кроватью и в подвале прятались маньяки и серийные убийцы. Потом она то ли канал на телевизоре сменила, то ли другую книжку прочитала, но вектор внимания сместился на соседей, а не на собственный подпол, — Коннор коротко усмехнулся.       — За всё время работы максимум, что мы смогли найти по её «наводкам», — Коннор отпустил руль и одной рукой продемонстрировал кавычки, — это несколько птичьих трупиков, которые приносил на крышу один психически нездоровый подросток и разодранное на куски и практически полностью сожжённое свадебное платье — девушка разругалась со своим мужем, подала на развод и решила это действо «красиво» отметить. А под кроватью, и тем более в подвале, никто не прятался. В самом доме миссис Кроуфорд настолько нестерпимо воняет кошками и процессами их жизнедеятельности, что никакой маньяк там бы не высидел в принципе.       Рид усмехнулся. На прошлом месте работы у него тоже была такая бдительная миссис Патрисия Летворд, которая страшно любила сунуть свой длинный острый нос в чужую личную жизнь, за неимением своей собственной. Как правило, доставалось всем мало-мальски симпатичным девушкам и серьёзным мужчинам, которые, по её скромному мнению, наверняка были замешены если не в делах мафии, то первые в проституции — сто процентов. И каждый раз на звонки этой бдительной миссис приходилось ехать, терять время и нервы, а не заниматься действительно полезными делами. И сейчас у Гэвина было такое чувство, что в каждом городе должна быть такая миссис Летворд, а то и несколько.       По нужному адресу находился миленький домик, практически такой же, в который на днях заселился сам Гэвин, отчего у него сразу же свело челюсть. Всё изменилось, стоило Коннору и Гэвину выйти из машины. Даже на подходе к дому миссис Кроуфорд уже начало неприятно попахивать, а как только полицейские подошли к входной двери, и им распахнула дверь хозяйка, волна удушающей аммиачной вони ударила с такой силой, что невольно заслезились глаза. Как можно было жить в таких условиях - загадка похлеще той, кто же построил египетские пирамиды.       Гэвин старался дышать ртом, щадя чувствительный нос, пока Коннор звонил в дверной звонок. Миссис Кроуфорд аккуратно приоткрыла дверь и буквально просочилась на крыльцо. Она приветливо улыбалась ярко-накрашенными тонкими губами, кутаясь в тонкий палантин, который был весь в разноцветной кошачьей шерсти.       — Офицеры! Вы так быстро приехали. Давайте, давайте, проходите в дом, на чашечку чая! — она приглашающе приоткрыла дверь в дом, и новая волна вони вновь ударила им в лицо. Проще было находиться в одном помещении с не самым свежим трупом, чем вот это вот. Энтузиазму старушки можно было только позавидовать, а вот Гэвина от такого щедрого предложения откровенно замутило. Всё то, что он успел съесть по случаю радостного зачисления его в департамент, немедленно попросилось наружу. Потребовалось приложить определённые усилия, чтобы утихомирить бунтующий желудок.       — Спасибо, миссис Кроуфорд, но лучше мы сразу же проверим ваш сигнал — у нас много работы, — вежливо отказался Коннор и Гэвин ему был максимально признателен.       Всё-таки разница между миссис Кроуфорд и миссис Летворд была — последняя не держала кошек. И только сейчас Гэвин понял насколько могли бы быть сложнее эти еженедельные приезды на хорошо знакомый всем адрес.       — А кто это у вас? Новенький? — миссис Кроуфорд подслеповато прищурила маленькие глазки и посмотрела на Рида.       Он старался сохранять видимость дружелюбия и дышать только ртом, но помогало это слабо: раздражающий аммиачный запах казалось засел плотным комом в глотке и мешал нормально пропихнуть воздух в лёгкие.       — Детектив Рид, — коротко представился он и сразу приступил к делу. — Так что у вас произошло?       — Давайте пройдём в дом, — включила на максимум своё дружелюбие хозяйка кошачьего домика. Пока они стояли на крыльце, Гэвин насчитал пятерых кошек, которые вальяжно передвигались по дому, иногда подходили, тёрлись о дверь и растворялись в темноте прихожей. — Я боюсь, что нас услышат.       Гэвин показательно осмотрелся: на улице не было никого, ни детей, ни взрослых, да даже птиц не было.       — Думаю, это маловероятно, мэм.       Миссис Кроуфорд, недовольно поджала губы, но настаивать на своём перестала, а прикрыла дверь, чтобы её кошачий выводок не выскочил на улицу. От самой женщины тоже шёл этот специфичный запах, но на открытом пространстве его переносить было значительно проще, чем в помещении.       — Мне кажется, что Салли занимается распространением наркотиков, — заговорщически начала она, наклоняясь ближе к детективу и обдавая новой волной «чарующего аромата». — Я видела, как она разбирала множество маленьких пакетиков, чем-то наполненных. Знаете, такой белый порошочек с каким-то примесями. Как бы в нашем районе не завёлся распространитель наркотиков. И возле её дома постоянно ходят самые разные личности. Ну вы же понимаете о чём я, детектив?       — Чуть больше конкретики, мэм, — сказал Гэвин, вытянувшись по струнке, выше поднимая подбородок — что угодно, лишь бы увеличить расстояние между источником вони и его чувствительным носом.       — Да говорю же, я видела, как Салли что-то активно рассовывала по маленьким пакетам. Скорее всего, это запрещённые вещества, те самые, что постоянно ищут полицейские, и в поиске которых простые жители должны вам содействовать. А я очень законопослушная жительница, к тому же и раньше видела, что вокруг её дома постоянно трутся всякие маргинальные личности.       