Заложник времени.

      Паше казалось, что он с трудом запоминал то, что происходило после нового года. Как объяснила ему Зона, юноша запоминает лишь важные моменты, дабы уберечь самого себя от сумасшествия. Да и в будущем эти знания ему вряд ли чем-то помогут. Все что нужно, он уже сделал, а оставшееся время ему отведено на отдых. Чем, в принципе, юноша и воспользовался. Ему было плохо как морально, так и физически. Всем своим нутром он чувствовал, как Зона, точнее обе, отпускают его, оставляя юноше лишь самое необходимое.       В этой ситуации он еще раз отчетливо понял, что за все нужно платить. Временем, прожитыми в другой реальности годами, измененной реальностью и много еще чем. Да, да, и еще раз да. Даже за возможность жить, а не выживать. Как Паша согласился на такое, спросите вы? У него было ради кого, и Зона отчетливо понимала – если она хочешь найти общий язык с парнем, обманывать и не держать свое слово очень опасно. Хаос не нужен никому из них. Так что присмотреть за Костенко после возвращения Вершинина в свое время для нее не составит труда. Оба Паши научили ее держать свое слово.       Именно поэтому ближе к лету, когда его состояние стабилизировалось и успокоились все воспоминания, он начал приводить все свои дела в порядок. Оставлять Сергею все свои вещи, заработанные деньги, подсказки к нужным ему документам, которые лучше никому кроме капитана не видеть. Мужчина замечал все изменения в юноше и сердце от этого кровью обливалось. Руки опускались в бессилии. Ведь он не мог это остановить. Но мог поддержать.       С Георгием они по зиме все-таки поговорили. Ермохин долго был на нервах из-за этого и все порывался доложить на напарника. Но продолжалось это ровно до того момента, пока с ним по душам не поговорил Паша. Сделал он это немного в странной манере. Мужчина даже было подумал, что парень убить его хочет, приводя в заброшенное здание где-то на отшибе города. При чем попросив взять с собой дозиметр. Младший лейтенант был в недоумении ровно до того момента, пока в одном из помещений они не встретили Костенко с Антоновым и Никитой.       После этого молодой офицер еще долго чувствовал себя просвещённым. Уже не хотелось докладывать, хотелось просто по-человечески помочь этим двоим. Хоть чем-то, хоть как-то. Но он не знал как, ровно до того момента, пока к концу мая к нему не подошел Вершинин со странной на первый взгляд просьбой помочь ему с одним делом. По началу Георгий ничего не понял, что именно от него хотят. Но уже через неделю втянулся и не заметил, как почти пролетело лето. Осознал он это только когда начался отпуск в конце августа.       В первые пару дней было не по себе, ведь он настолько привык к активному ритму жизни, что не замечал, насколько он устал и был заинтригован. Из апатии и осмысления двухнедельного отпуска на третьи сутки к нему пришел полковник Прохоров, Сергей и Паша. Георгий уже было начал лелеять надежду от сорванном отпуске, да не тут-то было.       - Ты знал? – Прозвучал вопрос строгим голосом полковника, стоило гостям оказаться в квартире. Ермохин лишь недоуменно вылупил глаза на мужчину, совершенно не понимая, какой ответ от него хотят услышать. – О том, что эти двое встречаются?       - А… я… - И как ответить? Ощущение, словно оказался между молотом и наковальней. Молодой человек мялся, судорожно пытаясь понять, как правильно ответить.       Ситуация разрешилась довольно быстро. Послышался тихий смешок со стороны Паши, тихий фырк Сергея и гогот полковника, вгоняя и так побледневшего Георгия в еще большую сумятицу. Он вообще потерял связь с реальностью до тех пор, пока отсмеявшийся Прохоров не решил все разъяснить.       - Да успокойся ты, Ермох, все в порядке. – Валерий Павлович потрепал молодого человека по голове и снял панаму с головы, начиная ей обмахиваться. И в этом году конец лета выдался жарким. – Естественно, я знал о таком. Они неплохо справляются с заданием, правда?       - С заданием? – Заинтригованным и слегка дрожащим голосом уточнил младший лейтенант, переводя недоуменный взгляд с одного гостя на другого. Хотя, он похоже понимал, в чем тут дело и о какой подстраховке их с Костенко отношений говорил Паша.       – Стойте, погодите, полковник! Вы о том задании говорите? Да вы издеваетесь!       - Не кричи и собирайся, затворник. – Лениво проворчал капитан и бросил уставший взгляд на напарника. – Не весь же отпуск безвылазно дома сидеть. Проветриваться в такую жару тоже нужно.       - Ладно. – Уныло и с тяжелым вздохом согласился Георгий, понимая, что ему не отвертеться. Естественно, пришло понимание, что ему хоть и дадут отдохнуть в отпуске, но вот окончательно расслабиться – это вряд ли.

