Заложник времени.

      Первая неделя после этого прошла вяло. Паша отсыпался и приходил в себя всем телом ощущая, что поток времени не воспринимает его как того, кто должен здесь быть. Но и отправить обратно в свое время его никто сейчас не может. Вот и пытался парень приспособиться, налегая от скуки на чтение. Кодексы, законы и научная литература – это то, что он перелопатил в первую очередь чуть ли не взахлеб, чем вызвал недоумение у Сергея и всех, кто его видел. И да, юноша изредка заглядывал к мужчине на работу, принося забытые ключи от квартиры, документы или перекус.       На второй неделе стало легче и морально и физически. От того, что юноша наконец уложил в голове все воспоминания и знания, полученные от Никиты, уже не хотелось закатить истерику. Раз он сам из другой реальности еще жив и никуда исчезать не собирается, то стоит здраво рассудить о том, что и у него все это есть. Как и навыки. Так что Вершинину действительно в какой-то степени стало намного легче. И да, он был удивлен, когда в среду, дожидаясь Сергея у него в кабинете, расписал на пустом листке бумаги несколько достаточно сложных химических формул, которые помнил и которые не вызовут ненужных вопросов, попади не в те руки в этом времени. И не сразу заметил, как этот листочек все-таки пропал. Эта пропажа немного насторожила.       В начале третьей недели Паша в полной мере ощутил силу скуки и невозможности устроиться даже на подработку. Не то, чтобы его никуда не брали или он совсем не узнавал. Просто каждый раз парень натыкался на очень странный взгляд Костенко. Пару дней он отмахивался от парня, как от назойливой мухи, чем начал вгонять его в легкую депрессию. И, дождавшись, пока тот уйдёт в парикмахерскую подстричь отросшие волосы, да купить себе несколько вещей, мужчина сделал звонок и договорился об одной встрече.       Не то чтобы он не замечал, что парень начинает скучать и ненавидит сидеть на чьей-то шее, взяв на себя большую часть домашних обязанностей и заботу о самом капитане. Но Паша, по мнению Костенко, немного торопил события. Так что сейчас, к концу июня месяца, когда парня узнали получше и привыкли к его обществу, мужчина, наконец, мог ему хоть чем-то помочь. И да, за это время парень все-таки скинул на рыжую голову кое-какую информацию. Ту, которую смог в данный момент рассказать. Правда делал это в странной манере, словно загадывал загадки или давал пищу для размышления, мол, сам подумай и найди нужную информацию в качестве ответа. И даже ту, о которой не задумывался, как о чем-то важном. Как, к примеру, лист, исписанный формулами, который Сергей осторожно показал одному ученому из НИИ Ядерной физики при МГУ имени Ломоносова.       Тот несколько минут всматривался в написанное на листе, дрожащими руками поправляя сползающие очки и не менее дрожащим голосом попросил устроить встречу с человеком, написавшим это. Так что Сергей без зазрения совести позвонил ученому и назначил встречу в обед, уже неплохо изучив парня. Мужчина надеялся, что все пройдет гладко, и он сможет пристроить парня на работу в НИИ, обойдя обучение в университете. Ведь он нашел документы того родственника, о котором ему сказал юноша, по имени Никита. И работа парня в НИИ развяжет ему руки и очень поможет им обоим.