Кто входил в её понятие о маргинальных личностях, Гэвин даже не пытался узнать. Вполне возможно, при других обстоятельствах она бы посчитала маргиналом и его с щетиной и шрамами на лице, к тому же в простой футболке и потёртых джинсах.       — Салли, которая проживает где? — терпеливо уточнил Коннор.       — Ну как же. На углу улицы, в доме с криво подстриженным газоном и облезлыми кустами под окнами.       Гэвин всеми силами удерживался от того, чтобы не закатить глаза — очень конкретное описание. Трава и кусты. Ни номера дома, ни хотя бы его цвета. А если бы действительно произошло что-то серьёзное? Как по таким приметам работать? Но Коннор понятливо кивал, возможно, так же как и сам Гэвин, мечтая сбежать подальше от хозяйки кошачьего царства.       — Спасибо, Миссис Кроуфорд. Вы нам очень помогли. Сейчас же проверим вашу информацию. Хорошего дня.       Коннор коротким кивком поблагодарил женщину и развернулся к ней спиной. Гэвин всеми силами сдерживался, чтобы не дать парочку нелестных комментариев относительно и самого Коннора, и Миссис Кроуфорд, зная как похвала действует на таких «бдительных» людей, которым, по большому счёту, нужно только внимание. Он молча последовал за Коннором, всё-таки выдавив из себя сухое: «До свидания» и чётко ощутил, как в затылок упирается изучающий взгляд. Да блядь.       Недоговариваясь, в машину они решили не садиться, а прогуляться до дома, пока незнакомой Гэвину Салли. Ему всё ещё казалось, что кошачий запах плотным ореолом преследует его, невольно заставляя принюхиваться, ко всему подряд. Гэвин знал, что столь плотный и резкий запах кошачьих экскрементов при длительном вдыхании отрубал напрочь все обонятельные рецепторы, что собственно и произошло с Миссис Кроуфорд. Чтобы с ним было, если бы они всё-таки оказались внутри домика с гостеприимной хозяйкой, с его-то чувствительностью к разным запахам, он старался не думать.       Коннору размытое определение места было понятно, и он уверенно шёл по улице, вдыхая с особой силой. Видимо стремился избавиться от тошнотворного запаха ни чуть не меньше, чем Гэвин, для этого вытравив из лёгких весь тот воздух, которым успел подышать у Миссис Кроуфорд.       Гэвин кинул на временного напарника косой взгляд и потянулся за сигаретой, хотелось перебить впитавшуюся вонь. Занятный он всё-таки парнишка. Такой правильно-вежливый, но видно, что ему тоже не всё нравится, но он об этом предпочитает молчать. Интересно надолго ли его хватит? Вот Гэвина надолго никогда не хватало. Если ему что-то не нравилось, он не стремился это скрыть и как-то замолчать, за редким исключением, всегда предпочитая говорить то, что думает, чем отмалчиваться по углам в надежде, что его поймут и сделают так, как удобно ему. Такого не было ни в детстве, ни в подростковом возрасте, ни сейчас и вряд ли жизнь решит порадовать его в дальнейшем.       — Коннор, ты точно знаешь, куда идти? — Гэвин выдохнул терпкий дым в другую сторону от Коннора, но паршивец ветер резко изменил направление, и всё попало на парнишку, отчего тот невольно поморщился.       — Тут сложно запутаться, детектив Рид. Салли — это новая соседка, которая вообще ни разу не соседка. Женщина не так давно переехала, но поскольку живёт несколько дальше, чем все остальные соседи Миссис Кроуфорд, ей ещё не доставалось её пристального внимания.       — Напоминает хреновую версию сталкерства.       — Ну что вы, детектив Рид. Миссис Кроуфорд просто скучно и ей нужно внимание.       — Ага-ага, и простым копам работы прибавить.       — Не без этого, — несколько печально согласился Коннор.       — А ты ей благополучно его подарил, поблагодарив за помощь.       — Хотите сказать, что я зря это сделал?       — Хочу сказать, что больше прочих она будет рада именно твоему визиту, — ухмыльнулся Гэвин.       Неужели Коннор сам не понял этого? Вроде же сообразительный малый. Или просто именно на это не захотел обращать внимание.       Дом действительно оказался на углу, трава и кусты были самыми обычными, может, просто Гэвин не был ценителем. Коннор прошёл вперёд и уверенно постучал в выкрашенную светлой краской дверь, которая практически через пару секунд открылась.       Салли оказалась такой же бойкой старушенцией, как и миссис Кроуфорд, только с крашенными рыжими волосами, которые она поправляла, будто на голове до этого что-то было. И без тошнотворного запаха кошек, за что Гэвин поставил её практически сразу на ступень выше кошатницы миссис Кроуфорд. От неё наоборот приятно пахло свежей выпечкой. Она окинула их внимательным взглядом и разулыбалась так радостно, словно они были её горячо любимыми родственниками.       — Добрый день, ребятки. Чем могу помочь?       Коннор поправил свою форму патрульного, а Гэвин ехидно скривил губы в ухмылке — ребятками его и его друзей перестали называть ещё в средней школе.       Женщина вытирала руки о какое-то полотенце и была практически воплощением идеала домохозяйки из старых фильмов шестидесятых, тех, что любила посматривать бабушка Гэвина и вспоминать свою молодость. Гадость редкостная на вкус юного Гэвина, да и взрослого тоже. Слишком они там все приторные и актёрская игра на грани фола — наигранность аж скрипела на зубах.       — Добрый, — подтвердил Коннор. — Скажите, вас зовут Салли?       Женщина встрепенулась и заулыбалась ещё шире, как будто её признала мировая общественность, а сейчас где-то рядом находятся журналисты, которые вот-вот будут брать у неё интервью.       — Да, меня зовут Салли Джонсон, но, прошу вас, называйте меня просто Салли, — она радостно подхватила обоих полицейский под локти и с неуменьшающимся энтузиазмом затащила мужчин в свой дом.       — Проходите, проходите. Я только вытащила булочки! Составьте компанию бедной женщине и расскажите, что привело вас в мой скромный дом! — женщина благоухала какой-то слишком яркой жизнерадостностью, будто она в свои булочки добавляет что-то поинтереснее сахара. Может миссис Кроуфорд была не так уж и неправа?..       Гэвин и Коннор непроизвольно переглянулись и слаженно покачали головами, но Салли либо не заметила их нежелание, либо мастерски проигнорировала. Она быстро заварила чайник с чаем, расставила чашки и принесла блюдо с разномастной выпечкой, точно приём незваных гостей для неё обычное дело.       Только усевшись на диван и прихлёбывая ароматный чай, Салли стала рассказывать о том, как она не так давно переехала Денвер, ещё и месяца не прошло, и активно налаживала дружеские контакты со всеми подряд. Все соседи уже были одарены собственноручной приготовленной выпечкой и не по одному разу успели побывать у неё дома и заверить во всяческом своём расположении. Если она действовала также нахраписто, тогда становилось понятно, что бедные жители непривычные к такому энтузиазму, согласились бы на что угодно, лишь бы и дальше жить своей спокойной и размеренной жизнью.       Салли активно пыталась накормить Коннора и Гэвина домашними печеньями и булочками и каким-то пирогом, всеми силами пытаясь показать, какая она гостеприимная и прекрасная хозяйка, как-будто задалась целью выиграть несуществующий конкурс «Идеальная миссис».       У Гэвина появилась стойкая ассоциация со своим недавним прошлым, когда, будучи ещё в средней школе, он был приглашён в гости к однокласснику. Гэвин с радостью согласился, он очень любил бывать в гостях и общаться с новыми людьми. Только, одноклассник то ли забыл сказать, то ли не посчитал нужным предупредить, что в гостях у него была славянская бабушка, которая, увидев двух по её словом «худющих» детей, хотя сам Гэвин уже давно считал себя поджарым подростком, засуетилась и в максимально сжатые сроки приготовила столько еды, что хватило бы накормить половину их класса. А вторую половину напоить чаем с печеньем, которое она собственноручно приготовила за полчаса, пока Сэм и Гэвин пытались отбиться от настойчивого внимания и всё-таки побрели на кухню.       Усадив их за стол буквально насильно, хотя они ещё не были голодны, — в школе их достаточно вкусно и сытно кормили — женщина стояла с дозором, пока «детки» кушали то, что съесть они не смогли бы просто физически. Однако и от того количества, что удалось осилить Гэвину, потом весь вечер болел живот и пришлось пить что-то из маминой аптечки для пищеварения. И каждый раз потом, когда Сэм предлагал прийти к нему в гости, Рид всегда уточнял, не будет ли там родственницы из России. Сэм натужно смеялся, но каждый раз звонил матери и уточнял этот момент, и подобных ситуаций больше не было, всё-таки Гэвину хватило и одного раза столь плотного знакомства.       Гэвин вяло смотрел на жизнерадостную женщину и, так же мастерски, как она не реагировала на задаваемые вопросы о миссис Кроуфод, игнорировал все её попытки добавить ещё чая, кипяточка или заставить попробовать «вот эту сладкую булочку». Она много и витиевато говорила о том, как она бесконечно рада гостям. В целом Гэвин прекрасно понимал, что объяснить довольно сложно, почему тобой недовольны, если человек недоволен всем в принципе. Да и не сразу Салли поняла, о какой миссис идёт речь, но Гэвин мог быть чертовски упрямым, а потом расплылась в такой радостной улыбке, как будто обе женщины были самыми близкими подругами во всём штате.       — Ах, миссис Кроуфод, я-то её называю просто Аманда. И не сразу поняла, о ком вы говорите, — она прихорашивающимся жестом поправила волосы и сделала ещё один глоток чая. — С чего вы взяли, что у меня с ней конфликт? Она совершенно милая женщина! Не очень дружелюбная, но это, наверное, потому, что у неё была какая-то сложная судьба или какое-то событие, которое сильно ранило её. Я думаю, она со временем раскроется и мы станем хорошими друзьями.       «Конечно станете. Возможно. В другой жизни».       — Поступила информация, что вы занимаетесь незаконной деятельностью, возможно, распространяете наркотики. Могу я осмотреть вашу кухню? — Гэвину быстро надоело выписывать словесные пируэты и он перешёл к основной теме визита.       Судя по тому, как вытянулось лицо Салли, он сказал что-то, что в глазах женщины ставило её на одну ступень с Сатаной.       — К-конечно-к-конечно, детектив, — бормотала женщина, пока вела их на кухню. Широким жестом она обвела всё пространство и чётко проговорила, — делайте свою работу, мне скрывать нечего.       Гэвин на пару с Коннором под беспрерывные причитания осмотрел шкафы. Действовал он так, как будто им для этого и не требовалось ордера, за что тут же поймал осуждающий взгляд Коннора, но тот промолчал и никак не стал это комментировать. Вот и хорошо. Вот и прекрасно. Иногда незнание законов и собственных прав обычных людей очень сильно могло облегчить работу детектива и Гэвин будет последним, кто будет объяснить чужие права и обязанности.       Естественно, ничего они не нашли, кроме массы всяких разных кулинарных штучек: формочек, ситечек, чего-то сложно опознаваемого и разных пакетов с мукой. Гэвин залез в каждый, и в каждом оказалась мука: где-то какая-то особенная рисовая или толокняная, где-то самая обычная пшеничная.       — Вас видели, как вы раскладывали что-то по пакетам. Что это было? Салли удивлённо моргнула, задумчиво потеребила рыжий локон.       — Нет, детектив, — с честными глазами ответила женщина, — муку я никогда не раскладывала по пакетам. Единственное, что я фасовала это печенье, которые отдавала потом малоимущим семьям. Мне показалось, что даже такой скромный вклад может чем-то им помочь и возможно ненадолго сможет поднять им настроение. Извините.       