***

      То, что происходило с начала осени объясняло, как плохое настроение всех в здание, так и волны ворчания, что то и дело прокатывались. Работы навалилось столько, что хоть волком вой. И каждый раз, возвращаясь домой, Сергей тут же оказывался в теплых и таких родных объятиях. Иногда проскакивала мысль, что Паша пытается насытить его своим присутствием хоть на какое-то время. Едва ли они смогли нормально об этом поговорить. А потом молодой человек начал потихоньку отдаляться, словно приучая мужчину к тому, что его не будет рядом достаточно долго.       С конца сентября время полетело со скоростью света и Костенко едва ли мог поспеть с осознанием за чередой событий. Вершинин почти полностью пропал с радаров, заставляя мужчину каждый раз вздрагивать, стоило кому-то из коллег заострить на этом внимание. И каждый раз кончики пальцев неприятно покалывало все сильнее, отдаваясь в руках непонятной дрожью. Хотелось обнять пацана и никуда не отпускать, и не отпустить того мужчина не мог, все прекрасно понимая.       Для Паши же все происходящее казалось куда интереснее чем раньше. Ведь все это воспринималось куда легче. Ему даже казалось, что он уже дома, в своем времени, отсыпается в кровати и досматривает такой привлекательный сон, из которого совершенно не хотелось уходить. Юноша не был до конца уверен, с чем было это связано, но смотреть на все более хмурого и недовольного происходящим Сергея становилось больнее с каждым днем. И эта боль для каждого из них было уже почти физически ощутима.       Как все так изменилось, подумалось парню в начале декабря, когда Москву заметало снегом по колено. Он за это время даже не вспоминал об Ане. Точнее о том факте, что они, вроде бы как, встречаются. И это было очередным обухом по голове, добавляя еще одно важное дело, с которым срочно нужно будет разобраться по возвращению.       - Когда собираешься отчаливать, засранец? – Как можно более спокойно и добродушно протянул Сергей, как можно более бесшумно подходя к юноше, что стоял возле окна в гостинной.       - Ну ты паразит, Сереж. – Паша уже достаточно хорошо узнал мужчину, чтобы увидеть и прочувствовать чужую боль и беспокойство. – Уже выгоняешь?       - Да ни в жизнь. – Отбрехался мужчина, тяжело вздохнув и обнимая парня со спины едва дрожащими руками. – Никогда и никуда бы не отпускал тебя.       - Так тебя никто и не просит об этом. – Тихо ответил юноша, кладя свои руки поверх чужих, переплетая пальцы и чувствуя легкий поцелуй на шее, от которого стало так хорошо. – При следующей нашей встрече ни за что меня не отпускай, Сереж. Никогда и никуда.       - Заметано, родной. – Послышался довольный хмык, от которого у юноши мурашки пошли по телу, что не укрылось от внимания капитана. Эта ночь обещала быть долгой и жаркой.       А через несколько дней случилось то, чего Костенко хотел избежать любой ценой. Утром он как обычно ушел на работу, а, когда после обеда решил заскочить домой проведать Пашу, то ни его, ни вещей, с которыми тот появился, не было и в помине. Лишь поблескивающие отвратным блеском ключи от квартир лежали на кухонном столе. Находящийся рядом Георгий впервые слышал и видел, как взбешенный отчаянием и волнением Сергей начинает материться, как сапожник, хватая ключи со стола.       Обычно спокойный капитан был похож сейчас на раненного зверя, который ничего не мог сделать в данной ситуации. И Ермохин сейчас понимал его, как никогда, ведь сам чуть не сорвался в пучину отчаяния следом за напарником. Было непонятно, как до вечера они исколесили большую часть города, проверяя даже самые злачные места. Особенно их, и с каждым новым местом отчаяние в чужих глазах отвратными мурашками проходились по телу Гоши.       