***

      - Выглядишь очень даже ничего. – Удовлетворенно протянул Сергей, осматривая парня с ног до головы, когда тот вернулся. Из вещей с собой у юноши был лишь портфель, а значит тот за два с половиной часа уже успел не только сделать свои дела, но и домой сходить. – Пойдем пообедаем. Заодно встретимся кое с кем. Тебе будет интересно.       - Ты меня заинтриговал уже тем, что сам предложил пообедать. Да еще и где-то. – Удивленно вскинув бровь, добродушно съязвил парень. – Идем. Надеюсь недалеко, посидеть хочется. Я сварился на такой жаре, пока ходил.       - Согласен, хоть бы на денек дождь зарядил, все полегче было бы. – Мужчина слабо улыбнулся, но тут же скривился, увидев увязавшегося за ними напарника. И поделать с этим ничего не мог, пришлось взять его с собой. – Даже не знаешь где жарче, в здании или на улице.       Шли они недолго и оказались у входа в хорошую столовую, в которой иногда ел Вершинин, если Костенко был занят во время обеда. Здесь вкусно готовили и приходили сюда в основном служители правопорядка вроде Сергея, работники или студенты МГУ, что был неподалеку. В помещении было ненамного прохладнее, чем на улице и все равно многие предпочли спрятаться ненадолго тут от жары. Хотя бы на время обеда, так что сегодня в столовой было не протолкнуться.       Оплатив еду и взяв поднос Паша хотел занять единственный освободившейся столик, когда Костенко с подносом наперевес поманил его к другому, за которым уже сидел мужчина в очках.       - Здравствуйте, Дмитрий Викторович. Можно к вам? – Обратился капитан к мужчине и тот, подняв взгляд на говорившего, тут же предложил присесть.       - И вам не хворать, Сергей Александрович. Присаживайтесь, конечно. – Мужчина облегченно улыбнулся, с интересом посматривая на подошедших. – Если честно, я и не надеялся, что вы придете.       - Я бы не назначал встречу если бы не собирался приходить. – Ответил Костенко, когда все сели за стол и принялись за еду. Словно что-то вспомнив, он указал на парня. – Знакомитесь, Дмитрий Викторович, это Павел. Это его записи я вам показывал.       Ученый судорожно вздохнул, с легким восхищением и недоумением посмотрев на парня, совершенно не заметив, как Паша хмуро зыркнул на Сергея. А тот обедал, как ни в чем не бывало, стараясь не обращать внимание на подвисшего Георгия.       - Очень приятно, Павел. – Ученый протянул руку для рукопожатия, прежде чем вернуться к обеду. Парень ответил на рукопожатие и кивнул, тоже принимаясь за еду. – Я профессор в НИИ Ядерной физики Киселев Дмитрий Викторович. Сергей Александрович показал мне формулы что вы написали, молодой человек. Они меня заинтриговали, и я взял на себя смелость поговорить о вас с руководителем НИИ. Пока неофициально. Тет-а-тет, так сказать.       - И о чем же был разговор? – Поинтересовался парень, напряженный как струна. Сергей молча ел, прислушиваясь к разговору и серьезным взглядом пресекая все вопросы от напарника, заставляя его есть молча. – Мне же всего семнадцать, и я только собрался поступать в университет.       - С Вашими знаниями молодой человек, учиться Вам будет скучно. – Несмело заметил профессор и поправил съехавшие очки. – У меня к Вам есть предложение. Пройти собеседование у руководителя НИИ и при положительных результатах вы сможете и учиться, и работать одновременно. Такая практика проводится редко и ее не всегда одобряют, так что должны понимать нашу осторожность. И не волнуйтесь, письменное разрешение Вашего опекуна у нас уже есть. Что скажете на это, Павел?       Паша от такого заявление подавился чаем, который успел отпить и закашлялся. Пару минут спустя он вытер рот платком и извинился, переводя шокированный взгляд с Сергея на профессора и обратно. Теперь многое встало на свои места, даже немного странное поведение капитана в последние несколько дней.       - Конечно я попробую. Когда я могу подойти и какие документы с собой взять? – Взволнованным, с легкой хрипотцой, голосом пролепетал парень, обращаясь профессору. Тот с улыбкой порылся в портфеле и протянул юноше тетрадный лист.       - Держите, здесь все написано. Будем Вас ждать. – Довольным голосом отчеканил Дмитрий Викторович и начал собираться, как только Вершинин забрал лист. – С Вашего разрешения, я откланяюсь, товарищи. Мой обеденный перерыв заканчивается, а мне еще возвращаться. Не хочу опаздывать.       - Конечно, не будем Вас задерживать. – Профессор с улыбкой забрал поднос и был таков. Сергей с довольным прищуром посмотрел на Пашу и удовлетворительно кивнул. – Ну что ж, одной проблемой меньше. Было бы с остальными делами так же просто.       Они еще немного поговорили, пока доедали и вернулись назад в отделение КГБ. Дела сами себя не сделают. Паша, пребывая в своих мыслях, как обычно занял стул у окна в кабинете мужчины, отдавая место за столом почти в центре кабинета Георгию, напарнику Сергея. Мужчины не обсуждали при парне что-то серьезное, да и не нужно ему это было.       Юноша чувствовал себя странно, находясь в Москве времен СССР с двумя людьми рядом, которых знал немного другими. И если с Костенко все понятно, то с Ермохиным Георгием Давидовичем, который в его времени был главой отдела внутренних расследований в ФСБ и так же работал с генерал-майором, он совершенно не знал, как себя вести.       - Мне даже завидно. – Задумчиво произнес Георгий, перебирая документы и привлекая к себе внимание Сергея и Паши. Почувствовав на себе чужое внимание, он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на старшего по званию. – Мы уже почти полгода вместе работаем, но я так и не смог заслужить хоть немного твоего расположения, не говоря уже о доверии. Что не так?       - Гош, скажи мне, сколько раз с начала прохождения практики еще будучи студентом ты был хотя бы на реальном задержании? – Со вздохом спросил Сергей, серьезно посмотрев на напарника. Паша навострил уши, стараясь не показывать свою заинтересованность неожиданным разговором.       - Ни разу. – Опешил от вопроса Георгий, выглядя совершенно растерянным. Вершинин на это удивленно вскинул бровь. Во что значит разница во времени и поколениях.       - В этом то и проблема. Ты настолько зеленый и неопытный в этом плане, что я иногда ловлю себя мысли, что боюсь, как бы ты о бумагу не порезался, просматривая документы. – Спокойным голосом начал высказывать свои мысли Костенко, а Ермохин вспыхнул, словно маков цвет. И было не понятно, то ли от стыда, то ли от злости. – В сравнении с тобой, Паша уже бывал в передрягах, что возникают при сложных и запутанных делах. И мое уважение с доверием он заслужил достаточно, чтобы я ему помог. К тому же, если бы ты был более внимательным, то заметил, что подобных ситуаций, как с ним, еще не случалось. Как и негласный приказ начальства разобраться. Подумай об этом на досуге.       Георгий лишь кивнул и как обухом пришибленный вернулся к документам. Кабинет прослушивался, так что такое откровение старшего по званию могло означать лишь одно – начальство было в курсе мнения Костенко по поводу сложившейся ситуации с парнем. Сергей бы тоже вернулся к документам, которых осталось совсем немного, но заметил легкий румянец смущения на щеках Паши, что смотрел сейчас в окно. Для мужчины это было лучшим знаком того, что его слова не остались незамеченными.       После приезда в Москву капитану было тяжело. А когда снова появился Вершинин в его жизни, стало невыносимо. Ведь так хотелось хотя бы прикоснуться лишний раз, не говоря уже о поцелуях. Он за три недели научился немного различать мимику парня и понял, что не одинок в своих желаниях. Юноша одним своим существованием менял привычный узкий мирок Сергея Костенко, давая море возможностей и позволяя мыслить шире. Может, если с ним аккуратно поговорить на эту тему, они смогут найти выход? Вот бы еще и напарник перестал быть идиотом и начал нормально думать головой, а не пятой точкой.