За что она извинялась было не совсем понятно. За то, что кто-то на неё наговорил и это совершенно никак не соотносилось с действительностью? За то, что им нужно выполнять свою работу? За то, что мир крайне жесток и простое человеческое участие кто-то может увидеть как нечто противозаконное?       Коннор печально посмотрел на детектива и вернулся в гостиную, Гэвин прошёл следом за ним. Салли печально поджимала губы и с тоской смотрела на свою выпечку, которую сама им так расхваливала и предлагала. Будто несчастные хлебобулочные в чём-то могли быть виноваты. Коннор вежливо и проникновенно что-то говорил ей вполголоса, забирая с журнального столика чашку с чаем и возвращая её в руки женщины. Рид мысленно пожал плечами.       Гэвин выяснил всё, что хотел и, сказав, что пошёл помыть руки, по-английски свалил, не прощаясь. Салли улыбнулась ему улыбкой всепонимающей родственницы и едва кивнула, указав нужное направление, и тут же переключила своё возрождающееся внимание на Коннора. Рид не видел смысла играть в игру с неясным сценарием и быть услужливым — это явно не к нему, а Коннор остался вежливо отказываться и осторожно пятиться в сторону двери, но это сложно делать, когда тебя усадили за стол и вручили чашку с чаем.       Гэвин отошёл от двери и полез за сигаретами, хотелось перебить ощущение приторности от самой хозяйки. Ощущение как будто выпил стакан сиропа залпом и теперь все кишки слиплись в единый ком. Хотелось выпить хотя бы литр воды, чтобы избавиться от этого ощущения. Он хотя бы покинул столь гостеприимное жилище, а вот Коннор так сделать не смог.       Гэвин ухмыльнулся и невольно стал размышлять о своём временном напарнике. Было немного странно, что такой добродушный паренёк оказался в копах, ему бы, на взгляд Гэвина, подошло что-то из разряда баристы или пекаря — слишком милый и мягкий. Интересно на сколько его доброты и понимания ещё хватит на всех этих миссис. По парнишке видно, что не так давно пришёл на службу, и люди не успели выгрызть у него печень и выклевать доброе к ним отношение. Но это настолько временно явление, что уже хотелось организовать тотализатор и делать ставки, когда же у Коннора сдадут нервы.       Стоять на месте было скучно и Гэвин решил пройтись куда-нибудь подальше от всевидящих глаз местных старушенций и бездумно пошёл по тротуару, крутя в кармане пачку сигарет, выпуская терпкий дым в воздух, который успел прогреться. Он не боялся, что потеряется — это очень сложно сделать на абсолютно прямой улице, да и с ориентированием на местности у Гэвина всегда был полный порядок. Сколько времени вежливый Коннор будет ещё мести хвостом — непонятно, а ждать его в патрульной машине совершенно не хотелось.       Решив свернуть в неприметный закуток, он вышел за угол и услышал невнятную возню, звуки ударов и сдавленные стоны. Не раздумывая Гэвин рванул в ту же сторону. Закон он и порядок или где?       Картина была, мягко говоря, нелицеприятная, но хорошо знакомая: трое парней избивали четвёртого парнишку, который каким-то образом пока держался и не упал на влажный асфальт и пытался прикрыть светловолосую макушку руками, опираясь спиной о стену. Ещё один стоял в сторонке и снимал всё происходящее на телефон, то ли себе на память, то ли как компромат на жертву.       На оценку ситуации хватило пары секунд. Гэвина настолько взбесило происходящее, что он отбросил недокуренную сигарету и не раздумывая влетел в гущу драки, отталкивая нападавших, и щедрой рукой раздавая оплеухи, сдерживаясь, чтобы не бить в полную силу — понимал, что может навредить и что-нибудь сломать местной шпане. И проблемы ему, как представителю власти, совершенно не нужны.       Не ожидавшие такой внезапной подмоги нападавшие резко отпрянули, потирая кто затылок, кто щеку. Один из парней держался за живот — симулянт, Гэвин его едва коснулся, а строит из себя почти умирающего.       Рид фыркнул, расправил плечи и выпрямился во весь рост. Силой воли заткнул бойцовские инстинкты, буквально кричавшие, что нужно бить дальше, а не разговоры разговаривать с теми, кто не гнушается напасть толпой на одного. Он всё же с трудом разжал зубы, и со злостью выдохнул:       — Что, блядь, здесь происходит?!       Тот, что потирал щеку, с яростью посмотрел на детектива и не менее агрессивно рявкнул в ответ:       — Не твоё дело, дядя! Иди, куда шёл.       — А то и тебе вломить можем, — поддакнул тот, что получил по затылку. Тот, что держался за живот, ничего вякать не стал. Может и не симулянт. Но, если такой слабенький, зачем вообще в драку полез? Привык только раздавать тумаки, а сам держать удар не умеет?       В целом их реакция ожидаема. Можно было вообще не пытаться с ними разговаривать, но мосты наводить порой всё же стоит.       — А не боитесь сами по шее получить? — непринуждённо сказал Гэвин, рассматривая своих неожиданных противников.       Похоже, всё-таки не шпана, как он решил сначала. Скорее всего, школьники. Старшие классы. Или студенты. Крайний справа и, скорее всего, тот, что по центру, занимаются каким-то видом спорта. Мощные плечи и спины. Гребля? Американский футбол? Крепко сложены, но вот интеллектом явно были не наделены. По крайней мере, когда на них щерится злобный мужик, разрешить дело миром даже не пытаются. А зря. Может считают, что количество людей решит вопрос в нужную им сторону? Наивные.       — Ну попробуйте, — Гэвин демонстративно размял шею и поднял руки на уровень лица. — Разве мамочки вам не говорили, что все вопросы нужно решать миром?       Похоже, всё-таки не говорили.       