Конечно, Паша пытался их подготовить к этому моменту, но даже этого было мало. Младший лейтенант изо всех сил старался не опускать руки, ведь кто, если не он поддержит напарника в такое трудное для него время? Полковник Прохоров пытался урезонить друга, но смотря на пришибленного молодого напарника этого зверя лишь качал головой каким-то своим мыслям. Остановить Сергея сейчас было просто невозможно. Лишь присмотреть.       Поздней ночью они оказались возле озера где-то на отшибе какого-то парка, подходя к понурому Паше, который сидел на скамейку и крутил в руках зажигалку Зиппо, которую как-то подарил ему Сергей. Мужчина присел перед ним на корточки, всматриваясь в такие родные, полные боли и грусти глаза, накрывая своими руками чужие.       - Мог бы хоть попрощаться, поганец. – Фыркнул Сергей, прижимаясь к чужому лбу своим, замечая на чужих губах легкую улыбку.       - А, по-твоему, я ждал вас здесь не для этого? – Ехидно заметил тихим голосом Вершинин, которому до жути хотелось объятий и поцелуев, но никак не уходить.       -Кто же тебя, идиота, знает. – Поддержал юношу в ехидстве капитан, совершенно не обращая внимания на то, что сейчас они здесь не одни. Не до этих прохиндеев, когда его любимый пацан вот-вот исчезнет. – Может ты передумал.       - Даже если и так, Сереж, мне сейчас это никто не позволит сделать. Ты знаешь, - парень запнулся, оставляя на чужой щеке целомудренный поцелуй, - что сейчас это не от нас зависит.       Удивленный поведением парня мужчина ничего не ответил, все прекрасно понимая. Теперь ему было достаточно силы воли, чтобы отпустить сейчас любимого мальчишку. Именно поэтому он поднялся на ноги, утягивая за собой Пашу со скамейки. Тот понял его без слов, поднимаясь и подхватывая сумку с портфелем. Сейчас юноша сильно выделался на фоне всего, но полковник, как и Ермохин, скрипя зубами, молчали и наблюдали за развернувшейся картиной, с трудом заставляя себя не вмешиваться.       И вскоре ожидание окупилось с лихвой. Начал нарастать странный гул, слышались шепотки, в которых различались разные голоса, от которых все вздрогнули. Сергей порывисто обнял парня напоследок с отчаянием, ощущая на шее легкий поцелуй, и отошел на пару метров. Полковник и лейтенант с непониманием наблюдали за развитием событий, и лишь капитан сжался в болезненном ощущении неизбежности. Спустя пару минут непонятно откуда появилось шарообразное нечто, диаметром в полметра и похожим на наполненный водой мыльный пузырь, который на полной скорости несся на парня. Прохоров было дернулся отвести парня с траектории, но тот вместе с Костенко лишь отрицательно покачали головами.       - Береги себя, Сереж. И не вздумай помирать раньше времени, иначе я даже на том свете тебе взбучку утрою и верну обратно. – Сказал напоследок Паша, замечая на чужих губах непонятно откуда взявшийся довольный оскал. – Буду ждать на той стороне.       И исчез, поглощенный странным всполохом, словно и не было его вовсе. Вместе с частью скамейки, возле которой тот стоял. Костенко лишь стер одинокую слезу с щеки, чувствуя зияющую черную дыру где-то внутри, как только все закончилось, и направился к выходу из парка. Он даже не подумал дождаться тех двоих, потому что явно был не настроен ни на что. Слишком больно было осознавать, что вот оно, настало его одиночество. И лишь одно грело душу и помогало не разораться во весь голос от нахлынувших поганых чувств.       Где-то там, в будущем его дожидается пока еще ничего не знающий Павел Вершинин. Его Паша, которого он ни за что не отпустит при следующей встрече.