Говорливый справа кинулся на Рида, целясь в голову, Гэвин легко увернулся и чуть было не налетел на кулак от второго бугая. Схлопотать по печени удовольствие так себе , но реакция его не подвела и он смог избежать удара, разрывая дистанцию. И тут же пиная первого противника в колено. Второму достался отрезвляющий удар в челюсть. Похоже, парнишки не первый раз занимались избиением и давно обкатали работу в паре. Вот же мелкие сучата!       Гэвин злобно сощурил глаза и стал быстро и коротко отвечать на атаки, стараясь всё же контролировать силу удара, чтобы не отправить малолетних идиотов в больничку. Но не смог отказать себе в удовольствии вмазать по слишком наглой физиономии тому, у которого уже наливался синяк на левой скуле. Только в этот раз удар пришёлся на правую сторону. Для симметрии. Гэвин едва сам не пропустил удар, в последний момент уворачиваясь и подставляя предплечье, в которое ударили с такой силой, что заныли кости. Чёрт! Хоть и малолетние, но силы в них было немерено. Ладно, Гэвин никогда не был против хорошей драки за правое дело, а то, что дело было определённо правым, он не сомневался.       Кураж неожиданно захватил его, и желание выплеснуть скопившийся за последний месяц негатив и поразмять кулаки наконец-то нашло своё воплощение. Гэвин встряхнулся как бойцовский пёс и стал щедрой рукой раздавать зуботычины, всё ещё уговаривая себя не бить в полную силу, хотя и очень хотелось. Прям очень. Потому что его никто щадить не планировал, судя по силе ударов, которые он получал.       Неожиданно «воспитательный» процесс разорвал зычный окрик и Гэвин, не успев закончить разворот, получил скользящий удар по скуле. Вот же блядь!       — Немедленно остановитесь! Полиция!       Все участники повернули голову в сторону говорившего. Гэвин изогнулся под странным углом и уставился на блюстителя правопорядка. Естественно, это оказался его временный напарник Коннор, который решил проявить себя в роли миротворца. Естественно, он размахивал жетоном, как шашкой. Как-будто это могло кого-то когда-либо остановить. Но в драку, как Гэвин, не полез. Для полноты сюрреалистичной ситуации не хватало развивающегося плаща любого цвета на выбор и тыканья всем и каждому в лицо своим супергеройским именем.       Малолетние бандиты быстро переглянулись и буквально рассосались в пространстве, пробегая чуть ли не по стенам, как тараканы, мимо Коннора и Гэвина. Коннор никого из них даже не попытался поймать, Гэвин, впрочем, тоже, потирая ушибленное в драке колено.       — Детектив Рид, что вы здесь устроили? — голосом сварливого начальства попытался качать права Найнс, плавно приближаясь к Риду.       — Преподал пару уроков зазнавшимся мальчишкам, — Гэвин плавно выдохнул и перевёл взгляд на подошедшего Найнса. Хотелось пошутить на тему того, что полиция всегда появляется вовремя, но Гэвин кое-как сдержался.       — Но они же дети. И вы их практически избили, — не унимался Коннор.       «Ага, бедные-несчастные деточки, которые остро нуждаются в помощи». Гэвин скрипнул зубами.       — Я преподал пару уроков зазнавшимся придуркам, — сквозь зубы процедил Гэвин, уговаривая себя не злиться и не портить отношения с новым коллегой в первый день. Хотя бы во второй. — Они ушли на своих двоих, и довольно бодро, если ты не заметил. Так что не жужжи.       Но Коннор не внял прекрасному шансу закрыть свой рот, который щедро предоставил ему Рид.       — Но теперь у них будет повод написать на вас заявление.       Гэвин приготовился дать максимально развёрнутый ответ, что и куда эти засранцы могут написать, и что он непременно воспользуется этими бумажками по назначению в туалете, но не успел.       — Эти не напишут, — прохрипел мальчишка за спиной Рида. Гэвин развернулся и подхватил его подмышки, помогая подняться.       — Откуда такая уверенность? — поинтересовался Коннор, также осматривая пострадавшего на предмет повреждений и в целом понять, кого там активно защищал новенький детектив.       — Тогда им придётся встретиться с моим встречным иском, а побоев у меня значительно больше, чем у них. И я их обязательно сфотографирую на память. К тому же, если они так сделают, то неплохо так уронят свой школьный авторитет, — пацан вымученно улыбнулся уголком рта, и из него тут же потекла струйка крови.       — Эй, малой, ты вообще как? — Гэвин продолжал его придерживать, не позволяя свалиться на асфальт. Похоже, он не врал, когда говорил, что досталось ему сильнее.       — Жить буду, — прохрипел спасёныш.       Как только тот выпрямился, Гэвин понял, что малым он его назвал зря, хотя бы потому, что парень был вровень с ним, только худой как палка и с заплывшим лицом.       — Как зовут-то тебя, боец?       — Джонатан.       — Хорошо, Джонатан, в больничку поехали? — участливо предложил Рид. Хоть он и не любил эти учреждения, но гражданских лучше сразу вести туда, слишком хрупкие создания.       Парень вяло помотал головой, по подбородку потекла новая порция крови.       — У меня мама — медсестра. Сами справимся. Помогите дойти до дома.       — Уверен?       — Вполне. Вы очень вовремя вмешались, они не успели войти в раж.       — Из-за чего хоть весь сыр-бор? — Гэвин закинул его руку себе на плечо, перенося большую часть веса мальчишки на себя и стараясь не смотреть сторону бесившего его Коннора, который молча подхватил вторую руку Джонатана, закидывая на собственное плечо и помог выйти из переулка.       — В недопонимании, — мальчишка вяло улыбнулся разбитыми губами.       — Кто кого не понял?       — Лерой. Как обычно. Решил, что я пристаю к его девушке, хотя это она у меня просила конспект. Но крайним оказался, конечно же, я, а не его подружка. И он со своими друзьями меня за это решил наказать.       — Не первая ваша стычка, да?       — Ага.       Джонатан довольно уверенно держался на ногах и не заваливался в сторону. Похоже, действительно несильно пострадал, по крайней мере, сегодня. Риду всё-равно хотелось ещё наподдать мелким придуркам, которым собственный член покоя не дает и они ревнуют «своё» ко всем и каждому.       — А причина какая-то есть? Кроме неразборчивой девушки?       — Никто не любит ботанов, — вяло сказал мальчишка.       — Заявление писать будешь? Мы можем приструнить этих придурков, лично возьму это дело на контроль.       — Не с их родителями.       — Большие шишки? — понятливо покивал Гэвин.       — Скорее хорошие знакомые этих самых шишек, — вымученно улыбнулся парнишка.       — Ну для начала можно их и так припугнуть.       — Детектив, — забавно выпучив глаза прошипел Коннор, явно не одобряя способ Гэвина решать проблемы.       — Ну а что?! Некоторые только грубую силу и понимают.       — Детектив, чему вы его учите? — тихо, но праведно возмутился Найнс.       — Отстаивать себя и не позволять всяким мудакам себя обижать. Хороший навык. Очень полезный и всегда пригодится в жизни.       Коннор закатил глаза, явно не соглашаясь с мнением коллеги, но спорить при пострадавшем не решился. Идти пришлось недалеко, несколько дворов. Мать Джонатана действительно была дома и, судя по уставшему лицу, не так давно вернулась со смены. Она, увидев своего сына в компании полицейского, — Коннор, как потом узнал Гэвин, очень любил расхаживать в форме, — и невнятного мужика с немного заплывшим лицом, тут же кинулась к аптечке, находу выслушивая немного путанные объяснения Джонатана по поводу всего произошедшего. Проходя мимо Гэвина, она кинула на колени детективу пачку замороженных овощей и принялась обрабатывать раны сына.       Гэвин, морщась, приложил холод к немного саднящей щеке, стало значительно лучше. Он ещё успел порадоваться, что получил только один смазанный удар и все кости целы. Коннор стоял рядом и бросал косые взгляды на коллегу, на что Гэвин ехидно ухмылялся. Джонатан закончил объяснения, и женщина вернулась к ним в гостиную.       — Спасибо, что помогли моему сыну. Мистер…       Женщина сделала паузу явно ожидая, когда Гэвин представится.       — Детектив Рид.       — Детектив Рид, — продолжила она значительно уважительнее, — я вам очень благодарна, — она нервно заломила тонкие руки. — Найдите управу, пожалуйста, на этих… сил моих больше нет… — она печально поджала губы.       Да, похоже, это далеко не первый раз, когда она обрабатывает раны собственного ребёнка, и ситуация явно только ухудшается. Буллинг. Хорошо знакомая Гэвину тема.       — Заявление напишете?       — Нет, нам потом жизни вообще не дадут. — Откуда знаете?       — Однокласснику Джонатана пришлось перевестись, когда он попытался как-то на них воздействовать и припугнул судом. Они его потом затретировали совсем. Я не хочу такой судьбы для своего сына.       Видимо то, что его регулярно избивали, её не так уж и сильно печалило. Лишь бы не переезжать из этого райончика. Гэвин непроизвольно скрипнул зубами и поджал губы.       — Я займусь этим вопросом.       Женщина благодарно сжала его руку.       Как только за полицейскими закрылась дверь, Гэвин сразу потянулся за сигаретой. Во рту почему-то оставался мерзотный привкус, и его очень хотелось перебить чем-то знакомым. Напарник покосился на него, но промолчал, может хотел, чтобы Гэвин предложил и ему сигаретку, чёрт его знает.       Но едва они отошли на расстояние, когда их стало не видно из окон, как Коннор решил пообщаться с Гэвином. Чего-то такого Гэвин и ожидал, Коннор явно бесился и, похоже, был из тех людей, которые не успокоятся, пока не донесут свою точку зрения до оппонента.       — Детектив, вы поступили опрометчиво, ввязавшись в драку. Это противоречит моральным принципам любого адекватного человека и тем более полицейского. Подобными выходками вы позорите честь мундира и ввергаете в искушение гражданских использовать силу, раз это делает представитель власти.       Гэвин закатил глаза, так сильно затянувшись, что почувствовал жжение в грудной клетке. Такой отповеди он давно не выслушивал. И от кого?! От какого-то желторотого юнца, который жизни учился явно по книжкам, а не во дворе. Нет, блядь, душкой у Гэвина быть не получится. Можно даже не пытаться.       — Всё сказал?       — Нет! Вы взрослый, здравомыслящий человек и наверняка могли поступить иначе, не подвергая риску ничью жизнь.       — Нет, Коннор, не мог, — он с силой пнул подвернувшийся под ногу камешек и проследил за его траекторией полёта. — Я не мог бы пройти мимо, когда трое избивают одного. Я не мог бы остаться в стороне, когда на них не действует окрик. Не мог. Не могу. Не в моём характ…       — Но вы могли выбрать что-нибудь не травмоопасное, что-то чтобы привлечь их внимание, — вклинился Коннор в тираду Рида.       Гэвин злобно выдохнул, едва удерживая себя от того, чтобы и сейчас применить неправомерное действие в отношении своего коллеги.       — Что же, например? Постучать в бубен, которого нет? Или бросить в их сторону камень?       Коннор, видимо, злился всё сильнее и, похоже, не знал, что на это ответить, и брякнул от безысходности:       — Возможно.       Гэвин устало потёр сбитыми костяшками левый висок.       — То есть ты реально считаешь, что я лучше контролирую полёт камня, а не силу собственного кулака? — он старался быть вежливым, правда, но слова слетели будто сами по себе. — Ты долбоёб?       Коннор промолчал.       — Лучше бы ты продолжал распивать чай со знакомыми бабусенциями, чтобы не доводить их до инфаркта своими отказами, чем выступать тут со своими инициативами. Я и без тебя прекрасно могу со всем разобраться.       — Ага, конечно.       — Коннор, — максимально вежливо сквозь сжатые зубы процедил Гэвин, — будь добр, завали хлебало, пока тоже по нему не получил.       Коннор внял совету и замолчал, неодобрительно смотря в сторону Рида, которому было на это откровенно плевать. На это предложение Гэвина поджал губы и вновь промолчал, но бесил всё-равно очень сильно. Эдакий правильный мальчик с принципами неизвестно каких времён.       Коннор недовольно поджимал губы всю поездку назад, никак не пытаясь контактировать. Чему Гэвин, к своему ужасу, был искренне рад. Как бы Найнс не был недоволен поведением своего коллеги, но шефу своего нового сослуживца он не сдал.       И никто так и не пришёл в отделение писать заявление об избиении. Что ж, очень жаль. Но Гэвин всё-равно присмотрит за Джонатоном, чем-то ему этот пацанёнок близок. Да и лишним это точно не будет.       День пролетел не то что бы незаметно, казалось, что он только моргнул и уже вечер, голова гудит от новой информации, живот прилип к позвоночнику, но Гэвин так увлёкся, что ничего не съел в течение дня, и сейчас организм яростно протестовал против такого произвола.       Он не стал заморачиваться и просто заказал доставку еды домой, едва вспомнив новый адрес. Хорошо, что можно подсмотреть такие вещи в навигаторе. Так что, когда он вернулся домой, буквально через пару минут приехал доставщик и вручил ему пакеты с готовой едой. Гэвин был ему искренне рад, и даже улыбнулся, а не оскалился, давая пару долларов «на чай», за быструю доставку.       Когда он запустил зубы в стейк, он был близок к тому, чтобы захлебнуться во вкусовом удовольствии. Желудок радостно урчал, ожидая порцию еды. Гэвин быстро прожевал кусок и отрезал следующий, радуясь, что выбрал сочный кусок мяса, а не варёные овощи, на которых упорно продолжала настаивать Шарлиз. Её бесконечное желание быть стройной приводило к тому, что она пыталась посадить на всевозможные диеты и Гэвина «за компанию» и чтобы ей не было грустно жевать один салат. А Гэвин любил мясо, сочное, хорошо прожаренное, с нежной корочкой. Он от удовольствия едва глаза не закатывал, наслаждаясь потрясающим вкусом. Даже усталость ушла на второй план.       Хлопнула входная дверь, весело зацокали каблуки.       — Милый, привет. Я дома! Вкусно пахнет! Ты что-то приготовил?       — Заказал, — пробурчал с набитым ртом мужчина, не отвлекаясь от еды.       — О-о-о! Замечательно! Я очень голодна!       Гэвин подвинул к ней нераспакованные контейнеры, которых он взял с запасом, ибо по собственным ощущениям готов был съесть как минимум бизона.       — Как твой первый день? Ты вообще давно вернулся? Хорошо, что ты заказал еду, я про это совершенно забыла! А готовить уже не в состоянии, — радостно щебетала Шарлиз, раскладывая содержимое контейнеров по тарелкам.       Гэвин продолжал с удовольствием поглощать мясо, не отвлекаясь на вопросы и разговоры. Шер бросила на него короткий взгляд, оценив его заебавшийся вид, но продолжая в той же позитивной манере, не дожидаясь ответа от него.       — Представляешь, у нас такой дружный коллектив, меня приняли как родную, как будто в семью. Стелла — само очарование! Мне уже предложили ознакомиться со структурой и выбрать себе тему по душе. Говорят, у меня полный простор для творчества, главное, чтобы это было интересно и живо написано! А я уж постараюсь, более «живого» материала они не прочтут нигде, только у меня! Я пока не определилась, чтобы мне конкретно хотелось, но точно не криминальные новости, этого добра мне и от тебя хватает. Я вот думаю, что если я смогу общаться со звёздами первой величины, такими, что появляются на обложках кассовых журналах, тогда я точно буду счастлива. Я аккуратно сказала об этом нашему редактору, она обещала, что как минимум, если такие приедут в город, они обязательно дадут об этом знать! Представляешь! Они невероятно милые. Гэв, ты чего молчишь?       — Может потому, что я просто не успеваю и слова вставить?       — Ой, да ладно тебе! Тебе что, не интересно как прошёл мой первый день? Знаю, что интересно, поэтому и рассказываю! Ладно, так как тебя приняли? Рассказывай!       Гэвин вымученно улыбнулся. Сейчас он просто хотел помолчать. Может всё-таки он социофоб? Ему дадут справку и отстранят от необходимости общаться с людьми?       — Да нормально приняли. Вроде бы нормальные ребята, работой завалили. Пытаюсь разобраться, что к чему. Знакомлюсь с местным контингентом.       — А мои сплошные замужние дамы и один парень, похоже, гей, но такой милашка. Меня напоили чаем с пирожками и так интересовались моим прошлым и увлечениями, как будто мы знаем друг друга тысячу лет и расстались только на пару месяцев. Мы вместе сходили на обед, меня угостили потрясающе вкусным чаем. Колин, парень-гей, увлекается всякими разными сортами, рассказал, как их можно заваривать и предложил как-нибудь устроить что-то вроде чайной церемонии. Ну разве не милашка?       Рид усмехнулся, Шарлиз всегда была очень эмоциональна и трещала без умолку, когда её что-то цепляло.       — Но самое удивительное даже не это! Представляешь, сегодня, уже выходя из офиса, я столкнулась с девушкой на тротуаре. Она куда-то шла, низко опустив голову, и не увидела как я выходила.       «Событие века» — ехидно подумал Гэвин, он по десять раз на дню может с кем-то столкнуться, но делать из этого «удивительное событие» не стал бы ни за что на свете.       — И, — поторопил он увлёкшуюся Шарлиз в надежде, что она расскажет свою историю, и они хоть немного успеют обсудить ещё что-нибудь или даже глянуть пару серий нового сериальчика от Нетфликс.       — И это оказалась моя школьная подруга Кэтрин Брок. Помнишь, я тебе про неё рассказывала?       Гэвин поднапряг извилины и что-то стало всплывать, но за верность информации он не ручался. Слишком много у Шер знакомых, слишком многим она давала громкое звание «друг».       — Что-то говорила, но не помню, что конкретно.       Шер тяжело вздохнула и, похоже, готовилась рассказать ему всю историю с этой Кэтрин с самого начала от момента зарождения их дружбы и до сегодняшнего момента, но Гэвин предупреждающе поднял вилку.       — Давай по фактам, если ты не против, я бы ещё немого потупил в сериальчик и завалился спать пораньше.       — А, ну раз по фактам, — насупилась девушка, — то слушай. Мы знали друг друга чуть ли не с самого рождения, учились вместе с младшей школы, — она стала загибать свои пальцы, — были не разлей вода до четырнадцати лет, пока её бабушка не умерла и мать не вспомнила, что у неё оказывается есть уже дочь-подросток. И забрала её к себе. Они несколько раз переезжали, мы пытались поддерживать связь, но потом переехали уже я с родителями и контакты совсем потерялись. Достаточно коротко? Доволен? — поинтересовалась Шарлиз.       Рид предпочёл пропустить сарказм мило ушей, продолжая методично разрезать стейк.       — И? Встретила ты эту Кэтрин. И что дальше? — Ты не понимаешь? — всплеснула руками Шер. Иногда её эмоциональность жутко раздражала Рида, казалось, что всё это несколько театрально, и она, играя свою роль, явно переигрывает. Слишком уж всё нарочито. — Это как найти потерявшуюся сестру, которую ты не видела двенадцать лет и не знала, что с ней и как лет десять! И вот мы с ней встретились.       — Искра, буря, безумие? — насмешливо предположил Рид.       — Радость, счастье, неверие! — отбрила Шер. — Мы даже не узнали сразу друг друга и только когда она робко предположила: «Шер?» я узнала её по голосу, который совершенно не изменился.       — Давай дальше, детка.       — Ну мы проболтали полчаса на улице, не в силах поверить в нашу встречу. Потом она взглянула на часы и заторопилась на занятие к какому-то ученику. Она даёт частные уроки игры на скрипке, представляешь?       Гэвин не видел в этом совершенно ничего удивительного, каждый зарабатывает на хлеб как умеет, будь ты хоть учитель физики, хоть врач, хоть дворник. Что удивительного в том, что какая-то незнакомая ему девушка учит играть детей на скрипке? Пусть хоть стриптизершей подрабатывает, ему-то что?       Похоже, последний вопрос он проговорил вслух потому, что Шарлиз на него ответила:       — Она ненавидела музыку. Точнее, не так. Она её никогда не понимала, не находила в этом ничего приятного и мечтала вообще пойти в театр или балет, или ещё куда-нибудь и танцевать.       — У шеста? — предположил Рид.       Почему-то образ незнакомой ему девушки рисовался чем-то похожий на Шер. Вполне возможно, что она не была рыжая, но она определённо должна быть гибкой, отчасти строптивой, активной и настойчивой, чтоб хоть как-то ужиться с юной Шарлиз. И почему-то у шеста, да.       — Нет, — серьёзно ответила Шер, — для этого у неё слишком суровая была бабушка, и, если бы она узнала, чем планирует заниматься или занимается Кэтрин, она бы вернулась с того света и таких оплеух бы ей надавала…       Гэвин поперхнулся.       — Ты веришь в эту чушь?       — Я нет, но это не мешает верить Кэтрин.       — Ой, пиздец, — протянул Гэвин.       — И ничего не пиздец! Каждый верит во что захочет! — настаивала на своём Шарлиз.       — Да без проблем. Но как сюда вписывается вернувшаяся с того света бабулька, щедро раздающая оплеухи, если ты сошёл с пути истинного?       — Для меня никак, но я не знаю как это бы интерпретировала Кэтрин. Миссис Брок была очень строгой и религиозной женщиной. Я до сих пор помню, как она гонялась за нами с розгами по двору, когда застала за просмотром порножурнала.       — Который ты же ещё и притащила? — ухмыльнулся Гэвин. — Конечно! Должен был хоть кто-то заняться просвещением Кэт.       — Детка, я тебе уже говорил, но иногда твои начинания выглядит как форменное издевательство. И отлично показывают, что благими намерениями вымощена дорога в ад.       — Но я же хочу как лучше!       — Ага, а получается как всегда.       Шарлиз насупилась, как мышь на крупу, со злостью тыкая в лазанью, как будто это она была источником всех её бед. Гэвин спокойно доел мясо и откинулся на спинку стула сытый и довольный. Он с удовольствием расправил плечи и слегка потянулся. Наконец-то всё было если не хорошо, то приемлемо.       — И чем закончилась ваша встреча? — миролюбиво спросил Гэвин.       — Мы обменялись номерами и пообещали друг другу обязательно встретиться завтра ещё раз и нормально поговорить.       — Звучит как план, — хмыкнул Гэвин, вставая из-за стола и выкидывая одноразовую посуду в мусорку. Для себя он поленился перекладывать еду в «нормальную» посуду, его итак всё устраивало.       — А ещё она замужем!       — Ты тоже, — не понял восторгов Шарлиз Гэвин.       — Ты не понимаешь, мы же теперь можем быть не просто подружками, а дружить семьями! Это же так прекрасно!       — Как-то в тебе слишком много воодушевления. Ты не думала, что её муж может тебе не понравиться, и дружба просто не сложится? Или мы им не понравимся.       — Раз Кэтрин за него вышла, я уверена — он прекрасный человек! — патетично заявила Шарлиз.       — Шер, детка, мне кажется, ты торопишь события. Сначала познакомься нормально со своей новой-старой подругой, а потом уже строй планы по поводу дружбы семьями. В конце концов, с чего ты взяла, что это хорошая идея?..